FOX69

- Царевич говоришь? - Донеслось прямо из под лавки, где дед свою шишку поглаживал (+10 хп Кривжа). - А проклятье снять как не знаешь? Целовать небось надобно? - Ехидно заметилось в торону поклонницы чудища косматого на метле восседавшей. - А кто будет его целовать? Чур не я! - открестился Тимон, сунул в руку Кривже аленький цветок и пополз дальше. Так и не успел дед медведя по хорошему в чувства привести от оплеухи под соседнюю лавку улетев (+2 хп Винни) и затаив обиду на зверя страшного. Зато Тимон решил оживить бойца другим способом. Попался ему на пути целёхонький штоф с настойкой самой крепкою из молодильных яблочек. Вернулся он по пластунски к раненому, откупорил бутыль и приложил ко рту медвежьему горлышко.

- А ну сидеееть! - Рявкнул на монстряку до этого мирно созерцавший безумство глупых попивая берёзовый фреш через соломинку, настоящую, старик, для верности посохом по полу стукнув и добавил потише, чгобы в уши, шерстью заросшие не просочилось. - За цветком он сюды явился. Но что-то пошло не так. Ни магия не помогла, ни дрессура. А с того крику Кривжи можно было только в штаны накласть. Но не наклало чудище, а развернулось и лоб деду врезало, чтоб не микрофонил тут на весь лес. - За каким-таким цветком? За этим что ли? - изумлённый сурикат вытащил из-за щеки зажатый в зубах стебель. - Да на те, заберите! Не нужен он мне! Я его вообще нечаянно сорвал. Больно он мне нужен! Винни аж подпрыгнул от неожиданности, да так, что лысой проплешиной об столешницу приложился. - Шшшш.. этот что ли? - ткнул пальцем в Тимона, второй лапой поглаживая шишку, - На кой монстру растеньице светлое? Бяка же несусветная! - Так он... если это он, светлый сильно. Заколдованный он царевич, - просветил Винни хозяин таверны.

- Та затем и приперся. Шоб разгромить! - уведомил знаючи Пух и потихоньку пополз к луже медовухи указанной, - Нечего было стоять, как истуканы древние, бить надо был-фффмнн..ням..эххрррм.. Хорошо поило! - А я и смотрю, ты прям его забил, размазал всего, - Тимон шмыгнул носом и чихнул. - Как его отвадить-то, а? Не знаешь?

Так и не поняло чудище, потерей цветка удручённое, чего это мелкое и круглое таким агрессивным оказалось. Только цветочек он хотел вернуть аленький, но получил фингалов до пенделей, да хребет повреждённый и лапы оттоптанные. Взвыло чудище и вместе с врагом заплакало, а потом развернулось, да отоварило колобок без передыха раз несколько. Взвыл колобок героический и укатился вмятины расправлять. - Плесните-ка огненной, для утоления жажды, да сил могучих поднятия! Секунду мне и дальше вражину бить буду! - Какой на хрен огненной, - пискнул Тимон из под завала. - Всё порушено. Вон под лавкой лужа медовухи. Теперь, без стаканов подаём. Я вот думаю, а чего он к нашей таверне привязался? Чего Весёлые сиськи не разгромил? Или этого пенсионера-спекулянта? Валить надо отсюда, а не пьянствовать на пепелище. Пока живы ещё.

Всем героически превозмогавшим и не очень по 30 очков опыта.

А на улицу она не собиралась совсем, нет. Кабан же не извинился! А кабан в это время касплеил тушку мёртвой свиньи и обливался горючими слезами. - Всё пропало. Всё что нажито честным трудом пропало. Пока Пумба получал тяжёлую психическую травму, Тимон выполнял сложный тактический манёвр и отползал к выходу с аленьким цветочком в зубах.

- Ну? - вопросил мишка, поднял голову и палку повыше, да обомлел,увидев, что разрушение частной собственности уже началось, - Ах вот ты где, гад волосатый! А ну иди сюда! - Эй, ееэй! - помахал аленьким цветочком Тимон. - А давайте, все пойдём на улицу! Гулять! Вид замершего напарника его испугал, а ремонт уже можно было подсчитывать сундуками с кладами. - Там много места и свежий воздух! Могу организовать фуршет... Но в это время сверху к маячившему цветку потянулась огромная лапища, доламывая перекрытия. - Ааааа, помогите! - заорал Тимон и забился под стол вместе со злосчастным растением.

Пумба окончательно онемевший от наездов обнаглевшей ведьмы и идиотского выражения морды компаньона, никак не отреагировал на угрозы. Дарить темной ведьме цветы это все-равно, что какой-нибудь царевне жабу преподнести в подарок. - Фу! Что за гадость?! - отпрянула Алиса, задыхаясь от ужасного (для ведьмы) цветочного аромата. За одно короткое мгновение улыбка расползлась в грустную мину, а в ушастой голове поспешно заворочались зачатки разума. Девица-то тёмная, а значит, её прекрасным не покоришь. - Это... это... на самом деле, это самый ужасный цветок... - проблеял сурикат и был не так уж далёк от истины. И вот, когда он почти придумал оправдание, раздался грохот и оглушающий вой, а крышу таверны, как ветром сдуло. Теперь, они сидели под открытым небом, а в разверзший пролом смотрело чудище и тянуло лапу к маленькому зверьку с грозным рыком. Чудище Таких больших глаз, на всю несчастную голову, у сурикатов не бывает. Но у этого образовались по мере того, как приходило понимание откуда цветок и что та самая гора, на которую он грохнулся, сейчас, перед ними. И шерсть та же самая и вонь. Хотя, Алисе должно понравиться. - А, э, ууу... - буквы застряли на языке у Тимона, но когда они с Пумбой терялись. - А это вот как раз... основной подарок! - победоносно возвестил ухажёр, инстинктивно пряча цветок за спину.

Ведьма плюнула. Прямо в свинячью морду. Замахнулась сковородой, чтобы поверх приложить, но тяжесть чугунного изделия сыграла вдруг против Алиски - ее повело в сторону и сковорода всем свои весом опустилась, увы, на столешницу (рукоприкладство-рубака-мастер на все руки 13 против 10, провал). Чтобы плюнуть в отместку, Пумба смачно хрюкнул, со свистом втянул воздух и только собрался отомстить за поруганную честь и безвременно отданную молодую сурикачью жизнь, как двери таверны распахнулись и на пороге возник потерянный собственной мелкой персоной. Персона светилась от счастья и приветствовала всех разъехавшейся до ушей улыбкой. Бородавочник замер на миг, проглотил то, в чём ведьма должна была познать глубину мести неутешного друга, и заикнувшись сказал: - Т-тим-мон, твою сурикатскую мамашу... я тут чуть клиентку не убил, а ты вот такой весь счастливый являешься... - Зачем убил? - выпучил глаза сурикат. - Как убил? Не надо убил! Я только с ней познакомился! Пусть поживёт ещё! - Я думал, она тебя сожрала, вместе с тараканами. - Не, я потерялся. Сам, - кинулся на защиту ведьмы Тимон. - Но нашёлся. Маленькие лапы торопливо проскакали по залу и остановились около тёмного ведьмачьего наряда, а в сторону Алисы протянулся ярко-алый цветок. - Вот, это тебе! Прекрасная Алиса!

- Но-но! - меж маленьких свинячьих глазок упёрся чугунный бок Алискиной сковороды. - Что за гнусные инсинуации?! Никуда я Тимоню не девала! Сам убег! - Уже и "тимоня"? - возмутился кабан и толкнул лбом сковороду ко лбу ведьмы. - Значит, вы были в близких отношениях! А теперь значица "сам убёг"! Окрутила и сожрала!! Коварная ведьмовка! А ну выплёвывай!

Не долго думая, бородавочник подхватил блюдо с насекомыми и высыпал половину содержимого себе в пасть. Сосредоточенно пережевал и выдал заключение: - Да не, прожаренные, - и снова уставился на Алису. - А когда ваши пути-дороженьки разошлись, дамочка? Сдаётся мне вы и сусликом на вертеле закусите, с вас станется. А если суслик ещё и проспиртованный... Колись, ведьма! Куда суриката дела? - надвинулся на гостью огромный свинячий торс.

- Ну, что, хозяин, гостей не встречаешь? - заорала прямо в коричневое ухо. - Сметаны нам и сверчков жареных поживее! - Всегда встречаем! - заверещал Пумба, отскочив от коварной посетительницы. - Один момент! Через минуту заказ был доставлен, правда без изящества и быстроты присущих второму компаньону. Тарелка сорвалась с копыта и брякнулась на стол. А несколько жареных сверчков украсили собой белую шапку взбитой сметаны. - А вы случайно Тимона не видели? - поинтересовался бородавочник у ведьмы. - Последний раз его в вашей компании наблюдали, дамочка, - подозрительно покосился Пумба на гостью.

Как умирают сурикаты Перед глазами стремительно плыли облака, уносились вверх бабочки и шмели, а в больших ушах свистел ветер. Светило солнце, и в воздухе витал пьяный дух романтизма и перегара. Жизнь была прекрасна. Но не продолжительна. Как оказалось. Весь ужас происходящего он осознал, когда посмотрел на стремительно приближающуюся поверхность. - Нееееееет, я не хочууууу умирааааааа... - душераздирающее откровение закончилось глухим шмяком, и бытие превратилось во что-то несуразное. Мягкое, лохматое, тёплое, пыльное, словно его вывернули наизнанку и, теперь, он смотрел на себя изнутри. "Я умер, - проплыла умиротворяющая мысль. В носу защекотало, и он чихнул.- Правда". Почему всё хорошее так быстро кончается? Почему судьба так жестока к сурикатам, решившим устроить личную жизнь? Почему? Почему?! Почему, я вас спрашиваю?! Но ему никто не ответил, а в носу снова зашевелилось сладостное желание чиха. Он зажмурил глаза и открыл рот, но тут же закрыл, ощутив на языке чужую длинную шерсть. - Тьфу, тьфу, тьфу... - отплёвываясь, "убиенный" шевельнул лапами и пополз вверх, туда, где через переплетение высокой "травы" пробивались солнечные лучи. Взобравшись на пригорок, он огляделся. Знакомый лесок, знакомая рощица, ручеёк, а там вдалеке указатель к Ползуниковой поляне. Второе осознание кардинально противоположное первому, пришло удушливой радостной лавиной - ЖИВ! Я жив! Я жив! Весь! Жив! Исполнив на крутом пригорке жизнеутверждающий танец, воскресший сурикат кубарем скатился к подножию и увидел чудо. Чудо переливалось необычайно яркими красками и само просилось в руки. Соблазн был велик. А но фоне воскрешения рухнувших романтических планов был велик вдвойне. Быстрая лапа резво схватила растение и выдрала с корнем. *** Он бежал к таверне, не оглядываясь. Чувствуя, как взволнованно колотится сердце, и представлял скорую встречу с прекрасной ведьмочкой, даже не подозревая, что со спины уже надвигается гроза и сгущаются тёмные тучи.

- Кто хищник, я хищник? - Возмутился Йожик. А сам боком-боком к Горбунку подбирается. - Я, можно сказать, сверхсекретное задание выполняю, покражу ищу, а вы обзываться, да? - А ну геть отсюда, мелочь пузатая, покуситель на чужое добро! - пригрозили грибы колючему. - Ни шагу! Х

Долго бродил Йожик по тропинкам Центрального Лукоморья. Бродил-бродил, и забрел нечаянно в Грибной дол. И сам не понял как. А еще не понял, куда его товарищи, Вовка и Тас, подевались. Один Горбунок остался. У самого входа в дол встретили Нинзю грибы воинственные и вооружённые. - Куда путь держишь, хищник колючий, убийца грибов и ягод! - грозно воззрился на маленького резинового ежа отряд грибов-спецназовцев с пиками наперевес.

- Леший говорит, не очаг он ищет, а дверь за ним. - Конкретизировал мысль старик, заодно удостоверившись, что население овражье вроде бы ничего худого не таило. Действительно видеть не видывали, слышать не слыхивали. А кто видел, плату требовал. - "Ну ежели и за уху скажет, что улетели, а куда неведомо..." - Подумал Кривжа, - "А можа в трактире рыбки поспрашать?" - Дома какие заброшенные в округе ведаешь? Навроде этого? - Так на Лысой горе домов много разных. Деревня там. Может и заброшенные есть. В Лихолесье есть дом, вроде. Раньше был заброшенный. А ещё в грибном долу... дома. Разные. Но в грибной не ходите. Опасно там. Грибы они такие непредсказуемые стали.

Улетели. - Печально констатировал дед. - Улетели это плохо. Улететь куда угодно могли. - А в доказательство Касперу явили несколько свитков. - Да тоже вот, антиквариатом увлекаюсь. Слыхал, что в Слове о полку Игореве предсказания об этом... апопокалипсисе зашифровано? Лёнька давеча расшифровал! Правда накушамшись он тогда был изрядно. А я вот больше, по свиткам, - один за другим оказались развёрнуты и переместились обратно в суму три древних пергамента, ни капли не пострадав в руках колдуна, - да картинкам разным. И ента, сдаётся мне, тайну свою имеет. - Апокалипсцизе... - выговорил давно умерший и вытер нос тряпочкой. - Не, не слыхал. А очаг нарисованный Деревьянко искал. Зачем он ему, мне не ведомо. Леший говорит, что очаг ему нафих не нужен. Тогда зачем он его ищет?.. - это был риторический вопрос.

- Любишь антиквариат, видать по тебе. - Мстительно зыркнул на шкаф колдун, не забывая, что личное дело обчественному не помеха. - А может и про картину слышал чего? Очаг нарисованный. - Тебе-то зачем? - откровенно удивился Каспер и даже тряпочку опустил. Кажется, дед довольно быстро реабилитировался и ожил на глазах после самоощупывания. - И рассказать можешь? - Перевели взгляд на чернильную кляксу, прикидывая, чего та за информацию просить станет. - Так рассказала я уже всё, - обидчиво задрала нос Бабайка. - Бродили, высматривали, улетели, - и спряталась в густой шерсти бабаевой.

- Куда ушли не видывал? - Полюбопытствовал дед, сам себе куда надобно руки наложив (ХП +14). - Да и не думал я, что приведение так напугать можно. Чтож они за звери такие... А ты, Бабай, чего притих? Али тоже под кровать загнали, ироды серомордые? - Не ожидал, потому и напугался, - оправдался призрачный. - А куда ушли? Больно-то мне надо. За шкафом я сидел. За любимым. Паутинки перебирал. - Не, - буркнул Бабай и покрылся бы румянцем, но за шерстью чёрной никто его смущения не заметил. - Я под кровать не влезу. Я на чердаке сидел. А Бабайка видела. - Видела, - из-за плеча Бабая появилось нечто. - Видела, как бродили, как высматривали и как улетели потом видела.

Я пока отдышусь посижу, да в порядок себя привесть надо. А вы сказывайте, коли видали, что здесь эти серые вынюхивали и куды путь держали? - Ходили здесь, смотрели, - охотно делился страшными воспоминаниями Каспер, протирая шкаф мягкой тряпочкой. - Напугали меня. Думал, что свои, а они чужие. Думал, всё. Последний мой день настал. Растекусь эктоплазмою и забудут меня, - привидение утёрло гипотетическую слезу и продолжило полировать шкаф. - А потом, ушли они. Бабайка молча стоял в углу и рассматривал дохлую муху на полу.

- Сииильно. - Донеслось в ответ на зависть любому Даниле Мастеру у которого "не выхооодит" каменный цветок. - Что ж ты хламу-то с-столько в дом натащил? С-сам не вылезу. - Беда-то какая, - задумалось приведение и руками всплеснуло. Присело на шкаф, почесало круглую голову, спрыгнуло и попыталось ящик сдвинуть. Не вышло. - Дедушко! - позвал Каспер и сообщил. - Ты полежи, я щас скоро. Не дыши только сильно. А то дверцы поломаешь. Мебель всё-таки, старинная, редкая. И вылетел в окно, чтобы вернуться через пять минут в компании монстра. Зубастого, лохматого, но застенчивого. Еле влез в домишко Бабай и освободил Кривжу задавленного.

Живой али не живой судить было можно только по доносящемуся из под шкафа, откуда только борода торчать осталась, мату. А весу в том шкафу было немеряно, так что кого похлипче и перешибить бы могло. А старик хоть жив и был пришлось ему похоже не сладко. - Ооой... - изумилось привидение. - Точно не серый! - сделал Каспер окончательный вывод и кинулся к шкафу. - Дедушко, как ты там? Сильно тебя прижало-то как. Он заглянул в щель под дверцей и потыкал придавленного прозрачным пальцем.

Могильным, не могильным, а старик зимой по лесу в одних портках да шкуре на спине шастал, посему холоду боялся не очень. - Разыскать меня послали то, что эти серые забрали бесправно. А ты видать близко их рассмотрел, вот вылазь, да на меня глянь, похож али нет. За шкафом что-то грохнуло, звякнуло и на медведя посыпалась утварь разная. Чугунная, деревянная и каменная (уклонение или урон 1д20), а вслед за обвалом показался хозяин дома с привидением, выползший на язык знакомый призрачный, на котором и засвистел Кривжа-медведь. - Не серый?.. - растерянно проговорил Каспер. - Вроде, нет. И глаза есть. Живой. А они, как мёртвые. Я думал, кто из наших. А оказалось, они не приведения совсем.

- Ты меня не обманешь, оборотень! Не обманешь! Ты с ними заодно! С этими серыми! Уходи, а то заморожууууу! Подул ветер ледяной и повеяло холодом могильным.

- Ах ты простыня не стир-р-а-а! - Возмутился переходящим в медвежий рёв голосом дед, увернувшись от прилетевшего сверху кирпича и своротив не то что скрипучую ставню, а и давно засохшую герань, вместе с подоконником, на котором та стояла, ввалился в дом. И получил ещё одним снежком от противника невидимого (-3хп). - Уходииииии! - взвыло из угла за шкафом. - Чего вам надо, приведения чуждые? Привидения серые, приведения страшные. Ууууууходииииии!