FOX69

- Вы, кажется, что-то забыли, месье Кр'аасс, - тихо и смиренно ответил он. Чтобы дрогнувший голос расслышали, пришлось вернуться на прежнее расстояние чуть меньше чем в ноль дюймов, - Вы так и не указали место, - упрекнул кротко. Листок, тронутый дыханием, закачался между лицами, - и время. Я что, не указал время и место?.. Подразумевалось - сейчас! и здесь! более того, без промедления! Перчатка легла на ладонь и с чувством сжала, опуская бумажную преграду вниз. - Сейчас, - напряжённый выдох прямо в губы и на вдохе категоричное, - и здесь. Смысл сказанного пробивается тараном к давно одеревеневшему мозгу: - То есть... эмм... не прямо здесь, а ниже... А глаза уже сжирают глаза, губы - челюсти драколиска, а руки - щупальца кракена с ледяными присосками, для описания остальных органов слов уже не подобрать. - Предлагаю использовать нейтральную территорию... там... внизу... есть где-то.. - что-то там внизу было, да, какие-то комнаты специально для таких дуэлей. Но... это было ВСЁ. Край. Предел. Вне территорий, вне времён и всяких пространств. Неистово и жёстко. Схватить за плечи и втолкнуть в свои комнаты. Успеть пнуть ногой дверь и тащить это двухметровое... да никуда не тащить! Валить... на пол! Здесь и сейчас! С грохотом свалились. Наконец-то. Губы накрывают губы. Недолго. У вас столько всего, месье! И так много. Дотянуться до ворота рубахи, вцепиться зубами в добычу и рвануть. Это пуговицы тут сопротивляются дракону? Перчатки прочь! На кончиках пальцев холодные льдинки и искры молний. Электрошок с рефрижератором на выезде. Стоп! Где-то в районе груди вспомнил. Разум таки возопил над плотью. - У вас были какие-то условия, мессир... - то ли вопрос, то ли утверждение в сбивчивом лихорадочном дыхании. И взгляд бешеного бронто поверх разорванной шёлковой рубашки.

Первая мысль, естественный и неопровержимый вывод при виде изображающего фикус стихийщика. Когда успел-то? Два часа, не больше, с возвращения в город, и уже на полу, с бутылкой и, кажется, не совсем в сознании. Вик опасливо приблизился. Перегаром не пахло, да и вид у мага был вполне цветущий. Бард немного наклонился и потыкал фикус смычком. Смычком?! Потыкал?! Да, вы издеваетесь, месье Её Святейшества! Шквалом хлестнули мысли, приписывая ещё один пункт в дуэльной картели, но тут же осыпались к ногам темнокожего орлейца. Открывшись, глаза увидели... ноги?.. и чуть выше споткнулись - были бы стеклянные, разбились бы о крутые выступы - но поднялись выше, выше, ещё выше, и ещё чуть-чуть. Вооот. Здесь глаза. Карие. Лукавые. Хитрые. Выжидающие. И немного растерянные. Опёрся ладонями и в миг подскочил на ноги. Но глаза всё равно остались где-то сверху. Рука вытянула из кармана аккуратно сложенный листок и протянула оппоненту.

Противник обнаружил своё присутствие, когда центурион натягивал перчатки. Мелодия журчала в полуденном зное, редкими всплесками нарушая тишину внутреннего двора. Незатейливая, нежная и покорная руке мастера. Она растворилась в прохладе ниш и обвила холодный мрамор колонн. Вплелась в струи фонтана и соскользнула с перистых листьев пальм. Он вышел в коридор. Остановился. Присел у шершавой стены. Бутылку, меч и портупею опустил рядом, и запрокинул голову, уперевшись затылком в стену. Ведь время дуэли ещё не назначено. И можно в последнем желании перед смертью внимать зовущей мелодии, растягивая дурманящее ожидание в вечность.

Махнул рукой Патрику и Улве, мол, готово! Крикнул отряду, собирающему вещи и готовящемуся к отъезду: - Ну что, подкрепиться на дорожку не желаете? Как это не желаете? Когда желудок за сутки голодовки и магических экспериментов подтянуло к спине. Лириумом сыт не будешь. Он с благодарностью принял от добытчиков и поваров полузасушенную змейку и сжевал за минуту вместе с костями и хрящами. От недавнего дефицита маны голод был зверский, но тошнота отступила после белковой трапезы, пусть и скудной. На сборы ушло не больше получаса. Бойцы привычно паковали багаж и увязывали на сёдлах. И только мессир учёный упорно сражался с палаткой, не в силах сломить свою гордость. Мессир показывал характер и самостоятельность, игнорируя и "вместе" и "заодно". Мессир был погружён в свои архиважные проблемы: хозяйственные, научные, духовные и любовные. И извлекать себя из кокона никому не позволял, упиваясь жалостью к себе любимому. Демонстративному самоистязанию центурион Красс не вправе был мешать. Да, и наблюдать, честно говоря, тоже. Два дня пути до города со стоянкой. Может Андрасте с ним, с этим Маротиусом, центурион? Два дня в седле и ночь возле палатки под магическим щитом. Из седла не отлучишься, а ночь не оставила для приятных желаний ни минуты. Как только сгустились сумерки, в ближайшем лесу затрещали ветки и совсем неподалёку взвыли волки. Ночь была насыщенной. Сначала пришлось пошуметь, чтоб отпугнуть медведя, выползшего из берлоги по соседству, за полночь отгонять стаю волков, позарившуюся на ослабевших лошадей, а под утро пережить миграцию тропических муравьёв, которые решили проложить тропу через лагерь незадачливых путешественников. Муравьи размером с крупную мышь были агрессивны и опасны. Они облепили лошадей и драколисков, и устроили натуралистам весёлую побудку. Кажется, природа мстила за поруганную девственность чистого леса, срубленные деревья, загаженные кусты и убитых кроликов. Потребности телесные уступили место выживанию. Он по-прежнему исходил слюной, глядя на стройную фигуру орлейца и благодарил Андрасте, насылающую на них кары дикой природы, иначе… иначе, мессир бард запланированная дуэль случилась бы прямо в том месте, где вы сейчас стоите. Потому что последний раз он так воздерживался в очень глубокой юности, когда обжёг руки после неудачного заклинания. Напряжение накапливалось. Разряды молний уже искрили на расстоянии. И горе тому, кто встанет между дуэлянтами. Убьёт на хер. Сразит шаровой молнией и оставит кучку пепла. С этим нужно было что-то делать… Маротиус, «Отдохновение магистра» Уже на въезде в город он ощутил знакомую лихорадку. Ту самую страсть нетерпения, которую может заглушить либо смертельный бой, либо термы. Но в этот раз принять разъярённую стихию предстояло многострадальному Орлею, так опрометчиво оскорбившему Тевинтер. Тевинтер требовал сатисфакции за поруганную гордость. Тевинтер жаждал отмщения уязвлённой гордости по всем законам дуэльного кодекса. Ну, почти по всем. Но сначала ванна. Долго. Со всем тщанием. Цирюльник, шарахающийся от клиента уже с порога. И новый костюм. От носков и до шейного платка новый. Про остывший обед забыл. Не до еды, когда справедливость взывает. Как бы руки на неё не наложить. Нет, нет, пусть остаётся нетронутой для полноты мести. Лист бумаги. Перо. Всё официально. А что вы думали? Это всё-таки международный акт. «Charta». Или как там у вас на юге? «Cartel». Письменный вызов со всеми подробностями претензии, без оскорблений, с именами, титулами, датами, подписями… Ладно, подпишу сам. Я офицер или кто? «Я, Теодор Красс-Шармаль, потомственный маг, стихийщик в седьмом поколении, морталитаси в десятом, кандидат в старшие чародеи, центурион «Стального легиона», элитный боевой маг и вообще охрененный парень, вызываю Вас, посланника и руку (возможно даже обе) Её Святейшества Белой Жрицы Гортензии Третьей, выдающегося барда Великого собора, шпиона и отравителя, скрипача и профессионального охмурителя, за оскорбление действием на поединок чести. За вами – выбор оружия и условия дуэли, за мной – место и время. Побеждённый, дабы такой останется в живых, пощады не достоин». Дальше стояла размашистая роспись и число. Свернув листок, центурион заказал бутылку выдержанного антиванского бренди, хватит с него вин, и пошагал в спальню облачаться для решающей битвы двух держав.

18 нубулиса, 10:00 Весенний Маротиус встречал их утренней свежестью, пьянящим запахом цветения и предвкушением отдыха. Город тянул свои объятья к богатым путешественникам и с щедростью делился Они остановились в "Отдохновении магистра" в тех самых номерах, на том самом этаже, все вместе, как и прежде. Дорога в Круг была закрыта, зато открыт весь город! С аренами и театрами, музеями и библиотеками, рынками и парками, термами и притонами. Со всем тем, что топит печали и беды в вине и утехах. После мрачных мёртвых гор, сгнивших трупов, сумасшедших некромантов и тотальной безнадёги, они снова попали в рай. 18, 19 нубулиса - сборы перед дальней дорогой (свободный РП, дальше комфорт нам будет только сниться, наслаждайтесь). Мессиру Лурцу озвучить информацию о найденном дневнике.

- У меня будет пара условий. Но думаю, вам несложно будет их принять. Шаг назад. Скромно опущенные глаза. Поворот. Я пойду первым, центурион. Не отставайте. Зачем вы так таинственны, месье? Прям до чёртиков охрененно загадочны. Я не Улва, не миледи в конце концов. Если я хочу, то не скрываю. Так проще. И понятней. Стихия не умеет лицемерить. Особенно в постели. Всегда по острию. И через край. Всего и много. Чтоб пена изо рта. Условия? Надеюсь не отказ? И этот флирт и скромность не страх перед страшным тевинтерским магом? Первым. Я после вас. Мне нравится смотреть, как вы идёте.

- Значит оружие выбираю я? - то ли вопрос, то ли утверждение. Без вызова, мягко и с обещанием. Правила дуэли, незыблемы и священны в любом захолустье. - Да, - Красс обернулся через плечо. Задрал голову вверх. Что ж так смотреть-то неудобно. - Воля ваша. Начнём с двадцати шагов? Или... сразу с близкого расстояния. Чтоб уж... ээ... сразу выяснить, - дыхание сбилось в предвкушении и даже где-то захлебнулось, это всё такое большое и шоколадное и это всё вот... Маротиус, зачем ты так далеко, - ...всё.

Центуриона будто и не слышали. Может целитель был и в самом деле чересчур сосредоточен, может боялся потерять концентрацию и не отвлекался, а может не считал нужным впустую тратить слова и дальше. Что толку, если тебя никто не слышит? Никто никого не видит, никто никого не слышит. Ещё бы амнезию тотальную. Но это чуть позже. Пока не получится. Верный Мастарна скоро прибежит. Его помощь не требовалась, да и присутствие вызывало только раздражение. Книги были подняты. Пора седлать лошадей. - Пойдёмте лагерь снимать, - обратился центурион к своим спутникам. - Хочу в Маротиус. На дуэль. Он развернулся и пошагал к лагерю.

- Лар... Будьте добры, приведите сюда мою лошадь, - Децимус поднял тусклый взгляд на человека, клявшегося в своей верности. Останется ли он верен своим словам или проигнорирует, как и прочие? - Не переживайте, у меня тут... целая армия надсмотрщиков. - А может, быть помощников? - спросил Тео, наблюдая самоотверженное презрение к окружающим и телекинетический подъём.

На улыбающегося центуриона Лурц бросил лишь короткий отчужденный взгляд. Он помнил. И идею Красса. И то, как его самого оставили в лагере. И сколько часов он там просидел, когда остальные "искали" подходящее место. И многое другое. Ответом стихийщика не удостоили. Убирайтесь, мессир Красс. И не переживайте за безопасность Источника. Конечная цель этой экспедиции для него куда влекомее, чем для вас, чтобы позволить чему-то встать на пути к ней. Мысли он читать не умел, поэтому, не убрался. Стоял и смотрел. В глаза. Ну, пошли меня ещё раз. Выплесни в очередной раз своё недовольство и ненависть. По крайней мере, это будет честно. Без фальшивой маски дружелюбия. Книги - ценнее человеческих жизней. Я это уяснил. Но я пойду с тобой до конца. Как расходный материал в процессе изучения древностей.

- Убирайтесь, - произнес он тихо и холодно. И тут же крикнул, громко и зло: - Убирайтесь отсюда все! Истерику восприняли с неколебимым спокойствием. - Ещё раз так крикни, чтобы лавина сошла, - улыбнулся Тео. - Ну, чего ты. Мы торопились тогда. Как раз Патрик прибежал, сообщил, что Арсиноя разбилась. И да, это была моя идея. Если ты помнишь.

- Merde, - отозвался орлесианец, сваливаясь к ногам стихийщика и растирая правую руку левой. После всего, через что прошли демоновы фолианты, потерять их таким образом было бы просто обидно. - Да ладно, - широко улыбнулся "дуэлянт", протягивая падшему руку. - Вот если бы примёрзла, тогда бы отдирать пришлось. - С вами все в порядке, мессиры? - поинтересовался Мастарна, одновременно вставая так, чтобы удар праведного гнева Децимуса, если что, пришелся по его телохранителю, а не по назначенной жертве. - Да, Лар, всё замечательно, - Тео глянул вниз и кивнул Мастарне. - Ищем точки соприкосновения в вопросах богословия.

- Чья..., - выдохнул он. Голос надломился, опустившись до шепота. Поднял белое от гнева лицо, переводя нездорово блестящие глаза с одного спутника на другого. Мага затрясло как в лихорадке: - Чья это была идея? - А что... - Красс заглянул в проём. - По-моему, неплохая идея. Смотри, как они надёжно там лежат. Запакованные. Там сухо, прохладно и темно. И их змеи охраняют, - как-то неуверенно он перечислил все достоинства камеры хранения. Бард, едва обнаруживший стихийщика за своей спиной, выругался на каком-то неопределённом и схватился за ледяную перчатку.Ответом учёному с его стороны таким образом стал только сдавленный вопль. - Осторожнее, - опешил Тео перед таким отчаянным самопожертвованием . - Обморожение хотите. Через несколько секунд иней превратился в капельки воды.

Патрик лег на живот и вгляделся в книги. - Они живые, что ли? Шевелятся! - удивился рыжий. - Shatta! - выругался центурион заприметив ползучих гадин. Он вскинул побелевшую перчатку с намерением превратить ямку в холодильник.

Вик вздохнул, шагнул вперёд и опустился на колени у провала. Мессир Красс подошёл очень вовремя и пристроился за спиной месье барда с намерением... мысленным.

К расщелине он не торопился. Умывался. Пил. Смотрел на воду. Надо же какая чистая и прозрачная. Родниковая. Как руки холодит. Наверное, с самих вершин, где вечная мерзлота. Как интересно устроен мир. Каждое явление в нём загадка. О, без него уже и верёвки прихватили. И Улва подошла. Чего торопиться. Помощников и так достаточно. Он склонился над родником и снова припал к воде...

- Рад, что ты в порядке, Тео.. Мы.. с мессиром Виардо собираемся за книгами... Пожалуй, добавить было нечего. В данной ситуации так точно. Что бы не явилось причиной конфликта между орлесианцем и центурионом, вряд ли им был нужен кто-то третий, чтобы разобраться меж собой. Оставалось лишь благоразумно отступить с дороги командира их отряда. За какими ещё книгами! Взвился было центурион, но промолчал, припомнив похороненные фолианты и обещание их вернуть. Ох, демон! Кто бы сомневался, что мессир учёный вспомнит о своих драгоценностях. - Аа, книгами, - немного растеряно проговорил, стараясь сосредоточиться после подзатыльника и сна. - Я помогу... и мессиру Виардо... тоже. Чем-нибудь. Каким именно предметом центурион хотел помочь барду к счастью озвучено не было. "Ду-эль?" - переспросил одними губам. - Не смею отказать в удовлетворении! - это было уже в спину, громко, звонко и на весь лагерь. В ответ в неистовстве и жгучем желании зыркнули два серых глаза. "Угу, - промычали мысленно, с нахрапом выпуская из ноздрей горячий пар и роя копытом землю. - Без секундантов! Удовлетворение... И не раз". - В Маротиусе я назначу вам время и место, мессир Виардо! Для удовлетворения, - кивнул центурион и обратился к Децимусу. - Дойду до ручья и помогу вам.

Лежат. Сопят в одеяло, сиротки-потеряшки. Крепкий подзатыльник безжалостно обрушился на голову спящего стихийщика. Уже вылезая, Вик так дёрнул полог, что он чуть не обвалился на сирот вместе с палаткой. Где-то на краю сознания из Тени взвизгнул висп. Спросонья показалось, что крохотный сгусток потерянного духа ударился в лоб и отскочил в затылок. Физиономия припечаталась к отсыревшей стенке палатки и щедро смочилась конденсатом. - Твою мать! Какого хера! - взревел вполне себе оживший, оттаявший и восстановивший силы центурион. По лицу стекали капли, а в мутных глазах возникло отражение знакомой задницы. О да! Эту задницу он знал. Потому что давно хотел. После осознания своих основных инстинктов, мессир Красс задался вопросом. А который час? Который час, вашу мать, я спрашиваю! Он подскочил и ломанулся к проходу за скрывшимся нарушителем спокойствия и глубокого сна командования. По пути увернулся от стойки, оставив палатку стоять. Вывалился наружу. Взлохмаченный, сонный, взбудораженный, в перчатках покрытых инеем. - Мессир Виардо, - окликнул барда, - я вызываю вас на дуэль! Сказал как-то не подумав. Кого вызывает. Профессионально дуэлянта, посла и персону с дипломатическим иммунитетом. Думать со сна особо было не чем, зато эмоции выплеснул. И добавил хмуро, понимая ошибочность ультиматума, но было поздно: - Умоюсь, пожалуй, для начала, - бросил пристальный взгляд на задний фасад орлейского особняка и пошагал к ручью.

Теодор Красс не шлялся. Теодор Красс спал. Очень целомудренно уткнувшись носом в брезент палатки, согревая морковное мороженое спиной. Понадеявшись на крохотного виспа, он совсем забыл отдать ему приказ о пробуждении. А бессонная ночь и дефицит маны не оставляли вариантов для бодрствования в 10 часов утра. Висп молчал. Командир спал.

Дров не было. Вообще. Нигде. За двое суток следопыты обчистили все склоны и подобрали всё до последней веточки. Центурион вернулся назад с пустыми руками. С тоской посмотрел на тёплые объятья парочки, укутанной с ног до головы, и полез в палатку отогревать друга собой, за неимением костра. После бессонной ночи глаза закрывались, а в тёплой палатке его разморило окончательно. Час. Один час. Дайте поспать. Потом. Подъём!.. потом...

Бестолковую борьбу с бессонницей и холодом он прекратил через полчаса и до самого рассвета просидел пялясь на звёзды. Они пялились на него. Такие же холодные как и всё вокруг. А хотелось тепла. Хоть крохотный огонёк. Но заклинание вытянуло ману до суха, а восполнялась она медленно. Холод и голод не способствовали быстрому восстановлению. Зато он отыскал все созвездия, пока, закусив ворот мантии, старался не разбить друг о друга стучащие на ледяном ветру зубы. Между Сервани и Юдексом вспомнил о вчерашней стычке с миледи. О сказанном не жалел. Хоть и вспылил. А она полезла на рожон. Как-то непрофессионально и по-женски, защищая уязвлённое самолюбие. Политика, миледи. Ничего личного. Борьба за влияние, которое нам с вами пригодится. Пока мы на одной стороне, но кто знает, что будет потом. Карнцлер, Архонт и Грядущее. Кто из них? Я верен Будущему Империума. А вы? Неужели вы не видите, что пришла пора перемен? Затхлый мир старого Возрождения себя изжил. Пора вернуть власть тем, кому она принадлежит по праву в Тевинтере. Ваше положение шатко, миледи. Моё давно определено. Кто выиграет? Покажет время. 16 нубулиса, 5 утра Рассвет. Он вытер начисто хвост Тенебриума и утопил Пераквиалус. Вызолотил верхушки гор и оживил окоченевшее тело. Тёплый луч коснулся щеки, переполз на глаз. Промёрзшее насквозь тело не слушалось. Он еле расцепил руки, обхватившие колени и лёгким движением зажёг на пальцах язычки пламени. Наконец-то. Несколько минут и стихийная кровь взбудоражилась, выводя из анабиоза. Поднявшись, он оглядел дело рук своих. На месте города, зияло глубокое тёмное ущелье, признаков присутствия демона не было. Значит, получилось. Ещё одна исправленная ошибка магии, слишком дорого обошедшаяся жителям этой деревни. Тео поднялся и отправился к тропе. Патрик уже спустился к мосту, оскальзываясь на осыпающейся щебенке, когда сработал "поводок" и кто-то слишком шустрый застыл сусликом, глядя в ночную темноту. "Ненавижу тебя! За что на этот раз?" Ни ответа, ни привета. Пояснять свои действия тому, чьё мнение его нисколько не волновало, Андреас не собирался. Его он нашёл у моста, недалеко от лагеря. Стоящего столбом, с остекленелым взглядом. В изодранной одежде и крови. Словно мертвец, который умер стоя. - Патрик! - стихийщик подскочил к Рыжему и пощёлкал перед носом. Тронул артерию на шее. Жив. Опять в конфликте с высшими жрецами, мессир таллис. Тео вздохнул, завалил худое тело на плечо и потащил на стоянку. 16 нубулиса, 7 утра Сгрузив ношу в палатку к спящим и основательно укутав одеялом, центурион решил попытать счастья в округе по поиску дров. По пути отметил сопящую парочку. Коварный орлеец для обогрева сегодня приспособил неваррку. Нет справедливости в бренном мире. Подосадовал Красс. Кто-то с девицей греется, а кто-то морозит жопу на камнях. Поёжившись, центурион вздохнул и пошагал к ближайшему холму с редкой порослью лишайника.

13 баллов по шкале брата Дженитиви Геройствовать герой не собирался. Не передовая, чтоб на амбразуры кидаться. Всего лишь ошибка стервозной некромантки, которую предстояло исправить. Почему ему? Потому что он мог не исправлять, и его совесть не терзалась бы угрызениями по поводу несчастных брошенных на произвол душ. Если бы в момент концентрации маны для удара, он не смог сосредоточиться и собрать маготок определённой силы и направленности, он бы забил на благотворительную миссию и ушёл в лагерь не оглядываясь, обрушив за собой тропу и мост. Но ему повезло. Случайность опекала убиенных. И он даже мог бы заслужить звание самого милосердного стихийщика, который спасает мёртвые города от ига нектромантов, освобождает детей-зомбиков, хоронит усопших, провожает их молитвой в последний путь. Ну, а что вы думали, он частично молитв что ли не знает? Обшарив окраины города в сгущающихся сумерках, стихийщик присмотрел в отдалении небольшое возвышение, которое имело шанс устоять при толчке и откуда город был виден, как на ладони. Последние лучи солнца золотили розовый закат за грядой гор, а мёртвый город уже погрузился во мрак. Медлить нельзя. Сосредоточиться было невероятно сложно. Казалось, голова взорвётся, а сосуды лопнут. Стабилизировать, упорядочить, задать вектор и напряжённость, перекоммутировать потоки и сохранить накопленную силу удара. Он чувствовал, как лихорадит тело, как мана выплёскивается через край, как нагнетает адреналин. Ещё немного и сознание оставит его. Рука невольно потянулась к ножу за голенищем сапога. Перчатки прочь, и ровные разрезы на запястьях приносят облегчение, но жизненная сила утекает песком сквозь пальцы. - Благословен будь, Думат, могущественный и безмолвный, мудрый и таинственный. Приносим тебе дары, жертву твоему величию... - звучали слова заклятья древние, как сам мир, и дарили могущество и власть наследнику тевинтерских малефикаров. Он поднялся. Воздел руки вверх и только с третьей попытки и двух флаконов лириума смог закончить заклинание и обрушить на мёртвый город чудовищную разрушительную силу земли. Послышался треск, шум и грохот. На минуту он оглох, ноги стали ватными, а колени больно ткнулись в острые камни. Перед глазами плыло, но он ясно видел, как вздрагивающая земля поглотила поселение, оставив огромное облако пыли вместо заброшенного города. - Затем я увидела мир, предо мной распростёршийся: Горные пики, острые, словно зубцы короны, небеса подпирали, Королевства, сверкающие, словно самоцветы, Опоясали землю как жемчужное ожерелье. "Всё это твоё, ― говорил мира Создатель. ― Войди в Мой небесный чертог и больше не знай печали"... - звучали слова молитвы в противовес недавним строкам из гримуара Магии Крови. - Се бездонная бездна, колодец всех душ. Из сих изумрудных вод рождается новая жизнь. Приди же ко мне, дитя, дай тебя обнять. В моих объятьях ― Вечность. Он закончил. Сказал всё что знал. Если эти слова помогут неупокоенным душам очиститься - хорошо. Если только подстегнут их убраться из этого мира - ещё лучше. Было за полночь. Он лежал на холодных камнях и чувствовал, как тело деревенеет в промозглых горах. Впереди вечные бездушные звёзды, позади такая же вечная безразличная толща камня. А в середине исчезающе малый отрезок пространства и времени. Крохотная точка, затерянная в безвестности. Наверное, так себя сейчас чувствовали те морталитариси, переходящие из Тени в Бездну. Никем и ничем. Лишь мигом в Вечности. Слабая рука приподнялась, пальцы сложились в характерный жест, но ничего не произошло. Даже на крохотный волшебный огонёк сил не было. Он прикрыл глаза и, цепенея от холода, попробовал заснуть.

Морталитаси и Большой перебралась через ущелье вместе со всеми. Сопроводили группу до лагеря и, ещё раз поблагодарив за понимание, терпение и доброту, скрылись в ночи. За их сохранность вряд ли стоило переживать в этих глухих районах. Проклятая некромантка и монстр могли за себя постоять перед любым противником. И кто знает, может быть когда-нибудь об Эмме Девар ещё услышит мир Тедаса.