LayLi

- Ммм, и правда. Не зря время потратил. Заметив, что девушка изучает взглядом его ладони, Филипп поспешил сложить руки на груди. - Я их не один день копил. Лафреск всегда ценил то, что шрамы душевные никто не видит, в отличии от нательных. Если бы они и были видны, то немец был бы покрыт одними ими с ног до головы. - Нуу, тогда начнём с перевязки? - предложил Арсений и загадочно улыбнулся. - А вы и правда, сумеете? Он поднялся с дивана и подал девушке руку, несмотря на боль и жжение. А что делать? Его прошлый статус просто обязывал быть с дамой галантным даже на смертном одре. Мужчина перевёл стеклянный взгляд на молодоженов.

- Ты как был занудой, так занудой и остался, - надула щёки Домино, поприветствовав немца кивком Лафреск проигнорировал слова девушки, которая всё продолжала мелить своё. Не видел он повода для радости и отмены серьёзного поведения. - Это хорошо, что ты жива - Я всегда уверен в своих словах, Доминика. - Арсений смотрел на молодых. - На свадьбе принято дарить нужные подарки. Подарить им по огнемёту что ли? - с грустной иронией сказал он Филипп отвёл взгляд от девушки, намекая на то, что ответ ему не нужен. Мужчина откинулся на спинку дивана и принялся разглядывать кисти рук, подмечал какие новые шрамы приобрёл.

Лафреск, после долгих блужданий руками по шпаргалкам по станции и ковырянии в "Харьковчанке", появился в кают-компании, потирая замёрзшие ладони. Вид у него был уставший, хоть и сам он никакой физической усталости не чувствовал. Заметив среди остальных Доминику он слабо улыбнулся, почти незаметно. Особенно незаметно для самого себя - допущение проявления каких-то эмоций для Фила было недопустимо. Он чувствовал в этом какую-то уязвимость, словно кто-то мог нанести удар по болевой точке. - Косарев пусть проверяется. Спокойней будет, - он произнёс это тихо, но слышимо для остальных, - Свадьба? - всё также тихо пробурчал немец вскинув бровь от удивления, - Дела-а-а, - протянув слово, мужчина незаметно для присутствующих, перебрался на диван.

- Косарева заражать с одной стороны разумно, - произнёс появившийся откуда не возьмись Лафреск, с каким-то мученическим выражением лица, - Мол, на виду он, зачем это Альфе надо? В утиль. С другой - опасно, ведь он действительно на виду и проверить его как научрука, было бы с нашей стороны, вполне предсказуемо. Так что я его пока отмету. Если сам захочет - проверится. Если он Альфа, то это нам всё равно ничего не даст. Керимов, ты уж меня за прямолинейность прости, параноик. Но параноик с мозгами и версии выдвигает регулярно, при чём обосновывает их. Исключаю. Зелёный под большим вопросом, но его бы я так просто отметать не стал. Чайкина и Лейбович - из них двоих проверил бы первую, пока проверка...безопасна. Она внушает доверие конечно, но вот это внушение меня настораживает. Ледогорова я бы тоже проверил. Первая подсказка указывала на него, я сомневаюсь что она была от интерферона, но и Носитель мог привлечь к нему внимание тогда, чтобы потом, когда всё поутихнет, Альфа его ассимилировал. Проверил бы и себя, чтобы не ловить недоверчивые взгляды, только я знаю, что лишь зря займу вакантное место в троице. Но тут уж вам решать. А теперь пожелайте мне удачи. Побегу на контрольное тестирование по страшным наукам. Х

ПОХОД кто не с нами, тот умрёт! - Раз уж у нас ничего нет, - немец недовольно скривился от горькой правды, - Зелински" Выпалив фамилию, явно недовольный тем, что более ничего нет, Фил погрузился в собственные мысли, которые в основном были вызваны беспокойством.

ПОХОД - Дайте мне действенную альтернативу и я ее использую. Пока что мне выдали только огнемет. "Странно. Как же он его ещё не продал. Тому же Нечто. Не предприимчивый еврей." - Построим фундамент основанный на подсказках и будем по нему маршировать? - Фил спрашивал словно сам у себя, так как не был уверен, что из этого что-то выйдет, - Хотя, смотря на то, какой у нас раскрошенный бетон в виде подсказок, - немец проговорил эту фразу задумчиво, пытаясь найти в голове альтернативы.

ПОХОД гламурная надпись, почему я забываю тебя? - Я вчера показывал рассчеты ситуации при голосовании вслепую Учитывая. что каждый выбирал бы из 16-то остальных - верятность этого "каждого" ткнуть пальцем в небо и попасть была 12.5%. И 87.5%, что он попадет по другому мирному - Будем работать методом исключения? "Исключения людей из жизни" - Ну что же, сопутствующие потери, - безразлично произнёс Лафреск, не позволяя ни одной мышце лица дрогнуть.

ПОХОД - Вчера Борис Борисыча спалила не интуиция, а тот факт, что, скорее всего, интерферон не пошел бы гулять в снега. Уж если гранату бросать наобум - так не так чтоб под ногами рванула. В смысле - не по интеферону. "Так, чтобы граната рванула хоть где, только не под моей задницей - Полагаю, этой тактики многие придерживаются". - А надо бы, уничтожать носителя, а не "не интерферона", - по армейски строго отчеканил немец.

ПОХОД -А, что вам известно о моей хваленной интуиции? Ничего такого, на что можно было-бы показать пальцем, просто подозрения - Я об интуиции, которая вчера Бориса Борисовича спалила. Не Ваша конкретно. Вы то, в другую сторону интуитировали. "Домино..." Лафреск примерно знал, что сейчас творится на станции, то же, что и здесь. И где то в глубине души, под плотной коркой льда, хоть он сам этого не замечал (а если бы заметил, не признал), проснулось волнение. "Не наломай дров, дурочка..."

ПОХОД - А почему? - Действительно. Если тут опять замешана ваша хвалёная интуиция...

ПОХОД - Филипп, а как вы можете подозревать обоих? то есть Вы считаете, что Интерферон указал на Женю, как на заражённого, а я - сама на себя.. Ну или другая тварь - на меня, как на вожака? А другая тварь - это как раз Женя? То есть Вы думаете, что с первого раза вы получили имена обоих тварей?.. Я не выгораживаю ни себя, ни Женю, просто мне это маловероятным кажется. - Вы меня не так поняли. Я рассматриваю подсказку с разных ракурсов, что и затрудняет всё и мозговую деятельность тоже. Я допускаю, что первая подсказка может быть как и от Интерферона, так и от Носителя. Возможно, обе эти подсказки - пустышки, но имена из головы не выбросишь. А на счёт упомянутого Зелински, ровным счётом - ничего.

ПОХОД - Я пока отброшу вторую подсказку и буду отталкиваться от первой. Не ясно, дезинформируют ли нас в том, что дезинформируют, - Лафреск повесил кинжал обратно на ремень, - У меня Чайкина пока на примете, - Фил бросил ледяной взгляд на Лейбовича, - И, как ни странно, Ледогоров. Два варианта. А искать глубинные смыслы, как лезть в болото. Только наступил, а погряз уже весь.

ПОХОД Выбравшись из водительской кабины, Лафреск присоединился к остальным, заранее сняв с ремня кинжал.

ПОХОД этот цвет всё делает брутальнее - Сегодня мы до станции добраться уже не успеем. Придется остановиться на ночевку. Лафреск, тормози. Зелински, не кисни. Под полом в кают-компании на Комсомольской спрятан мешок травы, насколько я помню, - добавил он вполголоса. - Керимов! Что я тебе говорил насчет твоей физиономии? Лейбович, хватит мечтать. Останавливаемся. Что-то недовольно пробурчав по-немецки, Филипп, дёрнув за пару тугих рычагов, остановил вездеход.

ПОХОД "Кротов, сволочь, ты тут нужнее, чем там", - сокрушался немец, когда управление антарктическим вездеходом перешло в его руки.

- Este mai bine decat ei - Случится что-нибудь - я тебя разбужу. - Доброй ночи. - Надеюсь, она действительно будет доброй, - немец снял с ремня висящий кинжал и начал подбрасывать его вверх, схватывая в падении то за рукоять, то за острие, - Gute Träume Филипп питал надежды, что сегодняшняя ночь обойдется без происшествий и нападений мутировавших хомяков, когда я уже сплю, но он сам прекрасно знал, что надежды часто себя не оправдывают. Х

- Тогда… тогда постой со мной рядом. Завтра. Я не хочу, чтобы на меня смотрели, как слабую гусеницу, но я не хочу давать им повода, что они во всём идеальны. - Если это тебе поможет. Договорились. - Я попрошу прощения у пуд… у Ледогорова. И запрусь в комнате, чтобы никого больше не трогать. Лафреск не стал комментировать первую фразу, надеясь на то, что Ледогоров не упёртый осёл, жаждущий страстных извинений во имя вознесения собственного "Я" до небесных пределов. - И не нужно строить из себя добровольную затворницу. Сегодня сидишь тут, завтра - вновь как все.

- Я перед тобой извинилась… этого не достаточно? - Ты не мне в лицо плюнула! - терпение мужчины было на исходе. Он всегда старался сохранять спокойствие вне зависимости от ситуации, но эта упрямая девчонка изрядно потрепала ему нервы, так что он совсем не удивился, когда ледяной тон голоса, сменился на рычание. Повисла тишина, в течении которой немец пытался себя успокоить, ссылаясь на то, что Доминика женщина, нервная, молодая, может боится. - Не время для выяснения отношений, пойми ты наконец, - слова медленной волной сорвались с губ вместе с выдохом, - Плюнула в одного, привлекла внимание всех. Сейчас всем нужен козёл отпущения. Не надо наживать врагов.

- То, что я чувствую себя хреново благодаря этим дворнягам, ещё не значит, что я ничего слышу! - Может, мне стоило выкинуть тебя на улицу? Цени мою снисходительность, - немец потёр глаза, в которых отчего-то неприятно покалывало, - Не стоит так категорично отзываться о наших коллегах, натравливая их против себя. Первое, что ты завтра сделаешь после зарядки и умывания - торжественное извинение.

- Votul împotriva mea, - безжизненно воскликнула немцу девушка, - Борис Борисович... "Посиди пока в замке, принцесса" Не сказав ни слова, дабы не уведомлять Доминику о своём уходе, немец совершил спринт до кают-компании, где огласил имена, а потом, также быстро, вернулся обратно. Замок на двери был хлипок и его легко можно было выбить, а немец не хотел вендетты от неуравновешенной истерички. Мужчина спустился на пол, подперев дверь спиной. Он не был вымотан физически, так что мог продежурить у комнаты до утра. - Süße Träume, истеричка.

- Tocilari... - Прости, не расслышал, - звонкий голос немца, в котором играли перезвоны льдинок, стал приглушенным, когда дверь в комнату захлопнулась и замок еле слышно скрипнул, - Скажи мне имя, я передам остальным, - он легонько постучал о дверь, - Поняла? Или же скажу что ты вызвалась добровольцем. Я вот, к примеру, за Дачникова.

Домино плюнула в лицо Евгения и отправилась назад на диван: - Noapte buna*! "Какая же обаятельная...идиотка" Лафреск старался взять себя в руки. Для этого ему потребовались пара глубоких вздохов, шумно рассекающих воздух и символичный жест - ладонь, мягко прильнувшая ко лбу. - Истеричка! - Женя вытащил невесть откуда белоснежный носовой платок и вытер лицо. В глубине души он был доволен, что его маленькая провокация удалась. Поднявшись с дивана и отдёрнув куртку, немец подошел к обласканому Евгению и откашлявшись произнёс: - Прошу прощения за неподобающее поведение фрейлейн Доминики. Нельзя допускать расколов в нашей ситуации. Истерики недопустимы. Мне очень стыдно за неё, - договорив, Филипп развернулся и зашагал к дивану, на котором разместилась вспыльчивая особа. - И у тебя прошу прощения, - извинившись за последующий поступок, мужчина с чистой совестью подхватил девушку на руки и закинул на плечо, стараясь удерживать конечности, которые могли нанести увечья, - Доминика, скажи господам "Ауфидерзейн", - произнеся это чуть насмешливым тоном, немец направился прочь из кают-компании, избавляя остальных от общества румынки. Пройдя долгий и воистину тяжелый путь, который можно было сравнить с полосой препятствий, фрейлейн оказалась заперта в комнате немца, а он сам, как охранник, дежурил с обратной стороны двери, дожидаясь когда разум вернётся в голову девушки.

- Как будто все происходящее их не касается. Я, конечно никого не обвиняю, но... Вильегорская ведь имеет какое-то отношение к искусству, нет? У нас тут своя, особая атмосфера - Я уже сказал что думаю. Могу прямо сейчас ткнуть в тебя пальцем... "А то и чем поострее" - Или же обдумать всё. - Тебе это знать необязательно... - Тебе партия не позволяет сказать? - едким шепотом прошипел немец, будучи уже изрядно раздраженным.

- Всё хорошо, - сквозь зубы прошипела Доминика. - Ты врёшь. Врёшь плохо. При таких задатках лучше за ложь не браться, только зря обляпаешься, - Лафреск покачал головой и повернулся к Домино, - Скажи мне правду. Я требую.

- Кхм, Фил, кажется, вчера я немного эээ… погорячилась! И… в общем, я требую вашего прощения! "Требовать революцию и талоны на питание будешь" - Прощаю, - не переводя взгляда на собеседницу, отрывисто сказал немец. Его совсем не волновало, что девушка явно не рада его компании. - Ты так и не ответила. Как твоё самочувствие? "Если так меня боится, может унести ноги"