FOX69

- Я попросил Шенли высадить меня на Канаан, - сообщил святой отец своему будущему компаньону. - Пообещал, что заберу с собой техников, которых он опасается. Если ты решила вернуться на Керри, то там и встретимся. В салуне у "Старины Генри". А лошади там, действительно, хорошие, - добавил он, улыбаясь.

- О, нет, - монах с облегчением рассмеялся. Напряжение развеялось само собой, чему он был несказанно рад. - Топор я не приму. Это похоже твой талисман. Даже попытка от него избавиться провалилась. Он, наконец-то, допил чай и уже серьёзно добавил: - Я согласен, Лин. В любом случае мне нужно время, чтобы привести разум и душу, хотя бы к относительному покою. Я останусь с тобой на какое-то время. Пока моя помощь тебе будет нужна. Ты хочешь непременно вернуться на Керри? Есть разница в какой дыре осесть? Мне признаться всё равно. Люди везде ждут помощи. Но я соглашусь с любым твоим решением.

Не часто ему признавались в любви. Нет, не в той братско-сестринской любви, к которой он привык, а в любви мирской, плотской. Именно, в той от которой он отказался навсегда. - Лин... - слова куда-то пропали и окончательно заблудились в потоке её искренних признаний. Он знал, что должен ответить, но всё же растерялся. Так просто оттолкнуть и обидеть. Так просто воздвигнуть стену непонимания и причинить боль. Так трудно объяснить распахнувшему душу, всю суть нерушимых монашеских догм. - Я тоже тебя люблю, - сказал он первое, что чувствовал. - Но... эта не та любовь, о которой ты говоришь. Наверное, не та. Но эта любовь сильнее. Единство душ, слияние духа. Это то самое, когда понимаешь с полуслова, видишь с полувзгляда. Чувствуешь, как самого себя. Доверяешь, как самому себе. Жертвуешь жизнью ради кого-то. Эта любовь от Бога. И только она одна истинна. Она не может быть для кого-то одного. Она для всех. И ты ей обладаешь. Ты мне очень дорога. С тобою рядом мне просто и легко. Твоё тепло согревает душу. Ты искренняя, добрая и справедливая. Милосердная. Таких, как ты не много. И как сказала Рю, ты больше падре, чем сам падре. Она права, - разбавил он маленькой шуткой серьёзный разговор. - Я буду рядом, если ты попросишь. Я помогу тебе. И я буду любить тебя. Но как сестру по духу. Если твоя любовь такого рода, то я готов её принять.

- Ладно, - он с готовностью кивнул, зачем-то повернул чашку в руках и сказал: - Пусть я и не приходской священник, но слушать я умею. Дослушаю, не бойся, не собьёшься.

Чашка замерла в его руках, а взгляд чёрных глаз остановился в несуществующей точке пространства. Пальцы неуверенно поглаживали шершавую керамическую поверхность, а мысли назойливым роем вгрызались в мозг. Пауза затягивалась, вспоминались древние ритуалы орденских традиций. Жестокие и непонятные в миру. Раньше. Теперь, был выбор. И крест заменили миссией. Наконец, он очнулся, вернувшись в реальность: - Церковь?.. - с задумчивой улыбкой озвучил святой отец её мечты. - Не знаю, как церковь, но школа и больница в тех местах нужнее. Мне нравится твоя идея, Лин. И... может быть, - он снова замолчал, посмотрел на неё по-домашнему уютную и уверенную в своей правоте, - я бы мог тебе помочь, - и добавил. - Какое-то время.

- А..м.. - он повременил с ответом о приговоре. Обманывать её не хотелось. Но нагружать той правдой, которая ему предстояла, не хотелось вдвойне. - Я рад, что стал тебе другом, - наконец-то, сказал он. - Ведь ты для меня значишь не меньше. Надёжное дружеское плечо рядом - это подарок от Бога. Давид тоже был моим другом. В общем-то, и до сих пор таковым является. Надеюсь он жив и здоров. В Ордене мы все братья, все близки, все приходят друг другу на помощь. Но есть те, которых понимаешь с полуслова, полувзгляда, словно на одной волне... История повторилась. Так же, как отец Грегор нашёл меня когда-то на периферии, умирающего от жажды и обезвоживания, так же, и мне довелось подобрать беспризорника на одной из лун, где свирепствовала эпидемия. Ему было пять. Назвался Бобби. С букетом вирусных кожных болячек. Ходячий рассадник инфекции, - Монро сделал глоток из чашки и усмехнулся своим воспоминаниям. - Я отвёз его в Орден. Через год его окончательно вылечили. Через два он стал новициатом. Послушником. В двенадцать принял обеты и имя Давид. В семнадцать перевёлся в корпус капелланов. Мы служили вместе. Несмотря на разницу в тринадцать лет. После одной из миссий по спасению заложников он подарил мне трофейный карабин, назвав его "Давидом" и сказав что теперь я, не нарушая обета "не касаться без нужды брата", могу держать его в руках. Шутил, конечно. Но помнится ещё ребёнком, мне самому, в начальных классах семинарии эгоистично хотелось ласки и доброго слова от старших. Вот так появился "Давид". Закончив рассказ, он глотнул остывающий чай и спросил: - А у тебя есть семья, Лин?

- Мы бы и не выжили, если бы вступили в бой со всеми пятнадцатью бандитами, - проговорил он совсем тихо. - Только Богу известно почему пришли не все. Четверо убитых достаточно хорошо нас потрепали. Если бы в атаку пошли все... - он осёкся, вздохнул и ответил ей улыбкой. - Но всё-таки мы живы. И это главное. Он покрутил чашку в руках, заинтересованно изучая зелёные листики, и сказал: - Мне трудно здесь, Лин. Многое не понятно. Меня учили, что каждая человеческая жизнь бесценна. И только спасение жизни человека имеет смысл после служения Творцу. Но здесь... здесь всё по-другому. За три года, - он усмехнулся над собой, - я так и не смог привыкнуть к законам этого мира. И с каждым днём диссонанс всё сильнее. Похоже я исчерпал срок своего приговора. Но... - он поднял глаза и снова улыбнулся ей, - не важно. Я обещал тебе рассказать про карабин. Если ещё интересно. Хотя, эта история скорее банальна.

- Да, - согласился он и потянулся за второй чашкой. - Нервы у всех были на пределе. Вспоминать события неподвластные его понимаю не хотелось. Он отпил глоток и ответил обыденно и умиротворённо: - Я? Хорошо, - ещё один глоток. Он обхватил горячую керамику, словно не чувствовал жара. Снова посмотрел на женщину и сказал: - Я благодарен тебе, Лин. За то, что тогда поддержала. Оценив людские жизни дороже золота. Для меня это очень важно. Знать, что подобные решения всё ещё имеют право на существование в этом мире.

- Вот, зашёл... - он опустил чашки на стол и прикрыл за собой дверь. - Пока время есть. Видел, ты пленников охраняла. Зачем? Они вроде на контакт шли. Да и корабль Утюга помогали чинить. Святой отец присел на круглый табурет и посмотрел на Лин.

Заваривая чай на камбузе, он с улыбкой вспомнил кулинарные эксперименты их гениального механика, лазанья и фасоль у которого удавались особенно неповторимо. Две чашки заполнил кипяток, и скрученные листики зелёного чая развернулись, распространяя свежий аромат. Через несколько минут он стоял у порога каюты Лин, точно зная, что та недавно вернулась из душа. - Хозяйку можно увидеть? - спросил святой отец и легонько стукнул носком ботинка низ двери. В обеих руках исходил пряным запахом светло-зелёный напиток.

Когда синоец ушёл, он снял с креплений перекладину, отвинтил распорки и прицепил обратно куски снятой обшивки. Теперь ничего не напоминало о его присутствии в данном месте. Собранная сумка и "Давид" остались ждать своего часа, а брат Монро отправился в последнюю экскурсию по кораблю, ставшему ему на некоторое время домом. Он шёл, стараясь никому не попадаться на глаза, вспоминал и думал о будущем. В трюме он надолго замер на инженерном мостике и, не торопя время, вспоминал их. Лица, желания, привычки, слабости и надежды. Плохое и хорошие. Всё что было. Прощаться с каждым не было нужды. После последних событий на "Филине" он и сам избегал общения. Кроме одного человека, который возможно пожалеет о его уходе, а может быть и нет. Но уйти, не выполнив обещание, он не мог.

- Хорошо, - он оценил намерения синойца, - но, немного позже.

- Проблемы могут быть не только с ними, - снова улыбнулся он. - На всё Божья воля. Но спасибо за заботу. Я пройдусь по "Виверне"? Хотелось бы попрощаться.

- Конечно, - согласно кивнул он.

Он ничего не ждал. Он хотел уйти. Решение было принято и изменить его было подвластно разве что Богу. - Нет, - улыбнулся священник. - Спасибо, Шенли.

- Ты занят? - спросил Монро, упаковывая в спортивную сумку второй комплект выстиранных вещей. - Я долго не задержу. Он застегнул молнию и опустил сверху на скромный багаж "Давида". - Я хотел бы сойти. В первом же космопорте, который будет по пути. Новый Канаан, или его луны. Разницы нет. Осложнять вам жизнь своим присутствием в центре мне бы не хотелось. Да и не зачем мне туда. Наши пути расходятся. Поэтому, я прошу тебя сделать остановку. Много времени она не займёт.

- Шенли, - послышался голос Монро из каюты, - зайди на пару слов.

Через несколько часов "Ви" была далеко за пределами астероидного кольца Уробороса. Счастливый и теперь точно богатый экипаж праздновал победу. Они достигли цели и справились. Преодолели разногласия и выстояли. Нет, они по-прежнему, были далеки друг от друга, но что-то очень похожее на семейные узы проросло между членами этой странной команды. Он смотрел на них и думал, что многие продолжат свой путь вместе и когда-нибудь станут по-настоящему родными. Но ему между ними места не было. "Ваша вера дает вам уверенность, отец, но сеет сомнения в других. Может быть, хорошо, что вы передумали оставаться". Вспомнились слова старика Эйса. Открывшаяся истина доставляла не меньше боли, чем свежая рана в плече. Решение, которое он откладывал, принять становилось проще. Этому миру вряд ли нужна его вера. Вряд ли нужен Бог. Подменяются духовные ценности, а души пребывают в добровольном обмане. Они счастливы в своём неведении. И нарушать покой заблуждения не намерены. Он не настаивал. Ибо вода не течет к жаждущему, но жаждущий приходит к источнику. Все трофеи он унёс в арсенал, стянул ненавистный скафандр и отправился в душ. Переоделся в привычный чёрный хабит и повязал сверху верёвочный пояс с узлами. Чёрные: туника, армейские штаны и ботинки. Сколько дней он не молился? Сколько времени не посвящал себя Богу, забывая о своём истинном предназначении? "Только Богу ты служишь. И только потом - людям". Левая рука коснулась металлического оклада Святого Писания, а в пальцах правой появился розарий. - In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti... Х

Бой в космосе. Похоже, бравые виверновцы ещё не навоевались и окрылённые сомнительной победой рвались в новый бой. Монро только посмотрел на техника и ничего не сказал.

- Разрушить корабль не сложно, - ответил спаситель. - Пара выстрелов с нашего корабля в резервный генератор и повреждённый астероидами корпус развалится на части. Даже мародёрам будет сложно что-либо найти в хаосе обломков. Он пропустил её в шлюз и шагнул следом.

- Не досталось что? - не понял Монро опасений энсин Франклин. - Этот разбитый остов чем-то ценен? Или вы имеете в виду сохранившуюся информацию?

А потом был бой. За ящики с драгоценным металлом. Тяжёлые, неподъёмные, но такие желанные. Кажется, за золото они сражались с большим ожесточением, чем за свои жизни. А он со своими принципами и долгом был здесь не нужен. В помощи такого рода они не нуждались. Но привыкнуть к иному положению вещей, не отягощённых кодексом Ордена, было для него слишком сложно. Он не понимал, как на чашах весов можно уравновесить жизнь и жёлтые слитки. Его учили другому. Служение его Богу и людям заключалось в ином. Забота, защита, самопожертвование. Всё то, что эти люди принимали в штыки. Но сейчас, был бой. Бой за золото. И уже только потом, в пылу сражения, они понимали насколько близки и зависимы друг от друга. Насколько слаженно научились действовать и противостоять. И даже полуживой капитан "Гордого филина" гордо влился в их ряды и прожигал дыры в противнике лазерным пистолетом, несмотря на тяжёлое ранение. Их встретил Утюг, собственной персоной. Довольно самонадеянной и уверенной в своём превосходстве, которое размазалось тонким слоем по окровавленному скафандру за несколько минут боя, а после и вовсе разлетелось ошмётками вместе с взорвавшейся от термолуча головой. Так закончил свой земной путь телохранитель знаменитого коллекционера Филиппа Мармонтеля. Месть свершилась. Капеллан Ордена Безупречных достиг поставленной цели. К тому же, негаданно получилось спасти двух пленников корабля, пробывших в заключении на разбитом судне около шести лет. Они перебили часть отряда и главаря. Остальные отступили, как только Утюг приказал долго жить. Виверновцы получили передышку и решили пошевеливаться. Медлить было нельзя, неизвестно с какими намерениями отступил противник. Пока, таскали ящики, чинили пробоины в скафандрах, а Алина оказывала первую помощь, святой отец проводил мёртвых врагов молитвой и попрощался с останками Утюга. Раны под повязками ссаднили, голова немного кружилась от кровопотери, ранение было не из лёгких, но обезболивающие возвращали в строй. Вернувшись в одну из кают, в которой они держали оборону, святой отец подошёл к капитану "филина", присел и осмотрел умело наложенную шину и повязку. Шустрый доктор уже оказал первую помощь раненой. Осталось только помочь той перейти на шаттл. Он протянул ей руку и сказал: - Я помогу вам, Маргарет. Пойдёмте. Надо поспешить. Вполне возможно бандиты вернутся.

Трофеи забытые, с утюжатницы (пусть у падре лежат): Пулемет, пистолет-пулемет (х2), дробовик помповый (х3), звуковая дубинка, штурмовая винтовка (х3), бронекостюм наемника (х7), армейский бронежилет, штурмовой шлем, штурмовые поножи, наручи, легкие поножи (х2), штурмовая винтовка с рукояткой, лцу и оптикой.

Он оглядел длинный коридор, отметил расположение первой баррикады. За ней - четыре двери жилых помещений, где можно было спрятаться и простреливаемый тоннель до шлюза. - Надо бы соорудить вторую линию обороны, где можно укрыться при отступлении, - сказал Монро, не особо надеясь, что его услышат. - Или хотя бы ящики раскидать вдоль.

Лин подошла к ящику, примерилась, попыталась приподнять край. И сообщила: - Двоих мало, нужен третий. А то мы выдохнемся раньше, чем построим этот чертов золотой щит. Но кажется желающих поддержать их не нашлось. Почему-то вспомнилась Тортуга и Медоу... - Прости, Лин, - он виновато посмотрел на женщину, больше не в силах что-то доказывать окружающим. - Похоже, будет бой. Надо занять оборону.