Ширра

- Праздник-то двойной. - Таки да - таки так. Лейбович чувствовал, что начал окончательно трезветь - легкое опьянение уходило и вместо него нактывала серая меланхолия. Поэтому бутылка лягла в ладонь чуть ли не нежно. Эдик отвернул пробку и налил в два стакана. - Ну, за удвоение праздников, за нас с вами и за фиг с ними!

« С праздником!» - И вас также. - кивнул Лейбович. - Еще по одной?

- Простите, Эдуард Яковлевич, не хочу портить остальным праздник. - Он резко встал и покинул кают-компанию. Эдик посмотрел вслед уходящему парню. "Ничего. Потом поговорим как-нибудь.Хотя.. Ну и что с того, что тебе кажется что его место в сборной. Только потому, что тебе самому когда-то хотелось туда же, но только... что природой заложено, против того не попрешь? Если она сказала 1м 74 см, то хоть лопни. Хотя, возможно, все что не случается - случается так, как должно быть.Все равно, я от него никуда не делся."

- Я пропустил почти весь прошлый сезон и пропущу этот, - пояснил Женя. - Думаете, место в сборной будет меня дожидаться? - Ну, знаете как говорят - не зарекайся. - Еще чего! - фыркнул Женя. Из-за подобной глупости он получил травму и был вынужден пропустить Московскую Олимпиаду. Но рассказывать об этом Лейбовичу не собирался. Эдик хмыкунул и вернул рукав на место. - А какая сборная? - спросил он, подумав.

Женя помрачнел. Для участия в экспедиции ему пришлось отказаться от любимого спорта. - Фехтовал. Шпага. Впрочем, теперь это уже в прошлом. - А почему в прошлом? Планируете бросить спорт по возвращению домой? Эдуард повернулся, подставляя мокрую ногу поближе к радиатору отопления - чтоб штаны сохли, и поставил на стол локоть согнутой руки - как делают при борьбе на руках. - Давайте поручкаемся. Можете двумя руками - как угодно. Мне просто интересно что получится. Я хорошо в весе потерял за это время... Того и гляди - ветром сносить начнет. Он оттянул рукав и несколько раз сжал и разжал пальцы.

А грибочки тоже антарктические? - Скорее, банка маслят. Кстати, Женя, мне говорили, вы фехтуете...

Песня закончилась и началась новая Потом последовала еще одна Это между прочим колобантус кито, практически единственное растение встречаюшееся в антарктиде, - Это вы его под Мирным нашли или где-то здесь откопали?

-Кто бы мог подумать, вроде-бы умный человек, видный ученый, а ведет себя, как, не побоюсь этого слова, последнее быдло. - Он не ученый, он водитель железного коня. А что до остального, включая терпение, то... Пришел однажды Мойша к раввину и жалуется на царский режим и погромы. — Ребе, ну, когда же всё это кончится?! Когда это кончится? Мы уже не в состоянии всё это выдержать! — Перестань! Не дай Бог, чтобы это продолжалось столько, сколько вы в состоянии это выдержать! Так чем это я? Ах, да! О хорошей оптике.

- Хомяк? - невпопад ответила она. - Мое обоняние меня подводит? - Нет, обладаю дурацкой чертой характера - привыкать к вещам. В частности - к оптике. Все остальное - при определенных условиях - гори оно огнем, но каждый раз привыкать к новому микроскопу - это такая морока. Меня почему-то дико бесит, когда рука проворачивавет макровинт "как привыкла", а с изображением начинает твориться невесть что. Как по мне - лучше десять пожаров, чем одна смена оптики. Я вон даже очки одни и те же сколько лет ношу, хоть и одеваю только если глаза устали. Говорят, люди делятся на аудиалов и визуалов... ну да, и, естественно, кинетиков. Для первых важнее слух, для вторых - зрение, а третьих - пока не пнешь под зад, толку не будет, -Эдик улыбнулся. - Видимо, я четко выраженный визуал. И когда оптика качественная, то она качественная. Тут уж против истины - не попрешь, истина - штука очень упрямая.

- А мне казалось, что это серьезная экспедиция и ничего не придется собирать на коленках, - она прикрыла стопкой смачный зевок. - Я ошибалась. - Ну, на коленях. или не на коленях, а собрать контур, в которм создать микроклимат, приближенный к континентальному европейскому здесь - мало реально. А в этом аппарате - регулируется все - от состава воздуха (из баллонов), до давления. Иниституту просто хранить это у себя резона нет... вернее он отрицательный - сейчас в разработке новая модель спускаемого аппарата. Вроде как даже с какой-то интересной электроникой внутри - ходит слухи о встроенном компьютере. Вобщем, лучше избавиться от того, что ближайшие 5 лет точно не понадобиться и через пять лет получить новенькое. А так и хорошее оборудование без дела стоит.. и куча мороки с его хранением. Комичная ситуация. Да и, если честно, я был не против - я уже привык к нему - я трижды в нем работал. Уже и глаз, и руки к его оптике притерлись - другого и не хочется.

- Изящный способ избавляться от... хлама, - она нахмурилась. - .Ну не такой уж и хлам, там же внутри стоит аппаратура несъемная. Хорошая аппартура, кстати - кое-что даже получше, чем то,что приехало просто в коробках. Эмерсионный микроскоп - там просто сказочный. Поэтому, при невозможности построить серьезную лабораторию - почему б не использовать как мини-лабораторию его?

- Действительно, зачем во льдах сей агрегат? - Анна, не отпуская кипу, открыла самый верхний журнал и принялась делать какие-то пометки. - Не имею ни малейшего понятия. В теории - согласно директиве руководства нашего института - доставить для вероятного использования в будущем. Как я понимаю - в очень отдаленном будущем, таком, что я не дождусь. А на практике... На практике институту, скорее всего, надоело держать на балансе дорогостоящее оборудование, которое того и гляди ... используют на запчасти какие-нибудь умельцы. Он все равно не используется и в ближайшее время использовать его не планировалось. Вот и нашли предлог для того, чтоб перевесить на чью-нибудь матответственную шею и сплавить куда подальше, чтоб не отвечать в случае чего. А как его тут приспособят - время покажет. Он же абсолютно герметичен и теплоизолирован хорошо. И давление выдерживает приличное.

- Сам или помогли? - девушка остановилась, как вкопанная, и, как по команде "направо", повернулась в сторону одессита. - Ага. Как в том анекдоте: " - Хаим, на улице шо - дождь? - Нет, ветер." - Я конечно, глубоко извиняюсь, - сказал Арсений, уже нарочито выливая остатки чая на обувь Эдуарда. - Но почему бы вам не заняться каким-нибудь полезным для общества делом, а не изображать бурную деятельность рядом идиотским с батискафом. Кстати, куда вы собирались его засунуть, если не секрет? И, вам не кажется, что пословица "Курить - здоровью вредить", здесь в условиях высокогорья обретает прямо-таки истинный смысл? - По поводу собственного здоровья я могу вам сказать одно - "не дождетесь". По поводу ботинок и прочего... Сеня, не стоит. Лейбович посмотрел на Котова совершенно спокойными, даже чуть отрешенными взглядом. Потом молча прошел вглубь кают-компании, подсел к столу и закурил.

Кротов пошатнулся и абсолютно "нечаянно" опрокинул горячий чёрный чай на представителя еврейского опиума для народа. Эдуард этого не ожидал. Просто потому что в жизни бывают вещи, которых не ожидаешь. Он на мгновение замер, потом медленно опустил взгляд вниз - туда где на животе и левой штанине растекалось горячее и мокрое пятно. Хорошо хоть сквозь свитер кипяток почти не чувствовался, чего нельзя было сказать о штанах. Лейбович отдернул от от ноги горячую мокрую ткань штанины, поднял взгляд на Арсения, вытащил из кармана сигарету и поднес ее к губам. - Шоб вы так жили, Сеня! - сказал он отрывисто, вмещая в эти слова долгий смысловой список отборного мата. Потом, не отводя взгляда от лица Кротова, сунул сигарету в рот.

Эдуард подошел к двери. взялся за ручку...

По направлению к кают-компании двинулись Тимур и Маэлс. "Хм... похоже ледяное царство начинает оживать. Кстати, где Кротов? Где это антисемит с обещанным салом? Вот вечно так - пугают, пугают... Хм... наливают, опускают..." Музыка за дверью снова сменилась Настроение плавно пошло вгору. Эдуард выбросил окурок в жестянку и отправился в кают-компанию.

С Праздником... - И тебя тоже, - совсем уж ребячески подмигнул Эдик. - Если мазь... то у меня есть бутылочка облепихового масла - при многих проблемах с кожей помогает. Мама выдала. Она у меня тоже медик. Если будет надо - заходи. "Да... мама у меня не только медик - она хуже Совета Здравохранения. Чем отличается еврейская мать от бульдога? Бульдог когда-нибудь отпускает."

вот тебе когда-то надоедало какое-нибудь занятие? Мне лично уже скучно на станции. Эдуард быстро подкурил от догорающей спички. - Ну, если мне надоедает какое-то занятие, я его прекращаю. Кроме исключительных случаев, разумеется. А что стало скучно - не мудрено. Надо, все-таки, как-то разнообразить свой досуг, а то позабивались в щели как тараканы, так и сидим. Так же и умом повредиться можно - полгода в замкнутом пространстве и только в работе. Плохо, что у нас нет культорга с опытом. Но я вот, например, завтра достану таки гантели и гирю свои и потихоньку начну увеличивать нагрузки, а то месяц лежа со стонами по углам, потом до смены - растить пузо на картошке, сидя в помещении... и вернувшись домой я в глубоководном скафандре по палубе пройтись на смогу - придется покатом катить.Кстати, могу заняться спортивным развитием всех желающих - у меня корочка инструктора, правда, по плаванью... но общего физического развития при этом ни кто ж не отменял. А ты говорила в медчасть, что плохо адаптируешься к холоду?

Я только нервы утихомирить и, пожалуй, вернуться к работе. Если конечно не помру от этой обыденности, - последнюю фразу девушка произнесла чуть ли не шепотом. - Ну, я до появления свежих образцов - тип праздношатающийся. Это потом начнется ария "Меня засосало опасное сосало и жизнь моя - вечная игра." - Эдик чиркнул спичкой по коробку и, привычно сложив ладони лодочкой, чтоб ее случайно не задуло (хотя откуда здесь взяться ветру или сквозняку?), предложил огонь девушке, - Только помирать-то от обыденности зачем? И... почему ты в перчатках?

- Здравствуй, Лейбович, - она хмуро покосилась на сигарету. – А у тебя не найдётся ещё одна? Эдуард пришел в себя от голоса Доминики. - Здравствуй, - он как-то непроизвольно перешел на "ты", даже не обратив на это внимания и провел рукой по карману брюк, прощупывая там пачку. - Конечно же найдется. А вот там в уголке я видел довольно внушительную жестянку, приспособленную под... то ли урну, то ли пепельницу. Он кивнул в направлении тупика в конце коридора. - Вот, угощайся - он вытянул пачку, открыл ее и протянул девушке.

Празнование прходило вяло и постепенно стало сходить на нет. "Недобрая примета, кстати. Хотя что это я - это ж не Новый Год в полном смысле этого слова." Образцов для исследования, до получения материала из новых кернов, у Эдуарда не было, поэтому он тихонько удалился в спальню и улегся на свою койку, закинув руки за голову и глядя в потолок. Пятьдесят грамм коньяка поверх полстакана шампанского - создавали ощущение недопитости - именно то самое, в котором в голову лезут философские мысли, а философия у Лейбовича именно в этот вечер была... не то, чтоб совсем приятная. «Человеку свойственно заблуждаться. Или как там сказал Тургеньев? Вобщем. «Cujusvis hominis est errare, nullius, nisi insipientis, jn errore perseverare.», что значит «Каждому человеку свойственно ошибаться, упорствовать в заблуждениях свойственно только глупцу». Похоже, я отношусь последней категории. А, собственно, чего я хотел? Прыгающий да допрыгается. А не желающий признавать правду… Эх!» Он повернулся, выдвинул ящик тумбочки и извлек оттуда пачку "Столичных". "Курить иль не курить - вот в чем вопрос. Вроде ж акклиматизация прошла, алкоголь пошел нормально. Значит, можно попробовать, в надежде на то, что не свалюсь как тогда - сразу по приезде." Курил Лейбович набегами - как хазары на земли славянские. Просто потому, что легкие - существенно важный орган для того, кто работает под водой. Сколько раз бросал - уже сбился со счета, но каждый раз после "самого твердого желания бросить навсегда" случалось что-то.... и... Эдуард открыл пачку - в ряду не хватало ровно одной сигареты - той, после которой, в первый день прибывания на станции, он шесть часов провалялся, скрючившись на кровати. Он медленно вытянул сигарету, взял с тумбочки коробок спчек и вышел в корридор. В этот момент из-за дверей кают-компании раздалась музыка. Песня - победитель музыкального конкурса в Сан-Ремо 80-го года - звонкие голоса скрипок, летящие, стремительные как ветер над морем. Песня, которй именно сейчас Лейбович предпочел бы не слышать. Потому что понимал о чем в ней поется. Пусть с пятого на десятое, но, поскольку знал латынь, понимал. И этого было достаточно. Эдуард остановился посреди коридора, вертя в пальцах сигарету. !

Эдуард улыбнулся и допил остатки коньяка из своего стакана. "Все-таки, это не тот напиток, который можно пить залпом." Какое-то время он смотрел куда-то через стол. Должность застольного старого козла, безуспешно заигрывающего с девушками, Эдика совершенно не смущала. Все-таки, праздник, необходимо создать настроение. Из магнитофона зазвучала новая песня: После полученной из дому "весточки" Лейбовичу чертовски хотелось, по случаю праздника, забиться куда-нибудь в угол и люто и одиноко нажраться там до полного засыпания. Наверное, впервые со времен студенчества хотелось - чтоб избавиться от странной суммы ощущений, напоминающих тотальную автооплеванность. Но пойти на такую уступку самому себе он не мог, поэтому оставалось гусарствовть и изображать из себя и. о. Александра Ширвиндта. Для тонуса.

- Долго и упорно сожалею об отсутствии вменяемой справочной литературы, - Анна оторвалась от созерцания пустого стакана. - Или о пустом стакане. - Так литература или стакан? - Эдик улыбнулся. - Второе я исправить в состоянии, а вот первое - к сожалению, нет. Лейбович был слегка мажорен. Собственно, он был всегда слегка мажорен, не взирая на Антарктиду и толстый черный свитер, делающем широкоплечего и не слишком высокого (174 см) одессита более квадратным, чем он был на самом деле. От него пахло одеколоном "Леопард" - новинкой сезона, разработанной фабрикой "Северное сияние" лично для Генерального Секретаря к его юбилею (отмечавшемуся в прошедшем декабре) и появившейся в магазинах "для широких масс" только у Новому Году. На безымянном пальце смуглой руки белела тонкая светлая полоска - без загара. - Вы так смотрите на меня, словно пытаетесь что-то вспомнить. Хотя, скорее всего, мы с вами раньше не встречались.

Эдуард повернулся назад и включил заблаговременно поставленный за спину магнитофон. Из динамиков послышалось: - Анна, что с вами? Мне кажется, что вы переживаете. Знаете, есть такая примета - как встретишь новый год, так год и проведешь. Эдуард улыбнулся, как бы между делом движением руки катая остатки коньяка по стенкам стакана.

Эдуард дождался, когда в его стакане окажется коньяк, потом, взял стакан , встал, посмотрел на дно, покрытое темно-янтарной жидкостью и начал: - Итак, за здоровье пьют, когда уже не за что пить. "За сбычу мечт" – когда нет сил реализовать их самим. Поэтому я предлагаю все это отставить выпить за кое-что более материальное и уж точно присутствующее здесь – то есть за нас. Потому что мы – это единственное, что есть у нас на многие километры вокруг. Я хочу выпить за то, что мы есть друг у друга, за нашу работу и наши будущие успехи. И за то, чтоб проведенное здесь время… а время – это самая дефицитная вещь на свете, его нельзя достать ни по какому знакомству… итак, чтоб то время, которое мы все вместе потратим здесь, принесло плоды еще более ценные, чем само время. За нас и наши будущие достижения, дорогие товарищи. Он протянул руку со стаканом над столом.