Перейти к содержанию
BioWare Russian Community
Шен Мак-Тир

Dragon Age: Эра Волка

Рекомендуемые сообщения

(изменено)

51VRI6d.png

 

jakub-javora-raven-gif-opt.gif

 

Rprolog.png

 

 

4nky.pngень представления выдался на редкость погожим. Только вчера шел довольно мерзкий, мелкий дождик, заполнявший — очень медленно и постепенно, но верно — ливневые стоки улиц, собиравшийся в прозрачные лужи, разбивающиеся на мириады капель от проезжающих по мостовой повозок и конных всадников. Сегодня же, с самого утра, из-за облаков выглянуло палящее солнце, мгновенно высушив мокрую брусчатку и оставив лишь легкий свежий запах озона, напоминавший о прошедшей непогоде.

Какой-то босоногий мальчишка, кромко крича, пронесся молнией по рыночной площадки. Во всю мощь своих маленьких легких оборванец прокричал:

— Цирк! Цирк приехал!

И побежал дальше, шлепая по высыхающей пыли. Торговцы овощами и фруктами, мясом и рыбой оживленно переглядывались, переминались с ноги на ногу, подавляя желание отправиться прямиком вслед за мальчонкой за городские ворота — туда, где расположился бродячий цирк. В последние годы артисты приезжали редко, да оно и не удивительно: слишком уж опасными стали большаки, чтобы по ним можно было путешествовать со спокойной душой тем, у кого карман был дырявый и нанять хорошую охрану кто позволить себе не мог. И все же некоторые, особенно дерзкие, все еще осмеливались кочевать от города к городу, дабы зарабатывать себе на хлеб с маслом и местных жителей развлекать. О бродячем цирке слухов ходило немерено: и что маги у них промышляют под видом циркачей и фокусников, и что берут они к себе всякого, кому жизнь в застенках города надоела хуже горькой редьки, и что платят они долю градоначальству за то, чтобы их к городу подпускали и не выгоняли взашей… В общем, слухи ходили, но большинству было на них глубоко наплевать, ибо развлечений в военное время, когда отовсюду лезут то демоны, то драконы, а то и просто разбойники с большой дороги, было катастрофически мало. Даже барды и менестрели из таверн разбрелись куда глаза глядят, не желая оставаться легкой добычей воров и грабителей.

В конце концов, половина торгашей и торговок побросали свои лавки и пошли, едва удерживаясь от того, чтобы не перейти на бег, к городским воротам. Те были открыты настежь — дивное дело для денеримцев, и толпа потихоньку начинала разрастаться, да так, что вскоре вокруг импровизированной сцены стали то и дело слышны возмущенные возгласы: «Эй, куда полез толкаться?! Я тебя щас сам так толкну!», писк малышни, громовые раскаты хохота и не менее громкие апплодисменты. Протиснувшись к сцене поближе, босоногий мальчишка сунул палец в нос, открыл рот пошире и уставился на происходящее на подмостках представление. Оно как раз было в самом разгаре. Декорации, сделанные из подручных материалов и выкрашенные дешевой краской, должны были обозначать денеримский дворец; посреди сцены возвышался пустующий трон, а вокруг стояли наряженные в доспехи и яркие одежды актеры.

— ...но я не хочу быть королем! — пискнул человек с широченными плечами, светлыми персиковыми волосами и ясным, как небо, взглядом больших оленьих глаз. Для такого громилы голосок у него был почти что женский, а потому народ засмеялся уже от одной этой фразы. — Это же надо того… работать! Да я скорей бродягой стану где-нибудь в Вольной Марке, буду пить мед в свое удовольствие да на девок пялиться!

— Алистер, сынок, ты не руби так сгоряча. Ведь если королем станешь, то мы тебе и невесту подыщем по статусу! — важно проблеял низкий старичок с длинной седой бородой и в роскошном жабо. — Анора, а ну-ка иди сюда!

— Только через мой труп! — взревел мужчина в сияющих доспехах с наплечниками столь огромными, что они почти полностью закрывали его голову, торчащую посередине.

— А это, дорогие друзья, мы можем с легкостью организовать, — на сцену вышел улыбающийся во весь рот человек в доспехах Серых Стражей. — Вилли, тащи бодягу!

Далее происходило нечто совершенно уж невообразимое: человека с наплечниками поставили вниз головой, в рот сунули какую-то трубку, а через нее из бочонка начали выкачивать красную жидкость, напоминающую вино. Когда наплечники напились до того, что еле стояли на ногах, Серый Страж вытолкнул его куда-то вбок, а из-за сцены вышел огромный дракон из четырех, по меньшей мере, людей в костюме, рыча и изрыгая нецензурную брань. Наплечники, тупо моргнув, закричали: «За Ферелден!» и ринулись в бой, однако дракон тут же проглотил пьянчугу. Закачавшись, он начал издавать звуки, отдаленно напоминающие несварение желудка, а затем все его тело содрогнулось, и чудовище упало, на прощание удивив зрителей длинной отрыжкой.

— И вот так, мои дорогие зрители, Ферелден был спасен! — вышел на сцену конферансье, и зрители, переставляя ноги и отмахиваясь от налетевших на пир мух, зааплодировали. Мальчонка же так и стоял с открытым ртом, глазея так старательно, что казалось, одна из жирных мух вот-вот залетит ему прямиком в глотку.

Лишь некоторые, убеленные сединами старики, мрачно взирали на эту картину. В их памяти еще остался ярким пятном тот день, когда Героиня Ферелдена вместе с Героем Реки Дейн сдержали натиск порождений тьмы, разоряющих город, и только ужасной жертвой Денерим был спасен; именно после этих событий на площади возвели статую Логейна Мак-Тира, погибшею в бою, но успевшего перед смертью убить и чудовище на крыше Форта Драккон. Большая же часть смеялась, хлопала и кричала: «Еще!»

Денег на полноценный шатер у цирка не было, а потому вместо крыши был установлен лишь небольшой навес, кое-как защищающий актеров и часть зрителей от жары; однако день уже начал входить в зенит, и горячий воздух теплого летнего дня становился еще невыносимей от такого скопления людей, теснившихся на маленьком пятачке возле городских ворот. Пока актеры сменялись друг с другом, выходя на сцену и разыгрывая в своей манере различные сценки из жизни Ферелдена — в том числе и вызвавшую бешеный восторг у простого народа сцену битвы при Остагаре, в конце которой наплечники улепетывали от кусачих порождений тьмы с голой задницей, а король Кайлан, которого сыграла плечистая, но весьма привлекательная блондинка, томно кричал вслед ему «Куда же ты! Постой!» — вокруг навеса уже выстроились предприимчивые продавцы холодной воды, чуть разбавленной вином, ореховых сладостей в меду на палочке, яблок в сахаре и иных угощений. Был тут даже один заезжий купец, не преминувший воспользоваться столпотворением и почти перекрикивающий актеров своим: «Соленая рыба! Рыба соленая!». Вонь от этой рыбы начала распространяться так сильно, что вскоре неудачливого предпринимателя погнали взашей, в отместку запихнув одну из его рыбин торговцу за шиворот. А представление между тем продолжалось.

Из клеток наконец вывели укрощенных животных и мабари, и искусные укротительницы, одетые в нечто вроде нижнего белья, что неудивительно на такой жаре, проделывали с ними всякие трюки, заставляя зверей прыгать через кольца, проезжаясь верхом на медведе вокруг сцены и даже инсценировав захват Долов Священными силами Церкви, при этом волки и собаки были одеты в костюмы с длинными ушами, что, видимо, должно было символизировать дикарей-долийцев, которые и сами от зверей недалеко ушли. Рыцари в сияющих, хоть и ненастоящих, доспехах вызвали настоящий ажиотаж среди молодых девушек, которые, краснея, посылали актерам воздушные поцелуи, а кто посмелее, даже кричали адрес своих домов, дабы «рыцари» после представления знали, где найти своих поклонниц. Когда представление с животными закончилось, на подмостки вышли гимнасты, показывающие невероятные трюки с подвешенными высоко под навесом кольцами, карлики и уродцы, вызывающие извечный восторг и больное любопытство у каждого зрителя в Тедасе, и даже одна бородатая женщина высотой под притолоку, по виду — авварка. Между актами представления цирк милостиво делал длинные паузы, позволяя зрителям как следует напиться воды и съесть сладостей из лавок, временно организованных рядышком, и пройтись, разминая затекшие ноги.

В конце концов, когда день уже стал клониться к вечеру, и толпа немного поредела — кто вернулся к работе, а кто просто решил, что на сегодня развлечений с них хватит — на сцену вновь вышел давешний конферансье, низкого роста толстый мужчина с потеющей лысиной, беспрестанно вытираемой грязной тряпкой, и пропел:

— А теперь то, что вы все так ждали! На сцене… — он набрал в легкие побольше воздуха и провизжал: — Госпожа Иллюзия! Поприветствуйте, милые зрители!

Зрители непонимающе переглянулись: немногие из них знали о Госпоже Иллюзии, и лишь некоторые любители потолковать с путниками в трактирах слышали о некой даме, которая показывает фокусы и занимается гаданием. Даму эту много раз проверяли, подозревая в магическом таланте, но раз за разом она доказывала, что является всего лишь актрисой, умело владеющей техникой фокуса и хорошо развитой ловкостью рук, а что до ее гаданий и предсказаний, так это все для развлечения, и единственный дар, которым она поистине обладает — это неплохая проницательность и внимательность. Впрочем, она была довольно популярна в Орлее, и в Денерим ее пустили хоть и не без препон, но с охотой.

Величественно ступая выкрашенными в золотую краску башмачками, на деревянные подмостки вышла высокая темнокожая женщина, позвякивая таким количеством браслетов, бус, сережек, колец и прочих украшений, что мог бы позавидовать целый ювелирный магазин. Длинные угольно-черные волосы ее спадали на плечи, а лицо было выкрашено белилами так, что они осыпались на каждом шагу, будто листья на осеннем ветру. На вид ей было около сорока, но точно сказать было нельзя из-за невероятного количества грима, нанесенного на лицо и руки. Лишь большие темные глаза посверкивали в тени навеса, будто два драгоценных агата. Толпа притихла, с любопытством ожидая, что же будет дальше.

Воздев руки к небу, словно взывая к Создателю и вопрошая, что же случилось с этим бренным миром, женщина выдержала большую паузу и выкрикнула:

— Сегодня я покажу вам тайны человечества, такие чудеса, которые вы ни в жизни не видали! Узрите же дар Судьбы, которым наделил меня Создатель, потому что я… бессмертна! — ее голос зазвенел так, словно ветер доносил его до ушей каждого присутствующего. В тишине послышался плач младенца и шушуканье какой-то девицы, пытающейся успокоить малыша. Госпожа Иллюзия и впрямь выглядела пугающе. На сцену к этому моменту уже вынесли большой деревянный ящик, похожий на гроб, с открытой крышкой, и женщина улеглась в него, сложив руки на груди, будто покойница. Крышку закрыли, и амбал, ранее игравший «Алистера», продемонстрировал толпе острейшую пилу, распилив для демонстрации небольшое поленце. А затем, к всеобщему восхищению, начал пилить гроб ровно пополам, то и дело издавая мерзкое хихиканье, будто сам процесс распиливая живой женщины доставлял ему неимоверное удовлетворение. Когда гроб распался на две половины, зрителям дали несколько секунд, чтобы осознать происходящее, а из половинок резко ударила струя красной жидкости, похожей на кровь. Кто-то завизжал, кто-то рухнул в обморок, а несколько мужиков даже побелели от ужаса, но никто из зрителей не ушел; всем было интересно, правдивы ли слова госпожи Иллюзии. Затем половинки снова сложили вместе, накрыли ящик непрозрачным тяжелым шелком, и после слов: «Раз, два, три!» сорвали полотно. Крышка открылась, и из гроба целая и невредимая выбралась загадочно улыбающаяся сама госпожа Иллюзия.

— Та-дам! — крикнул «Алистер», и женщина принялась кланяться апплодирующему залу.

После каждого подобного фокуса артисты с удовольствием рассказывали и показывали, каким образом им удается добиться такого жуткого эффекта; после этого зрители немного успокаивались и еще больше апплодировали таланту и смекалке фокусников. Цирк называл это «сеансом фальшивой магии с разоблачением», всякий раз повторяя, что не нужно быть проклятым магом, чтобы творить чудеса и веселить людей. Это находило отклик в сердцах людей, напуганных творящимися за пределами городов ужасами и демонами, и они немного забывали о своей повседневной жизни в страхе и сомнениях. И, пожалуй, именно эта часть представления, припасенная на самый конец дня, вызвала наибольшую радость у горожан.

Когда день перешел в вечер, а на небо понемногу начали высыпать бледные летние звезды, толпа потихоньку стала редеть. Некоторые особо порывистые поклонники и поклонницы артистов пытались проникнуть за кулисы, в лагерь, разбитый позади сцены, однако молчаливые охранники просто вышвыривали их за наспех возведенный забор. Навес убрали, сцену разбирали рабочие цирка, откуда-то со стороны конюшен доносился заливистый смех и лошадиное ржание, а несколько мабари весело бегали среди играющих детей, которых матери никак не могли уговорить наконец отправиться домой. Через несколько часов, когда на город уже опустилась ночь, у ворот остались лишь циркачи да их охрана, в своем выстроенном прямо тут поселении.

Именно тогда, в эту самую ночь, Ингред почувствовала: что-то не так. Она как раз сидела перед большим потемневшим трюмо, выкупленном за бесценок на одной из распродаж в Монтсиммаре, когда имущество аристократов распродавали буквально с молотка, и тщательно смывала грим с лица, с грустью глядя на свое отражение и на новые, доселе не видные на лице морщины. Наклонившись чуть поближе и выдохнув, она пыталась рассмотреть в этой усталой ривейнской женщине те черты, которые всего десять лет назад делали ее первой красавицей в любом городе, не говоря уже о деревне; и будь она из хорошего рода, ее непременно взял бы замуж хоть сам король. Теперь же, по прошествии времени, она стала больше похожа на увядшую чайную розу. Вздохнув, Ингред принялась снимать с себя ненавистные украшения, ходить в которых было все равно что повесить на шею колокольчик, словно у дойной коровы. Единственное, что ей нравилось в ее сценическом наряде, были позолоченные башмачки, снятые, наверняка, с убитой бандитами девушки высокого рода. Но женщина старалась об этом не думать. Она предпочитала жить сегодняшним днем, выступая в одном городе за другом, заезжая в отдаленные деревни — ведь и там жили уставшие от войны люди, у которых были дети, и появление бродячего цирка на их пороге каждый раз приносило им радость и восхищение.

Откуда-то снаружи шатра послышалась возня. Ингред вздрогнула, выронив салфетку, которой вытирала остатки пудры с рук, и неловко взмахнула ею. Раздался приглушенный звон, когда одно из ее громоздких колец упало со стола и покатилось по наспех уложенному досками полу, остановившись у самого входа. Поднялся ветер, и хоть ночь выдалась теплой и звездной, Ингред поежилась, поднимаясь со своего колченогого стула. Сделав несколько шагов ко входу в шатер, она наклонилась и подняла кольцо, и до ее ушей донеслись слова одного из охранников:

— Госпожа Иллюзия не принимает.

Что-то заставило ее замереть, так и склонившись над полом, словно столетняя старуха, сжимающая в дрожащих пальцах последнюю ценность, оставшуюся у нее после долгой, мучительной жизни. Горло перехватило так, словно его сдавили ледяными цепкими пальцами, и женщина поняла, что не может вздохнуть. Воздух вокруг нее будто бы наэлектризовался, как бывает перед ночной грозой. Быть может, в этом все дело? Всего лишь ее постаревшее тело так вот реагирует на собирающийся шторм? Она хотела в это верить. Подступающая старость не пугала ее так, как внезапно накатившее ощущение присутствия чего-то чужеродного, настолько отличающегося от окружающего мира, что этот мир выталкивал чужака назад, во тьму. Ее пальцы побелели, все еще сжимая проклятое кольцо.

— Ты что, оглох? — послышался снова приглушенный голос. — Я сказал…

То, что услышала циркачка в следующую долю секунды, заставило волосы на ее голове зашевелиться. До нее донесся хриплый, едва уловимый хрип, похожий на тот, что издают на последнем издыхании повешенные на городской площади. Осторожно разогнувшись, она сделала несколько шагов назад, но ноги ее подкашивались, и она случайно задела стул, на котором сидела всего минуту назад. Стул с грохотом упал на пол, и Ингред поняла, что обречена. Она не знала, кто или что пришел за ней, но понимала нутром и сердцем, что ничего хорошего это не предвещало.

Край шатра чуть шевельнулся, будто игривый ветер находил забавным дразнить и так напуганную до смерти женщину; через секунду в шатер вошел человек. Ингред ожидала убийцу, возможно, нанятого для устранения Госпожи Иллюзии. Она даже допускала, что кто-то мог вызнать ее тайну и прислать за ней похитителей, однако человек этот оказался не вооружен. По крайней мере, она не видела при нем ни ножен, ни арбалета, а черные одеяния вряд ли скрывали кинжал. Он был… обычным? Пожалуй, так сказал бы кто-то, не обладающий проницательностью, присущей настоящей гадалке. Самый обычный человек, лет сорока на вид, в темных одеждах, закрывающих его тело полностью, оставляя лишь лицо. Даже руки его были в перчатках, хотя на дворе стояло жаркое лето.

— У меня… — голос подвел Ингред, и она перевела дыхание, откашлявшись и заставив бешено бьющееся сердце хоть немного успокоиться. — У меня ничего нет. Золото у Волера, я просто артистка.

Человек не ответил, обвел глазами шатер, остановился взглядом на лежащих кучей у трюмо кричащих украшениях, затем усмехнулся уголком губ. Что-то в нем было страшное, в этом человеке, который пришел этой ночью к Ингред. Что-то чужое.

— Это все фальшивки, — продолжила она, не выдержав молчания и заметив, куда смотрит ее ночной визитер. — Они ничего не стоят. Крашеная медь да железо, ничего больше.

— Я это знаю, — ответил наконец человек в черном. Снаружи не доносилось ни звука, словно двое амбалов-охранников, вооруженных мечами, напрочь исчезли из этого мира. — Фальшивки меня не интересуют. А вот ты… ты — настоящая, не так ли? — он снова ухмыльнулся, на этот раз полностью, и циркачка почувствовала, как мир вокруг ее сжимается, исчезает, оставляя лишь этот душный шатер, потерянный среди бесконечной глухой темноты.

— Что вам нужно? — пробормотала она, опускаясь на пол и понимая, что еще немного, и она потеряет сознание. Ей нужен был воздух. Выйти на воздух, вдохнуть полной грудью аромат города, слегка подпорченный запахом пота и животных; но сейчас этот запах казался ей столь же желанным, как глоток воды посреди пустыни. Что угодно, только не оставаться запертой здесь, один на один с этим незнакомцем. Она чувствовала себя беспомощной, одинокой, забытой и покинутой. — Кто… кто вы такой?

Незнакомец в черном медленно опустился на одно колено, заглянув в глаза Ингред, готовые наполниться слезами страха и отчаяния, и снял перчатку с руки. Когда ее собственная ладонь прикоснулась к этим ледяным пальцам, женщина вдруг ощутила покой. Тот покой, что приходит вместе с горестным плачем родных и близких и запахом свежей древесины, исходящей от только что изготовленного погребального костра.

— Не бойся, Ингред. Когда я уйду, ты забудешь все. Но от тебя мне нужна одна услуга, и я знаю, что ты можешь ее оказать. Ты ведь хвасталась, что умеешь предсказывать будущее, верно? Только не нужны мне пассы руками над гадальным шаром. Сделай все по-настоящему.

— Я не понимаю, о чем…

— Понимаешь, провидица. Все прекрасно понимаешь. Спроси его. Он ответит на твой зов.

Вдох, выдох. Ингред закрыла глаза, зная, что только выполнив просьбу странного визитера, она сможет избавить себя и от его присутствия, и даже от малейшей памяти о нем. Сейчас это выглядело очень заманчивой перспективой.

— Хорошо. Если я сделаю это, вы оставите меня?

— Обещаю, — в глазах незнакомца вспыхнули огоньки, но Ингред этого уже не видела. Ее глаза были закрыты, и она, глубоко вдохнув, начала медитацию. Вскоре ее душа унеслась вдаль, в поисках ответов на вопрос, так и не сорвавшийся с губ гостя; этого было и не нужно. Она искала ответы в другом мире, в мире, где время и пространство не имеют значения, где прошлое, настоящее и будущее смешиваются воедино в водовороте застывших картин, лиц, слов, обрывков чувств и воспоминаний. И когда она увидела, пролетая над возвышающимися черными шпилями нечто огромное, темное, шевелящееся, то закричала так громко, что будь у нее легкие, они разорвались бы. В этот момент все закончилось, и Ингред была благодарна за это.

Ее нашли наутро в шатре, на полу, без сознания, но живую и здоровую. Циркачка не помнила, что именно произошло, и все решили, что она просто неловко упала со стула и ударилась головой о торчащий из пола гвоздь. Рана была незначительной, но Ингред сказала, что пока не может выступать больше, и представление на следующий день должно пройти без нее. Конечно же, зрители расстроятся, но весть о внезапном недомогании Госпожи Иллюзии быстро разлетится по городу, и люди поймут. Никто не узнает о словах, которые шептала Ингред, погруженная в транс, на ухо таинственному незнакомцу; никто не узнает о том, куда исчезли охранники, подумав, что те попросту сбежали с местными девицами и решили, что их работа на цирк закончена; никто не узнает о том чудовищном нечто, что она видела в Тени глазами своего духа-покровителя, в месте, недоступном для понимания и осознания. Но вот чувство… чувство — осталось. Ощущение холода на кончиках пальцев каждый раз, когда она оставалась наедине с собой в своем крошечном шатре, глядя на отражение в потемневшем трюмо и уносясь в воспоминаниях в те дни, когда Ингред была самой красивой женщиной Ривейна. Оно осталось где-то на уровне подсознания, проявляя себя лишь изредка, и женщина куталась в шерстяной платок даже тогда, когда на улице стояла жара.

Оно больше никогда не уходило.

 

 

RopisaniePlokacii.png

 

 

 

532572079_.thumb.jpg.01fc18d90867d2e39fea698b85f5c0b3.jpg

 

Пылающие Пустоши - так теперь называют то, что осталось от Неварры. Драконы полностью уничтожили города этой страны, сделав Камберленд своим гнездовьем, куда не суются даже самые смелые - или те, кто еще в Тедасе от них остался. Иногда на дороге к Гнездовью видны караваны и антуражи тевинтерцев под их флагами, однако их драконы почему-то игнорируют. Почему - никто не знает, но обычных жителей в окрестностях городов уже не осталось, да и те, кто живет на самой границе Неварры, скоро исчезнут. Кто уедет, спасая свою жизнь, а кто будет похищен драконами. Здесь очень жарко, земля выжжена и не приносит урожая, кое-где пожары еще продолжаются даже под землей, однако если не подходить к самой границе города, можно дышать свободно.

Единственным населенным местом здесь является таверна "На краю света", которой заправляет молодой гном, однако судя по всему, он не умеет говорить и произносит всего несколько фраз, да и вообще выглядит, как полоумный. Денег за постой он не берет, как и за еду, а вот за остальные свои товары берет цену. В таверне есть небольшая мастерская для починки и создания оружия и доспехов, а также кухня и алхимический котелок.

! Броски на скидку в данной локации невозможны.

 

Таверна "На краю света"

bedroom_by_anthonyavon-d6y2slp.jpg

Проживание и еда - бесплатно

Большая аптечка (+50% к здоровью) - 2 золотых

Малая аптечка (+25% к здоровью) - 1 золотая

Больше зелье лечения (+50% к здоровью, снимает травму) - 4 золотых

Малое зелье лечения (+25% к здоровью, снимает травму) - 2 золотых

Ядоклык (кинжал; +3 к урону; +2 к попаданию атакой (физ.); один раз за бой наносит противнику 250% урона в обход брони и отравляет на 5 ходов, повышая порог его попадания на 3 единицы. Урон в ближнем бою по отравленному противнику возрастает на 50% для всех персонажей) - 50 золотых монет

Проклятие Пандемония (посох; +3 к урону; +2 к попаданию атакой (маг.); один раз за бой можно вызвать на поле боя Пандемония – могущественного демона, который обладает 200% от здоровья мага, 100% от его урона и автоматически притягивает внимание врагов. Существует 5 ходов. Имеет способность «Теневой приказ» - выводит из боя 1 врага редкого или обычного ранга до конца своего существования) - 50 золотых монет

Месть предков (одноручный топор; +3 к урону; +2 к критическому попаданию; один раз за бой позволяет повесить на противника эффект «Рваная рана» на 3 хода, снижающая его урон на 50%, лишающая его защиты и наносящая 100% урона каждый ход) - 50 золотых монет

Шаламмар Кровожадный (двуручный меч; +3 к урону; +2 к критическому попаданию; один раз за бой можно нанести автоматический крит трем противникам ближнего боя сразу. Если противники от этого погибают, то за каждого убитого данной способностью врага персонаж восстанавливает 25% своего здоровья) - 50 золотых монет

Обещание свободы (лук; +3 к урону; +2 к попаданию баффами (физ.); один раз за бой можно использовать прицельный выстрел, при котором от 6 и выше на кубике будет показателем критического успеха, а от 1 до 5 – обычного успеха. Выстрел при этом наносит 200% урона) - 50 золотых монет

Сердце Корта (щит; +3 к защите; +2 к попаданию баффами (физ.); один раз за бой притягивает внимание всех врагов на 5 ходов, не позволяя им пользоваться АоЕ-атаками, и повышает защиту персонажа в 2 раза) - 50 золотых монет

 

 

RpravilaPlokacii.png

 

Воскресенье - утро

Понедельник - день

Вторник - вечер/ночь

Среда - утро

 

Броски недоступны.

 

 

ОХОТА

 

1-5 - бросок неуспешен

6 - персонаж добывает 1 порцию еды для одного персонажа

7 - персонаж добывает 1 порцию еды для одного персонажа

8 - персонаж добывает 2 порции еды для одного персонажа

9 персонаж добывает 2 порции еды для одного персонажа

10 - персонаж добывает 3 порции еды для одного персонажа

 

ТРАВЫ

 

1-5 – персонаж не нашел ничего

6 – персонаж нашел 1 единицу трав

7 – персонаж нашел 1 единицу трав

8 – персонаж нашел 2 единицы трав

9 – персонаж нашел 2 единицы трав

10 – персонаж нашел 3 единицы трав

 

1 - эльфийский корень

2 - веретенка

3 - кровавый лотос

4 - рассветный лотос

5 - черный лотос

6 - хрустальная благодать

7 - вьющаяся лоза

8 - арборское благословение

9 - корень смерти

10 - эмбриум

11 - глубинный гриб

12 - ария вандала

13 - сосуд бессмертия

14 - феландарис

15 - пророческий лавр

16 - ползучая крапива

17 - борода вурдалака

 

ТКАНЬ

 

1-5 – персонаж не нашел ничего

6 – персонаж нашел 1 единицу материала

7 – персонаж нашел 2 единицы материала

8 – персонаж нашел 2 единицы материала

9 – персонаж нашел 3 единицы материала

10 – персонаж нашел 4 единицы материала

 

1 - парча

2 - хлопок

3 - клетчатое полотно

4 - полубархат

5 - поярок

6 - шелк

7 - черненая парча

8 - глянцевый хлопок

9 - тонкий бархат

10 - хайеверское полотно

11 - глазет

12 - шерсть-плетенка

13 - имперский одежный хлопок

14 - долийское сукно

15 - авварская саржа

16 - плюшевый бархат

 

КОЖА

 

1-5 – персонаж не нашел ничего

6 – персонаж нашел 1 единицу материала

7 – персонаж нашел 2 единицы материала

8 – персонаж нашел 2 единицы материала

9 – персонаж нашел 3 единицы материала

10 – персонаж нашел 4 единицы материала

 

1 - нажий мех

2 - шкура бронто

3 - шкура глубинного охотника

4 - шкура друффало

5 - шкура фенека

6 - баранья кожа

7 - собачья кожа

8 - кожа иглоспина

9 - паутина из гургута

10 - фениксова чешуя

11 - чешуя варгеста

12 - медвежья шкура

13 - галлья кожа

14 - чешуя везделаза

15 - кожа снуффлера

16 - кожа виверна

 

РУДА

 

1-5 – персонаж не нашел ничего

6 – персонаж нашел 1 единицу материала

7 – персонаж нашел 2 единицы материала

8 – персонаж нашел 2 единицы материала

9 – персонаж нашел 3 единицы материала

10 – персонаж нашел 4 единицы материала

 

1 - драконий камень

2 - летний камень

3 - железо

4 - змеевик

5 - медный купорос

6 - оникс

7 - кровавик

8 - пирофит

9 - веридий

10 - лазурит

11 - обсидиан

12 - рассветник

13 - вулканическое золото

14 - буресердник

15 - неваррит

16 - сильверит

 

RtekuwiePzadaniy.png

 

 

Сюжет: Черно-белое (закончить битву)

 

Rhronika.png

 

 

Пролог: Прыжок через горящее кольцо (выполнено, капитан стражи убит)

Эльфийское наследие (лук возвращен Киину, медведь убит)

Сюжет: Беглецы (малефикары в лесу убиты, карта дороги к Орлею получена)

Урожайное лето (выполнено)

Виноделие (Черные Змеи убиты, фермеры живы, один наемник отпущен на свободу)

Опасное путешествие (демон убит, Элисиф спасена)

Достойная добыча (виверн убит)

Воля (оборотень спасен, охотники убиты)

Красота в смерти (отряд помог могильщику)

Блудная овечка (Долли найдена и возвращена)

Мастер боя (выполнено)

Проучить Лодди (провалено, лавка Занны закрыта)

Сюжет: Исчезнувшая (настоящий убийца найден, Риден освобожден мирным путем, Марика осталась жива)

Грабь награбленное (кинжал возвращен, Зейнер и Корра живы)

Паук и скорпион (выполнено, помогли храмовнику)

Верность не продается (мабари найден, выбрал новым хозяином Элендара)

Темной ночью, узкой тропкой... (Ренуар запуган)

Сюжет: Змеиный клубок (Рейлас убит)

Не кусай руку дающую (выполнили 5 заданий от квартирмейстера)

Кровавые деньги (Брэндон остался капитаном, Челлиана казнена)

Сюжет: Некуда бежать (дракон убит)

Спасение утопающих... (Ренли спасен)

Украл, выпил, в тюрьму (особняк исследован)

Личное задание Элендара (выполнено, Архитектор убит, Дейна спасена)

Сюжет: Скажи мне, кто твой друг... (Терон убит, информация найдена)

Ночь, улица, фонарь, алхимическая лавка (выполнено, Танит реабилитирована)

Легенда о морском великане (порождение плоти убито, проклятие снято)

Личное задание Аматы (выполнено, шкатулка найдена, журнал найден)

Личное задание Алиши (выполнено, компас получен)

Старик и море (шкатулка возвращена неоткрытой, сокровища найдены)

Личное задание Вальи (все противники убиты, амулет уничтожен)

Личное задание Удара (Табес уничтожен, Удар получил новое тело)

Сюжет: Бегущие в Лабиринте (Лабиринт пройден, зеркало найдено, осколок найден)

Сюжет: Сквозь огонь (заключена сделка с Разикаль)

 

Дайс-рум для бросков и боев

 

 

Изменено пользователем Шен Мак-Тир
  • Like 6
  • Thanks 1

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Тракт

- И что? - улыбнулась Валья, повернувшись к Торку. - Бессмысленной и глупой она кажется тебе. А мне - нет. Не будем спорить. Уже ничего не вернуть, но... но я больше тебе ничего не скажу, - она коротко хохотнула.

- Не будем спорить. Я все же хотел бы закончить свою мысль. Я влюбился, Валья. Искренне и сильно. И постепенно, начал отказываться от всего, что мешало любви. - Не хочет Алиша, чтобы я убил подонков, значит пусть живут. Не хочет быть женой банна - пойдем пиратствовать. Хочет любить двоих одновременно - я и это дерьмо вытерпел. Потому что думал, что наша любовь, ценнее всего в Тедасе. И что это сделает меня счастливым. И какое то время я был счастлив. А потом она славно меня проучила: чего стоит мое великое счастье, если его может пустить по ветру девчонка, которой попала возжа под хвост и она вдруг поняла, что любит другого? А если бы ей дракон голову откусил - опять мое счастье бы накрылось. Или умерла бы она родами, как Волк объяснял, вот я был бы счастливчиком с дочкой на руках... И сейчас я понял, Валья - жить ради любви опасно, и закончится все это огромным горем и разлетевшимся в осколки миром. Жить я буду теперь ради дела, а любовь либо будет помогать мне в делах, либо ее не будет. - Торк был почти счастлив от того ,что смог все это сформулировать и осознать.

- Так и ты - полюбила Ридена и Айру, они растоптали твое сердце и свалили. Так выбери себе дело и полюби его. Я об этом и хотел с тобой побеседовать. 

  • Like 1

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Тракт

- Так и ты - полюбила Ридена и Айру, они растоптали твое сердце и свалили. Так выбери себе дело и полюби его. Я об этом и хотел с тобой побеседовать. 

- Не знаю на счет Ридена... Но Айра... Создатель, я ее любила! Она моя сестра! Родная... Которая про меня забыла. Когда она так лебезила перед Риденом в замке я поняла, что сестры у меня больше нет. Любовь убивает долг. Любовь - прекрасное и опасное чувство, - потрошитель провела рукой по лбу, смахивая пот. - Когда Маркус собирался меня убить... меня пыталась уговорить только Амата. Не родня. Просто человеческая девочка, чьей дружбы и любви я не заслужила. А родная сестра больше волновалась за себя и за Ренна. Если бы не Амата, Торк, я бы ушла к Соласу и билась против вас - я тебе честно говорю. Ты мне нравишься, да. Но ты не вступился. Никто не вступился. Вы испугались - признай это. И я испугалась, но позже. 

- Я выбрала дело. Создатель - истинный Бог. И я буду за него сражаться. Ты можешь сказать об этом своей хозяйке - я не против, - она качнула головой и улыбнулась рыцарю.

  • Thanks 1
  • Egg 1

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Тракт

- Так и ты - полюбила Ридена и Айру, они растоптали твое сердце и свалили. Так выбери себе дело и полюби его. Я об этом и хотел с тобой побеседовать. 

- Не знаю на счет Ридена... Но Айра... Создатель, я ее любила! Она моя сестра! Родная... Которая про меня забыла. Когда она так лебезила перед Риденом в замке я поняла, что сестры у меня больше нет. Любовь убивает долг. Любовь - прекрасное и опасное чувство, - потрошитель провела рукой по лбу, смахивая пот. - Когда Маркус собирался меня убить... меня пыталась уговорить только Амата. Не родня. Просто человеческая девочка, чьей дружбы и любви я не заслужила. А родная сестра больше волновалась за себя и за Ренна. Если бы не Амата, Торк, я бы ушла к Соласу и билась против вас - я тебе честно говорю. Ты мне нравишься, да. Но ты не вступился. Никто не вступился. Вы испугались - признай это. И я испугалась, но позже. 

- Я выбрала дело. Создатель - истинный Бог. И я буду за него сражаться. Ты можешь сказать об этом своей хозяйке - я не против, - она качнула головой и улыбнулась рыцарю.

- Любовь прекрасна, но не тогда, когда превращает человека в размазню. Я не вступился, Валья и промолчал бы, если бы тебя убили. Потому что я несу ответственность не только за себя, или тебя, а за весь Ферелден. Ты видела Крауфорда, как думаешь, какие у него были планы на верующих в Андрасте и Создателя? - Усмехнулся Торк. 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Тракт

Я не вступился, Валья и промолчал бы, если бы тебя убили. Потому что я несу ответственность не только за себя, или тебя, а за весь Ферелден. Ты видела Крауфорда, как думаешь, какие у него были планы на верующих в Андрасте и Создателя? - Усмехнулся Торк. 

- Я знаю. Я тебя не виню - ты мне никто и я тебе тоже. Ответственность за Ферелден - этим ты успокаивай свою совесть, - девушка помолчала, потом продолжила. -  Айра - сестра. Я думала раньше, что важнее крови нет ничего на свете. Что семья - это самое важное. Я убила тех, кто убил мою семью. Я сожгла заживо человека, который был братом убийцы и насильника - чтоб даже памяти о его роде не осталось в мире. И... - потрошитель скривилась, как от боли. - Айра - последняя капля. Я не верю больше в кровь. И в семью. Все это чушь и бред. Что до Крауфорда... Посмотрим. Я не могу тебе ничего сказать - уже не могу. 

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Тракт

 Я знаю. Я тебя не виню - ты мне никто и я тебе тоже. Ответственность за Ферелден - этим ты успокаивай свою совесть, - девушка помолчала, потом продолжила. -  Айра - сестра. Я думала раньше, что важнее крови нет ничего на свете. Что семья - это самое важное. Я убила тех, кто убил мою семью. Я сожгла заживо человека, который был братом убийцы и насильника - чтоб даже памяти о его роде не осталось в мире. И... - потрошитель скривилась, как от боли. - Айра - последняя капля. Я не верю больше в кровь. И в семью. Все это чушь и бред. Что до Крауфорда... Посмотрим. Я не могу тебе ничего сказать - уже не могу. 

Торк закатил глаза. 

- Валья, тебе было бы легче, если бы кто-то решился умереть с тобой. Мне бы тоже было бы легче. Но я предоставил Амате возможность вытянуть твою судьбу и не жалею, что не помешал ей. А совесть у меня спокойна. - Рыцарь не хотел спорить и понимал, что Валья упряма и все уже решила. Просто по привычке пытался объясниться, но быстро передумал.

- Что до родни - родню мы не выбираем. Я скорее доверюсь другу, чем родственнику. И Айра тоже это поняла - для нее сейчас любовь важнее всего в мире. Она выбрала любовь и сейчас приносит ей в жертву все, что мешает.  Наш отряд так и не смог сдружиться, да это и к лучшему. Я подружился с Аматой и зауважал тебя. А теперь я немного помечтаю о будущем. - Торк закатил глаза и принялся перечислять.

- По плану нашего повелителя и Верховного Жреца Разикаэль, поклонение Андрасте будет запрещено. И это логично - если есть живая богиня, зачем нужна мертвая. -Торк краем глаза косился на Валью, чтобы не прозевать внезапный топор в череп. - Но Крауфорд вполне рассудительный человек - он согласился со мной, что прямой запрет приведет к гражданской войне и восстаниям. Я бы не хотел этого в Ферелдене и сделаю все, чтобы не допустить восстаний - это мой долг перед Разикаэль. Поэтому помимо запрета андрастианства я предложу им альтернативу - Церковь сможет трансформироваться в орден, по образцу Серых Стражей. Будет отвечать за больницы, школы и помощь людям. Хотя будут и те, кто не струсят, и не прогнутся. Они будут бороться, я буду их убивать. Если они преуспеют - Разикаэль пришлет драконов и поиграется в Камберленд. Если бы они свалили куда нибудь в глушь и по тихому там поклонялись кому хотят, всем было бы проще. Мне нужен мирный Ферелден, пройдет совсем немного времени, прежде чем от этой провинции потребуются войска и ресурсы - Империя будет нуждаться в них для борьбы с кунари. И я хочу успеть отстроить экономику за этот промежуток, чтобы ферелденцы не знали голода, а матери спокойно растили детей не опасаясь, что их деревню сожгут бандиты. И я сделаю это. У вхождения в состав империи есть свои плюсы. Нам пришлют готовых специалистов - офицеров и администраторов. Так Крауфорд хочет контролировать меня и провинцию. Я буду следить за этими людьми и стремиться к тому, чтобы они работали на благо Разикаэль, и строили для нее процветающую провинцию. И это тот момент, на который я буду ловить всех противников Разикаэль в Ферелдене. И я и они стремятся к процветающему Ферелдену. Богиня даст нам единовластие, заштопает прорехи, которые грозят гибелью всему Тедасу, и заберет за это веру людей.  Прорывы грозят гибелью уже сейчас, безвластие плодит бандитские шайки, мертвецам все равно, в кого они верили. Сперва надо защитить людей, а потом они сами решат, кому они обязаны жизнями и кому будут поклоняться.

  • Like 2

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Тракт

Валья выслушала Торка спокойно, без проявления какой-либо агрессии. На сравнение Разикаль и Андрасте она и вовсе фыркнула - путать лже-, но бога, и пророчицу это сильно, но воину, в принципе, простительно (если это, разумеется, не было еще одним знаком от дворянина). Гораздо большее внимание заслуживали пространные и, немного, путанные планы Торка по работе с Ферелденом. Отбросив мысленно шелуху вроде поминутного упоминания лжебога, Валья, которая дурой отнюдь не была, в молчании разбирала вдохновенную речь парня. Выводы были однозначны и выводы девушке очень понравились. Торк не стал, в одночасье, фанатиком. Возможно, с таким правителем Ферелден и выберется из той задницы, в которой оказался. Правда то, что в эту задницу страну стремительно загнали именно "Могильщики" Валья предпочла не думать. Самоубийство от презрения к себе жест красивый, но бесполезный. 

- Да, Торк, все же дворяшка это дворяшка, - улыбнулась она краем губ. - Было бы неплохо, если бы нашелся такой разумный, который бы смог спасти тех, кто не захочет признавать Разикаль, да? Лишние жертвы никому не нужны - они подорвут твою власть, ославят как тирана по типу того же Мегрена, чтоб ему пусто было. И так ясно, что никакого противодействия драконам нет, - потрошитель задумчиво посмотрела на горизонт. - Однако, такому разумному - если он найдется - надо не только верить и желать что-то сделать, но и обладать деньгами на все это. Два золотых, - рассмеялась девушка, подмигнув Торку. -  это, как ни крути, мало.

  • Haha 2

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Тракт

- Да, Торк, все же дворяшка это дворяшка, - улыбнулась она краем губ. - Было бы неплохо, если бы нашелся такой разумный, который бы смог спасти тех, кто не захочет признавать Разикаль, да? Лишние жертвы никому не нужны - они подорвут твою власть, ославят как тирана по типу того же Мегрена, чтоб ему пусто было. И так ясно, что никакого противодействия драконам нет, - потрошитель задумчиво посмотрела на горизонт. - Однако, такому разумному - если он найдется - надо не только верить и желать что-то сделать, но и обладать деньгами на все это. Два золотых, - рассмеялась девушка, подмигнув Торку. -  это, как ни крути, мало.

- Вот и я о том же. Крауфорд собирался просто лишить Церковь поддержки государства и предоставить доступ миссионерам Разикаэль всюду, куда те сочтут нужным заявиться. Но я-то знаю наших ферелденских сестричек: они вскинутся, их поддержат их братья и отцы из числа баннов, и провинция вспыхнет как сено. Но вся их борьба будет обречена: замки баннов не приспособлены для обороны от драконьих стай. Сами по себе драконы не сильно опасны - даже мы умудрились отбиться от дракона, находясь на уязвимом корабле, а не в крепости. Гарпуны себя отлично зарекомендовали. Можно убрать все горючее со стен, сделать каменные крыши для башен, установить баллисты и гарпуны в глубоких бойницах и прикрыть их замаскированными стрелометами. Что сделает нормальный дракон, если из глубокой дыры-бойницы в него летят стрелы? Он постарается вдуть туда как можно больше пламени, чтобы запечь стрелков внутри. Но в мелкую дырку издалека не попасть - ему придется спуститься и зависнуть. И в этот момент он будет представлять собой идеальную мишень: сети с грузилами, копья из баллист, гарпуны из гарпунометов - и бедолага рухнет во двор, где его легко закидают камнями, не подвергая себя риску. А стрелкам, которые служат приманкой, поможет створка, перегораживающая амбразуру, и столб, смазанный салом, для эвакуации. А еще есть специальные материалы: и для защиты от драконов и для пробивания их чешуи. Да только в Ферелдене нет таких замков, никто из властителей не готовился отбиваться от драконьих стай. Но главная беда не в этом: я верю в свой народ, те, кто выживут, все это придумают и применят быстрее, чем я до этого додумался. Драконы умоются кровью, а ведь они дети Богини. И следующий этап будет в уничтожении деревень - банн будет сидеть в своем замке, а вокруг будет простираться пепелище. Некому будет кормить воинов. И восстание захлебнется в крови. Я бы не хотел до этого доводить.

- Что же касаемо денег, то мне надо их очень много, Валья. Я даже готов вкладывать деньги в выгодные проекты, которые принесут мне прибыль. Но у правителя не будет времени на все эти инвестиции. У меня будут специальные люди, которым я полностью доверяю в денежных вопросах. Они будут вкладывать деньги и забирать дивиденды.  Если у тебя будет на примете денежный проект - обратишься к моему человеку, он тебя выслушает. И даже выделит денег, я ему тебя порекомендую. Но с отдачей и под проценты. Как все это отбить, думай сама: может быть имущество Церкви, которое спрячут от меня, достанется тебе, может быть, ты придумаешь хитрый торговый план и посрамишь Элендара - все это обсудите с моим поверенным. 

  • Like 2
  • Thanks 1

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Тракт

-Пора прощаться сказал он Тайберу. - Все прошло не так мы ожидали, но я рад, что  мы прошли этот путь вместе.  Элендар   не мог долго печалиться. Империи  создаются и разрушаются.  Еще сто лет назад Орлей владел  пол миром, а сейчас лежит в руинах.  Все в итоге возвращается на круги своя, а  его судьба уберечь людей  Андерфелса. Значит так тому и быть. Торк уехал догонять Валью, но  потом им тоже стоит обсудить. Эльф не учился править, а теперь ему придется отвечать за целую страну и уберегать ее жителей от необдуманных поступках и хранить мир между  Империей  и Андерфелсом.

  • Like 2

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Тракт

-Пора прощаться сказал он Тайберу. - Все прошло не так мы ожидали, но я рад, что  мы прошли этот путь вместе.  Элендар   не мог долго печалиться. Империи  создаются и разрушаются. 

- Доброго пути тебе, Элендар. - мягко улыбнулся маг. - Не знаю, сведет ли нас когда-то еще судьба вместе,  но я желаю тебе удачи во всех твоих начинаниях. И для меня всегда ты будешь желанным гостем. Прощай, или я надеюсь - до встречи. -  Тайбер тронул  поводья и лошадь направилась вперед.

«Веселые Могильщики» разъехались быстрее, чем кто-либо мог представить. Отряд никогда не был дружным. А теперь, похоже, вообще разделился на почве мировозрений.
Тайбер в последний раз оглянулся на обожженные руины когда-то сильной страны, прославившейся своими драконоборцами. По иронии судьбы, именно драконы  ее и уничтожили. Пепел и прах – и стальные легионы Новой Империи Тевинтер – теперь это ожидало весь Тедас, если он не пожелает склониться и одеть на себя рабский ошейник.  Кто будет воевать с Древним Богом? Кто посмеет?

Он посмотрел на Маавиш, которая сидела перед ним в виде кошечки. Кое-чего он ей так и не сказал. И не скажет никогда. Того, что был еще один выход. Который на тот момент, в минуту страха и отчаяния, показался ему тупиком. Он так хотел спасти ее, и свою родину, что не задумываясь, бросил весь мир под ноги безжалостному Древнему Богу. Своими руками он нацепил рабский ошейник на всех жителей Тедаса, потому что свято верил, что спасает их… Выбирая из трех зол он, не советуясь ни с кем, выбрал на свое усмотрение – меньшее зло. И пытался убедить других, что это – наилучший вариант. 
Но что, если он ошибся? 

Тайбер знал, что ответа на свой вопрос не получит никогда. И кровь за будущие страдания тех, кто не пожелает склониться,  будет на нем. И сожженные города непокорных – это будет его вина.
 Он пришпорил лошадь, оставляя позади свое безмятежное прошлое, с наивными мечтами, которые сгорели там, в огнях Камберленда. В новом мире им уже не было места. Где бы он ни был и с кем – ему никогда уже не забыть видения кошмаров в Тени, показанных ФенХарелом, и не простить свое предательство.
Новая Эпоха получила своего Маферата. Но кто знает – быть может, когда-то она получит и свою Андрасте? 

  • Like 2
  • Thanks 1

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Тракт

-Тот поцелуй был неожиданным  Дейна, но приятным сюрпризом.  -Стоит ли нам воспользоваться гостеприимством  Аматы и потерять время или сразу поехать по  тракту до границ  Андерфелса. Дальше уже в пограничных крепостях можно потребовать новых лошадей и припасов.  Честно говоря я так хочу вернуться  домой.  Он усмехнулся пока еще у него есть этот дом, но он сделает все, чтобы его сохранить.  Он смог вернуться, но теперь ему надо спасти всех кто ему дорог.  Однажды Империя падет, но Орден  будет стоять и защищать мир. 

 

 

  • Like 3

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Тракт

 

-Тот поцелуй был неожиданным  Дейна, но приятным сюрпризом

 

- Да уж, ты только это... смотри, никому не говори. Мне нужно следить за своей репутацией, - буркнула гномка, но глаза ее смеялись. Дейна привязалась к этому эльфу, и хоть знала о том, что дороги в конце концов разведут их порознь, как любых Стражей и тех, кто ставит долг превыше личного, сейчас они могли быть вместе. Хотя бы до границы. До следующего поворота. До следующего удара сердца.

Пришпорив коня, Дейна поехала вперед, но свернула в сторону, противоположную той, которую выбрали Торк и Валья. Им нужно было ехать в Андерфелс, а не в Каринус.

  • Like 1

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Тракт

Торк и Валья о многом еще поговорили. Никакой любви и дружбы - каждый преследовал свои цели и интересы. Торк считал правление Разикаэль благом для Ферелдена, а что считала Валья - все узнают позже.  Но пока у них были схожие интересы и цели их частично совпадали. Они могли быть друг другу полезны, и смогли об этом договориться.

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

...В конце концов тракт опустел, как опустел когда-то Камберленд, как опустела сгоревшая давным-давно таверна "На Краю Света". Каждый из Могильщиков - они стали называть себя так... когда? Уже никто и не помнил точно, - поехал своим путем, едва ли тратя лишнюю минуту на то, чтобы обдумать это поспешное расставание. Сколько бы дорог они вместе ни прошли, сколько бы битв не выиграли, защищая друг друга от шальной стрелы и от удара вражеского меча, сколько бы пинт эля ни выпили вместе, они были и оставались личностями, с собственными интересами и целями, и когда над головой более не висело опасности и преследования, иллюзия единства развеялась, как прах на ветру, поднятом крыльями драконов Неварры.

Только через много дней пути добрался каждый до своей цели - до Ферелдена, до Антивы, до Тевинтера или Андерфелса. Их развело по сторонам света, как будто миссионеров, пытающихся донести Песнь до варварских племен в болотах и лесах Тедаса. Они не знали, увидяться ли когда-нибудь снова - и не знали, хотят ли этого. То, что произошло в Камберленде, внутри загадочного элувиана, останется тайной. Воспоминания об этом месте окончательно стерлись из памяти, будто так и должно было быть, и единственное, что наши герои могли вспомнить о произошедшем - слова Разикаль о том, что мир теперь принадлежит ей, и исчезающую фигуру Белого Волка.

Что же до Минратоса, то Разикаль и ее последователи успели как раз вовремя - и когда в рассветом мареве закружился вихрь из драконов, беспощадно выжигающих армию эльфов и рогатых, будто вычищая заразу с лица Тедаса, Империя впервые за долгое время получила возможность вздохнуть спокойно и возрадоваться новому дню. Дню, отмеченному приходом помощи, которую никто из имперцев не ожидал, но от которой никто в здравом уме не стал бы отказываться. А когда из облаков на пустырь перед воротами города опустилась исполинская фигура дракона, многие попадали на колени - столь величественен был ее вид, столь громогласны ее слова, и столь очевидна была ее сила и помощь в защите разлагающейся Империи. К этому моменту Крауфорд уже добрался до столицы и вышел вперед, приветствуя новую королеву и новую повелительницу Тедаса.

Должность Архонта была немедленно упразднена, а вместо нее тем, кто говорит с богом и является проводником его власти в Тевинтере, был назначен Верховный Жрец - тот, кто готовил этот переворот десять лет, и кто был правой рукой магистра Маркуса Селестия задолго до того, как его настоящая личность была явлена народу Империи.

Вскоре, когда Империя оправилась от боев и осад - а случилось это довольно быстро, благодаря вдохновению и почтению, что Разикаль приносила везде, куда заносили ее могучие крылья, - началось долгое, упорное восстановление прежних границ. Первым пал Орлей, раздробленный и ослабленный, и последний огонек сопротивления в Вал Шевине был жестоко подавлен, оставив после себя усеянные обгоревшими трупами улицы когда-то прекрасного города. К счастью, остальные города сдались относительно бескровно - слухи о случившемся в Вал Шевине  и Минратосе распространялись быстро, а увидев драконов и легионы своими глазами, мало кто желал продолжать биться. Следующим был Ривейн, откуда вытеснили кунари - впрочем, те и сами уходили, кажется, поняв, что лучше отступить и собраться для новой атаки на островах на севере, чем продолжать жуткую резню, теряя солдат и гражданское население. Вольная Марка была очищена от демонов. Как оказалось, Разикаль и ее маги крови могли стабилизировать и закрывать Разрывы в Завесе, что еще больше подняло боевой дух армии и новых последователей дракона; Марка вступила в новую Империю быстро и безоговорочно. Последними же пришли к соглашению Ферелден и Андерфелс под мудрым правлением Торка и Элендара.

Что же до Антивы, то торговые принцы и гильдия "Воронов", увидев, на что способна Империя под новым управлением, недолго сомневаясь, подписали с ними мирный договор - они сохранили нейтралитет, однако в обмен на это пообещали поддерживать экономику и торговлю, свободно пропускать по своей территории Имперских солдат и миссионеров и не вступать ни в какие военные конфликты, в которых замешан Тевинтер, под угрозой разрыва соглашения. В историю этот документ вошел, как "Антиванский гамбит", и до сих пор вызывает жаркие споры в ученых кругах всех стран Тедаса из-за своих расплывчатых формулировок и хитрых способах запутать любого, кто прочитал более трех его строк. Также маги говорят, будто документ был зачарован на вызов головной боли, но это не точно.

Угроза с Севера, о которой много лет назад ползли слухи по Тедасу, на время была забыта - мир вступил в новый, золотой век магии, драконов и Тевинтера, история сделала оборот вокруг своей оси, и оставалось лишь наблюдать за тем, какой путь на этот раз изберут смертные и их возведенные на престол правления боги. Оставалось наблюдать... и ждать.

 

726549511__.thumb.png.f1094ada5f7f98bdd6d4abe3ddb7dc7b.png

 

4nppbxsozzemmwcg.png


Музыка в титрах

 

4njnbwcy4n9pbq6tt9eakqo.png
 

Риден Ренн, Алиша - Шен Мак-Тир

Амата Максиан - Thinvesil

Удар Укара, Айра - Kn1MS

Торк, Отелло - Tork

Тайбер Марр - junay

Валья - Shunt

Оливия, Мэйрис - Aloija

Элендар Брайтмор - Эри

  • Like 4
  • Thanks 2

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
(изменено)

Тайбер Марр

Пол-года спустя. Окрестности Антива-сити.

Золотистый  вечер спускался на город. Дневной шум покидал улицы,  лавочники на рыночной площади уже закрывали свои лавки, горожане разбредались по домам или в таверны. Антива-сити жила своей жизнью. 
Молодой мужчина, с выцветшими волосами,  верхом на пегом муле, взбирался на один из холмов, откуда открывался прекрасный вид на город. Спешившись, он достал из седельной сумки художественные принадлежности и начал устанавливать мольберт. Видимо, это был очередной  уличный художник, которые зарабатывают на жизнь  рисованием всего и вся. Сейчас он собирался рисовать город.
Сеньор Теодоро (так он был известен в кругах уличных художников), не был нищим оборванцем. Но и богачом бы его никто не назвал. Он прилежно трудился,  жил с супругой в небольшом домике, на берегу моря, и как все художники, был немного «не от мира сего». Горожане ценили его за  скромную стоимость картин и исполнительность. А его помешательство было тихое, он никому не доставлял  проблем, и проявлялось оно только в том, что напившись в таверне, он бормотал про себя какую-то чушь о «пешках Черного Короля». Но так, как семьянином он был примерным и таверны почти не посещал, то и полоумные бредни от него услышать можно было редко.

- Вы правильно пришли, сеньор. – раздался скрипучий голос, и с ближайших кустов выполз местный пьянчужка. – Я вас жду.
- Меня? – мужчина обернулся. Вид у него был уставший, словно он в последнее время плохо спал, а запавшие щеки и резкие скулы придавали лицу какой-то жесткий вид, хотя голос его был мягкий и застенчивый. – Простите, вы меня с кем-то путаете…
- Путаю? Вот уж нет! Вы – тот самый. Да-да. 
- Тот самый? – художник подозрительно взглянул на нищего.
- Тот, кто пришел послушать истории о  Героях и Золотом Драконе. И дать мне монетку на опохмел. – старик умильно улыбнулся.
- А, это…  Дракон… Еще один дракон… Никуда от них  не деться.  Теперь они повсюду.  - пробормотал художник себе под нос, и поморщился, словно от боли.
Однако пьянчужку это не смутило. Он протянул ему флягу.
 – Хотите глотнуть? Для сугреву?
Мужчина  молча кивнул и приложился к фляге. Нищий хрюкнул – когда он пригляделся, то увидел, что волосы у художника – уже с проседью, что было удивительно в его возрасте.
- Жизнь не сахар, да? – участливо спросил он.
- А смерть нам не чай. – грустно улыбнулся художник. Он взял  уголь и стал набрасывать  эскиз города. – Что у тебя за история-то? Я ведь тоже… много историй знаю.
- Хех. Ну расскажете, после меня. – хмыкнул нищий и начал. -  Это было здесь! 
Художник посмотрел на нищего и вскинул бровь. 
- Было здесь – что? 
- Захоронение. Тех самых героев. – пьяница обвел руками выжженную поляну. – Вот послушайте, коль не торопитесь…

И нищий пустился в росказни местных баек и полумифов о Войне Золотого Дракона и Безымянных Героях, которые его сразили. 
- Вот туточки их могила… Была. – старик посмотрел на изъеденный временем обломок могильного камня, надписи на котором разобрать уже было невозможно. – И дерево это… Красивое. На нем листья и цветы из красного кристалла были – видали такое чудо? Они звенели на ветру, да… - нищий стукнул ногой по гнилому пню. – Говорят, дерево это выросло из крови павших героев, потому и было красное. Ну, не все пали, конечно. Двое из них, как у нас поговаривают – старик понизил голос – Воронами правили. Но вроде уже несколько лет то ли померли, то ли уехали куда – не знаю я. Тогда и дерево зачахло. 
Вам повезло, сеньор, что вы сюда приехали. Говорят,  холм ровнять будут – тут какую-то королевскую статую впердолить хотят… А коль холм сравняют – так и рассказывать нечего будет. 
- О героях память не долгая. – сказал художник.
- Время тех героев уже прошло, а про новых не слышно. Последние дни Тедаса наступают, помяни мое слово! Страшные вести приходят с дальних краев! Говорят, какой-то архидемон возродился, наплодил драконов и хочет всех сожрать!

Мужчина внезапно вздрогнул так, словно его ударили кнутом, а на его скулах заходили желваки.
- Если бы Архидемон… Если бы! – с тихой горечью сказа он и обреченно покачал головой. Некоторое время он молчал, а затем хрипло забормотал, словно на исповеди перед священником:
– Мы выбирали меньшее зло… Нам так тогда казалось. Мне так тогда казалось. Но был другой выход, вот в чем дело. И я до конца жизни буду гадать о том, правильно ли я поступил… И возможно, до конца своей жизни буду сожалеть о своем поступке. Я считал, что обязан спасти свою родину, свою любимую… Но я спас их  ценой предательства не только своих товарищей, а всего Тедаса. Я спасал свой дом, а выпустил в мир чудовищного кадавра… А если другой выход и был правильным? Что, если наша жертва была напрасна?  И всего этого можно было избежать? – с отчаяньем проговорил мужчина. 

Нищий посмотрел на него сочувственно.
- Эко вас, сеньор, разобрало! Самогон у Розиты знатный, да только вы, видать, на голодный желудок его хлебнули, что так вас сплющило… Ну, не раскисайте. Ежели чего напортачили – то придется исправлять. А что поделать?
Теодоро внезапно хрипло и безумно рассмеялся:
- Напортачили?! Напортачили?! Исправлять… Я не могу исправить уже ничего. Я клятву давал – в минуты  ужаса и отчаянья… Теперь мне уже ничего не изменить. Я теперь, как Маферат – могу только смотреть на дело своих рук. Иначе – пуфф – и облачко пыли.
- Ну, ежели вы исправить ничего не можете, то другие исправят. Найдутся умники… Свято место пусто не бывает – любое рукожопие в итоге будет исправлено. – уверенно заявил старик. – А вы того, рисуйте. И слева тута, дерево нарисуйте, с красными листьями… А под ним плиту могильную. Что бы память была.
- Дерево? Какое еще дерево? Здесь уже ничего нет. – устало проговорил художник, вытирая испарину на лбу. – И не будет здесь больше ничего… Только пепел и мрак. Я видел будущее… В кошмарах …
- Я про красное дерево говорю.  То, про которое тут растет. Это вы думаете, что его  – нет. А оно есть. Просто не для всех. – усмехнулся  старик и отпил из  фляги. – Когда приходит мрак, и тает последний луч света, некоторые вещи нужно уничтожить для одних, что бы сохранить для других…

Сеньор Теодоро  вздрогнул, почувствовав колыхание Завесы и занемел, в изумлении. Вместо гнилого пня перед них росло изумительное дерево, в алых листьях которого сверкали последние лучи солнца, а воздух наполнял тихий мелодичный перезвон, словно от тысячи хрустальных колокольчиков. У корней дерева, покрытых алым кристаллом, находилась надгробная плита с несколькими именами на ней. Алый сок падал с ветвей на плиту кровавыми слезами. Казалось, дерево вечно скорбит о тех, кто был под ним похоронен.

- Что сделано – то сделано. Никому не дано вернуть время вспять и исправить свои ошибки. Но самый темный час приходит перед рассветом. Помни об этом, Тайбер Мар. – тихо сказал старик.
Он вздрогнул от звука имени, которое теперь не хотел вспоминать. Как и свое прошлое. 
- Кто ты? – спросил маг, пытаясь почувствовать сущность этого старика. Но она ускользала от его понимания.
- Я то, что умирает последним. – ответил нищий. – По крайней мере, люди так говорят.
Завеса снова колыхнулась, и видения прекрасного дерева исчезло, как и старик. Он стоял на обожженном холме, возле мольберта. Солнце давно село, и на Антиву опустились мягкие розовые сумерки.
Но это был просто вечер, а не тень от гигантских крыльев бессмертного дракона, которая медленно, но неуклонно накрывала весь мир.  Антива еще свободна. Он выбрал Антиву и привез сюда Маавиш, потому что знал – эта страна продержится дольше всего. Ее невозможно взять грубой силой. И все же -  сколько лет у Антивы в запасе? А когда и она падет под тень Тевинтера, где в этом мире останется светлое пятно свободы?
 Но оно останется – он верил -  если не на континенте, то за его пределами. Если не в странах, которых сожрет новый Тевинтер, то в душах людей, не склонивших голову перед ним. Ничто не существует вечно, даже Древние Боги и их Империи. 
- Надежда. – тихо проговорил Тайбер. – Умирает последней только надежда…
Он посмотрел на сгнивший пень и снова взявшись за уголь, стал набрасывать контуры дерева и могильного камня под ним.

Через пять лет

Море  с тихим шумом, лениво катило волны на песчаный берег. Двое подростков, худощавые, загорелые мальчишки, стояли  в тени деревьев, рассматривая небольшой заброшенный домик на берегу. Судя по  запущенному  саду, домик был оставлен уже несколько лет, но, как ни странно, в нем больше никто не поселился. 
-… Это мне Альфонсо рассказал. Не хошь, не верь. Только все знают, что Пустынный тракт – проклят. Он сам там был, когда с караваном ходил. Говорит – вдоль всего тракта,  на мертвых деревьях тевинтерские колдуны висят! А вокруг стоят мертвые с косами! И тишина! – авторитетно заявлял первый.
- Да ну. Бред несет этот твой Альфонсо. Кто колдунов повесит? У нас с ними вроде как договор? – неуверенно сказал второй и шморгнул носом.
- Да не наши, идиот! Еретики вешают! Они это, Бога нового не признают типа и не хотят ему служить. Помнишь, недавно тевинтерцы в Сити приперлись с приказом выдать им Еретиков? Тогда еще жгли их на площадях?
- Ну и чо? Их же всех сожгли, разве нет? – снова шмыгнул носом  мальчишка.
- Нет. Они в демонов перекинулись и сбежали. Вот они тракт и прокляли! Теперь любой тевинтерец, который туда полезет – будет висеть на дереве. Говорят, они и этого колдуна… тогось. – первый кивнул в сторону дома.
- А разве тут жил колдун? – спросил второй. – Вроде, он рыбаком был…
- Колдун! – мотнул косматой головой первый пацан. – Тевинтерский. Он тут прятался, паразит, но его нашли Еретики… А перед смертью он свой дом проклял. Потому в нем никто не живет! Привидения там и демоны! Гонзо сам их видел, он туда ходил.
Затем повернулся к товарищу и осклабился:
- Ну что, идем? Или зассал?
- В проклятый дом?! – ужаснулся его товарищ.
- Ага. Или таки зассал? – вскинул бровь первый, вытаскивая здоровенный мачете для рубки тростника.
- Ты же сам сказал, что там демоны и привидения! – пробормотал второй. Лезть в заброшенный дом ему явно не хотелось.
- А у меня амулеты охранные есть. И от нового бога, и от старых. Какой-то да сработает. – беспечно сказал пацан, вытаскивая несколько амулетов – и с символом Разикале, и с символами Создателя и Андрасте.
Усмехаясь, он  провернул в руке мачете и уверенно пошел к дому. Второй некоторое время поколебался, но в итоге, робко двинулся за товарищем.

К их огромному разочарованию, пацанов не встретили ни демоны, ни привидения, ни колдуны. Домик был просто заброшен, и судя по всему, в нем уже кто-то похозяйничал – все содержимое шкафчиков было вывалено на пол, посуда разбита. Явно мародеры шарили в поисках золота. С одной стороны – пацанов это приободрило – значит, демонов с привидениями тут нет. С другой стороны – свело весь их героизм к нулю. Одно дело, забраться в дом с привидениями, другое – просто в пустой дом. Таким ни перед кем не похвастаешь.
Они бродили по дому, осматривая спальню, столовую и пару комнат, но все они были пусты и запущены. Никаких колдунских вещей в доме не оказалось: ни черепов, ни алых свечей, ни ритуальных бассейнов с кровью. 
Ребята всем этим были здорово разочарованы. 

- Может, у колдуна в подвале комната пыток была? – со слабой надеждой спросил первый парень, когда понял, что никакой опасности им здесь не встретить. 
- Сам ты этого колдуна придумал, а Гонзо - придурок. – буркнул второй. – Нет тут ничего!
Они спустились в подвал, но увы – пыточных приспособлений и замученных жертв там тоже не было. Подвал был переделан в художественную мастерскую, и на полу валялись старые холсты и засохшие от времени краски, вперемешку с кисточками. 
В углу были сложены баулы, словно хозяева собирались в дорогу, но почему-то не уехали.
- О! Смотри, что здесь! – внезапно окликнул товарища второй пацан, вытаскивая из баулов  свернутый холст  и разворачивая его.
- Ух!... – восхищенные возгласы сорвались у ребят, когда они рассмотрели, что было изображено на старом холсте. К их всеобщему изумлению, картина не изображала, ни нового Бога, ни могущественного устрашающего Верховного Жреца, ни имперские легионы или другую пафосную ерунду, так нынче любимую тевинтерскими колдунами. 

Изумительной красоты смуглая девушка, склонившаяся над цветами – вот и все, что было здесь нарисовано.
- Она красивая. – тихо проговорил второй пацан. – Как думаешь, она здесь жила?
- Не знаю. Но тут жил художник. Может, она его жена? Или сестра? – задумчиво сказал первый. – Вещи собраны, как будто  уезжать собрались. Да видать, не успели…
- Художник? А чего ж ты мне звиздел про колдуна тевинтерского да дом проклятый? – возмутился его друг и начал снова шариться в баулах.-  Здесь еще что-то есть… Книга. Одна.
- Книга? – паренек быстро подошел к товарищу – Покажи!
Мальчишка показал на старую, замусоленную книгу, где на титульной странице было только два слова.
- «Я… Предатель». – кое-как прочитал его товарищ.
- А что там дальше? Ты же грамоте обучен, почитай. – нетерпеливо заерзал второй.
Друг растерянно заморгал:
- Ну, э-э-э… Попробую, что же делать. 

Он взял книгу в руки и некоторое время, морщась, что-то мычал. Наконец, с трудом прочел:
 - «От эпохи покоренных, эпохи предавших и преданных, от эпохи Кровавой Империи Тевинтер, от эпохи Жестокого Бога - привет!»
- Че-то как-то заумно. – покачал головой товарищ. – О чем книга-то?
- О том, что ты тупой! – отрезал мальчишка и продолжил чтение: -  « Я, Предатель, который бросил весь Тедас к ногам Нового Бога, поведаю тебе, далекий потомок, историю о падении Старого Мира, историю сражений и предательства, историю ошибок и поражений, историю пешек Черного Короля.
Я расскажу  о времени, когда в Тедасе было множество свободных государств и народов, когда существовала вера в Создателя и две Церкви. Поведаю о героях прошлых времен, чьи имена и деяния будут навсегда  стерты тенью Империи, которая уже поглощает Тедас, как Ужасный Волк – Солнце…» 
- Муть какая-то! – зевнул его товарищ. – Пошли назад, а? Тут ничего нет, а нас дома хватятся. 
- Ну так иди! – отмахнулся его товарищ, усаживаясь прямо на пол, и  сдвинув брови,  пытался разобрать текст потрепанной книгой, бормоча себе что-то под нос. Он многого не понимал, не  в силах был понять, но почему-то он чувствовал что написанное в книге означало что-то очень важное, что-то, что таит в себе Историю. Ту Историю, которую теперь не преподадут ни в одной школе, Историю, о которой скоро не будут говорить, Историю, за которую будут обвинять в ереси и казнить... 

-«… И теперь мне остается только смотреть на чудовищные деяния моих рук и надеяться…  Надеяться, что пока существует само понятие свободы, всегда найдутся те, кто будет за нее сражаться.… Надеяться, что однажды придут новые герои, которые смогут бросить вызов нависающей над миром  Тьме. Которые смогут победить. Это все, что осталось у меня – того, кто собственноручно разрушил старый мир, желая его спасти.  И я надеюсь. Я, безымянный, но проклятый в веках, кровью и смертью тех, кто не пожелал стать рабами Нового Бога. Я, несущий ответ за сожженные города, за тысячи убитых и обращенных в рабство, за Тень, накрывающую Тедас. Я, Предатель.»

Солнце уже клонилось к вечеру, когда мальчишка размял затекшие ноги и поднялся с  пола. Его товарищ, отчаявшийся до него достучаться, давно ушел и теперь в доме он был один. 
Он спрятал книгу под рубашку, и взялся за свое мачете. Пустой дом почему-то больше не вызывал у него страха. Он уже не думал, ни о призраках, ни о демонах, ни о тевинтерских колдунах.
Он вышел из дома, думая о том, что  … когда-то придут новые герои, которые смогут бросить вызов нависающей над миром  Тьме. Которые смогут победить.

 

Изменено пользователем junay
  • Thanks 4

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты
(изменено)

УДАР И АЛИША

 

...С тех пор, как они вернулись в Минратос, прошло несколько месяцев. Казалось, что это было только вчера — что буквально несколько часов назад Могильщики разошлись на дороге, будто всегда это планировали, только никогда не разговаривали об этом друг с другом. Алиша до сих пор слышала эхо злых слов, брошенных в спину, и какой-то усталый, почти полумертвый взгляд Тайбера. С этого дня эльфийка больше не слышала о Могильщиках и единственной, с кем она могла поддерживать хоть какую-то связь, была Амата. Но и у той теперь было слишком много новых дел, чтобы тратить время на общение с бывшими соратниками.

Теперь, когда им не нужно было бежать куда-то, драться, снова бежать, прятаться и ютиться у костра в холодные, промозглые зимние ночи, она могла просто пожить для себя. И в последние два месяца после того, как Верховный Жрец Крауфорд даровал им с Ударом небольшую виллу за пределами городских стен, она так и поступала. Когда-то девочка Алиша мечтала жить в замке, купаться в роскоши, пить из хрустальных бокалов и иметь кучу слуг, которые выполнят любое твое желание. Довольно иронично было осознавать, что теперь она получила все, что хотела, но совершенно иным путем.

В этот вечер Алиша, одетая в свободно спадающую на тонкие и хрупкие плечи накидку, сидела на террасе, выходящей к обрывистому берегу с видом на море. Семнадцатилетняя девочка после всех злоключений и того, что довелось услышать в Зазеркалье, теперь выглядела куда старше своих лет. По крайней мере, если смотреть ей в глаза, которые сейчас наблюдали за наступающей на море бурей. Ночью, а может, и под утро, она точно разразится — сейчас поднимался ветерок, сносящий жаркий дневной воздух, который в Минратосе донимал даже зимой; накидку почти сдувало, но эльфийка придерживала ее руками, зябко поежившись на ветру, превращающему теплый вечер в прохладную, дождливую ночь.

Ее длинные, отросшие за последнее время волосы были собраны в небрежный хвост, из которого выбились несколько шальных прядей, которые так и норовили завиться на кончиках; а после вечного бега по тавернам и лесам она постепенно из тощей, похожей на мальчишку-юнгу эльфки превратилась в нормальную девушку, в которой уже никто не увидел бы ребенка. Ее кот Мяурицио, свернувшись рядом, дернул ухом и приоткрыл один глаз, глядя с легким волнением и ленивой настороженностью на наползающие тучи.

Удар стал выглядеть скорее подобно дворянину, чем наёмнику, которым он был долгие годы. Аккуратная борода, заглаженные назад волосы, чёрный бархатный дублет, сапоги из хорошей кожи... вся роскошь была такой непривычной, но в какой-то мере приятной. Впервые за столь долгое время можно было отложить меч подальше и наконец-то пожить для себя. Верховный Жрец обеспечил избранных средствами, слугами и хорошим домом, и грех было жаловаться на столь достойную жизнь.

— Господин, прошу, — обратилась к Удару служанка-сопорати, держащая в руках поднос с парой кубков, наполненных вином. Воин же, глядевший в сторону террасы, одёрнулся и перевёл взгляд на женщину.

— Благодарю, — чуть кивнул он и, взяв бокалы, направился наружу. Со слугами отношения устанавливались хорошие, всё же Удар был не из тех, кто любил устраивать конфликты по мелочам. Выйдя на террасу, бывший наёмник встал рядом с эльфийкой и взглянул вдаль, замечая приближающуюся бурю. Пережидать такую в крепком тевинтерском доме было даже приятно.

— О чём думаешь? — спросил Удар, держа оба кубка в руках. Хоть воин и говорил, что к алкоголю больше не притронется, избежать соблазна попробовать особые вина он не смог, больно много ему о них рассказывали в своё время. Впрочем, он и не думал злоупотреблять этим и пить до такой степени, чтобы вне зависимости от своего желания возникала необходимость завалиться спать. Так, по мелочи только пробовал.

Алиша вздрогнула и обернулась, как раз в тот момент, когда вдалеке сверкнула молния, и до ушей их донесся отдаленный гром, расползающийся по Минратосу, как густой мед. Поправив накидку, съехавшую на плечо, она вздохнула и улыбнулась — так, как когда-то улыбалась в далеком Лабиринте. Оставшийся в прошлой, как казалось сейчас, жизни, Лабиринт круто изменил ее жизнь, и жизнь Удара, и тогда она впервые почувствовала, что любит его. Всем сердцем, так, как ранее не подозревала, что могла.

— О «Дочери морей». Как думаешь, моя команда еще ходит по морю у Лломерина? Письма мне не приходят. Я боюсь думать, что могло с ними случится.

Взяв второй бокал из рук бывшего наемника, она поднялась и повернулась к нему всем телом. Она боялась, что спокойная жизнь будет для нее скучной — все же для пирата главными были приключения, но как оказалось, ей даже нравилось. По крайней мере, последние два месяца Алиша ни разу не подумала о том, чтобы собрать команду новых «Могильщиков» и отправиться куда-то к демонам на кулички.

— А ты отправляла весточки в Лломерин? — сделав маленький глоток, спросил Удар. — Наверняка уж ходят, корабль хороший, чего ему простаивать. Пока Империя туда руки свои не протянет, смогут дышать свободно, а потом... как думаешь, твои друзья смогут стать честными торговцами? Крауфорд что-то говорил про остров и планы насчёт него.

У горизонта вновь вспыхнула молния. Утром, видимо, из поместья будет не выбраться.

— Ты видел, какой из Сейто вышел «торговец», — хмыкнула Алиша, проследив направление взгляда наемника. Прижавшись к нему, она думала о том, чтобы вернуться в дом, но даже поднявшийся ветер пока был не настолько сильным, чтобы заставить ее уйти. Да и на море смотреть было приятно. Столько всего произошло там, за горизонтом, начиная от «Копья Андрасте» и заканчивая их походом в Лабиринт, что просто так отпустить это приключение было трудно. Ей все еще снились кошмары о Белом Волке, но теперь это были просто сны. Без какого-либо подтекста. Обычно, когда это происходило, она просыпалась, смотрела в потолок несколько секунд, а затем протягивала руку, чтобы убедиться, что Удар рядом и все это ей просто приснилось. Что Белый Волк не забрал ее душу. — Но на мои письма никто не отвечает. Ни команда, ни наши бывшие друзья. Только Амата, да и все.

— Прошло не так много времени с тех пор, как мы добрались до Тевинтера, — мягко обнимая Алишу за талию, сказал Удар. — Пока письма доберутся до Лломерина, пока там ответ подготовят, пока это всё доберётся досюда, времени пройдёт много. А из наших ты кому писала? Тайберу?

Валья — точно нет. Ренн, Айра, Мэй — вряд ли. Элендар и Торк наверняка на месте долго не задерживались со всеми своими делами, им уж не напишешь. Вот уж у кого жизнь после победы над Волком не стала проще, так это у них. Удар, наверно, не смог бы принять на себя ответственность за целую страну, да и ему в принципе хватило уже путешествий. Обошёл весь Тедас полтора раза, излазил десятки подземелий и гробниц, сражался с сотнями врагов — теперь всё это было в прошлом.

— Всем, кроме Вальи и Торка. Они достаточно ясно дали понять, что не хотят меня больше видеть, — вздохнула эльфийка, убирая выбившуюся прядь каштановых волос за ухо. Они оба изменились, и если бы кто-то сейчас увидел бы их на улице, то вряд ли бы узнал. Они были живой иллюстрацией к популярной пословице «из грязи в князи», пиратка и наемник, порой еле-еле наскребавшие монеты на то, чтобы просто не остаться спать на улице на голодный желудок, теперь они считались полноценными сопорати, да еще и из богатых. Пусть слуг у них было не так много, как у иных среди знати Тевинтера, работа за еду осталась в прошлом. — Я не понимаю, Удар, до сих пор не понимаю, что произошло. Мы ведь были… пусть не друзьями, но товарищами. А теперь мне кажется, что нас просто выбросили.

— Выбросили... Мы были слишком разными, и нас держала вместе только цель. Цель исчезла — мы перестали быть нужны друг другу. Амата имеет широкую душу, к тому же она жить будет практически рядом, а остальные кто где. В общем... надо привыкнуть к тому, что в первую очередь мы нужны только самим себе. Меньше разочарований будет, если такая ситуация повторится. Я это понял, когда мои бывшие друзья и товарищи оставили меня с проклятьем. Все эти годы я не был нужен никому, и хуже мне от этого не становилось, просто потому, что принял это.

Воин сделал ещё один глоток и попытался как следует распробовать вкус.

— Зато теперь я точно знаю, что мне есть ради кого жить, — обняв Алишу немного крепче, улыбнулся он. — И так жить гораздо приятнее.

— Знаешь, я… я думала, что этого никогда не будет. Смирилась даже. Слишком многое зависело от удачи, — Алиша вздрогнула, вспоминая то, что наравне с Белым Волком, но гораздо чаще видела в своих кошмарах, и о чем никогда не говорила Удару. Зеркальный лабиринт и закрывшуюся дыру в полу, в которую он упал спиной вперед. Эта секунда тогда, казалось, размазалась в вечность. Раньше девушка не подозревала, что так бывает. — И теперь я боюсь только, что проснусь и пойму, что мы по-прежнему заперты в Лабиринте, что мы не выбрались, и сошли с ума, и все это, — она обвела рукой вокруг себя и серьезно взглянула в глаза Удара. — Все это просто наше больное воображение, спасающееся от жуткой реальности. Как та девушка, без глаз. Я хочу перестать об этом думать, но иногда вот смотрю на море, на небо, и мысли приходят сами, — Алиша сделала большой глоток из бокала, потрясла головой, словно прогоняя туман, наползающий от северной границы. На ее руку упала первая капля дождя, который смыл бы пыль с улиц Минратоса, огромного города, который медленно, но верно словно просыпался от сна — так, наверное, просыпалась и Разикаль в своей темнице, ворочаясь в дреме.

— Я был там внизу, среди гнили и грязи, я сам своими руками убил себя, а затем одолел Табеса и вернулся к вам. Это... это была не иллюзия, да и я не верю, что какой-то демон смог бы так долго и так сильно нас дурить. Я... помню слова Волка. Никакой дух не воссоздал бы всего того, что мы увидели и услышали, — спокойно глядя в глаза Алише, ответил Удар. — В конце концов у нас же куча магов была, они бы уж точно что-нибудь да заметили бы. Не волнуйся, всё в порядке.

— Ты был на той стороне и вернулся. Жил, умер и возродился снова. Наверное, никто из нас не может похвастаться, что с ним случилось хоть что-то отдаленно похожее, — усмехнулась девушка. О словах Волка и о том, что он сказал о ее истинной сущности, ей думать не хотелось. Она по-прежнему не понимала, не могла объять своим разумом то, чем была, и уже сделала свой выбор. Отказавшись от бессмертия и возвращения к самой себе, Алиша получила пусть короткую смертную жизнь, но ту, которую хотела всей душой. — Кстати, ты помнишь о своем обещании? — прищурившись, произнесла она, покачав хрустальный бокал в своих пальцах. Разговор на террасе перед бурей все дальше уходил куда-то в прошлое, а его хотелось отпустить.

— Про пару тысяч раз? — усмехнулся воин, делая очередной глоток и ощущая падающие на руку мелкие капли. — Конечно помню, Удар Укара о своих обещаниях не забывает. Как раз буря приближается, утром никуда идти не надо будет. Хотя и так и так не надо, всё ещё не могу до конца привыкнуть к ощущению того, что больше не надо никуда спешить и гнаться за каждой первой работой, чтобы прокормиться, — хмыкнул Удар, допивая вино. — Хочешь, устроим ужин при свечах? — внезапно подумал он.

— Хм… дай подумать, — она закрыла глаза, наслаждаясь послевкусием; вина в Минратосе делали хорошие, не то, что те помои, которые они порой пили в забегаловках и дешевых трактирах, пока были нищими приключенцами. Богатая жизнь имела свои плюсы. — Прямо как будто мы настоящая знать. А может, я хочу, чтобы простой наемный воин схватил меня на руки, бросил на кровать и показал, насколько сильно он меня любит? — Алиша ухмыльнулась, и теперь стало ясно, что она осталась пираткой, хоть и без корабля. Ее кинжалы, которые не раз спасали отряд от смерти, лежали теперь в столике у кровати, пылились без дела, но в любой момент она могла дать отпор любому, кто сочтет ее легкой добычей.

— В самом деле? — приподнял бровь Удар, отставляя кубок на небольшой столик рядом и затем делая то же самое с кубком Алиши. Слуги заберут. — Значит, игру в знать придётся отложить, — засмеявшись, он с лёгкостью подхватил девушку на руки и поцеловал. Дождь потихоньку усиливался, отдельными крупными каплями начиная падать на террасу. — Похоже, что придётся постараться, ведь люблю я тебя ого-го.

И с этими словами одетый в непривычно дорогие одеяния наёмник понёс свою любимую внутрь поместья, оставляя надвигающуюся бурю позади.

Вилла, которой их наградил Крауфорд в знак уважения за помощь в Зазеркалье — и как условие свободы — была как раз такой, о которой Алиша когда-то мечтала. Достаточно большой, чтобы не чувствовать себя в клетке, и достаточно маленькой, чтобы не давить на сознание своей величественностью. По сравнению с какими-нибудь поместьями альтусов в городе или с замком Верховного жреца, это была просто хижина; но среди сопорати она считалась бы знаком неплохого влияния в Империи. Поднявшись на второй этаж, Удар слушал эхо собственных шагов — слуги в Тевинтере привыкли не привлекать к себе внимания ровно до того момента, как они не понадобятся хозяевам, и бывшие рабы, многие из которых теперь просто стали слугами на минимальном жаловании, чувствовали, когда надо исчезнуть с глаз долой. Дверь в спальню была приоткрыта, и на столике уже стояли бокалы с легким фруктовым вином, которое Алиша полюбила взамен пиратского рома. И никаких назойливых соседей, которые в прежние дни в трактирах и тавернах пришли бы стучать ногами в двери и кричать о том, что им срочно требуется помощь, потому что Тайбером овладел демон, а Валья развалила Ридена топором. Иногда Алиша даже скучала по этим временам, но чаще радовалась, что можно насладиться тишиной и свободой. И никто не посмотрит на нее косо из-за того, что она выбрала Удара, а не Торка. Никому попросту не будет до этого дела.

Краем глаза она подметила, что расторопная служанка положила новый пузырек с настойкой сухостебля на столик у ее стороны кровати. Какая умная девушка.

— Не похоже на таверну, но я не жалуюсь, — прошептала она, в ее глазах плясали огоньки озорства и с трудом подавляемой страсти. — И что дальше, наемник?

— А ты настойку свою сегодня пила? — не сумев сдержать свою привычную серьёзность, спросил Удар, бросая взгляд на место, где обычно находилась бутылочка. После слов Волка он беспокоился насчёт этого даже больше, чем в Лабиринте.

— Не волнуйся об этом. Я помню, — ответила ему Алиша. Ей и самой после того разговора не хотелось ни о чем забывать. Оставить Удара одного? На это могла пойти только действительно бездушная тварь, а эльфийка себя таковой не считала. Она чувствовала, как настоящий человек, и какая разница, что вместо души в ней осколок кого-то другого? Это просто слова.

 

— В таком случае... — сказал Удар и на секунду задумался. Можно было бы спустить Алишу, избавиться от этого дублета, который ещё надо расстёгивать... но зачем, если в процессе тоже получается нормально? Усмехнувшись своим мыслям, наёмник заглянул в озорные глаза эльфийки и, подойдя ближе к широкой и мягкой кровати, чуть наклонился к ней и прошептал: "В таком случае я исполню твою просьбу".

Отдалившись, воин аккуратно кинул Алишу на кровать и, сбрасывая сапоги, залез следом, оказываясь над ней и лёгким движением убирая накидку с плеч эльфийки. Рукава расстегнуть удалось быстро. Удар, приблизившись к лицу Алиши, вновь поцеловал её, уже дольше и чувственней, чем на террасе, а затем, мягко оторвавшись, стал свободной рукой расстёгивать пуговицы дублета, другой в это время обнимая любимую.

— Давай я тебе помогу, — прошептала девушка, улыбнувшись и бросая свою накидку на пол. Приподнявшись, она сняла рубашку через голову, превращая и так неаккуратную прическу в оскорбление эстетических чувств любого минратосского знатного мага, едва локтем не сбив на пол бокал с вином, стоявший на краю столика. Тусклый свет свечей в медных канделябрах, развешанных на стенах белокаменной виллы, освещал загорелые плечи бывшей пиратки с белыми нитками шрамов — прошлая жизнь на острие опасности оставила свои следы на ее теле. Дождавшись, пока Удар снимет дублет, она прикусила губу и забралась пальцами под край рубашки, пробежавшись ими по груди и животу. Совсем как тогда, когда он только вышел из Зеркального Лабиринта. Теперь это стало чем-то вроде традиции. Грудь девушки быстро вздымалась и опускалась, ее дыхание сбилось, а щеки покрылись румянцем. Иногда Алише приходило в голову, что она попросту загоняет Укару своими неуемными желаниями, но тот не жаловался.

И не думал жаловаться. Это было меньшим, что Удар мог делать для своей любимой, да и чего умалчивать, он хоть и уставал, но был более чем доволен. Похвастаться такой активной и полной энтузиазма девушкой мог отнюдь далеко не всякий. Дав Алише пощупать его торс, ухмыляющийся наёмник снял рубашку и, чуть поведя плечами, положил руку девушки на свою грудь слева. Быстрые удары (да-да) сердца слегка ощущались даже на крепком теле.

— Чувствуешь? — тихо спросил воин и, не дожидаясь ответа, прижал эльфийку к кровати и слегка сжал запястье её руки, покрывая поцелуями шею и плечи. За последние месяцы он понял, что Алиша отдавалась процессу с гораздо большей отдачей и желанием, когда её предварительно хорошо "подготавливали".

— Чувствую. И хочу почувствовать больше, — облизнув вдруг пересохшие губы, Алиша поерзала на кровати. Ей действительно нравилось то, что делал Удар — ее тело отзывалось с охотой большей, чем когда-либо раньше. Потянувшись вперед, эльфийка поцеловала Удара в плечо. Ее рука скользнула вниз, обхватив его естество, и почувствовав жар под пальцами. Хоть опыта у девушки было мало, но училась она быстро.

— И что же мне теперь делать? — горячо дыша на шею девушки и вдыхая запах её длинных волос, тихо спросил Удар. — Ты меня прямо сковала, — наёмник не трогал протянутую руку Алиши. Обычно эльфийка давала возможность ему возможность делать всё... необходимое, а сейчас внезапно проявила инициативу.

— Разве наемники не научены избегать ловушек? — Алиша хихикнула, а затем, сделав пару легких движений рукой, отняла ее и, обвив Удара за шею, притянула к себе и впилась в губы, обхватив коленями. — Теперь точно не уйдешь, — прошептала она, прижимаясь дрожащим телом к воину. В ее широко раскрытых глазах плясали отражения огоньков свечей, а где-то за окном, чуть приоткрытым, уже громыхало. Когда темное небо разрезала молния, ударившая над морем, Удару показалось, что на него смотрит Андруил. Но то была просто иллюзия.

— Не уйду, — таким же шепотом ответил Удар. Наёмники-то ловушек избегать научены, да вот только ловушку своей возлюбленной избегать было совершенно незачем. Прижимая Алишу к мягкой кровати, по сравнению с которой все те койки в тавернах были настоящей ерундой, воин, одной рукой упираясь в простынь, а другой придерживая сзади девушку за плечо, вошёл в неё, следом срывая поцелуем стон с её губ. Она хотела, чтобы ей показали, насколько сильна любовь? Что же, сильна она была по-настоящему. Дав эльфийке немного времени на то, чтобы приноровиться, Удар дал своим движениям больше силы, при этом не делая их грубыми, и достаточно быстрыми, чтобы Алиша ни на секунду не ощущала, словно он начинает слабеть. И всё же в воинской выносливости Удара были свои серьёзные плюсы: быть может у него не было такого безумного запала, как у молодых, но он точно знал, что делает, и сколько делает.

Алиша тоже это знала. За прошедшие два месяца она не упустила ни одного шанса проверить, насколько у бывшего наемника хватит сил, и пока что не была разочарована. И каждый раз, когда она чувствовала себя в объятиях Удара, ее сердце сжималось от счастья, перехватывало дыхание от нежности, а колени дрожали и подгибались от страсти. И одна, только одна-единственная мысль билась где-то в сознании — какой дурой она была, что не разглядела с самого начала, не поняла собственные эмоции, а тратила свое время на бессмысленную беготню. Впрочем, Удар вряд ли ее винил. Сейчас он тяжело дышал в ее шею, а Алишины руки, вцепившись в плечи воина, казались тонкими и слабыми на его фоне, впиваясь ногтями в напряженные мышцы. Из приоткрытых губ вырывались стоны, словно отмечая каждое движение Удара, но эльфийке было наплевать, услышит ли ее кто-нибудь. В этом тоже было преимущество собственного дома.

Вдох. Выдох. Расплескавшиеся по подушкам длинные волосы.

— Удар... — на последней секунде успела произнести Алиша, прежде чем зажмуриться и прижаться к нему всем телом. Уязвимая, открытая, как книга, она была уже не пираткой, и не аватарой Андруил, и даже не хитрой взломщицей. Она была просто девушкой, дрожащей от накатывающего волнами наслаждения в сильных руках, которые снова удержали ее от падения за грань. Доверчивая и глядящая чуть затуманенными глазами на воина, который и сам вернулся из-за грани бытия. Они заслужили это. Заслужили немного покоя, хотя назвать состояние их в данный момент спокойным было бы преувеличением. Потянувшись вверх, Алиша запечатлела поцелуй, какой-то судорожный в эту секунду, и откинулась назад.

Практически сразу за этим закончил и Удар. За несколько месяцев он приноровился к желаниям эльфийки и научился соотносить свои силы с её возможностями. Переводя дух, слегка улыбающийся воин упал на кровать рядом с Алишей, сразу притягивая её к себе. За окном уже вовсю бил ливень и сверкали молнии, но внутри поместья было тепло и уютно. Удар не жалел о том, что выбрал такую жизнь после всех своих путешествий. Всё же у этой истории получился счастливый финал. Финал, на который он долгие годы не мог и надеяться. Рядом с любящей его девушкой, без необходимости постоянно сражаться за свою жизнь и за крохи денег, нужных просто для выживания...

Всё это осталось позади.

 

 

— Я люблю тебя, Алиша, — тихо произнёс воин, чуть крепче обнимая эльфийку.

Она сонно зажмурилась, потянувшись всем телом, вслушиваясь в ударившие по стеклам окон струи дождя. Такая погода была привычной для зимнего Тевинтера, тем более, для побережья; чем-то это место отдаленно напоминало Лломерин. Где-то внизу слышались тихие шаги слуг, готовящих поздний ужин для хозяев, и острые ушки Алиши улавливали эхо, разносящееся на нижнем этаже. Приоткрыв один глаз, эльфийка посмотрела на Удара и тихонько ответила:

— Я тоже люблю тебя, ma vhenan, — последнюю фразу он где-то уже слышал, еще тогда, когда не чувствовал почти ничего, кроме тусклого, едва ощутимого желания защищать эту девушку. Когда был другим. Но то прошлое исчезло, растворилось, как очертания города за окном в дождливую ночь. Алиша могла получить все, даже бессмертие, но выбрала совсем другую жизнь; жизнь, в которой она осталась с ним, пусть и ровно столько времени, сколько им было отведено. По крайней мере, она старалась использовать все это время с пользой.

Свернувшись калачиком, юная эльфийка позволила себе заснуть, зная, что больше никогда не будет просыпаться в одиночестве. Ради этого стоило продать даже свое бессмертие.

 

***

 

Оставалось одно незавершённое дело. Всего одно данное обещание до сих пор не было исполнено. Верный напарник прошлого, меч из древней гробницы, оставался закопан под огромным дубом около озера в Нильсовом лесу. Меч, с которым Удар прошёл через огонь и воду, объехал весь Тедас в поисках лекарства, сразил десятки призраков и всякой нежити, и с которым он начал своё последнее настоящее путешествие. Лишь этот меч был действительно верен ему долгие годы и являлся самым надёжным боевым товарищем. Удар обещал себе, что вернётся и найдёт его. Прошло четыре года с тех пор, как началась спокойная жизнь на севере Тевинтера. Нельзя было вечно откладывать это дело на потом, и наёмник наконец-то решил разобраться с последней вещью, которая ещё могла заставить его покинуть тёплые края.

Из закромов были вынуты доспехи, нашлись слегка запыленные ножны с зачарованным мечом, выкованным годы назад Аматой. Алише пришлось вытаскивать кольчугу и верные кинжалы. Собрав всё необходимое снаряжение, воин и пиратка отправились на юг на своих верных скакунах, в своё время прошедших ещё через Лабиринт и Неварру.

— Надеюсь я не забыл, как точно бить по шее, — усмехнулся Удар, начав разговор спустя примерно час пути. — От доспехов поотвык уже тоже. Ну это ладно, дорога неблизкая, успею наверстать упущенное.

— Что, забыл, как оружием пользоваться? — Алиша хохотнула и ударила коня по бокам пятками сапог, посылая его в быструю рысь. За четыре года она почти не изменилась, разве что волосы отросли, которые она теперь заплетала в длинную косу, что перебрасывала через плечо. — Попробуй догони! — крикнула эльфийка, удаляясь по дороге. Копыта ее лошади, того самого гнедого скакуна из Монтсиммара, подняли вверх столбы пыли. Очередное приключение пришло через несколько лет после завершения старого, но было видно, что бывшая пиратка ему рада. Минратос, как и любой другой город, начинал на нее давить; и свободной душе хотелось отправиться в путешествие, повидать новые земли и увидеть, как изменился тот же Орлей после присоединения к Империи. Выехав за пределы Тевинтера, она с Ударом направились через полконтинента к границе с Ферелденом, еще одной провинцией Империи, присоединившейся последней.

Обстановка в орлейских городах с прибытием Империи наладилась по крайней мере визуально. Не было ощущения того, что к тебе в таверну могут вломиться члены какой-нибудь группировки на кураже и убить просто для развлечения. Заменившие городскую стражу легионеры в своей чёрно-белой форме то и дело непривычно мелькали среди местных, невольно привлекая внимание. Удар был лишь рад, что не было необходимости лишний раз тянуться к оружию, убийств ему хватило и раньше. Гислейн, Монфор, Вал Форе — пара преодолевала путь без особой спешки, даже наслаждаясь возможностью снова побывать в долгом пути, при этом не испытывая постоянной нехватки денег, как было раньше. Удар не испытывал особого энтузиазма к ношению брони и возвращению к своей воинской профессии, но путешествовать вместе с Алишей ему определённо было по душе.

К вечеру очередного дня они добрались до не особо большой орлейской деревни между Вал Фирмином и Монтсиммаром. Последний имперский патруль удалось увидеть лишь пару часов назад, и Удар был уверен, что здесь будет не менее безопасно, чем в городах. Всё же без банд разбойников едва ли не на каждом шагу было действительно спокойней. Найдя местную таверну, наёмник оплатил комнату для и Алиши. Можно было избавиться от доспехов и передохнуть.

— Ну что, большая часть пути уже позади, — складывая снятые латы в мешок в углу комнаты, сказал воин и повёл затёкшими плечами. — Труднее всего должно быть на перевале и в самом лесу. Думаю неплохо бы было найти где-нибудь проводника, иначе снова застрянем там на месяц…

— Да, надо бы, — рассеянно произнесла Алиша, разглядывая какой-то криво прибитый гвоздем к стене плакат с изображением солнца. Его искривленные лучи расходились в стороны, а текст смазался так, что отсюда его разобрать было почти невозможно. Странно. Ей казалось, что имперские легионеры искореняли веру в Создателя огнем и мечом, когда уговоры и законы не действовали, но Орлей был когда-то сердцем андрастианства, и наверняка в нем остались те, кто не сумел отказаться от своих богов в пользу пусть и реального, но ложного для многих нового бога. Отвернувшись, она постаралась выбросить это из головы, и принялась за кружку горячего травяного чая, которую подал ей трактирщик.

Крошечная деревня чем-то напомнила ей о Комариных Прудах, где они впервые встретили Ридена Ренна — и где жители прятали опасную магессу крови, подмявшую под себя все село. В таких поселениях проще простого было спрятать что-то у всех на виду, потому что никому не было до них никакого дела. Даже теперь, когда Орлей стал чуть более организованным, оставались места, до которых железная рука Империи пока не дотянулась.

— Эй, трактирщик! — позвала эльфийка, по спине которой вдруг прошелся холодок. В такое время таверна была практически пуста, и Удар с Алишей были в ней единственными посетителями. Однако ей никто не ответил. — Ну и обслуживание здесь, — недовольно буркнула она, проводя кинжалом по столешнице и лениво вырезая свое обычное: «Здесь была Алиша». К счастью, за прошедшие четыре года она научилась писать эту фразу без ошибок.

Откуда-то из-за приоткрытой двери, скрипящей на ветру, донеслись глухие шаги. В это время года тут было прохладно, и местные кутались в плащи, даже Алише пришлось набросить на плечи меховую накидку, чтобы не замерзнуть вечерами. Дверь скрипнула уже громче, и в общий зал вошли несколько молчаливых людей в доспехах.

— А вот и наши проводники. Я пойду, спрошу, — предложила девушка, чуть приподнявшись из-за стола и отложив кинжал. Однако люди были не похожи на обычных путешественников. Скорее, на наемников или бывших военных, которых сейчас в Орлее развелось довольно много.

— Не стоит, — косясь на вооруженных странников, сказал Удар, придерживая Алишу за руку. Через грудь и плечо воина шёл ремень с метательными ножами, а меч стоял в ножнах рядом. Простая привычка наёмника-одиночки — не оставлять себя беззащитным. В каждой таверне, где они останавливались, наёмник так или иначе обращал внимание на всех, кто мог бы потенциально оказаться врагом, защитником своей любимой он быть не перестал. И уж тем более он не любил этих вояк в безлюдных тавернах.

Она покосилась на Удара, но спорить не стала, вернувшись на свое место. В наемниках он разбирался лучше, это были совсем другие люди, и в отличие от пиратов, которых знала Алиша раньше, у большинства из них не было принципов и чести. Пятеро вооруженных воинов явно кого-то искали, оглядываясь в таверне, пока их взор не наткнулся на парочку из человека и эльфа в углу.

— Это они? — спросил один из наемников, переглянувшись с остальными, и те разом повернулись к чужакам.

— Трактирщик не соврал. Похожи, — мрачно ответил другой, похожий на предводителя этого небольшого отряда. — Эльфийская шлюха и бородатый мужик. Информация была верной.

— Те самые? — с сомнением переспросил первый. — Мало ли бородатых мужиков и эльфиек нынче ходит по дорогам Орлея…

— Ориентировка из Империи прошла. Они отправились несколько месяцев назад из Минратоса.

По спине Алиши прошиб холодный пот, а руки сами потянулись к кинжалам. Кто мог донести? И главное — зачем? Чего плохого они сделали этим людям, что за ними могли подослать убийц? Глаза ее снова остановились на листовке, приколоченной к стене таверны. Однако размышлять об этом долго времени не было.

— Кто бы вы ни были, мы не те, кто вам нужен, — быстро сказала она, когда наемники подошли поближе. Их руки лежали на рукоятях мечей и арбалетов, и не было похоже на то, что их искали только, чтобы поговорить. — Мы ничего не сделали.

— Расскажешь об этом Создателю, — произнес лидер наемников, выхватывая меч и пинком ноги опрокинув стол, с которого на пол полетели кружки и прочая посуда, разбиваясь на осколки.

В этот момент рука Удара уже лежала на рукояти меча. Тут же вытаскивая оружие из ножен, вскочивший с места наёмник успел подставить клинок под атаку убийцы и тут же ударом ноги отбросить его назад. Разбойник рухнул на стол, переворачиваясь вместе с ним, а вот двое напарников, на которых он тоже слегка налетел, ждать не стали: быстрый колющий удар первого воин успел отвести, а вот на неаккуратный режущий второго времени не хватило — даже чуть отойдя назад, Укара не смог полностью увернуться. Лезвие прорезало рубаху и левое плечо. Сцепивший зубы и резко выдохнувший Удар быстро схватил стул и со всего размаху врезал им по ближайшему убийце, выигрывая для себя немного дистанции.

Алиша времени не теряла. Отпрыгнув в сторону и легко уходя из довольно нелепой попытки выстрелить в нее из арбалета, она метнула один из своих кинжалов в того, что ранил Удара в плечо. Кинжал попал ему в горло, чуть выше нагрудника, и уронив меч, бывший военный сделал пару шатких шагов назад, инстинктивно схватившись за рукоятку ножа и пытаясь вытащить его. Однако когда он это сделал, то из раны хлынула кровь, заливая пол таверны, и убийца, хрипя и кашляя, упал, подергиваясь в луже собственной крови. Тот, что с арбалетом, перезарядив его и оставаясь позади остальных, навел оружие на эльфийку и выстрелил еще раз. На этот раз он попал, и стальной болт впился девушке в бедро. Та вскрикнула от боли и неожиданности и упала, не удержавшись на ногах, больно ударившись коленом и рукой о разбросанные на полу осколки.

— Алиша! — крикнул Удар, на миг оборачиваясь к девушке. И, кажется, зря. Вскочивший с разваленного стола разбойник, тихо рыкнув, сделал быстрый выпад в сторону наёмника. Реакция снова запоздала, и воин, попытавшись увести оружие в сторону, лишь повёл его выше. Конец лезвия без труда пронзил одежду и следом плоть, попадая чуть ниже рёбер. Удар содрогнулся, но не замер, контратакуя после краткой задержки. Бандит тщетно попытался закрыться рукой и подставить окровавленный меч, но Укара был быстрей — лезвие зачарованного оружия врезалось в шею, едва не снося голову. Издав даже не хрип, а какой-то сиплый выдох, вояка подобно мешку рухнул на пол.

Оставалось ещё трое. Один вновь оказался отшвырнут воином после удачного ухода от атаки, а второй, нацелившись на раненую Алишу, внезапно словил в бок антиванский нож, переключая внимание на более опасную цель. Второй нож оказался пущен следом, уже в шею. Минус третий. Арбалетчик, быстро переводя оружие на наёмника, спустил тетиву, и выпущенный болт врезался Удару прямо в грудь, но не в сердце. Слабый вдох отозвался жуткой болью. Успевший подняться убийца начал наседать на держащего дыхание воина со всем рвением, и что хуже всего — Укара хотел, но не мог задавить его в ответ сам.

Когда же защита воина оказалась пробита, это был конец. Убийца, сумев сблизиться, врезал воину по лицу и, не мешкая, занёс меч для колющего удара. Клинок прошёл насквозь. Удар кашлянул кровью. Арбалетчик, смотря за сражением, понял, что с бородатым покончено, и стал подбираться ближе к остроухой. Но Укара держал руку своего врага крепко, не позволяя вытащить меч. Свой он выронил, и теперь торжествующе скалящийся убийца занёс кулак для удара. Наёмник перехватил его, и в затуманивающимся взгляде возникло пламя. Кисть и предплечье фанатика стали разлагаться прямо на глазах вместе с одеждой.

— А-а-а... — внезапно сменив храбрость на настоящий ужас, жалобно проскулил андрастианин. Проклятье быстро перешло с руки на торс и потянулось по шее к голове. — А-а-а-ААААААА! — заорал он, в бешеном страхе вырвавшись из хватки Удара. Табесу было плевать. Плоть разваливалась и стекала всё сильнее и больше, и за считанные секунды половина тела умирающего солдата превратилась в мерзкую полужижу. Стрелок, сглотнув, рванул наружу, подальше от такой жуткой магии.

Укара припал на колено и медленно повернул голову к Алише. Меч всё ещё торчал у него из-под рёбер, проходя через тело насквозь.

— А... лиша, — слабо прохрипел он, валясь на пол таверны.

Эльфийка, тяжело переводя дыхание, подползла к Удару, хромая на одну ногу. Она видела, на что способен Табес, и если быть до конца честной, эта новая способность ее пугала. Хотя за последние четыре года Укара ее ни разу не использовал, зная об этом, но сейчас ему пришлось. И даже она не спасла от предательского удара мечом. Если бы рядом были Могильщики, Амата быстро вытащила бы воина даже с порога в Тень, но они были одни. И магия им уже не помогала.

— Удар, ты… — прошептала девушка, с каким-то тупым ужасом глядя на меч, пронзивший его насквозь. Она застыла, не зная, что делать, как помочь, как вообще можно было помочь ему сейчас. Ее разум отказывался принимать действительность. Удар не мог умереть, он уже был мертв и вернулся к ней, победив саму смерть, выбравшись из жуткого лабиринта зеркал, отвергнув законы природы. Он не мог умереть от обычного подосланного убийцы-фанатика. Этого просто не могло случиться. Они должны были добраться до леса, найти меч и вернуться в свой дом в Минратосе. Все это было неправильно, и Алиша подумала, что это просто очередной кошмар, и она ущипнет себя и проснется в своей кровати, рядом с любимым человеком, и тревога и боль рассеятся вместе с его дыханием.

Воин слабо закашлялся, выплёвывая кровь. Дышать было невыносимо больно, и с малейшим движением всё становилось только хуже. Удар и подумать не мог, что всё закончится именно так: в мелкой орлейской таверне в неравном бою с фанатиками Создателя... Империя дала ему новую жизнь. Четыре года настоящего счастья, в один миг сменившихся предсмертной агонией. Она же дала ему и смерть. Воин протянул слабую руку вперёд, едва касаясь пальцами лица Алиши. По щеке наёмника скатилась единственная за долгие годы слеза. Без помощи целителя он был обречён. С кашлем, истекающий кровью, Удар погиб за считанные минуты, лишь в последний момент отведя стекленеющий взгляд от своей любимой…

В этот раз навсегда.

— Удар?.. — Алиша сама не услышала свой голос. Ей казалось, что она кричит так, что больно горлу, но из ее рта вырвался лишь едва различимый хриплый шепот. Во вдруг ставшей предельно тихой и молчаливой таверне его мог бы услышать любой, но эльфийка была одна. Она потрясла воина за плечо, думая, что тот просто потерял сознание; но мужчина ей не ответил. — Удар, хватит, — простонала она. — Хватит притворяться. Пойдем. Нам еще твой меч искать…

Тишина. Звенящая тишина была ей ответом. Алиша не помнила, сколько пролежала вот так, свернувшись клубочком рядом с мертвым телом, продолжая время от времени жалобно звать его из пустоты. Только когда за окнами забрезжил рассвет, девушка молча поднялась, с большим трудом вытащила Удара из общего зала на задний двор и сложила кое-какой костер из дров, что натаскала из поленницы. Потом зажгла огонь и села на землю, глядя туманным взглядом, как пламя пожирает то, что осталось от когда-то встреченного ею в Денериме воина. Кошмар не заканчивался, но она продолжала верить в то, что она проснется. Когда догорели последние угольки, она взяла лопату и закопала останки под ближайшим деревом, у леса. На кровавые ссадины на ладонях Алиша не обращала внимания, боль притупилась так же, как тогда, в Лабиринте, когда она пыталась пробить кулаком зеркальную поверхность. Теперь рядом не было Аматы, чтобы ее удержать и своей магией исцелить рану в бедре, которую эльфийка кое-как перевязала обрывком рубахи. Выдохнув, она выпрямилась и посмотрела на свежую землю могилы.

— Я хочу проснуться, — сказал чей-то чужой голос, как показалось Алише. — Пожалуйста, Удар, разбуди меня. Мне страшно. Я просто хочу проснуться.

Но ответом ей был лишь шум деревьев да отдаленный крик совы откуда-то из чащи.

 

***

 

Белокаменная вилла была непривычно пуста. Алиша обернулась на звук часов, пробивших полдень; она сама не заметила, как задремала в кресле, сжимая в руках кинжал. Потеряв счет времени, эльфийка уже не помнила, какой сегодня день какого месяца. Рядом на столике стояла недопитая бутылка вина. Из открытого окна доносился шум прибоя. Тишина преследовала девушку несколько месяцев, и от нее было никуда не скрыться, даже в собственные сны, которые теперь тоже были тихими и пустыми. Что-то закончилось, оборвалось, как протянутая нить веретена. Если бы только Алиша верила, что после смерти встретится с возлюбленным где-то в Тени, там, где время уже не будет иметь значения, она могла бы удержаться за это, как утопающий за соломинку. Но слова Волка все чаще приходили ей на ум, обрывая эту надежду так же безжалостно, как острая сталь обрывает жизни. Больше не будет ничего, подумала она, взяв бутылку и выходя на террасу, где когда-то сидела и смотрела на волны, вспоминая о своих друзьях, о корабле, который где-то там бороздил моря, поправляя съехавшую на плечи накидку. Жизнь продолжалась. Только Алиша из нее выпала, как птенец из гнезда.

— Я падаю, — сказала она пустоте и бескрайнему морю. — Подхвати меня. Унеси меня отсюда…

Сделав глоток, она перевесила ногу через резные перила, сев на край и глядя вниз, на острые скалы, о которые бились волны с белыми барашками пены. Так и она бы превратилась в эту морскую пену, растворилась бы в океане, рожденная без души. Не оставившая ничего, ни в этом мире, ни в следующем. Кошмар превратился в то, что теперь было жизнью Алиши, и ей хотелось его прекратить. Просто закрыть глаза и прыгнуть, как когда-то на мгновение захотелось на корабле из Джейдера в Лломерин. Не для того, чтобы встретить отца или Удара, а просто — чтобы все это, наконец, закончилось. Боль из острой превратилась в тупую, разъедающую, медленную. И она прыгнула бы, не вспомни Алиша, что забыла перед походом в Орлей выпить настойку из бутылочки. Какая глупость! Тогда она как раз обнаружила, что настойка закончилась, и хотела было сказать служанке, чтобы та сходила на рынок и обновила запасы, но… это просто вылетело из головы. Может, обычная забывчивость, а может, Искра знала, что так все обернется; в любом случае, сейчас думать об этом означало окончательно сойти с ума.

Подняв взгляд, эльфийка посмотрела на ярко сияющее над Минратосом солнце, расцвечивающее темное у обрыва море в ослепительно-бирюзовый. Для нее надежды уже не было, смерть ждала ее сейчас или позже, но она обязательно соберет свой урожай. Осталось недолго, пронеслось в голове эльфийки. Уже совсем недолго. Потерпи.

Рано или поздно любое падение заканчивается.

 

***

 

— Эй, Сэди, — окрик заставил женщину вздрогнуть и обернуться. Она проработала в этом приюте больше десяти лет, я думала, что видела все, что только могла видеть. Но в этот день даже она не ожидала, что увидит такое. На пороге стояла эльфийка, тяжело дышавшая и схватившаяся за косяк двери. Длинный кровавый след тянулся от нее куда-то на улицу, а лицо было таким белым, что казалось, ее намазали белилами. — Помоги!

Сэди бросила корзинку на пол и поспешила подхватить эльфийку под руки прежде, чем она упала; но та еще дышала.

— Воды принесите. И тряпок чистых, — собравшись с духом, приказала женщина-попечительница приюта, оказавшись здесь в это время по чистой случайности. Обычно она заглядывала сюда не чаще раза в три дня, проверить, что все идет как надо, но вот же Разикаль послала на ее голову проблемы. — Тебя как зовут, девочка? — спросила она скорее для того, чтобы не дать сознанию эльфийки уплыть окончательно.

— Ал… Алиша… — выдохнула та едва слышно.

— Ага. И откуда ты такая взялась? — хмыкнула попечительница, пока ей помогали оттащить странную визитершу в комнату.

— Да бродяга, наверное, — отозвался тот парень, что первым заметил посетительницу. Эльфийка и вправду была одета в какое-то рванье, а в лицо ее никто в городе не знал. — У нас таких ходит полгорода.

— Бродяга или нет, какая разница. Все невинные души, — буркнула Сэди. — Да что вы там делаете, ворон считаете? — рассердилась она. Вскоре ей принесли все необходимое, но девушка стремительно угасала, теряя кровь. Сэди сделала все возможное, чтобы спасти ее, но без целительной магии она мало что могла изменить. Вытерев руки чистым полотенцем от крови, которая была, кажется, везде и даже на лице, женщина заглянула в подернутые дымкой карие глаза Алиши. «Красивая», пронеслось в ее голове. «И молодая такая… как жалко». Легкое прикосновение руки заставило ее вздрогнуть. Еще жива?

— Сулана… — прошептала незнакомка серыми губами. — Ее имя.

— Хорошо-хорошо. Ты отдыхай, девочка, отдыхай. Придешь в себя — мы о тебе позаботимся, — улыбнулась Сэди и погладила ее по руке. — Спи. Все будет хорошо и с тобой, и с твоей дочерью.

Конечно же, она лгала. Она научилась лгать уже очень давно, и ни одно движение мускула на ее лице не выдало этого. Спокойные глаза смотрели на эльфийку до тех пор, пока она не откинулась назад и не замерла, будто действительно заснула. Сэди и вправду было жаль ее. Она ведь почти и не пожила. Выпрямившись, женщина устало вытерла пот со лба и повернулась к своим помощницам.

— Позаботьтесь о ребенке. И приготовьте тело к отправке на кладбище.

— Она что-то сказала? У нее есть родственники? — спросила одна из девушек. — Может, мы могли бы связаться с кем-то…

— Только имя назвала. Сулана. — Сэди вздохнула. — У нас еще много дел, так что не будем терять время.

Когда Алишу завернули в отрез парусины, чтобы погрузить на телегу и отправить на кладбище, Минратос продолжал жить своей жизнью. Сэди лишь надеялась, что ребенка кто-то усыновит, и она не вырастет в компании таких же никому не нужных сирот. После войны их осталось много, и приют с трудом справлялся, даже учитывая то, что он был далеко не единственным в Империи. Но все это было делом будущих дней, а пока что… нужно было заботиться о живых, а не о мертвых. Новый день, новые проблемы, и отбросив мысли о странной эльфийке по имени Алиша, попечительница вскоре совсем забыла о том, как выглядело ее лицо и как звучал ее голос. В конце концов, мир был жесток даже к невинным душам, не делая разницы между теми, кто заслужил смерти, и теми, кто только ступил в жизнь.

 

Изменено пользователем Шен Мак-Тир
  • Like 6

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Ренны

|Риден|Айра|Мэйрис|

...Полгода с лишним в новой Империи прошли для Ридена, Мэйрис и Айры как короткий миг. Почти сразу после того, как битва за Минратос была выиграна, потрошитель записался в Легион на правах наемника, так, как он и договаривался с Верховным Жрецом. Свои заработки он почти полностью отсылал матери, которая смогла купить себе домик и оборудовать кузню в центре города. Ее дело быстро набирало обороты, Тевинтер нуждался в хороших кузнецах во время экспансии едва ли не больше, чем в больницах и приютах. Ждать Айру пришлось не больше месяца, новые законы вводились быстро, и никто уже не хотел спорить о том, стоит ли женщинам служить в армии — это было выгодно всем, чтобы поднять военную мощь Империи на новый уровень. Когда Риден и Айра уже собирались было отправляться в Орлей для подавления восстаний радикальных группировок, до него дошли слухи о том, что Амата Максиан вернулась наконец домой. Ее не было достаточно долго, чтобы начинать волноваться, но еще больше Ренну хотелось увидеть сына. Поэтому он, недолго думая, дождался выходного дня, когда им не нужно было находиться весь день на службе, а ведь город праздновал Фуналис, и отправился к Мэйрис в кузню, чтобы пригласить ее навестить Амату и своего внука.

Айра согласилась навестить Амату и сына Ридена без колебаний. Да, это был не её ребёнок, но всё же колдунья успела понять, что для потрошителя его сын значит действительно немало. Её даже не пришлось просить: едва Риден завёл разговор о возможности повидать Регулуса, как она сама предложила сходить им вместе.

Особняк Максианов был полностью восстановлен после бомбардировок кунари, по крайней мере, снаружи. Он был построен еще ее предком — тем самым младшим сыном младшего сына одного из потомков Дариниуса, который по каким-то причинам решил отколоться от рода и основать свой, дав ему имя — Великий. И теперь судьба этого рода зависела от одной женщины, почти девочки, которую знали Айра и Риден. Аматы.

Ворота резной ограды были открыты в честь праздника, и гости прошли свободно к крыльцу. Сам особняк был трехэтажный и построен покоем, взирая на улицу своей широкой стороной. Два крыла были обращены назад, ограждая внутренний двор. На крыльце не было ни души, а окна зашторены.

Едва они подошли к крыльцу, Риден и Айра почувствовали дрожь магии. Мягкую и едва заметную. Риден постучал в массивное кольцо на двери, которое держал в пасти сильверитовый лев. Дверь открылась.

— Мое почтение, господа, — поклонился дворецкий в ливрее. Мужчина был в преклонных годах, но держался бодро и с выправкой. — Госпожа Максиан отсутствует, но если вы изволите сказать ваши имена, я непременно доложу, что вы приходили. — Он выпрямился и застыл, ожидая, когда визитеры представят себя.

— Риден Ренн, Мэйрис Ренн и Айра Ренн, — ответил потрошитель, одетый в легионерскую броню с драконами на начищенном нагруднике и в белом парадном плаще. На поясе висели новенькие мечи, скованные матерью для легионерских нужд, но он получил их первым. Иногда быть родственником кузнеца имело свои плюсы. Растрепанные светлые волосы теперь были коротко подстрижены под шлем. — Амата нас хорошо знает.

Дворецкий еще раз склонился в поклоне, теперь уже более низком, и отступил в сторону, приглашающе указывая вовнутрь.

— Госпожа Максиан оставила распоряжения на случай визита ее родни. Входите, пожалуйста.

Риден увидел прихожую, скромно обставленную диванчиками и журнальными столиками. Пол был укрыт ковром — разумная мера, чтобы не нести внутрь грязь с улицы. У дверей, ведущих в дом из прихожей стояли два охранника в начищенных до блеска доспехах. Бросив взгляд на бойцов, Риден понял, что блеск был лишь данью образу, а вот доспехи, мечи и физические данные выдавали в них профессиональных воинов. Айра же ощутила слабую ауру — как от мага, когда он не пытается колдовать.

Подождав, когда все войдут, дворецкий закрыл двери и обернулся к гостям.

— К моему прискорбию, ее действительно нет дома, и не будет до вечера. Госпожа Максиан возвращается очень поздно. К счастью, сегодня праздник, и она собиралась провести вечер дома. Согласно ее указаниям, вы здесь — желанные гости. Я — дворецкий Уилликинс, и мой долг — сделать ваше пребывание здесь комфортным. Желаете ли сообщить мне, что передать госпоже? Или, может, подождете здесь? На заднем дворе есть тихий уютный сад, а в гостиной растоплен камин.

Айра переглянулась с Риденом.

— Думаю, нечего по нескольку раз носиться, только время потратим, — сказала она. — Может быть... тебя пустят к сыну без Аматы? Если нет, то можем подождать, больше никуда не спешим всё равно.

—Давайте подождем в гостиной, — пожал плечами Риден. — Мы никуда не спешим.

Он кивнул дворецкому, и их препроводили к камину. Он готов был подождать. За прошедшее время Риден о многом подумал, его чувства окончательно остыли, но он не считал Амату тем, с кем нужно было враждовать. В конце концов, они многое прошли вместе, и пусть даже семьи у них не вышло, как говорила Мэйрис, они все равно могли оставаться друзьями. Пусть даже ради их сына, если не ради всех тех приключений, которые они пережили вместе.

Дворецкий был вежлив и обходителен. Он поинтересовался, какие напитки предпочитают гости, и принес все самое лучшее, присовокупив блюдо с фруктами и бутербродами. Особняк безмолвно свидетельствовал о былой утраченной славе, но было заметно, что Амата, не слишком заботясь о роскоши, пыталась сделать его достаточно уютным до тех пор, пока ее время и силы обратятся на наведение лоска.

Пару часов спустя, когда уже стемнело, посетители услышали приглушенный шум за дверью и когда она распахнулась, увидели, наконец, Амату, за которой шествовали телохранители. Осмотрев знакомые лица, волшебница взмахом ладони отпустила своих церберов и быстрым шагом подошла к Мэй, стремясь обнять ее в первую очередь, а потом уже остальных.

— Я почти не поверила Уилликинсу, когда он доложил, кто пожаловал, — девушка улыбалась искренне и широко, обняв Мэйрис, она сделала то же самое с Айрой и Риденом. — Вот уж кого не ожидала здесь увидеть, так это вас. Я надеюсь, ничего не случилось? — Амата обеспокоенно переводила взгляд с одного лица на другое.

Кажется, это была та же Амата, которую они знали, но в то же время она изменилась. Волшебница немного осунулась от постоянных забот, а держалась она слишком уверенно и спокойно, по сравнению с былой краснеющей по каждому пустяку девочкой.

— Да ничего не случилось. Просто решили зайти проведать, — ответил Риден, который не ожидал такого теплого приема. Он не особенно интересовался делами самой Аматы, понимая, что у нее теперь своя жизнь и свои заботы. Как и у него самого. Бараки, походы, тренировки. Потрошители в Империи были теперь уважаемыми людьми, близкими к драконам — тем, кто составлял костяк самых смертоносных отрядов богини. А Айра, как знающая ритуал, уже успела провести несколько из них на других солдатах Легиона. — К тому же, я хотел увидеть Регулуса. И, думаю, Мэйрис тоже.

— Да, здорово было бы поглядеть на малыша. Наверное, не высыпаешься? Первое время очень сложно, — с мягкой улыбкой ответила Мэйрис. — Я сама чуть в призрака не превратилась, когда Риден был маленьким. Если нужна какая-то помощь, я всегда рада прийти и взять на себя часть дел.

Амата внимательно посмотрела на лица пришедших. Улыбка сошла с лица девушки, глаза смотрели серьезно, и с некоторой затаенной болью.

— Тогда нам лучше говорить в кабинете — там звуконепроницаемая стена. — Волшебница поманила их за собой и провела в кабинет. В отличие от остальных ими виденных комнат, в этой чувствовалось, что ею пользуются и здесь живут. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами, на одной из них висела карта старой Империи, а широкий массивный стол из моренного дуба был весь завален бумагами. Перед столом стояли несколько кресел, и Амата, отрицательно махнув головой, когда телохранители было двинулись вслед за ней, заперла дверь в кабинет и уселась на свое место.

— То, что я вам скажу, не должна знать ни одна душа, — сказала Амата, когда гости уселись по другую сторону стола. Это были простые слова, ее тон не был враждебным, но чем-то он напоминал рычание волчицы или драконицы, желающей защитить свое чадо. — Регулус должен быть в безопасности. Пообещайте, что это останется между нами.

Айра молча нахмурилась. Отчего-то эти слова Аматы показались ей предвестниками чего-то нехорошего. Как минимум признаком того, что ребёнка здесь нет, иначе важный разговор она, наверно, провела бы уже после встречи. Взгляд малефикара переместился на Ридена. Если новости окажутся неприятными, то ему это не понравится.

— Что ты сделала, Амата? — негромко спросил потрошитель, когда услышал ее слова и, что не менее важно, увидел выражение ее лица. Айра, которая уже достаточно долго пробыла рядом, знала, что этот негромкий ровный голос ничего хорошего не предвещал. Риден был уверен, что волшебница вернется и будет растить сына сама, поскольку в ресурсах и деньгах она теперь не нуждалась, но такого он не ожидал.

— Малышу что-то угрожает? — встревоженно спросила Мэйрис. Ее загоревшая кожа побледнела, со щек сошел румянец, а в глазах появилась тревога.

Амата, которая до этого смотрела на Ридена, повернулась к Мэйрис, и ее взгляд потеплел.

— Всем нам угрожает, да, — грустно заметила девушка и снова посмотрела на Ридена. Взгляд волшебницы вдруг стал жестким и колючим, совсем не похожим на взгляд той девочки, которую они знали. — Обещайте, что никому не расскажете. Иначе и я ничего не скажу, — твердо произнесла магичка. Она знала цену обещаниям, во всяком случае, исходящим от Ридена и Айры, но, как минимум, обещание побудило бы их задуматься о важности этих сведений.

— Кому мне рассказывать? Я просто хочу увидеть своего сына. Если тебе так будет проще — обещаю, что не расскажу никому за пределами этой комнаты.

Ридену сразу не понравился ее взгляд. Какой-то холодный и колючий. Потрошитель не особенно сдружился со своими сослуживцами, да и какой смысл ему был рассказывать кому-то о собственном сыне-бастарде?

— Спокойней, — негромко сказала Айра потрошителю, следом переводя взгляд на Амату. — Я не вижу смысла разбалтывать что-то важное о сыне Ридена левым людям. Обещаю, что ничего не расскажу.

Мэйрис неуютно поерзала на стуле, не отрывая взгляда от Аматы и наконец кивнула.

— Обещаю.

Амата заметно расслабилась и откинулась в кресле, задумчиво барабаня пальцами по столу. Только самый внимательный взгляд мог заметить, что девушка, словно кошка, готова была вскочить к бою при малейшей опасности.

— У Аматы Максиан никогда не было ребенка, — хриплым голосом начала магичка. — А если бы был, то она бы стремилась уберечь его от себя. — Девушка подалась вперед и взглянула на родичей ее сына. — Как ты там говорил, Риден? Подальше от тебя, от драконов, от их жестокости. Твой сын должен расти свободным и в безопасности. Вырасти воином и продолжить дело твоего отца. Был только один путь осуществить все это. Я присягнула себя Разикаль, и мои дети будут расти в стране, где им с детства будут навязывать местные порядки. И Регулус Ренн не должен быть потенциальной жертвой интриг в этом змеином гнезде. Он будет расти вдали от всего этого, с любящей матерью. Он будет сыном другой женщины и жить вдалеке от Империи. Только так я могу дать ему то, что он заслуживает, — со скорбной усмешкой добавила девушка. — Я сама посвятила себя Империи, но мой сын не обязан разделять эту ношу. В твоем и моем родах и без того слишком много детей, расплачивающихся за родителей.

Риден долго молчал, глядя на Амату и почти не мигая. Айра могла легко догадаться, что сейчас происходит в его голове, но он пытался сдерживаться. Как мог, но пытался. Наклонившись чуть вперед, он улыбнулся, и в полумраке кабинета сверкнули острые зубы.

— Где он? — спросил потрошитель спокойно. — Где ты бросила нашего сына, Амата? С кем?

Айра, встав с места, подошла ближе к Ридену и положила руку ему на плечо. Если драконье безумие вырвется на свободу прямо здесь, то будет плохо. Очень плохо. Меньше всего на свете она хотела бы пускать свою магию в ход для успокоения. Или для того, чтобы заставить Амату говорить, если та решит отмалчиваться. Пусть бы всё обошлось одними разговорами.

Мэйрис неловко отшатнулась на подкосившихся ногах и, чтобы не упасть, вцепилась в спинку стула Ридена. Ссутулившись, она вдруг стала казаться еще меньше, чем есть на самом деле. Потерянным и ошеломленным взглядом она все еще глядела на Амату. С ее приоткрытых дрожащих губ сорвался тяжелый вздох.

— Где мой внук, Амата? — едва слышно спросила Мэйрис.

Амата перевела напряженный взгляд с Ридена на Мэйрис. Ей стало жалко бедную женщину. Мало она настрадалась? Целительница поднялась с кресла и подошла к кузнецу. Взяла ее за руку и потянула на одно из кресел.

— Он у моей сестры. Он будет считать ее своей матерью. Так будет лучше для всех, Мэйрис, — девушка посмотрела на Ренна, не отпуская руки его матери. Мэйрис присела, и Амата стояла перед ней, опустившись на колено. — Риден был прав, во всем прав. Твой внук не должен расти здесь, вблизи от драконов и от Разикаль. Для его же благополучия, ему лучше быть как можно дальше, так, чтобы к нему не мог никто дотянуться, даже моя богиня. Он будет свободным и сам выберет, кем ему быть и во что верить. Его воспитают как воина и вырастят в безопасности и в любви. Я плохая мать для бастарда. Мое положение сделало бы его уязвимым, пешкой в интригах. Я уверена, что вы тоже этого не хотели бы.

— У тебя нет сестры, — начал было Риден, уже поднимаясь, но затем вдруг замер. Его взгляд помутнел. — Стоп. Валья? Ты оставила моего сына Валье? Ты… Амата, что ты наделала? Где они? — спросил он снова, и на этот раз в его глазах мелькнула знакомая краснота.

Валья... Айра помнила о том, как даже не попрощалась с ней полгода назад, в Камберленде. Столько звала её своей родной кровью, а в итоге не бросила даже взгляда после победы над Волком. Скорее всего, потрошительница на неё безумно зла, но сейчас жалеть обо всём этом было поздно, малефикар свой выбор сделала. И всё же... отдавать ей сына Ридена? С её склонностями к насилию и убийствам? Зачем?

— Ты правда оставила его сына Валье? — быстро спросила она у Аматы, на миг бросив слегка испуганный взгляд на потрошителя. — Почему?

Лицо Мэйрис исказило разочарование и боль, которую она даже не пыталась скрывать. Резко поднявшись на ноги, она отошла от Аматы и встала рядом с сыном. Наклонившись, нашла его ладонь и крепко сжала в своей. Риден почувствовал насколько холодны ее пальцы.

— Ты поступила... У меня нет слов, Амата, — выдохнула Мэйрис. Голос ее сделался жестким, она редко говорила так, как сейчас. — Как ты могла решить, что в Империи, рядом с родной матерью, рядом с семьей, ему будет хуже?

— Поразмыслив умом и сердцем, а не чем-то одним? — холодно спросила Амата, выпрямившись и посмотрев на людей. — Твоя сестра, Айра, самая лучшая мать для Регулуса. — Целительница прошла к столу, размышляя. Потом развернулась к гостям и продолжила. — Когда я решила, что я верну свое имя и буду альтусом, я поняла, что я не могу дать ребенку наилучшее будущее. Здесь он вечно будет во власти интриг, а потом и во власти моей богини. Но я помню твои уроки о личном выборе, Риден. Я сама ее выбрала, и не буду никого тащить за собой. Валья потеряла все, что ей было дорого: Элдена, Айру, Ридена. Я чувствовала это даже до того, как меня одержал Желание, а потом я прочла ее душу, демон оставил воспоминания. Я поняла, что если отдам ей ребенка, она будет жить для него, а не только для себя или вовсе не жить. Вы даже не представляете, каких трудов это мне стоило — обеспечить будущее своего ребенка, не омраченное драконами, древними богами и чем-либо еще! — Магичка оперлась руками на стол и с болью посмотрела на тех, в ком ее названная сестра видела некогда близких. — И если Регулус будет сыном Вальи, она — та, кто может обеспечить его безопасность и вырастить нормальным, не покалеченным родителями человеком, и это решение — самое разумное из всех. — Амата поджала губы и прищурила глаза, как перед боем. — И если отречься от родного дитя, от любимого сына от любимого человека, пусть даже тот мою любовь пережевал, растоптал и выбросил — это цена за его счастье, я готова эту цену платить. Довольно детям расплачиваться за родителей! Я, Риден, Ренли — пора прервать этот порочный круг. Пусть Регулус живет со своей любящей матерью, которая сможет дать ему то, что мы все не в силах. Безопасность, свободу и достойное воспитание. Валья не предала себя и не изменила себе даже перед лицом смерти, когда Наша Богиня хотела пустить ей кровь во имя исполнения Пророчества. Валья не предала то, во что верила, не смотря на очевидную угрозу, учитывая судьбу Оливии. И она не предаст Регулуса, она обещала мне это — значит, так и сделает.

— Амата, ты сошла с ума? — холодно спросил Риден, выслушав этот длинный и, что уж греха таить, довольно-таки драматичный монолог. — Валья — полубезумная тварь, которая, к тому же, еще и потрошительница. Такая же, как я. Ты слышишь тот бред, который несешь? Валья сможет воспитать нормального человека, вдали от драконов, потрошителей и войны? Валья? Для которой не существует законов ни морали, ни человечности? Та самая Валья, которая в приступе всадила мне топор в бок, которая хотела убить Айру за магию крови, которая едва не убила тебя, когда ты была демоном? Валья, которая, наверное, меньше подходит на роль любящей матери, чем морской огурец? Если ты сошла с ума, то да, это логичный выбор. Ведь Валья куда лучше, чем, к примеру, Мэйрис. Говори мне, где она, пока она не натворила такого, что даже мне представлять не хочется.

— Валья — моя родная сестра, и я всё ещё считаю её таковой, — невольно сдавив пальцы на плече Ридена, сказала альтусу Айра. — Но, наверно, мне не хватило тех месяцев путешествия, чтобы разглядеть в ней то, о чём ты говоришь. С моей точки зрения она смертельно опасный воин, при этом склонный с перепадам настроения. Она не убьёт сына Ридена, в этом я уверена почти наверняка. Но я не соглашусь, что она сможет обеспечить ему безопасность. Она прежде всего потрошитель. Потрошители не могут жить без сражений, и она невольно будет жаждать их. Драки, кровь, что угодно, но не мирная и спокойная жизнь. В обществе бандитов и головорезов она будет всегда находиться в опасности, а вместе с ней и твой с Риденом сын. Драконья кровь не способна защитить от всех угроз. Один неудачный удар саблей, и она мертва. В итоге ребёнок будет брошен один в бандитском городе, без защиты, денег и всего остального. И рано или поздно жажда сражений доведёт Валью до смертельного поединка. Более того, ребёнок сам рискует вырасти таким же, оглядываясь на свою "мать". Над этим ты подумала? — держась спокойно, спросила девушка.

— Валья... Я не согласна с твоим выбором. И я не могу его понять и принять. Тебя ослепили собственные амбиции и высокомерие. Ты могла бы прийти с этим к Ридену. Или ко мне. Но ты решила за всех нас, включая своего сына. И я боюсь за него. Потому что я знала человека, который, как и Валья, потакал своей ярости. Где он, Амата? — сказала Мэйрис.

Амата выслушала всех троих и поднялась с кресла.

— Довольно. — Ровным голосом сказала волшебница, но в этом голосе чувствовалась напряженность. — То, что вы не смогли разглядеть в берсеркерше человека — меня не удивляет. Но не надо приписывать мне вашу глупость. — Она посмотрела на Ридена. — Валья намного спокойней тебя как потрошительница. После десятка голосов — что ей драконий шепот? Тьфу, детские пляски. Или я должна напомнить, при каких обстоятельствах она всадила топор тебе в бок, ты, Риден Ренн, который готов был сожрать меня и своего сына, лишь бы мы не достались морю, сломленные твоим предательством?! Я должна была отдать моего любимого сына тебе? Тому, кто вспоминал о его существовании только тогда, когда тебе это было удобно? Ты оставил беременную меня заботиться о себе самой, и потом решил оставить на меня ребенка, не желая принимать на себя ответственность. Я не видела от тебя ни поддержки, ни помощи — только лишь топтание на моих чувствах и дополнительные испытания. Кроме вынашивания ребенка мне пришлось сражаться за свою жизнь, сохранять то, что ты пожевал и бросил! А ты, — волшебница повернулась к Айре. — Ты считаешь, что знала свою сестру, но ты даже не интересовалась, чем она живет и о чем мечтает. Ты считаешь ее жестокой и склонной к дракам, но даже не потрудилась узнать, что в ней есть кроме этого! Ты даже не почесалась, когда Разикаль хотела пусть нашу сестру на кровь для ритуалов, раз уж она не покорилась. — Максиан повернулась к Мэйрис Ренн и посмотрела с сочувствием. — Амбиции тут не при чем. Больше всего на свете я бы хотела остаться жить в Лломерине и не вмешиваться во все это. Но раз уж решила, то я не хочу тащить сюда своего ребенка. Регулус будет свободным. Как хотел этого его отец, — тихо закончила девушка.

— Не интересовалась? Я боялась затрагивать многие темы из-за того, что ей было больно вспоминать о прошлом, а многие разговоры выходили бы именно к этому. Валья и часто так была в упадочном настроении, и я не хотела лишний раз усугублять ситуацию, толкая её если не к самоубийству, то к странной апатии. Я признаю, что забыла о ней тогда, во время встречи с Разикаль. Тот момент был слишком... трудным для меня и я дала слабину, сфокусировав всё своё внимание лишь на одной вещи.

Сцепив зубы на секунду, Айра тяжело вздохнула.

— И... "ты считаешь её жестокой и склонной к дракам", значит? — сщурилась малефикар. — Я не хотела затрагивать эту тему. Я обещала ей помочь в тот день, и не думала вмешиваться, когда случилось то, что случилось. Потому что это было её дело. Но знаешь, моё мнение касательно её жестокости взято не из одних лишь убийств. Она переломала тому парню руки и ноги, а затем швырнула его в костёр. Как там его звали... Фергюс? Он умер в жуткой агонии, сгорая живьём со сломанными костями. Я тогда смогла отвлечь мысли от всего этого, но... это было слишком даже учитывая все обстоятельства. Она не стала бы делать такого с обычными людьми, я уверена в этом, но всё же произошедшее явно показало, что её безжалостность и жестокость может перейти даже через последние границы. И как-то ты удобно упустила мои слова о том, что произойдёт, если — или может быть даже когда — местные головорезы пустят в ход на неё свои сабли. Драконья кровь всё ещё не даёт бессмертия.

— Ты права. Довольно. Слушать сумасшедшую не входило в мои планы на сегодняшний день. И если кто-то искренне полагает, что «вырастить ребенка в мире, вдали от войны и драконов» означает «отобрать его у родной семьи и отдать его безумной потрошительнице», то это не мои проблемы. Айра, поможешь? — спросил Ренн, бросив взгляд наполовину затянутых кровавой пеленой глаз на эльфийку. Прежний Риден уже впал бы в безумие и вколачивал голову волшебницы в стену, но этот за прошедшее время научился более-менее контролировать себя. У него не было ни одного срыва за все то время, пока он был с малефикаршей, и если быть честным, большую часть заслуги за это нужно было приписать именно ей. Айра балансировала его холодным разумом, укрощала зверя, сама о том часто не подозревая. Впрочем, иначе им обоим было бы весьма трудно удержаться в военной части Империи.

Амата, которая было хотела ответить чародейке, усмехнулась.

— Только твое присутствие, Айра, удержало меня от того, чтобы не вступиться за парня. Я же знала, что ты пойдешь против меня стоило бы мне пойти против Вальи. Даже если бы речь шла о том, чтобы ее оглушить и оттащить. Не тебе меня упрекать, малефикарша. — Девушка села в кресло и отмахнулась. — Делайте что хотите. Я не знаю, где Валья и ее сын. Мы сразу договорились об этом, чтобы скрыть его от моей богини. Можете хоть распять меня, хоть выпотрошить наизнанку — максимум, что узнаете —- это то, какой на самом деле была Валья. Я не дура, чтобы оставлять потенциальным противникам моей семьи лазейку для нанесения удара. — Амата откинулась в кресле и сняла всю защиту. Пусть пороются в ее разуме, пусть увидят то, что она знает. Она позаботилась, чтобы не знать самого важного.

— Мы найдем его, — прошептала Мэйрис, глядя на Ридена. Ее рука опустилась на его плечо. — Перевернем Тедас, но найдем. Я ведь нашла тебя.

— Ты... что? — Айра вцепилась в руку Ридена, боясь, что тот сорвётся. Потрошитель был на самой грани. — С какого демона ты записала нас во враги семьи?! Тебе вообще крышу снесло, что ли?! Ты бросила своего сына, сама не зная, где, надеясь, что безжалостная воительница, страдающая перепадами настроения, будет для него примерной матерью?! И ты думаешь, что Р-риден, — колдунья сжала воина ещё крепче. Она была слабей, и он бы мог легко вырваться... но чародейка всё ещё хотела уйти отсюда без убийств, — просто так это оставит?!

— Не оставит. Амата, я тебе верю. Верю, что ты ничего не знаешь — ты достаточно упряма, чтобы действительно бросить сына без какого-либо знания о том, где он, — сказал потрошитель, его голос упал до шипения, почти как тогда, на корабле, когда он хотел действительно убить ее. Только сейчас не было Вальи, которая ударом топора бы его остановила. — Но за то, что ты сделала, ты умрешь. — Он вытащил мечи. И Мэйрис, и Айра видели, что остановить потрошителя в кровавом безумии могла только смерть. Никакие слова и уговоры тут уже не имели значения.

Риден собирался напасть. Амата не была глупой, она практиковалась в умениях, дарованных Разикаль, и других. Их разделял большой стол, и пока легионер преодолевал расстояние, девушка "поранилась" об острое лезвие под крышкой стола и направила на него силу крови.

— Я держу его. Пока что. Айра, я не хочу никого убивать, разве что могу умереть сама. Но если ты так же, как и я, хочешь обойтись малой кровью, сделай что-нибудь!

Колдунья, выхватив кинжал, переводила мрачный взгляд с подчинённого Ридена на Амату и обратно. Рука в когтистой перчатке сдавилась так, что сталь слегка проткнула плоть. Айра тут же одёрнула руку.

— Сделай? — процедила она сквозь зубы. — Что я могу сделать?! Он не оставит попыток найти своего сына, Амата. Если мы сейчас просто уйдём, предварительно вырубив его, то после возвращения в сознание он посмотрит на меня, как на предательницу. Я люблю его, Амата!

Девушка посмотрела на кинжал и окровавленную ладонь.

— Надо что-то сделать... демоны!

Амата сочувственно посмотрела на малефикаршу. Кровь связывала разум потрошителя, не давая ему что-либо думать или делать, но колдунья была права: Риден был упрям как сотня ослов, и теперь представлял опасность для Регулуса. Да, сын был спрятан надежно, но целительница не хотела допускать даже маленькой вероятности.

— Может, как-то внушить ему, что сын умер? Или что у него не было сына? Придумай что-нибудь, Айра, это тебе с ним потом жить.

Внушить, что сын умер... что его не было... Такие вещи малефикар не могла заложить в разум потрошителя, максимум можно было бы попытаться его склонить к таким мыслям, но вряд ли всё это возымеет успех. Более того на само склонение тоже нужно время, а его не было. Но... но был один вариант, как точно сделать так, чтобы Риден больше не вспоминал о сыне. Радикальный метод. Применять его означало скормить воину огромную ложь. Но какой тут был ещё выбор? Риден был обречён если не на смерть, то на многолетние страдания и гложущую изнутри злобу. Айра не хотела этого для него. Сделав глубокий вдох, колдунья перевела взгляд на Амату.

— Я могу стереть ему память о всём, что было с того дня, как он сошёлся с тобой, и до текущего момента. Он не вспомнит ничего, не будет даже малейшего шанса узнать о том, что у него не то что мог быть сын, а что он даже какое-то время был с тобой. До отправки легиона в Орлей есть ещё несколько месяцев, и он не выпадет из армии, время наверстать упущенное ещё будет. Я перескажу ему все события нашего путешествия, кроме тех, что связаны с тобой и Регулусом, и он сможет жить дальше. Я позабочусь о том, чтобы он переварил всё это.

Взгляд эльфийки перешёл на мать Ридена.

— Мэй, я прошу тебя согласиться со мной. То, что я сделаю — ужасно, но только так он продолжит нормальную жизнь, а не скитания по всему Тедасу в поисках сына, о месте которого не знает даже Амата. У нас с ним будут свои. Позже, но будут. Я не хочу обрекать его на мучения и ярость.

Амата задумалась. Жестокая мера, но если альтернатива — смерть или мучения...

— Если он не будет помнить, значит, ему не будет больно? — уточнила девушка у малефикарши. — А сама процедура? Какие у нее могут быть минусы? Если он не превратится в овощ, то лучше так, чем страдания или смерть. — Целительница посмотрела на Мэй, ожидая ее решения. Все-таки она была его мать. Каким бы ни был тяжелым этот вариант, он позволил бы Ридену обрести спокойную и счастливую жизнь.

— Боль уйдёт вместе с памятью, он не будет страдать по тому, чего для него никогда не существовало, — ответила Айра. — Из минусов... ему придётся пару дней провести в постели, чтобы прийти в себя. За это время я успею составить нужный план всего, что необходимо будет рассказать, и уберу из него всё, что так или иначе может навести на мысли о тебе или сыне. В безмозглого он не превратится, из всей его многолетней памяти выпадёт лишь один год, это не критично. Некоторые выводы придётся делать заново, но я смогу навести его на них... я помогу ему, обещаю, — с болью глядя на подчинённого магией крови Ридена, сказала девушка.

Амата рассеянно кивнула, поддерживая концентрацию на связи с разумом потрошителя и продлевая ошеломление. Максиан посмотрела на Айру, оценивая. Нет, девушка могла не волноваться за Ренна, малефикарша сможет за ним проследить и сделать так, чтобы он прожил остаток жизни счастливым. Пожалуй, так будет лучше.

— Делай, Айра, — ответила Мэйрис, тяжело опираясь рукой о стену. Голова опущена, волосы закрывают глаза, но дрожащий голос подсказывает, что женщина в полном раздрае. — Так будет лучше для вас.

Кивнув Мэйрис и Амате, Айра встала перед напряжённым и скованным магией Риденом, заглядывая в закатившиеся глаза. Кинжал всё ещё был сжат в руке, но теперь малефикар пустила его в ход: слегка кровоточащая от когтей левая ладонь была быстро порезана, и стоило только пойти нужному количеству крови, как девушка пустила её в ход. Она умела стирать память, но всё же работа над несколькими минутами, часами или пусть даже днями была менее ресурсозатратной, нежели над целыми месяцами. Это было гадко, но иначе... иначе наверно избежать всей печальной истории с Регулусом попросту невозможно. Айра, залезая глубже в память, нашла, откуда именно надо начинать, и при этом невольно стала свидетелем всего того, что было между потрошителем и Аматой. Монтсиммар... Это было так давно и одновременно с этим так недавно. Всего лишь год назад. Можно было бы побеспокоиться о том, что Риден не сможет больше её полюбить, не прочувствовав всё то, что было во время путешествия, но малефикар слышала его слова в той лломеринской таверне, всё началось именно в Орлее. Ничего, всё вернётся на свои места.

Стирать всё было неприятно, но эльфка справилась с задачей без проблем. Ридену предстоит узнать очень, очень много нового, и Айра знала, что точно сможет помочь ему. Когда наконец её чары рассеялись, девушка, слегка побледневшая, но крепко стоявшая на ногах, подошла к воину.

— Сними контроль, пожалуйста, я донесу его до коня, — сказала в сторону альтуса чародейка, подхватывая потрошителя под руку и забрасывая его на плечи. Всё же полгода в армии чему-то да научили её.

Амата молча кивнула и разорвала ментальную связь. Походя залечив порез целительной магией, девушка подошла к двери и распахнула ее. Дав знак охранникам, что беспокоиться не о чем, Максиан подозвала дворецкого и кивнула в сторону выхода:

— Проводи гостей, Уилликинс, а потом возвращайся ко мне. Я буду в саду. — Она кивнула на прощание Айре и Мэйрис и удалилась в другую комнату, из которой был выход на задний двор. Уилликинс проследовал за посетителями, предупредительно распахивая перед Айрой двери.

Легионер вынесла Ридена наружу и, дотащив до коней, уложила его перед седлом у своего, забираясь наверх следом сама и придерживая воина за пояс. Бросив хмурый взгляд на особняк Максиан, чародейка направилась в другой квартал города, к дому Мэйрис. Нужно будет ещё сообщить об амнезии в расположение легиона и попытаться получить увольнительную хотя бы на пару недель, чтобы проконтролировать восстановление Ридена. Демоны, почему этот поход должен был закончиться именно так? Всего одно решение одного человека…

 

***

Риден очнулся после долгого сна, в котором что-то происходило, о чем он никак не мог вспомнить. Что-то жуткое, но детали стерлись из памяти, и поймать их сейчас было так же сложно, как поймать ускользающего от рук морского угря. Он открыл глаза и посмотрел в низкий бревенчатый потолок, гадая, сколько же он проспал. Казалось, что целый год — судя по головной боли. Тихонько скрипнув зубами, он сел на кровати и осмотрелся; комната была маленькой и не очень богато обставленной, однако на трактирный номер была не похожа. Последним, что он помнил перед тем, как лечь спать, была прогулка с новоиспеченным членом Могильщиков, эльфийкой по имени Айра, по рынку. Но это место выглядело совсем другим.

— Проклятие… — пробормотал он, сжав виски, в которых молотком стучала боль. Рядом стоял графин с водой, и схватив его, Ренн сделал пару глотков, будто в горле была настоящая пустыня.

Сейчас Айра была не в тех доспехах, которые раз или два видел Риден, а в имперской форме боевых чародеев. За несколько часов отключки потрошителя колдунья успела придумать правдоподобную причину потери памяти и обдумать, как именно стоило бы вырезать Амату из некоторых моментов их бывшего путешествия. Впереди было самое трудное.

— Риден, — слегка тревожным тоном обратилась к воину девушка, понимая, как он должен себя сейчас чувствовать. — Скажи последнее, что ты помнишь.

— Айра?.. — потрошитель только сейчас заметил девушку, которая находилась в комнате вместе с ним. — Где… мы? Что произошло? У меня такое ощущение, что я проспал целый год. Помню, как мы гуляли по рынку, и… дальше все смазано. Где все остальные? Нас все еще ищут Змеи?

— Гуляли по рынку... Демоны. Кажется, тебя это затронуло сильнее всего, — вздохнула Айра, смиряясь с тем, что так или иначе ей придётся ему соврать. — Нет, Змеи нас не ищут. И ты прав, прошёл целый год. Сейчас август пятьдесят седьмого года, мы находимся в Тевинтере, в Минратосе, и, кажется, тебе придётся узнавать всё с моих слов, за всё то время, что ты упустил. Ты потерял память, Риден.

— Потерял память? Как? — лицо потрошителя скривилось, он чувствовать боль в голове, звенящую пустоту, но присутствие рядом эльфийки, которая, согласно его воспоминаниям, присоединилась лишь недавно, немного успокаивало. Риден помнил, как неловко пытался ухаживать за ней, и как у него получалось даже хуже, чем он предполагал, однако судя по всему, Айра испытывала к нему симпатию, раз уж оказалась сейчас здесь. Впрочем, если она говорила правду и прошел год, трудно было думать о том, что могло за это время измениться. — Просто расскажи, что произошло. Почему мы в Тевинтере? Разве он не осажден кунари?

— "Просто" тут не выйдет. Если я скажу тебе, что Могильщики оказались избранными пророчества и помогли Древнему Богу Разикаль победить в мире за зеркалами эльфийского бога Фен'Харела, и таким образом дали возможность Империи стать самым могущественным государством, управляющим стаями драконов, то... — глядя на Ридена, девушка заметила его реакцию. — Вот-вот. Ты верно подумаешь, что это какая-то чушь. Однако именно так и случилось. Просто... это долгая история, и мне надо многое тебе рассказать.

— Какой-то бред. Напоминает утро после дикой попойки, когда я проснулся среди валяющихся в таверне Орлесианских Львов, причем все из них почему-то были выкрашены в зеленый цвет, — буркнул потрошитель. Головная боль стала сильнее, и он откинулся назад на кровать. — Как я потерял память, Айра? — вдруг спросил он после длительной паузы, будто бы силясь вспомнить что-то, что навсегда ушло, стерлось из его воспоминаний. Если бы он только знал, что случилось на самом деле… простил бы он эльфийку? А свою мать, которая согласилась на это ужасное действо?

— Демон, питающийся воспоминаниями своих жертв. Во всяком случае так решили в Лабиринте... Лабиринте, который ты тоже не помнишь, — слегка покачала головой колдунья. — В общем, это не из-за удара головой, всё куда сложнее. Передохни немного, мне надо уладить одно дело, связанное с... нашей работой, — сказала она, избегая упоминать легионы. — Поспишь, голова пройдёт, я вернусь и всё тебе расскажу.

— Демон?.. — Риден замолчал, переваривая полученную информацию. Демон мог бы сделать так, чтобы он забыл едва ли не целый год. Вот только это было правдой лишь со слов малефикара. Однако с того момента, как они встретились, у Ренна не было ни единой причины не доверять эльфийке. Она хоть и была в прошлом одной из Змей, помогала им и ни разу не соврала. Поэтому он просто кивнул и закрыл глаза. — Ладно, хорошо. Ты знаешь о демонах больше, чем я, поэтому тебе видней. Проклятье… ненавижу долбаных демонов.

Айра, оставив потрошителя одного и отправившись в расположение офицеров легиона, по пути сама стала усиленно вспоминать все те обстоятельства, при которых она была с Риденом в Монтсиммаре после той прогулки по рынку. Да, рассказывать придётся много. Очень много. И лучше бы передавать информацию о происходившем после того дня постепенно, иначе потрошитель просто лопнет от переизбытка информации и важных событий. С Мэй девушка договорилась, чтобы она сначала подвела воина к лломеринским событиям, а затем уже открыла всю правду и Риден увидел бы мать. Так будет легче всё воспринять.

Пожалуй, единственной причиной, по которой Айру в итоге не завалили бумагами и не послали на все четыре стороны со своими заявлениями, было упоминание Верховного Жреца. Колдунья, говоря о пропаже памяти у потрошителя, ссылалась на события, предшествовавшие встрече с Авгуром, и, видимо, этим смогла убедить центуриона дать шесть недель на реабилитацию. Имперец тихо ругался, но в итоге предпочёл не иметь лишних проблем с этими двумя. В конце концов, их имена и портреты прибыли с приказом жреца ещё полгода назад, а это значило не так уж и мало.

Удовлетворённая результатом, чародейка забрала те немногие личные вещи, что были у неё и Ридена в армии, и затем вернулась в дом Мэйрис. Пока Риден восстанавливается, она будет помогать по хозяйству, никуда не деться. Потом ещё по возвращении в легион надо будет помогать воину заново привыкать к местным порядкам и ратному делу. Да, демоны, всего несколько часов назад всё было лучше некуда, а сейчас... Почему же всё сложилось именно так?

Вечером чародейка зашла с едой в комнату, где пока находился потрошитель, и, сев у кровати, поставила миску с супом на небольшую тумбу рядом. Рука её мягко легла на плечо воина.

— Риден, — негромко позвала его Айра. — Ри-и-иден, проснись, тебе поесть надо.

Ренн не спал. Он просто лежал с закрытыми глазами, прокручивая в голове слова Айры снова и снова. Столько вопросов… ему хотелось спросить о многом, начиная от того, что случилось со Змеями, куда пропали все их спутники, но главный вопрос, мучивший его, заключался не в этом. Открыв глаза и взглянув на волшебницу, он только хмыкнул. Ему хотелось выйти и посмотреть, каким теперь был Минратос; город, в котором он никогда не был, но который был сердцем Тевинтера. О нем ходило множество слухов, доходило даже до историй о бродящих по улицам демонах, сражающихся с кунари-захватчиками. Правда, в последнее время главной чертой города была осада, но Айра сказала, что ее давно сняли. Интересно, восстановится ли столица или сгниет, как Денерим, погрязший под собственным весом.

Однако спросить ему хотелось не об этом. Серо-стальные глаза под длинными ресницами, которые достались потрошителю от Мэйрис и делали его взгляд гораздо мягче, чем могло показаться поначалу, остановились на лице малефикара. От ее прикосновения он вздрогнул.

— Если все закончилось и все разошлись, — медленно произнес парень, понимая, что в конце концов так и произошло бы, даже если бы он не потерял память. — То почему ты здесь? Почему мы в Минратосе вместе? Я ведь хотел… хотел отправиться в Орлей и восстановить Орлесианских Львов. Быть наемником. Это все, что я знаю и умею.

— Мир изменился. Скоро в Орлее будут маршировать легионы Тевинтера, и для банд там останется мало места. Ты хотел восстановить Львов, да, но во время нашего похода случились вещи, которые заставили тебя выбрать иной путь. По этой же причине ты здесь. И я здесь. Мне достаточно было бы сказать пару слов, чтобы ты осознал, почему из того отряда, что ты помнишь, рядом только я, но... давай я расскажу всё по порядку, тебе проще будет воспринять ход и причины событий.

— Хорошо. Рассказывай. Обещаю даже, что не буду перебивать, — потрошитель слабо улыбнулся девушке. Что ж, если уж он и был бы рад компании кого-то из Могильщиков, то это была бы компания Айры. Он даже не знал, почему бросился на ее защиту, когда Валья угрожала убить ее; не знал, почему даже логичная для Могильщиков подозрительность в случае малефикарши давала трещину. Ей хотелось доверять. Пусть даже и с летальным исходом. Но ведь она была сейчас здесь, помогала ему, не бросила где-нибудь в канаве Минратоса. — Это твой дом? — поинтересовался Ренн, оглядываясь и снова подмечая, что комната была хоть и не шикарной, но и далеко не бедной.

— Это... в какой-то мере это... твой дом, — задумавшись, ответила Айра. — Мы до этого ещё дойдём. Так... ты говорил, что помнишь ту прогулку по рынку. Мы тогда, если я правильно помню, собирались убить дракона для хозяина "Счастливого Нага". Так вот мы его убили. И взяли у него немного крови для возможных ритуалов. Одним из этих ритуалов стало превращение тебя в потрошителя. У тебя были серьёзные проблемы с наседающими демонами, Риден, и в итоге ты сам согласился на это. Ради безопасности. Я провела его, ты переборол зверя и остался при своём уме. Вскоре ещё выяснилось, что Валья была моей двоюродной сестрой. Деталями нагружать не буду, это и правда так. Мы с ней сдружились, вместе были часто, ты тогда решил ко мне не лезть лишний раз, чтобы не мешать семейному воссоединению, — усмехнулась девушка. — В общем... мы замаскировались под отряд "Чёрные Клинки", сменили внешность некоторым и отправились в форт. Там дошли до коммандора Змей, а он нас сразу раскусил, так как получил наводку на тебя, как на члена отряда. Мы убили его и лейтенантов, смогли без лишнего шума покинуть форт и отправились в Джейдер, чтобы оттуда взять корабль до Лломерина. Маркус должен был быть там и мы шли за ним дальше.

Эльфийка вздохнула, следя за реакцией Ридена.

— Это всё основное, что касается Монтисиммара. Собственно, что мне хочется сейчас спросить у тебя: ты ведь... чувствуешь всё как потрошитель. А на тот момент, который ты ещё помнишь, ты им не являлся. Ты не ощущаешь какой-то непривычки? Мне кажется твоё тело не должно было забыть, как воспринимать мир с драконьей кровью. И... помнишь ли ты всё то, что узнал, становясь потрошителем? Память поколений. Я не уверена, находятся ли подобные знания в разуме или же в самой крови.

— Не уверен, что это воспоминания, но я помню. Будто сон, который мне приснился когда-то давно. Словно я был кем-то другим, в другое время, в другом месте. Трудно сказать, — признался Риден. — И еще кажется, будто я забыл что-то очень важное, но никак не могу понять, что. Продолжай, — закончил он, не сводя взгляда с Айры. — Что произошло потом?

Что-то очень важное... Чародейка вздохнула. Надеялась, что это чувство не будет вечным.

— В Джейдере мы не задержались, нашли отплывающий корабль довольно быстро, на нём и отправились в море. Сначала наткнулись на эльфийских пиратов, протаранивших наше судно, и отбились. Не меньше полусотни убили именно Могильщики. Позже... позже мы натолкнулись в море на плывущего с обломками парня. Корабль его дракон потопил. Этот же дракон напал на нас спустя несколько часов, чуть не увёл наше судно на дно. Сначала крылья ему перебили, затем уже на самом корабле дорезали. Это уже, считай, второй у нас на счету уже был. Некоторые думали, что его Маркус послал, потому что драконы в Недремлющее море до тех пор не заходили. Дальше до Лломерина добрались без происшествий, только в порты по пути заходили, но уже без кровопролитий. Ну... разве что там было одно дело с бунтаркой, сидящей внутри клетки в трюме, но в итоге её сдали капитану и её по доске пустили.

Айра сделала пару секунд паузы, думая, как бы получше сказать то, о чём она вообще хотела сказать.

— Там... сложилось одним вечером, незадолго до убийства дракона, всё так, что ты переспал с Вальей. Сам, без принуждения, — сказала она и потупила взгляд в пол. — А после убийства чудовища услышал один мой разговор с ней... и в общем пока корабль не добрался до острова... мы втроём были. По ночам, имею в виду, — собравшись с духом, девушка подняла взгляд, не зная, как воин сразу отреагирует. Всё же он мог быть близок к тому монтсиммарскому Ридену, а не к потрошителю. Просто по ощущениям.

— Валья... и ты...? — Риден подумал, что даже рассказ про пробужденного Древнего Бога теперь кажется больше похожим на правду, чем то, что Айра сейчас рассказала. — Я... надеюсь, не сделал ничего непростительного. И где же Валья теперь?

Он действительно был сейчас больше похож на самого себя перед ритуалом, хотя колдунья была уверена, что пройдет совсем немного времени, прежде чем его характер снова изменится под влиянием крови. А может быть, его личность изменилась не только из-за этого, но и из-за событий? Как попытка утопления Аматы, приведшая к вспышке бешенства, и многих других? Ренн и сам не понимал до конца, как реагировать на такое заявление. Ему нравилась Айра, и в данный момент он обдумывал скорее варианты, как рассказать ей о том, что чувствовал, но после ее слов это все казалось попросту глупым. Он чувствовал себя так, будто слушал рассказы о совсем другом человеке, а не о самом себе. Да и тот Риден Ренн, который сейчас пришел в себя в Минратосе, сильно отличался от того, о котором рассказывала малефикар.

— Ты... ничего такого не сделал, не беспокойся, я... сама не была против. А после окончания путешествия все разошлись, — начиная ощущать что-то нехорошее, ответила малефикар. Если она и впрямь совершила ошибку, то теперь уже расплачиваться придётся не только потрошителю, но и ей самой. — Она где-то в Тедасе, я не знаю где. Но... не торопись всё додумывать пока. В Лломерине, в первый же день, спустя час-два после схода на берег, когда мы остались одни в твоей комнате таверны, ты признался мне, что... — Айра ощутила слабую дрожь по телу, опасаясь реакции Ридена, и тут же уняла её. Нет, в этот раз она не должна стать такой же расхлябанной, как в Неварре, — что ты испытывал ко мне чувства. Как раз ещё с Монтсиммара. Я... я сама до тех пор никогда не любила, но п-после твоих слов тем же вечером снова пришла к тебе. Ты сказал, что не хочешь меня потерять, но... словно считаешь свою собственную жизнь незначимой. Я так подумала. И сказала, что ты нужен мне, что я не хочу тебя потерять тоже. Ты ответил, что не ищешь смерти и будешь сражаться за свою до конца.

Хоть дрожь девушка унять и смогла, нервы всё равно начинали слегка шалить, это было заметно.

Слушать все это было странно. Все равно что читать книгу, написанную о героях, с которыми иногда себя ассоциируешь, но знаешь, что они ненастоящие. Риден слушал эту довольно нервную тираду молча, но когда Айра перестала говорить, наступила неловкая пауза. А потом она почувствовала руку на своей ладони.

— Значит, приглашать тебя прогуляться под луной и съесть еще пару яблок на палочке уже поздно, да? — Риден криво усмехнулся. На самом деле он чувствовал себя уже достаточно хорошо, чтобы выйти из дома, но не хотелось слишком пугать Айру. Драконья кровь позволяла приходить в норму куда быстрее, чем обычный человек, даже после вмешательство в разум демона. Физически с ним было все в порядке, но психологически Айра не могла предсказать, какие у ее заклинания могут быть последствия. Сейчас все выглядело так, будто Риден был просто растерян.

— Да нет... совсем не поздно, я бы даже рада была, — чуть улыбнулась колдунья. — Только впереди ещё много чего надо рассказать, и тебе... как минимум в паре моментов будет очень непросто, — взяв руку Ридена в свои, сказала она. — В Лломерине первым нашим заданием оказался грабёж одного местного богача, Роше его звали. Он финансировал экспедицию в древние руины, находящийся где-то в джунглях. В доме отсутствовал на тот момент, и поэтому наши думали, что всё пройдёт без лишних проблем. Оказалось, что его жена, вернувшись оттуда, принесла с собой проклятую вещь — разбитый горшок. Она была проклята Голодом и пускала на еду собственных слуг, кормя при этом человечиной и своих мабари. Роше, вероятно, тоже подхватил это и... когда мы прибыли, кроме псов и останков убитых никого не оставалось. Из отряда проклятие схватил только Тайбер, и пробыл он с ним до тех самых пор, пока мы не добрались до тех руин и не уничтожили демона. Потом там было одно дело Элендара, связанное с порождениями тьмы, из-за которого нам пришлось прождать целую неделю, так как он с Вальей и Ударом уплыли куда-то. А потом...

Айра сделала глубокий вдох.

— Мы встретили твою маму, Риден. Мэйрис.

— Мама... жива? — похоже, Ренну действительно было непросто все это осознать. — Где она?

Знать о том, что произошло с другими Могильщиками, было даже интересно; но узнавать о подобном вот так, одной фразой, казалось неправильным. Неужели он и вправду все это забыл? Забыл Айру, забыл Мэйрис? Демон отобрал у него воспоминания о самом дорогом, самом важном в жизни, оставив пустоту и непонимание. Нахмурившись, потрошитель оскалился.

— Если я когда-нибудь встречу еще хоть одного демона, ему не жить. Творить такое с душами смертных... нужно быть чудовищем.

На секунду внутри Айры всё сжалось, но виду она не подала. Она знала, что совершила ужасный поступок, но искренне надеялась, что это в итоге пойдёт на пользу. Всё это было тяжело, но она верила, что справится.

— Она... она здесь, в этом доме. Это её дом, Риден.

— Я должен ее увидеть, — твердо ответил Ренн, почти не притронувшись к еде. — А потом... потом я хочу, чтобы ты рассказала мне все остальное. Или вы обе.

Поднявшись с кровати, он на мгновение остановился; после столь долгого сна головокружение навалилось резко и без предупреждения, как опасный противник, скрывающийся в тенях. Покачнувшись, потрошитель удержался, опершись рукой о стену. Опустив глаза, посмотрел на несколько свежих, недавно полученных шрамов. Он работал наемником или это осталось после приключений с Могильщиками? Неосознанно провел пальцем по длинному, рваному шраму, который шел от шеи наискосок. Доспехов, которые Ренн носил в Монтсиммаре, было не видно. На нем были только простые льняные штаны.

— Я знаю, что должен. Идём, — кивнула эльфийка и, аккуратно взяв потрошителя за руку, повела в другую часть дома. Всё начиналось заново, но теперь неожиданностью это будет только для Ридена. На самом деле за Мэй Айра беспокоилась ничуть не меньше. Та переживала за Регулуса явно не меньше сына, и теперь ей тоже придётся делать вид, словно его нет. И никогда не было.

 

***

Шесть недель «отпуска», которые Айра с таким трудом выбила в Легионе, подходили к концу. За это время Риден Ренн полностью услышал всю историю, такой, какой она была — за исключением некоторых деталей. Малефикарше и Мэйрис приходилось поддерживать ложь, и похоже, им придется делать это до конца жизни. Потрошитель заново научился управлять своими способностями, что было далеко не так трудно, как привыкнуть к тому, что сейчас он служит в Легионе, а не в отряде наемников, которым закон не писан. Да и за прошедший год он отточил многие боевые навыки, которые приходилось теперь вспоминать скорее телом, чем разумом; привыкать к новым доспехам легионера, существенно отличающимся от привычных легких, но удобных доспехов наемника, и к тому, что у него теперь есть настоящий дом. Хотя дом принадлежал Мэйрис, она никого не торопила покинуть ее территорию. Мать Ренна ушла с головой в работу и вообще редко появлялась, предпочитая проводить большую часть времени в кузне, и Ридену иногда казалось, что она смотрит на своего сына с легким чувством вины, но он перестал обращать на это внимание.

Наступал Парвулис, и пора было возвращаться на службу. Спустя пару недель два легиона выдвинулось в Орлей, ещё несколько в восточные государства: Ривейн и Марку. После быстрого завоевания юга сверху поступили приказы выделить легионеров для наведения порядка в захваченных и недавно присоединенных территориях, и Ридену хотелось вызваться добровольцем. Проводить время на одном месте, избивая манекены, становилось почти невыносимо.

Айра была рядом всегда. Она действительно делала всё, что могла, чтобы Риден восстановился как можно лучше, отдавая этому силы и время. В конце концов, именно она была ответственна за всё случившееся с потрошителем, и именно она была обязана хотя бы частично сгладить чудовищность своего поступка. Проще всего было бы, если бы колдунья сама смогла изменить у себя память и сделать так, чтобы отношений Ридена и Аматы в ней никогда не существовало... но это было невозможно. Айра знала, что сможет это пережить и не заставит себя страдать, ведь её воин получил лучшую жизнь. Жизнь, которую он не просил, и о происхождении которой он не должен будет узнать никогда. С годами всё должно пройти.

Когда же появилась возможность отправиться в Орлей на полноценное задание, девушка решила откликнуться с желанием ничуть не меньшим, чем у Ридена. Тренировки и обучение в армии — это одно, а полноценная работа в поле — совсем другое.

База Легиона, рядом с которой были обнаружены действия группы радикалов-фанатиков, располагалась в месте, в которое ни Риден, ни Айра не ожидали никак вернуться — по крайней мере, столь скоро. Городом, в котором расположился штаб, который стал центральной точкой, связывающей Орлей и Тевинтер, был Монтсиммар. Флаги Змей в форте сменились на тевинтерские с драконами, жители стали чуть более настороженными и чуть менее фривольными, но в целом город почти не изменился. И когда лошади антуража, частью которого были и потрошитель с малефикаром, проехали в городские ворота, Ренн тихонько присвистнул.

— Ты только глянь. А вон и «Счастливый наг», — он в последнее время мало говорил и все больше уделял внимание тренировкам. Было ли это следствием потери памяти или чем-то еще, сказать было трудно, но при виде знакомых улиц его глаза чуть загорелись. — А вон там рынок, где я тебе яблоко дарил. Помнишь?

— «Счастливый наг»... — повторила Айра, чуть улыбаясь. — Помню, конечно. Надо будет снова туда сходить, как время появится, а то я успела даже соскучиться по тому времени, когда только встретила вас.

Хоть на тот момент эльфийка не знала о своём родстве с Вальей и вообще была объектом подозрений в отряде, за год воспоминания успели слегка сгладиться и всё не казалось таким уж нервным. Плохое девушка в любом случае старалась не запоминать.

— А ведь это ты был первым человеком из Могильщиков, с кем я вообще говорила. В переулке том. Ещё Амата была, но ты в разговоре явно выглядел главней. Интересно сложилось.

— Да уж, — Риден фыркнул, натягивая поводья и пропуская вперед всадников, одетых в легионерскую броню с плащами черного цвета. Это были солдаты более высокого ранга, их задачей было то, что обычным воинам не под силу. Специальные отряды секретного назначения… или вроде того. Ренн и бюрократия не слишком сочетались и не любили друг друга. Конь потрошителя, немного нервный из-за толкучки в городе, ударил копытом о брусчатку, когда его остановили на краю дороги, слишком узкой для нескольких конных отрядов, под навесом рядом со входом в «Счастливый наг». Проводив взглядом конников, Риден закатил глаза. — Тоже мне, особенные снежинки.

— Имперские каратели? — хмыкнула колдунья. — Мне кажется, если уж нас послали за фанатиками, то с этими нам ещё предстоит встретиться. Ты же кстати форт не помнишь... Надеюсь тевинтерцы успели там прибраться, а то там повар был один, отраву всякую готовил, лучше бы ничего из его продуктов к нам не попало.

Когда отряд черных плащей проехал, едва не затоптав тех нерасторопных монтсиммарцев, которые вовремя не отскочили, Ренн и Айра переглянулись и решили заскочить в форт. Там как раз располагалась их временная база и там же они должны были получить новые приказы. Город действительно не сильно изменился, даже тот самый торговец лошадьми был на своем месте, когда легионеры проезжали через рынок. Риден только хмыкнул, когда понял, что тот их не узнал и почтительно склонился перед представителями новой власти. Интересно, что сказали бы те, кто знал Могильщиков раньше, об их новой роли в великой Империи? Плюнут им в лицо? Орлесианцы точно не были в восторге от экспансии и от насильственного присоединения, особенно после случившегося в Вал Шевине. Так или иначе, следовало сосредоточиться на задании.

Деревню, которая располагалась неподалеку от города, зачистили быстрым и молниеносным ударом. Как оказалось, именно такие деревеньки, глухие и отдаленные, были настоящим раем для радикалов-староверов, и приходилось вычищать оттуда эту заразу огнем и мечом. Однако Минратос считал, что легионеры справятся и без помощи драконов, и Риден намеревался доказать это собственным примером.

Айре всё это сильно напомнило выездные операции Змей, только имперцы действовали быстрее, точнее и слаженнее. А враги, по сути, были всё теми же, только идея поменялась: вместо денег появилась религия. Разве что среди них появилось побольше профессионалов из военных, наёмников и выживших банд разбойников. В общем, места для ностальгии было достаточно. Забавно, что можно её вообще испытывать по временам службы в ордене убийц. Однако если бы не Змеи, сейчас бы Айры тут не было.

Но не всех фанатиков в деревне перебили, часть оказалась схвачена и перевезена в Монтсиммар, в те самые подземелья форта, где раньше держали своих жертв бывшие хозяева города. Колдунью ещё назначат допрашивать их вместе с другими магами крови из прибывших легионеров, не всё было так просто. А затем снова рейд, и снова допросы. И так пока командование не решит, что группе отлова радикалов надо будет перебраться куда-то ещё. Айра лично пока никуда не торопилась. Этот город ей нравился, и хотелось снова хоть немного походить по нему с Риденом. Вспомнить то время.

В форте отряд наконец на время разбился. Часть передавала пленных, часть отправилась заполнять бумаги, некоторые наконец смогли отдохнуть. Айра и Риден оказались в третьей группе и остались снаружи, дожидаясь, пока не поступят указания. Может быть прямо сейчас пошлют куда-то ещё, кто знает.

Волшебница, прислонившись к стене крепости, осмотрела на белой ткани одеяний места, заляпанные кровью фанатиков. Надо будет ещё отстирывать потом. В левой руке была стальная маска боевого чародея, и девушка, засмотревшись на неё, о чём-то задумалась, а затем, вдруг вспомнив, слабо хлопнула себя по лбу.

— Завтра же четвёртое число, Умбралис уже, — усмехнулась она и подняла взгляд на Ридена. — Я ведь не напоминала тебе, что это за дата, да? Я родилась в этот день.

— Завтра? Твой день рождения? — Ренн удивленно покосился на Айру. В бою и во время дознавательных операций она была действительно незаменима. Прошлые навыки, полученные во время работы на Змей, определенно пригодились Легиону. Сам он предпочитал прямые и в какой-то мере честные битвы, и среди фанатиков тех, кто мог бросить ему вызов, находилось достаточно. Он иногда скучал по Мэйрис, но ничем этого не показывал, понимая, что лучше не навязываться матери и позволить ей жить своей жизнью. После возвращения в город он планировал навестить ее и поделиться новостями о том, что происходит в Орлее. — Проклятие. А я ведь и об этом забыл. Какой подарок хочешь? После этой миссии нам неплохо заплатили, — он подбросил в руке кошель с золотом.

— Подарок... Если бы я вспомнила про это пораньше, то наверно уж что-нибудь придумала бы. А так... — Айра, сжав губы, вздохнула и задумалась. Чего бы ей хотелось? Ну, она в целом была не против всяких побрякушек, но во время службы их всё равно было особо не поносить. Посох она носила всё ещё тот самый из Неварры (вызывая зависть у некоторых магов Легиона), поэтому о замене и думать не стоило. Трудно...

— Не знаю даже... Слушай, первые допросы скорее всего будут завтра в первой половине дня, мы могли бы после обеда прогуляться на рынок и присмотреть там что-нибудь. Может быть опять мне яблоко в карамели купишь, м-м? Не обязательно как подарок даже, можно просто так, — улыбнулась девушка.

— Посмотрим. Может, тебе коня нового присмотреть? Или… О! — Риден щелкнул пальцами, вспоминая о чем-то. — Тут ведь есть театр. Как насчет коня, новой одежды и билета на какую-нибудь оперу? Тебе это интересно? — сам потрошитель не испытывал особой тяги к роскоши, но иногда это бывало даже забавно. И он начинал привыкать к тому, с каким благоговением на него смотрит простой люд. Даже к ненависти, плохо скрываемой под маской вежливости и подчеркнутого уважения, тоже привыкал. Это заставляло его чувствовать нечто вроде злорадства. Ведь раньше его считали обычным беглым заключенным, мусором, бешеной собакой. А теперь вот кланялись, как тот торговец.

— О-о-о, опера! — сразу воодушевилась Айра. — Точно, раньше же туда эльфов не пускали, но с приходом Империи, думаю, это исправили. Ну а даже если не исправили, то мы ведь из Легиона, не посмеют не пустить. Отличная идея, я давно ещё хотела там побывать. Тебе же... не в тягость сходить будет, верно?

— Да нет, почему? — Риден чувствовал себя спокойно; ностальгия по городу добавляла желание посмотреть, как изменилась здесь жизнь, а битв с радикалами было достаточно, чтобы погасить жажду сражений и крови на достаточно долгий срок. Поэтому он был вполне расслаблен. Достав трубку, он набил ее табаком — привычка, к которой он пристрастился еще с Минратоса. — Слушай, а не хочешь сходить в «Счастливый наг» завтра? Вспомнить молодость, так скажем. Пусть и без Могильщиков, но все равно.

— Конечно, я всеми руками за. Интересно посмотреть, остались ли там те же служанки. Разве что хозяина выперли наверно, как там его знали... Арно? Он ведь после нашей помощи наверно к Змеям всё же пробрался. Мне там печенье нравилось, на удивление хорошее, в основном за ним туда и ходила, пока в ордене работала, почему-то больше нигде такого больше не встречала. Ух, всё же я хоть немного, но люблю этот город. К деревням, в которых жила до этого, такого и близко и не было.

Риден только хмыкнул и пожал плечами, улыбнувшись и потрепав Айру по волосам. Ему хотелось сделать для нее что-то приятное, но он никогда не был подкован в том, как ухаживать за женщинами. Поэтому порой задавался вопросом, что в нем такого нашла малефикарша, что по-прежнему оставалась рядом. Но казалось, что она была даже счастлива, вот как сейчас. Прищурившись, потрошитель посмотрел на заходящее солнце над башнями и шпилями белокаменного форта, на город, который пусть и под пятой Империи, но все же жил своей жизнью, как и всегда. Какой-нибудь булочнице на рынке было все равно, кто сидит во дворце; она просто занималась своим делом, и думала лишь о том, как заработать на торговле и как не вылететь с теплого местечка под навесом, аккурат на палимую солнцем площадь. Империя или нет, люди оставались людьми и были в основном везде одинаковыми. Как бы ни сменялась власть, сколько бы крови ни проливалось за многие мили отсюда, настоящие изменения только начинались.

 

***

Айре повезло, на следующий день было назначено всего два допроса и оба удалось провести до обеда, при этом быстро заполнить все бумаги и передать их тем, кто должен будет дальше заниматься отслеживанием деятельности фанатиков. Всё же малефикар была не аналитиком, а больше исполнителем, полевым агентом. Пришлось правда слегка изменить методики под нужды Легиона, но в целом со своими обязанностями она справлялась на все сто.

Поднимаясь на первый этаж форта из подземелья, получившая разрешение покинуть расположение легиона до конца дня эльфийка была уже вся в предвкушении того, как проведёт сегодняшний день. Поход в "Счастливого Нага", затем рынок, и после ещё опера... Да, всё же день рождения выйдет запоминающимся. Причём даже без шуток, девушка всерьёз этого хотела. Едва выйдя из крепости во двор, Айра сразу заметила ожидавшего её Ридена и направилась прямо к нему.

— Ну что, меня освободили на сегодня, следующие допросы уже завтра вечером будут, — поправляя белый плащ легионера, сказала она.

Риден как раз в это время занимался предварительной тренировкой нескольких новых потрошителей, из тех, которые прошли ритуал под началом Айры. Услышав слова волшебницы, он отошел от тренировочных манекенов, на которых показывал самые смертоносные приемы во владении мечом, и пригладил короткий ежик волос. После вступления в армию он решил, что так удобнее, и если бы его сейчас видела Мэйрис, она бы узнала в нем многое от Хексариона. Пусть он и не был копией отца, но сходство было поразительным. Убрав мечи в ножны и поправив плащ, потрошитель улыбнулся. Иногда казалось, что он наконец нашел свое место в жизни, а иногда — что ему это было в тягость, и он подолгу смотреть в окно на горизонт, размышляя о чем-то, чего не мог понять. Будто он оставил незаконченные дела где-то далеко отсюда, но это быстро проходило.

— Ну что, готова? — спросил он, и после того, как девушка кивнула, они отправились в город. Пройдя через рынок и свернув к таверне, Ренн открыл дверь, и на него тут же обрушились голоса на все лады. Как всегда, «Счастливый наг» был полон посетителей, особенно во второй половине дня. Вместо Арно за стойкой стояла Мишель, та самая девушка, которую Айра когда-то подвергла магии крови, но она их не узнала. Лишь приветливо улыбнулась и помахала рукой.

Приятно было снова побывать здесь, спустя более чем год после последнего посещения города. Чародейка не могла не признаться, что успела соскучиться по этому месту. Месту, где началось путешествие, которое изменило всю её жизнь. Заказав у глухонемой служанки печенье и молоко с помощью той самой таблички, которой всегда пользовались раньше, Айра смогла найти незанятный стол в забитой таверне и заняла его для себя и Ридена. Спустя год всё казалось ещё очень привычным. Не было ощущения, словно всё, что тут было, было действительно давно. В конце концов, оно так и было: до встречи с Могильщиками колдунья пробыла в Монтсиммаре целых четыре года. Отвыкать от него придётся долго.

— М-м-м, — пробуя печенье, протянула эльфийка. — Да, этого мне точно не хватало. Печенье всё то же, чудесно. Не зря пришли, хорошее место всё же.

— Такое ощущение, что я был тут еще вчера. Но, наверное, это все последствия потери памяти, — пробормотал Риден, а затем встряхнулся. Сегодня ему не стоило поднимать темы, которые обсуждать было сложно и неприятно. Заказав кувшин с вином, он налил Айре стакан. — Ну, за твой день рождения? — усмехнулся он. — Может, номер закажем? Не все же в бараках сидеть.

— А давай закажем, я бы и комнаты те хотела повидать, — с энтузиазмом кивнула колдунья, беря вино. — Теперь тут даже поспокойней, не будет такого, что внезапно могут нагрянуть какие-нибудь бандиты. Да и фанатики не сунутся, если только не совсем уж самоубийцы.

Вздохнув, Айра сделала пару глотков и поставила стакан на место.

— Вино и печенье с собой захватим? — следом спросила она.

— Неплохо быть уважаемым в Империи человеком, да? Больше никакой работы ради пары золотых монет, — взяв еду и вино с собой, Ренн направился к лестнице, по дороге взяв ключ у Мишель. — Наверное, ты к этому привыкла у Змей, но для меня это все довольно… необычно. Не скажу, чтобы мне это не нравилось.

Поднявшись к комнате, он открыл дверь и пропустил Айру вперед. Обстановка не изменилась вообще — те же самые кровати, те же сундуки, те же полки с книгами. Как будто они и вправду вернулись в прошлое, только теперь уже никто не будет долбить в дверь и требовать немедленно отправиться на задание… разве что в Легионе что-то случиться, из ряда вон выходящее.

Айра взяла ещё одну печеньку и поглядела в окно, сразу вспоминая знакомый вид. Когда ещё Могильщики были тут, а она была под надзором у нескольких человек... Да, начиналось всё не самым лучшим образом. Тогда в самом деле из всего отряда ближе всего к ней был именно Риден, хоть и знакомы они были совсем мало. Тот разговор о крови и нормальной жизни, та прогулка с подарком, защита от Вальи, на тот момент это всё не казалось чародейке чем-то вроде особого внимания, но потом всё стало куда очевидней.

— Змей зачастую не столько уважали, сколько боялись, — после паузы в разговоре наконец сказала девушка, доедая печенье и присаживаясь на мягкую кровать. — Хотя и легионеров сейчас тоже побаиваются. Может через несколько лет привыкнут, а пока все будут слегка на иголках.

Чародейка, словно кошка, помяла пальцами мягкое одеяло.

— В армии таких кроватей нет, — усмехнулась она. — Центурион наверно не одобрил бы, если б узнал, что его легионеры могут позволить себе такое.

— Айра, слушай… — вдруг произнес Риден, отошедший к окну и глядящий сквозь закопченное стекло на город, который был ему так знаком. Заложив руки за спину, потрошитель подумал, что за прошедшее время он ни разу не поднял вопроса, который мучил его уже довольно давно. Наверное, он не хотел портить настроение малефикарше, и сейчас… сейчас казалось, что если этот вопрос задать, то он окончательно уничтожит праздник. — А, впрочем, неважно. — Он взял со столика бутылку с вином, сделав пару глотков и вернув ее на место с глухим звоном. — Сегодня твой день рождения.

Он снял с плечей плащ и бросил его в угол комнаты, сделал несколько шагов к Айре и подхватил ее на руки. Притянув голову девушки поближе и положив руку на ее затылок, Ренн поцеловал ее, предотвращая расспросы и волнения. Она сегодня заслужила расслабиться и провести время подальше от проблем.

— Я рада, что могу быть рядом с тобой в этот день, — обнимая воина, полушёпотом сказала чародейка. — Одна лишь эта вещь значит для меня больше, чем всякие оперы и платья. Но я туда всё равно хочу сходить с тобой. До этого была всего один раз, и то толком насладиться зрелищем не смогла. Сегодня всё будет лучше, правда? — с нескрываемым счастьем заглянула она в глаза Ридена.

— Все будет лучше, чем когда-либо, Айра, — пообещал ей Риден, обнимая девушку и закружив по комнате. Однако то, что глодало его разум изнутри все еще было там, ждало своего часа; вопрос, который назревал так долго, что теперь, словно перезревший фрукт, готов был обломиться с тонкой веточки и упасть на землю, расплескавшись черным густым подозрением. Но Ренн дал себе слово не поднимать эту тему как минимум до завтрашнего дня. Поэтому сегодня он решил сосредоточиться на том, чтобы Айра получила удовольствие от похода в театр и вообще всего вечера. Когда они закончили с вином и печеньем, он предложил отправиться на рынок за лошадьми и новым нарядом для девушки. Вечером должно было состояться представление, и времени до него у легионеров было не так уж и много.

На рынке они пробыли не слишком долго: малефикар представляла, какое именно платье хочет, и подходящее удалось отыскать относительно быстро. Хоть колдунья и понимала, что вряд ли наденет его раньше, чем ещё через год, было приятно ощутить себя в несовсем привычном, но долгожданном образе. Что удивительно, коней тоже удалось найти отличных, хоть раньше и продавали в основном побаливающих кляч да худых жеребцов, которым явно не хватало корма. Возможно с прибытием Империи дела и впрямь стали получше... а может быть это просто совпадение.

На конях в платье раньше Айра не ездила никогда, и поэтому садиться на седло боком было не слишком удобно. Но к этому можно было привыкнуть, а вот к периодически брошенным от прохожих взглядам не очень. О чём они могли думать, глядя на разъезжающую в платье на коне по городу эльфийку, учитывая, какое в целом было отношение к эльфам в нынешнем Тедасе? Колдунья старалась не забивать голову этими мыслями.

Уже приближаясь к опере, девушка ощутила странное волнение.

— Так необычно... — сказала она Ридену, глядя на массивное и красивое здание. — Мне как-то даже немного неловко от всего этого. Никогда раньше так себя не ощущала.

— Привыкай, — хмыкнул в ответ потрошитель, когда они направились к зданию театра, а подковы их лошадей весело выстукивали ритм по выложенной белым камнем дороге. В прошлый раз, когда Риден был здесь, он считал поход в театр пустой тратой времени; да и в принципе не любит тратить средства на то, что не несет немедленной пользы. Но с Айрой все как-то изменилось. Хотелось сделать что-то, чтобы она снова улыбнулась. Поэтому, спрыгнув с лошади перед главными воротами наверху широкой мраморной лестницы театра, Ренн подал руку эльфийке, словно настоящей благородной даме, и повел ее внутрь. — Мы теперь граждане Империи, и не простые, а уважаемые, — шепнул ей на ухо парень, когда они оказались в холле, посреди собравшихся на представление богачей. Только на этот раз не было видно мелькающих везде черных мундиров Змей, а вместо них можно было увидеть тевинтерские одеяния то тут, то там. Многие из Минратоса выказали любопытство посмотреть на города Орлея лично, с условием, что тевинтерцы будут считаться в них нацией высшего сорта. Не сказать, чтобы Ренн такое одобрял, но таковы были нынешние реалии.

Айра же была даже не то что тевинтерских кровей, так ещё и остроухой, и всё же служба в легионе позволила ей наконец почувствовать себя не изгоем общества, как раньше, а полноценной его частью. Никто бы не подумал просто так лезть или бросаться оскорблениями в сторону имперского солдата. Это вам не одиночек гнобить. И увидеть столько знати с севера было действительно неожиданно на фоне тех воспоминаний, что оставались о "змеином" Монтсиммаре. Проходя по холлу под руку с Риденом, девушка, в отличие от своего первого посещения этого места, теперь могла рассматривать всё спокойно и сразу, а не через прорези шлема, опасаясь наткнуться на кого-то из своего бывшего ордена, кто мог бы запомнить её доспех. Всё было иначе.

— В прошлый раз я очень многого не заметила, тут так чудесно, — отрывая заинтересованный взгляд от богатого зала и непривычных в нём людей, сказала Айра. — Помнишь, какие у нас места? У меня из головы вылетело от всего этого.

— Помню, пошли за мной.

Риден повел ее через холл к коридору, ведущему в ложу. Пожалуй, билеты были дороговаты, но он считал, что повод потратить деньги был — не каждый день у любимой девушки день рождения. Усевшись на свои места и дождавшись, пока им принесут закуски и вино, Айра и Риден Ренн наблюдали за разворачивающимся на сцене шоу. Айра не сводила глаз с происходящего, и потрошитель, который иногда бросал на нее украдкой заинтересованные взгляды, тихо ухмыльнулся. Похоже, с подарком он угадал, девушка и впрямь получала удовольствие, и не только от представления, но и от всей атмосферы — она наконец-то могла почувствовать себя представительницей высшего света, а не просто наемницей или остроухой бродягой. Через несколько часов они вышли из театра, довольные, чуть оглохшие от громкой музыки, чуть ослепшие от яркого освещения сцены, чуть пошатывающиеся от выпитого во время представления вина, счастливые. Спустившись по лестнице к лошадям, они вдохнули полную грудь воздуха ночного Монтсиммара. У верхушки фонарного столба, рядом с которым стояли кони, витали разноцветные мотыльки и мошкара, привлеченные светом.

— Наверно это был лучший день в моей жизни, — сказала Айра, поворачиваясь к потрошителю. — Спасибо... за всё.

Пусть ночь придётся проводить в казармах, а завтра снова будет служба, эльфийка была искренне счастлива. Этот день она запомнит куда лучше, чем многие другие. Это был не просто День Рождения, это был особый День Рождения. В компании с тем, кого она любила всем сердцем. Единственным человеком из всех, к кому она испытывала такие чувства. К кому она могла их испытывать. Больше всего в жизни Айра была уверена, что никого другого она так полюбить не сможет. Наверно, нельзя быть уверенным в таких вещах на все сто, но чародейку не переубедил бы никто на этом свете.

Слегка румяная от вина и осеннего холода, девушка обняла воина, заглядывая в его глаза.

— Знай, что бы не случилось, я всегда люблю и буду любить тебя, Риден, — тихо сказала она.

Риден улыбнулся и опустил голову, закрыл глаза и позволил себе хоть ненадолго, но расслабиться. Однако когда подул прохладный ветер, взметнув белый плащ Ренна, он все же неохотно признал, что пора было возвращаться в казармы. И все-таки…

— Айра, я хотел подождать до завтра, но у нас может и не быть на это времени, — все же решился спросить потрошитель. Вокруг не было лишних ушей, и было время поговорить серьезно, не рискуя быть прерванными другими легионерами и приказами командиров. — Ты говорила, что моя память была отобрана демоном. То же самое ведь уже случалось со мной, и есть способ все вернуть. Однако сам я найти этого демона не смогу. Ты поможешь мне? — он с надеждой покосился на малефикара, та была демонологом и у нее было больше опыта общения с демонами. Риден не стал бы поступать опрометчиво, не посоветовавшись с ней.

Айра невольно вздрогнула от неожиданности. Она видела в разуме воина, как он возвращал память о своём отце и детстве, и подозревала, что он мог бы спросить насчёт этого. Но не сейчас же... Девушка почти сразу поникла. Вновь пролетевший по улицам ветер заставил эльфку поёжиться.

— Мы... пытались найти того демона, — сказала она, теряя настроение ещё больше от того, что ей приходилось снова давать Ридену заготовленную ложь. — Но он затронул память всех, кого одолел. Неизвестно ни его имя, ни то, где именно в Тени он находится. Но даже если бы мы знали... скорее всего это была сделка. Решили, что проиграли ему, и пошли на это, чтобы выжить. И... сделку невозможно расторгнуть. Из нашего отряда Амата была ещё в одной такой ситуации и помнит её, она точно сможет подтвердить это. Я... рассказывала о демоне Желания.

Сглотнув, чародейка ткнулась лбом в плечо потрошителя.

— Ты... считаешь, что не сможешь нормально жить без этой памяти? — раздался тихий вопрос.

— Нет, конечно. Смогу. Но этот демон забрал у меня то, что ему не принадлежит, отобрал часть меня, которая, наверное, сделала меня таким, какой я есть сейчас. И я подумал, если есть шанс все это вернуть, пусть даже придется поискать демона в Тени и убить его, то с твоей помощью мы могли бы справиться. Но если ты считаешь, что это бесполезно… — Риден вздохнул и погладил девушку по волосам. — Я перестану спрашивать об этом. Я вижу, что тебе это неприятно.

— Это... не неприятно. Это больно, Риден. Мне тяжело от того, что ты потерял память. Если бы я могла... если бы я только могла, я бы вернула её тебе без раздумий, — Айра крепче сжала потрошителя в объятьях. — Но это правда невозможно. И я всё равно хочу быть рядом. Пусть бы даже ты забыл меня вовсе. Пусть бы ты забыл даже начало того пути с Могильщиками. Я готова сражаться за себя и за тебя. Всегда.

Чародейка на секунду прикрыла глаза, а затем, подняв голову, серьёзно посмотрела на воина.

— Твоя охотница.

— Моя, — подтвердил потрошитель, улыбнувшись и развеяв серьезный настрой, который внезапно накрыл их под этим фонарем, сменив счастливую усталость после представления. — Поехали, нас наверняка уже заждались, — предложил Риден, и двое всадников рысцой направились прочь от пятнышка света в темноту городских улиц, утонувших в полуночи. В его голове проскользнула мысль о том, что он тоже хотел бы найти способ все вернуть, однако каждый раз, когда Риден поднимал эту тему, Айра словно бы погружалась в уныние и грустила, даже больше, чем он сам. Это наталкивало на мысль, что, возможно, волшебница рассказала ему не все — но Ренн полагал, что у Айры, если даже она так и сделала, на то были причины. Возможно, с ним случилось что-то ужасное, и малефикар не хотела это вспоминать и говорить об этом. Он хотел бы иметь возможность все исправить, все вернуть и найти выход, но…

«Вопрос в том, юный дракон», — вдруг раздался где-то внутри разума чей-то шипящий голос. — «Что ты готов за это отдать?»

— Эй, ты это слышала? — вздрогнул легионер, встряхнувшись, словно после сна. Он что, задремал в седле, пока они добирались до форта через весь город? Пожалуй, что так. Но Айра не слышала ничего, и Риден подумал, что это просто был минутный морок.

К завтрашнему дню он забудет об этом, и жизнь продолжится. По крайней мере, он на это рассчитывал.

  • Like 3

Поделиться сообщением


Ссылка на сообщение
Поделиться на другие сайты

Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

Создать учетную запись

Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!

Регистрация нового пользователя

Войти

Уже есть аккаунт? Войти в систему.

Войти

  • Последние посетители   0 пользователей онлайн

    Ни одного зарегистрированного пользователя не просматривает данную страницу

×