Dart Ph

- Ангваснэзомтэке кажется, что вода ее зовет. - пожаловалась она, наконец остановившись и переводя дух. Поместье Алленов - а это было оно - возвышалось за ее спиной, и, кажется, оно не пустовало. Старинное здание прошлого века выглядело ветхим, но удивление ухоженным. Хотя бы все стекла были на месте и целы. Но забор, окружавший дом, местами опасно покосился. Калитка, ведущая в двор, была приоткрыта, чем и воспользовались Павел и Ангва. - Ах, посетители! Как неожиданно, - в дворике сидела на скамеечке древняя старушка. - Господин Аллен сейчас в городе, но я могу заварить вам чай... Оказалась, что это служанка дома Алленов, а сам хозяин дома отлучился по делам, кажется он пошел в бакалею за лекарствами или в пожарную часть, проведать старых друзей... [Павел проходит проверку на знания, ничего полезного не найдено, текущее состояние - 1 страх] [Ангва проходит проверку на знания, ничего полезного не найдено, текущее состояние - паранойя]

К маяку я пришел в весьма бодром расположении духа. Только вот молчаливый смотритель маяка явно был не в духе и не рад незваному гостю. Но несмотря на злобное бурчание чинить препоны Августу он не стал. А посмотреть было на что, Иннсмут раскинулся перед мистером Дерлетом, словно на ладони. С высоты городок уже не казался настолько мертвым и заблудшим, несмотря на общее запустение. Но что блеснуло там, в стороне океана? Август попытался было перейти на другую сторону верхнего яруса, чтобы тщательнее рассмотреть находку, но не заметил в полу прогнивших досок. Итогом стало бесславное падение. Но перед тем как упасть, он все же заприметил далекий и загадочный Риф Дьявола. [Август проходит проверку на Силу - мужчина падает с лестницы и получает легкую рану, состояние Августа - 1 рана, открыта локация Риф Дьявола.] !Чтобы попасть на Риф Дьявола, вам нужен транспорт. х @Плюшевая Борода

День 1 закончится в четверг)

В кафе безумная официантка, если что хД))) Пей-пей-пей-пей-пей!)

Джонатан задумчиво брел вдоль доков, разглядывая унылый и однообразный пейзаж. К общению он не стремился, к светским увеселениям был равнодушен, поэтому решил просто побродить, куда ноги ведут. Ноги привели его к этой череде ничем не примечательных строений и все той же неистребимой рыбьей вони. Однако что-то неуловимое зацепил-таки его взгляд..что-то, выбивающееся из общего пейзажа. Ослепительный "Принц морей" одним своим видом разгонял мрак и безысходность этой части города. Но попасть на его борт не представлялось возможным - несколько мужчин в белых сутанах и золотых тиарах перекрывали единственный путь по пирсу. Притаившись, Джонатан, из обрывков странной, квакающей речи понял, что судно принадлежит Ободайе Маршу, и что запустить лодку можно только имея уникальные ключи, что хранятся у того дома. Джонатан решил пробраться к судне по воде... Он даже не успел толком разглядеть, что за тень блеснула в воде, но стойкий, отвратительный страх поселился в его душе. Что-то было в воде, что опасное и кровожадное. [Джонатан проходит проверку на Волю - появление глубоководного вызывает состояние паранойи у мужчины, состояние Джонатана - паранойя, открыт доступ к локации Лодка.] @Gella

Он предложил сначала отправиться в порт, чтобы духи из коробки нарисовали красивые виды. Что такое порт, Ангва не знала, поэтому согласилась. Спускаясь по немощеным боковым улочкам в сторону воды, они увидели многочисленные черные, зияющие оконные проемы заброшенных хибар, некоторые из которых сильно наклонились набок, угрожающе нависая над полуразвалившимися фундаментами. Сам по себе вид этих оконных глазниц был настолько неестественен и пугающ. Жутковатые ощущения, которые испытывали Павел и Ангва при виде опустевших домов, нарастали даже не в арифметической, а скорее в геометрической прогрессии по мере того, как увеличивалось количество окружавших их поразительно ветхих построек, отчего создавалось впечатление, будто они оказался в некоем мини-городе полнейшего запустения. Один лишь вид этих бесконечных улиц, пропитанных упадком и смертью, в сочетании с представлением о массе опустевших, гниющих черных комнат, отданных на разорение вездесущим паукам и извивающимся червям, невольно порождал атмосферу поистине первобытного, животного страха и отвращения, разогнать которую едва ли смогла бы даже самая жизнестойкая оптимистическая философия. Однако в порту еще теплилась жизнь. Портовые работники резво носились туда-сюда, немногочисленные суда прибывали, груженные рыбой, и, сбросив груз, уходили обратно в море. Где-то вдалеке возвышался маяк. А в стороне доков стояла судно, резко контрастировавшее в окружающим запустением, - "Принц морей". Сияющий, как будто бы только сошел на воду. Наверно, это был флагман местного магната Ободайи Марша. [Павел проходит проверку на Волю - запустение Иннсмаута вызывает состояние паранойи у мужчины, состояние Павла - 1 страх, открыта локация - Лодка.] [Ангва проходит проверку на Волю - запустение Иннсмаута вызывает состояние паранойи у женщины, состояние Ангвы - паранойя, открыта локация - Лодка.] !Чтобы попасть в локацию Лодка, надо кому-либо вначале проверить локацию Доки. @Эри @Black Lamia

Как я уже сказал, мыслями моими овладела тягучая провинциальная хмарь, какая случается только в подобных этому богом забытых местах и всякий раз заканчивается тяжелой, безблагодатной дремой. Я разодрал все еще тяжелые веки и с неудовольствием отметил, что самочувствие мое в противоположность ожиданиям ухудшилось, а мигрень - усилилась. Постель моя насквозь пропиталась потом, и я, на чем свет стоит кляня Творца и несовершенство его творений, поспешил поскорее покинуть этот затхлый нафталиновый склеп. Запах не вполне свежей рыбы и фабричной копоти ударил мне в нос, когда я впервые вышел наружу и окинул Иннсмут немного замутненным ото сна взглядом, мрачно размышляя о том, что нафталин - это вовсе не так уж и плохо. Первой вехой моей вынужденной прогулки стало местное кафе - заунывное урчание в животе и сосущая пустота под ложечкой не оставляли мне иного выбора. Войдя внутрь, я облюбовал один из столов и принялся ждать официанта. Унылого вида крохотное кафе встретило посетителя сильным рыбным запахом, хотя куда уж сильнее - весь город итак пах... провонял рыбой, но это место - особенно сильно. Все блюда - с рыбой, суп с рыбой, второе - с рыбой, пирог - с рыбой, даже чай отдавал сильным запахом вездесущей рыбы. Довершало это безобразие общепита - полубезумного вида официантка, с отчетливо округлившимся животом. Бедное создание, твое место у заботливых врачей, а не в забегаловке на краю света. И какое чудовище... хотя о чем это я, не мне судить... - Заказ. Мистер, - заламывая руки, ответила официантка. Возможно, Август даже не заказывал ничего. Возможно он только пришел, официантке было все равно, она принесла заказ... И точка. [Август прошел проверку на Волю, никакие штрафы не применяются, Август получил стейк с рыбой для лечения физических ран - исцеление 1 раны] @Плюшевая Борода

Как и первый ивент, вы пишите куда идете топтаться, топчитесь (короткие описания есть в простных, где рассказчик едет и приезжает в иннсмут, да и в самом произведении лавкрафта можно списать, называется также, как и тема игры), потом прихожу я вечерком и дописываю до чего вы дотоптались) Это все джипег хреновый, надо было мне в пнг сохранить(

День будет растянут на 2, среда-четверг это 1 день. Соответственно спокойно ролеплеим и ищем мафию.

- Август Дерлет, - портье принес в номер мужчине золотую монету с необычной чеканкой. - Прошу проследить за благоразумием группы прибывших. (Август Дерлет становится мэром - 1,5 голоса) За словами работника гостинцы слышалась неприкрытая угроза, но ночь в новом месте прошла относительно спокойно, не считая подозрительных шагов... Хорошо, что на всякий случай, я закрыл свою комнату на щеколду. Ранним утром я изучал карту Иннсмута, купленную у бакалейщика напротив гостинцы. Город вроде бы и маленький, но одному будет сложно его обойти...

Сегодня активы не ходят, если что)

Иннсмут Проезжая мимо старых, опустевших фермерских домов, каждый из которых отличался от соседних лишь степенью своего разрушения, мы не встретили ни единой живой души. Вскоре, однако, я заметил несколько заселенных жилых построек – в окнах некоторых из них место разбитых стекол виднелись драные половики, а в захламленных дворах повсюду валялись ракушки и тела дохлых рыбин. Пару раз мне на глаза попадались фигуры апатичных на вид людей, копавшихся в неряшливых огородах или собиравших на пропахшем рыбой пляже каких-то моллюсков, да группки грязных ребятишек с обезьяноподобными лицами, которые играли подле заросших бурьяном крылец своих домов. Вид этих людей показался мне даже более гнетущим, чем самые унылые городские постройки, поскольку в лицах и движениях почти всех их отмечались характерные признаки, которые вызывали у меня инстинктивную неприязнь и даже отвращение, хотя я и не мог толком разобраться в природе этого чувства. На какое то мгновение мне показалось, что эти специфические особенности внешности напоминали мне некую картинку, которую я, возможно, видел уже когда-то, испытывая при этом приступ отчаянной меланхолии и ужаса, однако довольно скоро подобные псевдовоспоминания улетучились из моего созидания. Как только автобус спустился в город, до меня стал доноситься отчетливый и стабильный звук падающей воды, прорывавшийся на фоне неестественного спокойствия и тишины. Покосившиеся, некрашеные дома стояли здесь более плотной чередой, окаймляя дорогу с обеих сторон и своим видом все же в большей степени, нежели все то, что мы видели до сих пор, походя именно на городские постройки. Передо мной открылась типичная уличная панорама, и кое-где я мог различить те места, где некогда пролегали вымощенные булыжником и окаймленные кирпичными бордюрами тротуары. Все эти дома, как мне показалось, были совершенно необитаемы, а в ряде мест между ними зияли громадные проемы, и лишь по остаткам полуразвалившихся дымоходов и стен подвалов можно было предположить, что некогда там также стояли дома. И над всем этим зависал всепроникающий, удушающий рыбный запах, тошнотворнее и противнее которого мне еще не приходилось встречать ни разу в жизни. Вскоре начали появляться первые развилки и перекрестки: ответвлявшиеся налево вели в сторону моря – к царству немощеных, грязных улиц и окончательно развалившихся домов; правые же уводили туда, где еще чувствовалось присутствие былого городского великолепия. Я по-прежнему не встречал на улицах местных жителей, хотя кое-где уже попадались признаки явной заселенности; то там, то здесь мелькали занавески на окнах, попадалась редкая машина, припаркованная у края тротуара, Сами тротуары здесь пребывали в заметно более благополучном состоянии, и хотя большинство домов представляли из себя весьма старые строения – деревянные и кирпичные конструкции начала девятнадцатого века, – они все же производили впечатление по-настоящему жилых зданий. Во мне неожиданно вспыхнул огонь истинного любителя антиквариата, и потому вскоре я, со все возрастающим интересом всматриваясь в богатое убранство этого старинного, но пришедшего в полный упадок города, почти позабыл и про отвратительную вонь, и про свое отвращение к этому зловещему месту. Однако прежде, чем достичь пункта своего назначения, я все же был вынужден испытать еще одно ощущение самого что ни на есть неприятною и даже мучительного свойства. Автобус въехал на некое подобие городской площади, на противоположных краях которой стояло по церкви, а в самом центре располагались забрызганные грязью остатки того, что в прошлом, очевидно, должно было быть клумбой. Повернув голову направо в сторону находившегося невдалеке перекрестка, я увидел массивное и громоздкое здание с колоннами. Ею некогда белая штукатурка к настоящему времени обрела землисто-серый цвет и порядком облупилась, а висевшая на фронтоне вывеска, исполненная золотым по черному, казалась настолько полинявшей и выгоревшей, что я лишь с очень большим трудом разобрал начертанные на ней слова: «Тайный орден Дэгона». Так вот, значит, где в прошлом располагалась масонская ложа, а ныне обосновала свое логово секта поклонников языческих культов! Пока я вчитывался в полустершиеся буквы надписи, мое внимание внезапно было отвлечено хрипловатым звоном явно треснувшего колокола, висевшего на противоположной стороне улицы, и я сразу же повернул голову и выглянул в окно со своей стороны автобуса. Звук исходил от довольно приземистой каменной церкви, внешний вид которой явно указывал на то, что построена она была намного позже окружавших ее домов, причем создатели ее определенно решили предпринять неуклюжую попытку подражать традициям готики и потому соорудили непропорционально высокий первый этаж с забранными ставнями окнами. Хотя стрелки на часах с той стороны здания, которая предстала моему взору, отсутствовали, я понял, что эти грубоватые, хриплые удары означали одиннадцать часов. Сразу вслед за этим из моего сознания улетучились все мысли о времени, поскольку на их место бурным потоком хлынули ярко очерченные образы, преисполненные непередаваемого ужаса, причем произошло это еще даже до того, как я успел понять, что именно произошло. Дверь в церковь была распахнута, обнажая зиявший за ней прямоугольник угольного мрака, и пространство этого прямоугольника пересек, или мне это лишь показалось? – какой-то субъект. Сознание мое опалила вспышка мгновенно пережитого кошмара, который показался мне еще более ужасным именно потому, что при ближайшем и рациональном осмыслении его, в нем, вроде бы, не было ничего кошмарного.Это был явно живой человек, первый – если не считать водителя автобуса, – которого мне довелось увидеть после того, как мы въехали в собственно город, и будь я в более спокойном состоянии, мне, возможно, и не показалось бы во всем этом ничего странного и, тем более, пугающего. Спустя несколько мгновений я уяснил себе, что это был ни кто иной как пастор, облаченный в довольно необычное одеяние, очевидно, изобретенное после того как «Орден Дэгона» видоизменил ритуалы местных церквей. Предмет, который поначалу привлек мое внимание и привел в состояние невероятного душевного трепета, представлял собой тиару, являвшую почти точную копию того экспоната, который накануне вечером я увидел в музее. Следуя приходу моего воображения, этот предмет придавал неясным очертаниям лица, и всему неуклюже вышагивавшему обладателю его в некоем подобии рясы, выражение зловещего, невыразимого гротеска. Вскоре я решил, что в данном случае не может идти никакой речи о каком-то вмешательстве пугающих псевдовоспоминаний. Так уж ли странно было то, что некий местный таинственный культ избрал в качестве одного из своих атрибутов и символов столь уникальный головной убор, являвшийся близким и понятным для всех его последователей хотя бы по той простой причине, что был составной частью обнаруженного здешними жителями клада? Вскоре на тротуарах по обеим сторонам площади появились тощие фигуры моложавого и довольно отталкивающего вида мужчин, которые шли как по– одиночке, так и группами по двое-трое. На нижних этажах некоторых из полуразвалившихся домов кое-где располагались маленькие магазинчики с выцветшими, едва читаемыми вывесками, а кроме того из окон автобуса я разглядел пару припаркованных к тротуару грузовиков, С каждой минутой шум падающей воды становился все отчетливее и громче, пока я наконец не увидел сооруженную прямо по ходу нашего движения довольно глубокую запруду, через которую был перекинут широкий мост с металлическими перилами, упиравшийся противоположным своим концом в просторную площадь. Проезжая по мосту, я вертел головой, стараясь запечатлеть картину по обе стороны от запруды, и увидел несколько фабричных построек, расположившихся на самом краю поросшего травой, а кое-где и осыпавшегося обрыва. Далеко внизу бушевало море воды, извергаемое по меньшей мере тремя грандиозными потоками водосброса. В этом месте шум стоял просто оглушающий. Перебравшись на противоположную сторону реки, мы въехали на полукруглую площадь остановились у стоявшего по правую руку от нас высокого, увенчанного куполом здания с остатками желтоватой краски на фасаде и потертой вывеской, возвещавшей о том, что это и есть гостиница "Джилмэн-хауз". Я с немалым облегчением вышел из автобуса и сразу же понес свой чемодан к стойке портье, размещавшейся в глубине изрядно потрепанного вестибюля гостиницы, На глаза мне попался всего лишь один-единственный человек – это был довольно пожилой мужчина, лишенный признаков того, что я уже начал про себя называть «иннсмаутской внешностью», – но я решил не расспрашивать его пока ни о чем из того, что так волновало и тревожило меня все это время, поскольку, как подсказывала мне моя память, именно в этой гостинице, по слухам, не раз происходили весьма странные вещи. Мне требовалось привести свои мысли порядок, но прежде, портье задал странный вопрос. - Господин, вы приехали в составе группы? Попрошу выбрать Проводника, во избежание проблем с местными... гм... законами... Я, право, замешкался. Я приехал посмотреть загадочный городок, а не нарушать закон... [выборы мэра, вы можете побродить по городку или остаться в гостинице (захудалый бар на 1 этаже), ивенты будут позже]

- Уважаемая, как мне попасть в Большой город? - Ангва притронулась к руке проходящей рядом с ней женщины. Женщина взвигнула от неожиданности и шарахнулась в сторону. Что ж они тут такие пугливые-то? Хотя неудивительно, если тут постоянно появляются такие чудовища из Ада - ведь своих духов предков белые давно перестали чтить, а Бог белых людей один, всех защитить не может - рассудила Ангва и повторила свой вопрос, на сей раз, сопроводив его успокаивающим жестом ладонями . Женщина, понявшая, что стоящая перед ней индианка не намерена прямо сейчас снимать с нее скальп или, того хуже - есть ее прямо живьём, немного успокоилась и ткнула пальцем на невысокое здание на другой стороне улицы. Поблагодарив женщину и пожелав ей защиты духов, Ангва направилась в указанное здание, которое оказалось местной библиотекой Но старый библиотекарь не отличался гостеприимностью, в отличие от владельца аптеки. Он замахал руками, мол, обитель знаний оскверняет какая-то немытая неграмотная туземка. И пока старик бежал к телефону и дрожащими руками вызывал полицию, Ангва открыла одну из книг, который оставил прежний посетитель. Хотя текст в них остался непонятен женщине, но картинки свидетельствовали о чудовищах и богах, пришедших с далеких звезд... [Ангва проходит проверку на Волю, никакие штрафы не применяются, текущее состояние состояние Ангвы - 1 страх, хорошего с ней не приключилось] @Black Lamia

Дорога в Иннсмут Незадолго перед тем, как часы пробили десять раз, я и несколько моих невольных попутчиков уже стояли перед зданием аптеки Хэммонда на старой рыночной площади в ожидании иннсмаутского автобуса. По мере приближения назначенного часа я заметил, что место, где я находился, все более превращалось в некий изолированный островок, тогда как массы людей, спешивших по делам в самых различных направлениях, определенно стремились оказаться подальше от него, Таким образом, я воочию убедился в справедливости слов железнодорожного кассира относительно неприязни горожан как к самому Иннсмуту, так и ко всему, что было с ним связано, даже к его автобусу. Через несколько минут я заметил появившийся из-за угла небольшой и неимоверно старый драндулет отвратительного грязносерого цвета, который прогрохотал по Стэйт-стрит, сделал разворот и подкатил к тротуару, на котором я стоял. Я сразу же понял, что это именно то транспортное средство, которого я ожидал, причем моя догадка вскоре нашла свое подтверждение в едва читаемой вывеске над лобовым стеклом автобуса : «Иннсмут №1». В салоне сидело всего три пассажира – двое смуглых, довольно угрюмых мужчин и парень, – и когда автобус остановился, они неуклюже выбрались из него и молча, как-то даже крадучись, направились вверх по Стэйт-стрит. Водитель тоже вышел из своей кабины и я проводил его взглядом, пока он переходил дорогу в направлении аптеки, где, очевидно, намеревался сделать какие-то покупки. Это, как я понял, и был Джо Сарджент, о котором рассказывал мне кассир; однако не успел я еще как следует рассмотреть черты его лица, как меня внезапно охватило, словно волной захлестнуло, чувство смутной неприязни и даже брезгливости, которую я не мог ни понять, и объяснить. Мне почему-то показалось вполне естественным, что местные жители избегают ездить на автобусе, которым управляет подобный человек, и вообще стараются свести к минимуму любые контакты как с ним самим, так и с его земляками. Когда водитель вышел из аптеки, я пристальнее пригляделся к нему, пытаясь уяснить для себя причину внезапно нахлынувшего чувства. Это был худой мужчина ростом где-то под метр восемьдесят, с покатыми плечами, одетый в потрепанное гражданское платье синего цвета и потертую кепку для гольфа. На вид ему было, пожалуй, лет тридцать пять, хотя странные глубокие складки по бокам шеи сильно старили этого человека, особенно если не присматриваться к его туповатому, невыразительному лицу. У него была узкая голова, выпученные водянисто-голубоватые глаза, которые, как мне показалось, никогда не моргали, плоский нос, скошенные лоб и подбородок и странно-недоразвитые уши. Его подбородок и толстая верхняя губа, равно как и покрытые крупными порами сероватые щеки, были практически лишены какой-либо растительности, тогда как сама кожа была какой-то шершавой и шелушащейся, словно от неведомой мне хронической болезни. Руки у него были крупные, покрытые толстыми венами, и также очень неестественного серовато-голубоватого оттенка. На фоне довольно массивных кистей пальцы смотрелись нелепо короткими и, казалось, были постоянно подогнуты, даже вжаты в толщу ладоней. Пока он возвращался к автобусу, я обратил внимание и на его неуклюжую, покачивающуюся походку, а также на то, что ступни были просто гигантского размера. Чем дольше я смотрел на них, тем сильнее меня охватывало недоумение: как же он умудряется находить себе обувь нужного размера. Ко всему прочему у него был какой-то неряшливо-засаленный вид, что лишь усиливало мое отвращение к его внешнему виду. По всей видимости, он работал или жил где-то поблизости от рыболовецких доков, поскольку за ним тянулся шлейф резкого, характерного рыбьего запаха. И все же, если в его жилах и текла какая-то чужеродная кровь, то я даже не решался предположить, какой именно расе она могла принадлежать. Все странности и нелепости его внешности были определенно не азиатского, полинезийского или негроидного происхождения, и все же я теперь во многом понимал людей, считавших его чужаком, хотя самому мне показалось, что речь здесь может идти не столько о чужеземном облике, сколько о биологическом вырождении. Когда настало положенное время, я отбросил свои привередливые сомнения и проследовал, как и другие пассажиры, за водителем в салон, сунув ему при входе долларовую бумажку и пробормотав одно-единственное слово: «Иннсмаут». Он протянул мне сдачу в сорок центов и на мгновение окинул меня довольно любопытным взглядом, хотя при этом и не вымолвил ни слова. Я выбрал себе местечко подальше от кабины, но с той же стороны, где сидел и он – уж очень хотелось во время поездки полюбоваться панорамой береговой линии. Наконец ветхий транспорт резко чихнул и, окутываемый облаками выхлопных газов, шумно загрохотал по мостовой мимо старых кирпичных зданий, выстроившихся вдоль Стэйт-стрит. Я поглядывал на проходящих за окном людей и мне почему-то показалось, что все они избегают смотреть в сторону проезжающего мимо них автобуса, или, точнее, стараются делать вид, что не смотрят на него. Вскоре мы свернули налево на Хай-стрит, где дорога оказалась более ровной и гладкой. Путь наш пролегал мимо величавых старинных особняков раннего республиканскою периода, и еще более старых колониальных фермерских домов, затем мы миновали Лоувер-Грин и Паркер-ривер, пока наконец не выехали на длинную и монотонную дорогу, тянувшуюся вдоль открытого всем ветрам побережья. День выдался довольно теплый и солнечный, однако песчаный, кое-где поросший осокой и приземистым кустарником ландшафт становился с каждым километром пути все более пустынным. Из своего окна я видел синие воды и песчаную линию Сливового острова – к тому времени мы почти вплотную приблизились к берегу оказавшись на узкой проселочной дороге, которая ответвлялась от основного шоссе, связывавшего Роули с Ипсвичем. Я не замечал никаких построек, а по состоянию дорог предположил, что движение в этой части местности особой оживленностью не отличалось. На невысоких, изъеденных ветрами и непогодой телеграфных столбах было натянуто всего два провода. Временами мы проезжали по грубо сколоченным деревянным мостам, перекинутым через образованные приливом протоки, обширная сеть которых простиралась далеко вглубь и делала этот район еще более изолированным и уединенным.Однажды я заметил давно истлевшие пни и почти полностью разрушенные остатки каменного фундамента, чуть выступавшего над зыбучими песками – это напомнило мне страницы какой-то книги об истории этой местности, в которой говорилось, .что некогда это был благодатный и плотно заселенный людьми район. Все изменилось, как в ней говорилось, почти внезапно – сразу после эпидемии 1846 года, – и, если верить старинным преданиям, имело какую-то связь со скрытыми дьявольскими силами. На самом же деле, как я полагал, все объяснялось лишь неразумной вырубкой леса вдоль береговой линии, то лишило местность ее естественной зашиты и открыло путь для нашествия подгоняемых ветрами песков.Вскоре Сливовый остров окончательно исчез из виду и мы увидели раскинувшийся слева от нас безбрежный простор Атлантического океана... Наша узкая дорога стала круто забирать вверх, и я испытал странное чувство беспокойства, глядя на маячивший впереди одинокий горный хребет, где изрытая колеями лента дороги, казалось, смыкалась с голубым небом. Складывалось такое впечатление, будто автобус намеревался продолжать свое бесконечное восхождение, оставляя позади себя населенную людьми землю и стремясь сомкнуться с неизведанной тайной верхних слоев воздуха и сводчатого небосклона. Запах моря приобрел зловещий скрытый смысл, а молчаливо наклонившаяся, напряженная спина и узкая голова водителя стали казаться мне особенно ненавистными. Наконец мы достигли вершины холма и я смог окинуть взглядом раскинувшуюся внизу обширную долину, где Мэнаксет сливался с притоками и устремлялся к северу вдоль вытянутой вереницы скалистых гор, а затем поворачивал к мысу Анны. В дымке просматривавшегося вдалеке горизонта я смог различить расплывчатые очертания одиноко стоявшей горы – это был Кингспорт-хэд, увенчанный старинной и древней постройкой, о которой было сложено так много легенд. Однако уже через мгновение все мое внимание было привлечено более близкой панорамой, раскинувшейся прямо под нами. Это был тот самый окутанный мрачными тенями подозрения и всеобщей неприязни Иннсмут. Я увидел простиравшийся впереди и внизу довольно крупный город, заполненный компактными постройками, однако в нем определенно ощущался непривычный дефицит зримой, ощутимой жизни. Над хитросплетением черных дымоходов не курился ни единый дымок, а три высокие некрашенные колокольни холодно маячили на фоне омываемого морем горизонта. Вершина одной из них порядком разрушилась, а несколько ниже в ней и в еще одной – в ее соседке – чернели круглые отверстия, оставшиеся от некогда располагавшихся в них башенных часов. Необъятная для взора масса провисающих двускатных крыш и заостренных фронтонов домов с пронзительной ясностью свидетельствовали о явном и далеко зашедшем упадке, а по мере того как мы продвигались по пустынной дороге, я мог со все большей отчетливостью видеть, что во многих крышах зияют черные провалы, а некоторые обвалились целиком. Были там и большие, квадратные дома, выстроенные в георгианском стиле, с унылыми куполообразными крышами. Располагались они преимущественно вдали от кромки воды и, возможно, именно поэтому пара из них имела относительно крепкий вид. В сторону материка тянулась проржавевшая, поросшая травой железнодорожная ветка, обрамленная покосившимися телеграфными столбами – на сей раз без проводов, – и едва различимые полоски старых проселочных дорог, соединявших город с Роули и Ипсвичем.Самые явные признаки упадка отмечались вблизи от береговой линии, хотя в самой ее середине я смог различить белую башню довольно неплохо сохранившегося кирпичного строения, отдаленно напоминавшего какую-то небольшую фабрику. Длинная кромка гавани была обильно засорена песком и огорожена старинного вида каменными волноломами, на которых я начал смутно различать крохотные фигурки сидящих рыбаков; у самого дальнего края ее виднелось то, что походило на остатки фундамента некогда стоявшего там маяка. Песчаный язык как бы образовывал внутреннюю поверхность береговой линии гавани, и я увидел стоявшие на нем ветхие хибарки, застывшие в непосредственной близости от полоски суши рыбацкие плоскодонки со спущенными в воду якорями, и беспорядочно разбросанные по берегу рыбацкие корзины для рыбы и омаров. Единственное глубокое место, как мне показалось, находилось там, где русло реки, протекавшей за башенной постройкой, поворачивало на юг и соединялось с океаном у дальнего края волнолома.То там, то здесь виднелись остатки полуразрушенных причалов, чуть нависавших над водой своими исковерканными, напрочь сгнившими краями, причем те из них, которые уходили дальше на юг, казались наиболее заплесневелыми. А дальше, уже в океанском просторе, я смог различить – даже несмотря на высокий прилив – длинную черную полоску едва выступавшей над водой суши, которая, несмотря на всю свою неопределенность и размытость, почему-то показалась мне довольно зловещей. Насколько я мог судить, это и был риф Дьявола. Глядя на него, я ощутил странное и почти неуловимое влечение к этому месту, которое, видимо, было призвано лишь усилить уже успевшее сформироваться у меня под воздействием услышанного мрачное отвращение к этому месту. Следовало признать, что этот едва различимый отголосок нового чувства показался мне даже более тревожным, чем первоначальное впечатление от города...

Роли розданы, описание будет утром, если что, вы сейчас в автобусе, следующем в Иннсмут. Первый день - выборы мэра.

Освальд пожал руку аптекарю и отправился глянуть перед отъездом на старинные карты в местном музее "Историческое Общество". Мальчишка-зазывала трещал без умолкну про музей пока Освальд стоял на вокзале. Дескать там старинные карты собраны, чучела морских чудовищ доселе невиданных и книги с историями захватывающими и достоверными. Музей собрал действительно шикарную коллекцию для провинциального городка. Но конечно венцом коллекции была тиара неизвестного мастера. Всего лишь прикосновение, небольшое прикосновение... И разум мужчины заполонили завораживающие и тревожные псевдовоспоминания, как если бы это были образы, порожденные в глубинах клеток и тканей, где еще сохранились функции самого что ни на есть древнего и первобытного свойства. Словно наяву он видел изображения неких зловещих чудовищ – с виду наполовину рыбы, наполовину земноводные, – поражавшие воображение своей отвратительной гротескностью и неукротимой яростью. Казалось, что каждая черточка этих отвратительных полурыб-полулягушек наполнена концентрированной смесью неведомого и нечеловеческого зла. [Освальд проходит проверку на Волю - тиара Глубоководных вызывает состояние паранойи у Освальда, состояние Освальда - паранойя, однако тиара открывает перед ним Тайное знание] @Хаархус

Индианка вернулась в город. И снова вывески, прохожие, повозки... Взгляд идущей по улице Ангвы задел кого-то знакомого. Ангва остановилась и снова оглянулась. Тот самый белый с духом в коробочке, который встретился Ангве на рыночной площади, выходил из какого-то магазинчика, на витрине которого был нарисован крест. Наверное, тут белые люди славят своего бога, подумала Ангва. Ей стало любопытно, и она вошла внутрь магазинчика, оказавшегося аптекой. Голова сразу закружилась от странных запахов. Пахло травами, чем-то незнакомым и зельем из пузырька, подаренного незнакомцем. Ангваснэзомтэка остановилась в растерянности посредине аптеки и с удивлением огляделась. - А сегодня у меня бойко идет торговля, - расставляя новую партию товара сказал мистер Хэммонд. - Проходите, мадам. Дли истинного фармацевта без разницы цвет кожи покупателя. Есть у меня средство, как раз для вас, натуральное.. [Ангва проходит проверку на Волю, никакие штрафы не применяются, текущее состояние состояние Ангвы - 1 страх, Ангва получила настойку Валерианы - для лечения душевных травм - исцеление 1 страха] @Black Lamia Покинуть город привычными средства передвижения оказалось не так просто. Освальд потер лоб, чтобы унять головную боль от громких гудков и едкого дыма труб поездов на вокзале. Он зашел в аптеку, чтобы перевести дух в тишине. - А вам я советую восточную медицину - настойку женьшеня, - сказал аптекарь. [Освальд прошел проверку на Силу, никакие штрафы не применяются, Освальд получил настойку женьшеня - для лечения физических ран - исцеление 1 раны] @Хаархус

Проводив взглядом подозрительных парней, Освальд Каннингем поспешил уйти с рыночной площади. Попутно он решил проверить время отправления и маршруты на автобусной станции и вокзале. На автобусной станции было тихо, даже уродливый водитель иннсмутского автобуса куда-то запропастился. А вот на вокзале было столпотворение народа. Поезд до Аркхэма пользовался бешеной популярностью, хотя билеты были далеко не дешевыми, как на автобусе. [проверка на силу ни к чему не привела] @Хаархус

Не произнеся больше ни слова и не оглядываясь, я пошел прочь: меня ждал музей Исторического Общества - последняя и единственная веха, способная пролить свет на личность искомого мной таинственного мистера Джилмана. И там ждала его золотая тиара, украшенная таинственными узорами... Узоры эти наводили на мысль об отдаленных тайнах и невообразимых безднах космоса и монотонной морской пучины, и в своем хитросплетении производили почти зловещее впечатление. Эти узоры казалось могли пролить свет на зловещие тайны бытия. Мужчина потянулся к ней, но в последний момент отпрянул. Плата за такие знания был бы слишком велика. [Август прошел проверку на Волю, никакие штрафы не применяются, но и хорошего с Августом не приключилось] @Плюшевая Борода Он ответил, проигнорировав вопрос: - У меня нет кучи денег, парни. Попробуйте вести дела в богатых районах. Слова его отдавали пониманием, но взгляд был холодным и безжизненным человека давно оставившим сострадание. Тем временем рука легла на рукоять револьвера за плащом. - Эй! Ты чего? - мутные типы хоть и были наглыми, но далеко не глупыми. - Остынь, приятель. Они исчезли также стремительно, как и появились. [Освальд прошел проверку на Силу, никакие штрафы не применяются, но и хорошего с Освальдом не приключилось] @Хаархус

Мысли текли вслед за водой, но пора ему собираться в путь. Он поправил одежду и отправился на рыночную площадь, чтобы прикупить местную газету и поспрашивать о состоянии путей из города и возможных неурядицах в это время года. - Эй, папаша! - закурить не найдется! - два сомнительных типа пристали к мужчине. @Хаархус

Освальд наблюдал за спокойной текущей рекой, опираясь на поручни на Набережной г. Ньюбэрипорта. Промозглый холодный ветер шевелил его волосы, но не пробуждал чувства подобно буре в океане. Иногда он облизывал бледные губы, чтобы почувствовать знакомый привкус воспоминании об океане. Есть что-то в повторении привычных действии, чтобы успокоить мысли перед важным решения. Он нашел подходящие место для размышлении. Никто и ничто не побеспокоили мужчину. Вода была спокойна. [проверка на силу ни к чему не привела] @Хаархус

Дойдя до набережной, Ангва села прямо на траву и вцепилась в невероятно мягкую и божественно пахнущую булочку крепкими зубами, запивая ее водой из тыквенной бутылки и глядя на воду и снующих по набережной прохожих. Грязная светло-серая собачонка, принюхиваясь, подошла ближе и села напротив Ангвы, неотрывно следя взглядом за каждым куском, откусываемым Ангвой. Вздохнув, индианка разломила остаток булки на две части и одну бросила собачке. Со стороны воды за женщиной наблюдали, очень внимательно. На водной глади пошли круги, которые подбирались все ближе и ближе к суше. Тем временем, бродяжка прервала свою трапезу, принюхалась и грозно залаяла в сторону воды. Но кто бы там не выжидал ,себя он не проявил. Послышалось бульканье и громкое бултых, как будто бревно шлепнулось в толщу воды. Больше женщину не потревожили. [Ангва проходит проверку на Волю, никакие штрафы не применяются, текущее состояние состояние Ангвы - 1 страх, хорошего она не нашла.] @Black Lamia

Аптека По пути в паб, где он хотел провести вечер, а потом заняться фотографией, Павел зашел в аптеку. Надо было купить реактивы, пополнить аптечку, кто знает что таили в себя дороги Америки. Павел понял давно, что в дороге может случиться всякое, но таков был его путь, проникнуться духом этой страны, чтобы написать книгу и кучу статей в газету. То, что он был молод давало ему преимущество. то что он мог разъезжать по миру, без того. чтобы жаловаться на перепады климата, часовые пояса и прочие трудности. - Проходите, не стесняйтесь, молодой человек, - хозяин аптеки широк улыбнулся покупателю. - Ох ,вижу, нервная у вас работа, нервишки поди шалят, но ничего, есть проверенное средство! [Павел прошел проверку на Волю, никакие штрафы не применяются, Павел получил настойку Морфия, для лечения душевных травм - исцеление 1 страха] @Эри

С одной стороны хорошо, у Скварей бывший эйдиос заболотился конкретно так, однако в будущих минусах вижу ,что бюджетов больших уже не будет. Я ожидаю что-то в виде хитмана 2-3. Да, придется работать)))

Так, сегодня еще один рп, вечером-ночью, раздам роли, завтра - первый день логички выборы мэра)