FOX69

- Я с тобой. Надо бы искупаться хоть. Голова чугунная. Не против? Эльф поднялся и поплелся за товарищем. Он только махнул головой, приглашая следом. - Почему я должен быть против? - спросил, не требуя ответа, и вывалился с сеновала.

Он так ничего и не понял из молчаливого недовольства барда. Впрочем, наверное, по заслугам. Хотя, если что-то и было, то каждый из них это знал наверняка. И если Виктор так реагировал, то значит... Тео вздохнул и оторвался от спасительной балки. Что сделано, то сделано. Каяться поздно. С Полом он безмолвно согласился. Побратались. Считаем. - Пойду на реку. Надо голову на место поставить и пыль с сеном смыть, - сообщил он оборотню. - А потом, к Лурцу. Надеюсь ему полегчало. Центурион развернулся и, слегка пошатываясь, потащится к выходу.

Может и вырубились. Согласно мотнул головой. Самый разумный вариант, иначе хоть что-то всплыло бы в сознании. По отчуждённым взглядам Виктора Тео сообразил, что что-то упускает из вида. Наверное. Значит... я... мы... Нет. Такое я не забываю. Но вытащить на поверхность сознания хотя бы фрагменты минувшей ночи, память отказывалась. Штаны, наконец-то, пристроились на непослушные ноги. - Я не помню, - виновато проговорил и поднялся, опираясь о балку сарая. Голова пошла кругом. - Извини... Пойло какое-то убойное ты принёс. Что он тебе дал, этот трактирщик? Меня давно так не отключало.

- Я убью тебя, Красс, - сипло пообещал бард, медленно садясь на сене, и прижал пальцы к вискам. Холодно, чешется, тошнит и больно, больно, больно. Хоть Виардо и выглядел непорочно, но его обещание убить противоречило добродетелям спасительницы и шло вразрез с милосердием, которое должен олицетворять любой приверженец южной церкви. - За что?.. - не понял приговорённый, проигрывая в неравной борьбе со штанами. - Мне кажется мои добродетели так и остались непорочными,- проговорил, прислушиваясь к собственным ощущениям. Ощущения были чисты и невинны. - А твои? - Надеюсь, что всё... - пробормотал задумчиво. - ...или ничего? - Если мы чем-то и занимались, то кажется были далеки от посягательств на непорочность. Я помню рой... или нет. Ты не перекидывался?

— Фляга за тобой, — просипел он, указывая на угол, куда сложил с вечера свои пожитки. Там же где-то остался лежать плащ. Пополз в том направлении собирать одежду и спасать остатки добродетели от вездесущей соломы, - ты это серьезно про подъем? - М?.. - в задумчивости оглядел ползущего Пола, словно не понимая о чём тот говорит, но всё же нашёл глазами флягу, открутил крышку и жадно отхлебал половину, чтобы тут же протянуть не менее страждущему эльфу. - Нет, - заторможено ответил на вопрос. - Я ничего не помню после того, как ушла Улва. Пол, что мы делали? Руки лихорадочно зашарили вокруг в поисках трусов и штанов. Выудил откуда-то из под Виктора обе части гардероба. Глядя на голого орлесианца поёжился и, стянув с перекладины рубашку, заботливо прикрыл. С трусами справился, со штанами всё обстояло намного хуже.

24 нубулиса, 6:00, утро после открытия Игорного дома Утро было туманным. Со всех сторон. Туман в сознании, туман в мыслях, в теле туман. Особенно в теле. Полный кисель неизвестности, который ещё предстояло ощутить в полной мере. Туман был вокруг. Плотный, осязаемый, холодный. Окативший три обнажённых тела целительной волной. Очнулся. Перед глазами жёлтая трава на тёмном фоне. Через минуту жёлтая трава превратилась в сено, а фон - в темнокожего орлейца. Рука лежит поверх его груди. Рядом рука другая - так же обхватившая месье. Орлей оккупирован в плотных тисках магов Тевинтера. Голова гудит, как осиный рой. Рой? Глаза постепенно приходят в ужас от осознания. Вчера ещё и рой был? Не может быть. Или ему приснилось. Приподнялся на локте и встал на четвереньки. Сено, оно везде. Кажется, тело им нафаршировано. Я что его ел вчера? Выплюнул изо рта травяную шелуху. Покосился на лежащих в обнимку. Огляделся вокруг. Стихийных разрушений нет. Значит, сдержался. Но почему в голове такой туман? Уселся. Снова покосился на пару. Последнее что он помнил - как уходит Улва. Странно. Женщины не в вашей юрисдикции, центурион. Вы ничего не понимаете в этих загадках природы призывно соблазняющих задранным подолом и готовых принять вас по самые помидоры в один день, в другой - поспешно сбегающих без сапог из весёлой компании. Вам не понять сложной женской души. У вас всё просто. И примитивно. Хочу - беру. Вот этих двоих хотел. Очень. Что было потом?.. Покрыто туманом. Что вообще было, мать твою! Откуда-то из-под бока выкатилась пустая бутыль. Её он тоже помнил. Как допивали, а потом... провал. До самого утра. Что мы здесь делали? Кувыркались втроём или спали? Нагнулся над сопящим орлейцем, поцеловал припухшие тёмные губы, коснулся тёплого виска эльфа. И снова уставился в утренний туман. От холода и сырости передёрнуло. Попавшаяся на глаза тряпка оказалась собственной рубашкой. Напялил. Колючую, прошитую насквозь соломой, но стало теплее. - Господааа... - тихо позвал спящих и так же тихо добавил. - Подъём... - и уже совсем шёпотом, - ...наверное. Так неуверенно и глупо он не ощущал себя с детства, когда узнал, что замораживать фруктовые деревья сотнями нельзя.

- Жаркий, - невинно повторит и кивнет, аки да. Жаркий вечер. - Я помогу вам, - он подполз поближе и стянул сапожок. Са-по-жок. Тянется, медленно, оголяя стройную ножку и, вдруг, внезапно вырывается и летит прямо на него. А он не удержавшись, падает на растянувшегося посла. И ржёт, прижимая к груди женскую обувь. - Какой херовый из меня дамский угодник, - поворачивает голову и целует грудь барда. Сено везде. Торчит и пыжится, но кто его ощущает теперь. - Пол... - рука тянется в сторону эльфа. - Иди к нам...

Ну вот и всё. Адреналин вскипал, мана клокотала. Хорошее окончание операции по спасению учёных. Его шатнуло вместе с бутылкой в сторону Пола. Не удержался, навалился на плечо. Снова принял вертикальное положение. Хотелось всех. Сразу. Или пусть его. Тоже сразу. Все. Но как-то чтобы не упустить никого. Тряхнул головой, отгоняя пьяный дурман и придвинулся к Улве. Склонил голову к женскому ушку и задумчиво проговорил: - Миледи, а вам не жарко? Очень жаркий вечер сегодня. А судя по по близости двух обнажённых тел, температура окружающей среды повышалась до самовозгорания сена молниеносно.

Два следующих кона решили его судьбу. Сегодня удачу переманил наследник эванурисов, оставив великий и могучий Тевинтер... ни с чем не оставив. Снял штаны и бросил под себя, будто знал, что следом стянет и остальное. Поднялся. Ну, что отворачиваться от этих любопытных физиономий? Кто из вас меня голым не видел? Снял. Уселся на штаны. Но сено, сено оно такая солома. Сразу нахально полезла во все недоступные места. Поёрзал, вроде устаканился. Завтра занозы вытащим. А пока, налил из бутыли и принялся ждать кто следующий присоединиться к его обнажённой компании.

Красс мессир наблюдал с кружкой в одной руке и периодически попадающей к нему бутылкой в другой. Зрелище было завораживающим. Гладкая бархатистая кожа посла, обнажённые плечи неваррской мечницы и раздевающийся эльф. На раздевающихся эльфов он всегда смотрел с удовольствием. Только помедленнее, Полихроний. Ты же эльф, твою мать. Ещё и с магией духа. Что этот эльф в любой момент может перекинуться в медведя переростка, сейчас как-то забылось. Вздымающаяся девичья грудь слева, широкие шоколадные плечи прямо и эльф, мать его, слева. В голове зашумело, в висках застучало, где-то в штанах тоже раздался стук. Надо выпить.

- Ну? Продолжаем, мессиры, продолжаем. Не я тут проигрываю. Катастрофично... верно ведь, бард месье? Нууууу... Он, конечно, видел больше у мечницы. Горааааздо больше. Но так тоже было... э... заманчиво. Он посмотрел на одетого хозяина игорного дома. Хозяин оставался целомудренным.

- Клиентом?.. Буду, - пообещал так, словно не на игорный дом подписывался. а на притон. Брат по маразму вознёс свою кружку и поприветствовал босоногого месье. И обернулся к Улве. Порочная сестра проигрывать упорно не желала.

- А что, - бутыль перешла из рук в руки. - Игорный дом "Полихроний". Звучит, - Тео глотнул мутной жижи и его передёрнуло. - Это maraas-lok какой-то. Даже для закалённого центуриона пойло было на убой. А вот Полу после четвёртого фулл хауса подряд и впрямь стоило задуматься о своих магических корнях, которые сулили удачу.

Это что эльфийская магия такая? Второй фулл хаус подряд. Тео посмотрел на эльфа справа, на Улву слева и Вика впереди. Чёрная рубашка центуриона повисла рядом с бардовской итогом в позорном поражении с двумя парами. Пора было выпить. Он дотянулся до бутыли и глотнул. Сморщился. - Fasta vass... - выдохнул и занюхал пучком соломы.

Центурион пропустил очередную порцию браги. Надо ж выровняться с оппонентами. Этим пойлом догонятся быстро. Уже испытано. Всего одна кружка уносит мысли вместе с головой. На первый раз - "каре". И раздеваться не ему. Хотя, откровенно признаться рубашку бы он уже скинул и без проигрыша.

- Это тоже часть сеновальной традиции? - обрадовался бард и дёрнул пару пуговок на рубашке авансом. Пожалуй, здесь была только одна участница, в чьём согласии можно было усомниться. - Ну... да, - почти уверенно выдал центурион. - С сеновалом вообще много всяких традиций связано, - каких именно он не упомянул. - Да, что-то жарковато, - пробормотал Пол, вертя в руках кружку и ощущая жаркий бок сидевшего рядом Тео. - Ну... как-то играл я на всякие желания... э... в общем, да. На раздевание. О! Свои бойцы не подводят. Он с улыбкой глянул в серые глаза эльфа. Осталось дождаться согласия мечницы.

Игорный дом "Центурион Красс и его *замазано чернилами* лучшие и преданнейшие солдаты Империи" Игорный дом распахнул свои - что там обычно сеновалы распахивают - объятья ещё одному игроку, который и обеспечил приятным дополнением к игре. И кружками и питьём. Достойно ли оно собравшихся, предстояло ещё определить. - Сдаём, - кивнул Красс Виктору и посмотрел на Улву, которая держала колоду. - А на что играем? В порочную обычно на интерес не катают. Обычно... - делиться на что играют в центурии солдаты, было как-то не к месту. Проигрывали и деньги, и шлюх, и штаны. Кстати, о штанах. - Можно... на раздевание, - предложил несмело и глянул на остальных. Они-то уж друг друга всяко видели. Ну почти всяко. - Жарко, - словно в оправдание. - Но я не настаиваю.

- Тео, дай глотнуть... Вы в карты что ли хотите сыграть? - Выдохнул. - Я с вами. - А ты чего подумал? - заржал захмелевший центурион и завалился рядом. Кружка была передана эльфу, а Улва настойчиво потянута за собой. - Сейчас, свет сделаем. В полумраке проговорил Красс и щёлкнул пальцами. - Не, не то, не созидаю, - он махнул рукой и сильнее потянул на себя потрошительницу. - Садись. Сейчас нам Школа Духа освещение наладит. Без освещения Добродетель утрачивает всю порочность.

- Читал в книжках, - поделился он бесценным опытом и оценил вид мага в полный рост. Самый что ни есть сеновальный. Ухмылка стала ещё довольнее, бард ткнул картами через плечо и сунул колоду в руки Улве, - Я догоню, только тряхну трактирщика. - Ну, вот теория у тебя уже есть, - подбодрил начинающего центурион. - Осталось на практике попробовать... - он неловко кашлянул, заглядывая в кружку, и отпил. Попутно благословив Виктора основательно встряхнуть ленивую задницу, которая сожгла что-то там на жиру, обернулся к мечнице. - Порочная… добродетель… И сеновал. Сеновал, Улва. О какой такой «Порочной добродетели» идет речь, красноглазка имела представление. - О. - О, - согласился Красс мессир. Более сказать было нечего о пороках добродетели. Тут только практика могла расставить всё по местам. Пары, каре и флэши. Особенно флэши, да. - Идём. Вик нас догонит. Обосновавшегося на сеновале эльфа нашли практически сразу. А нечего в проходе ноги раскидывать. Может, не совсем в проходе, но темно уже, да и дорога неровная после второй кружки зашла в какой-то тупик. А место хотелось найти уединённое и мягкое. Добродетель она такая - на всю ночь может затянуться. - О, - споткнулся о ноги и встал. Из кружки плеснуло. Куда-то вниз на сонного. - Пол. Ты чего тут валяешься? А мы к тебе. Накрывай стол. Добродетель будем порочить. Ты как? Не против порока?

- Тогда где? - Есть предложения? - Нуу... - Красса мессира немного приморозило с небогатым выбором злачных мест на деревенском подворье. Он огляделся, выбирая в потёмках из конюшни, двора и сеновала, и остановился на сеновале. - Там, - указал рукой и поднялся. - Свежий воздух и мягко. Вы когда-нибудь играли в "Порочную добродетель" на сеновале? - спросил он игроков без малейшей доли иронии.

Все же не забудет Улва правила приличия. Кивнет и, немного погодя, спросит следующее: - Мессир... сыграть в карты не хотите? Карты в подтверждение зашелестели над головой мага с другой стороны, где прислонился к косяку ухмыляющийся бард. Обернулся на парочку. Косички с красными глазами. И два метра орлейского шоколада. Ещё не двоятся. В голове туман, в теле лёгкость, на всё положено, в руках брага и ещё вот парочка... нарисовалась. С предложением. - В карты? - отхлебнул из кружки и улыбнулся с коварством кролика. - Хочу. Всё равно мы здесь надолго. Только не в таверне. Там душно. И жиром горелым воняет.

23 нубулиса, около 18:00 Вернулся часа через три. Вымытый и чистый. Благоухающий речной свежестью. Броня, портупея и мантия в руках. Закинул вещи в одну из снятых комнат и удостоверился у Мастарны, что пациент скорее жив, чем мёртв. Миледи Арсиноя подрядилась сиделкой - последнее время её основательно приклеило к целителю, не отодрать. Кажется, общалась она только с ним и видела только его кудри. Что ж, кобры тоже люди. За Лурца он был спокоен. Тревожить не стал. Разговор завтра. Пусть очухается и обретёт уверенность. Отступать сейчас нельзя. Заказал у тавернщика нехитрый обед и кружку браги. Оприходовал. И со второй порцией пенного пойла вывалился на крыльцо. Босиком и в распахнутой рубахе. Уселся на ступеньки и задрал голову. В кои то веки можно было понаблюдать за малиновым закатом и послушать цикад.

Он долго шёл вверх по реке, пока не наткнулся на заводь. Тихую, прозрачную, с шелестящим водопадом. Наконец-то, здесь можно остаться одному и всё обдумать. Вычистить и выстирать вещи. Кажется, часа не хватит. Но он не торопился. Пока известие дойдёт до столицы, пока архонт поймёт, что не вышедший на связь Квинт мёртв, пройдёт не один день. У них была фора. Пусть небольшой период передышки, но он был. Надо с ним поговорить. Сегодня. Нет. Хорошо, завтра. Как всё не вовремя... Дорожная мантия падает на землю, он стягивает сапоги и машинально снимает портупею. Сколько времени уйдёт на выздоровление? А если ты сломался? Если повернёшь, Децимус? Я не в силах тебя заставить. Но и уговаривать не умею. Надо поговорить... и как можно скорее. Броня, рубашка и штаны накрывают горячий песок, бельё ложится сверху. Обжигает ступни и полуденное солнце ласкает кожу. Он жадно наслаждается теплом, закрыв глаза, подставляет лучам обнажённую кожу. В кустах хихикают. Девичий смех. Да ладно. Я такой смешной. Смотрите, мне не жалко. Могу и больше пока... ну вот, сбежали. Усмехнулся и, поднимая столб брызг, упал навзничь в воду.

В "Кабанчике" было тихо. Не орали пьяные постояльцы, не бегали служки, не предлагали прелести жрицы любви. Заштатная таверна, скромный постоялый двор, где останавливаются по крайней нужде застигнутые ночью или дождём путники. Местные приходили сюда за брагой, наполняли бурдюки и уходили пьянствовать на природу. Все удобства за покосившейся оградой, а вода для мытья в поилке для лошадей. Рядом колодец и коновязь. Огромный сеновал под навесом, исходящий дурманом сушёных трав. Расседлав Самсона, центурион сам напоил его и ткнул мордой в кормушку. Тот покосил карим глазом и в благодарность фыркнул. Кажется теперь, когда они справились с основной помехой, можно было ослабить наблюдение за Источником, и всё же, он предупредил Лара и Арсиною. И отправился к реке, прихватив вещмешок. Хотя бы час потратить на себя, а после, можно подумать о насущном.

- Да ты слышишь меня? - Пол почувствовал себя бьющимся головой в стену, - солдат... Я тебе друг. Ты, может, не хочешь этого видеть, я сам виноват, но когда припрет... Ладно. Держись, - он сжал его предплечье, кивнул, - И правда там нужно помочь сейчас. Но надо поговорить. Потом. - Потом, - повторил Тео, не сомневаясь. И потрепал по плечу в ответ. Если оно будет это "потом".