Ночь.
Это была беспокойная ночь. Он проспал ровно до тех пор, когда все легли спать. А после до утра дежурил у костра. Кто знает, что припасено для них у этих незнакомых мест.
Поворошив разгорающийся костер, Люций вспомнил недавний сон.
...Обжигающий северо-западный мистраль ударил в лицо. Он летел с гор Охотничьего рога, разбивался о Проклятые холмы и заснеженные вершины Кэл-Шарока, обдавая холодным дыханием западные границы Империи. Но даже бурные порывы не приносили облегчения. Их запах был повсюду. Мерзкий, липкий, тошнотворный. Горы гниющей плоти порождений тьмы и магов Империи. Казалось, что воздух в таких местах загустел и оседает на лицах и ладонях зловонной плёнкой. Он видел. День за днём. Столько погибших, над которыми нет возможности провести ритуал, сжечь, упокоить. Тела тварей, людей, эльфов разлагаются и отравляют землю. Мор. Проклятые территории, где остались тысячи неприкаянных душ…
«Люций…»
… Светлая кожа. Шершавая ладонь нетерпеливо касается тёплой плоти…
… Скользит по изгибам шеи и останавливается над ключицей. Тёмный короткий волос щекочет висок…
… Вожделение. Страсть. Горячее дыхание. Рука обхватывает грудь с упругим соском…
… А губы ищут губы и касаются мягкой щетины…
… Гибкая талия, широкие бёдра и согнутые в коленях стройные ноги…
… Сильные руки сжимают плечи. Приятная боль пронзает тело. И щека ползёт вниз к его плоскому животу…
… Белокурые волосы спутаны, а слова желания рвут тишину криком…
… Тихий стон, упругая плоть. Умелые пальцы заставляют трепетать того, кто под ним…
… Её стан изгибается в судорогах, подаётся вперёд и громкое эхо отзывается страстным всхлипом…
… Плоть заполняет плоть. Он пленник. Он покорен. И ты не в силах ему отказать…
Он оставляет их обоих и смотрит вниз на алое полотно сутаны и сверкающие доспехи с мечом на груди…
«Люций…»
«Лиллит… это опять ты».
«Тебе понравилось?»
Лишь тихий вздох.
«Мессир, вы так устали, вы измотаны. Вам нужна ласка, покой и тепло другой души».
«Что ты несёшь?»
«Может, хватит бороться с самим собой?»
«Я не могу ничего изменить».
«Да неужели? С каких это пор?»
«Эти люди мне дороги».
«Они будут только рады. Доставь им удовольствие. Она влюблена. Он ищет участия».
«Она полюбила иллюзию. Он слишком молод».
«Да брось. Когда ты стал таким благородным? Она сойдёт с ума от счастья. А он - загадка. Раньше тебя это не останавливало».
«Мир изменился, теперь, всё по-другому».
«Но ведь кое-что не меняется… Сутана, алый пояс, благородный сильверит, «Святая кара»… Ты помнишь».
«Юношеские мечты, не более. Они давно погибли».
«Лишь часть. Ты можешь обманывать кого угодно, но только не своё сердце».
«Ты утомляешь. Хватит терзать мне душу».
«Тогда исполни наш уговор. Вернее договор».
«Ведь, я могу его нарушить».
«Ты не имеешь права. Он скреплён кровью Думата».
«Хорошо… Ты свободна, пока солнце не покинет небосвод».
Утро
А ранним утром группа путешественников обнаружила странные аномалии повсюду.
Лошадь Амины превратилась в строптивого осла и долго не желала слушаться наездницу. Она сгрызла и овёс и ухитрилась каким-то образом обкусать ближнее дерево, которое рухнуло.
Длинный волнистый волос Эспер самопроизвольно заплёлся в тысячи мелких косичек.
На Элайе откуда не возьмись, появилось дорогое орлесианское платье.
Торнадо не досчитался сапог, которые валялись в болоте забитые тиной с привязанным к ним якорем.
У Корина пропали две бомбы, рванувшие неподалёку и свалившие небольшой лесок. Грохот стоял оглушительный.
Белый плащ Альта претерпел разительные перемены. Он был заляпан сажей из костра и стал похож на шкуру леопарда.
На радость или на горе Тейвена на территории лагеря валялось больше сотни плакатов с портретом его врага, который бессовестно показывал язык.
Во всех карманах Эльяра обнаружились мелкие зелёные лягушки, от которых он с трудом избавился.
Ножны и щит Тайтуса обильно измазанные мёдом, валялись около костра и основательно засохли.
У Оливии пропала сумка и обнаружилась на самом высоком дереве. Откуда вскоре самостоятельно совершила головокружительный полёт.
А у Криди пропали штаны, а вместо них появились малиновые панталоны знатного шевалье.
Здоровую руку Терона на время парализовало, и он долго ходил по лагерю, неприкаянный и грустный.
Как ни странно, у Люция Криспа ничего неординарного не случилось. Видимо, тевинтерским магистрам аномальные явления не грозили.
Он привёл себя в порядок, перевёл лошадь на другое место и даже съел кусок полусырой жёсткой оленины, запивая остатками вина.