FOX69

Будем воскресать? "Домой, в Берген. Регистрация, Италия. Анджело. Потом? Хер знает. Будем решать потом. Херня. Но как это всё осуществить? Да, я медиум, но как официально? Я же не смогу столько народу держать в подчинении... Люблю тебя", - упал где-то на заднем сидении такси. - Ты не вызывал? А я упал". "Едем? Куда? Faen i helvete! Faen ta meg".

"А я пойду соблазнять нового сорокалетнего юнца", - подвёл итог старый зелёный китаец, стягивая попугая с насеста, а стянув, завис, заключив птичку в кольцо из рук и стула. Демонстрация опыта надвигалась неумолимо. Оглушают басы, ослепляют цветные прожектора. Не слышишь себя, не слышишь его, только музыка, тело, скользящее в ладонях, и ритм. Руки на талию. Есть талия? Даа, есть. Гибкая. Потому что хищник. А зверь должен быть гибким. Чтобы за глотку схватить вовремя и сожрать. А если не сожрать, то бросить смертельно раненного. Главное убить. Убил. Здесь в Исландии. Взял и убил. А мы ведь ещё до Бергена не добрались и Анджело не забрали. За что?! Солнце. Поздно. Раньше надо было апеллировать к чувству вины. Сейчас в зелёных вновь сияет безумное золото, нос медленно задирается к потолку, и хищник вдыхает полной грудью. "Чего ты хочешь? Танцевать? Ну вот он я. Умею. Не забыл. 80-тые. 90-тые. 2000-ные. А есть разница? Кажется цель у народа одна. Оторваться и трахнуться. Разве не так? Руки когда-то были на плечах мужа, а теперь... ты кто? Сложно отдифференцировать после пяти коктейлей с учётом того, что я вообще не пью. Парень, я женат. Нет, не надо меня хватать... я как бы... Программа в гей-клубе - это вам не срывать баллы на паркете. Море полуобнажённых тел, буйное и текучее. Люди-потоки пересекаются, сливаются, расходятся в едином мета-ритме. Чтобы удержать своё, родное и единственно нужное рядом, надо быть близко, очень близко, неприлично близко. Пиджак, жилет и кожанка - на поруках у бармена. Лёгкий ментальный клин, и имущество хранится надёжней, чем в банковском сейфе. Он безошибочно в пьяном бреду находит родное любимое. Радуйся, что у тебя муж медиум. Танец? Танец где-то там. Люблю тебя.

Можно подумать, киска видит вокруг что-то кроме. Зелёные с обожанием смотрят в серые, и лапам уже тоже ничего не надо. Ну вот забраться под жилет, втиснуться под рубашку - и не надо. На колени, правда, не идёт, памятуя о кресле. На этом насесте разве что сразу седлать верхом.. Доктор, вы настолько опытны? "Нет, конечно. Опытным я стану лет в восемьдесят. Когда моя популярность в таких местах резко снизится. Тогда я буду сидеть у входа и раздавать счастливые билеты вместо попугая". - Так они исландцы, - зелёные сверкают лукаво, - Ничерта не понимают, - и сверкают снова под биты нового бодрого трека, - А доктор выступает только в бальной программе? - Доктор в своё время выступал в любой произвольной программе, - серые не отрываются от задорно вздёрнутого носа. - И мог бы попробовать. Но накануне его немного поломали. И всё же он бы рискнул.

Смех в ответ и нос в шею. Да как всегда, в общем-то. Привычная, естественная часть собственного поиска, с той разницей, что теперь поиск окончен. Однако же, будоражит не меньше. - На три, - жаркий выдох в ухо, рука забирается под пиджак и вступает в рассеянную ни к чему не обязывающую борьбу с жилетом. Похоже, оборотень готов к проверке собственной "опытности" здесь и сейчас, - и один - на ББ-пати.. кажется. Жилет, рубаха и всё что под, предоставляется в безраздельное пользование кошачьим лапкам. Чем бы киска не тешилась, лишь бы рядом. Рука, объявшая плечи, кажется пытается затащить к себе на колени, а вторая гладит запястье лапки, царапающей пуговицы жилета. - А ты им сказал, что у тебя муж страшный чёрный колдун, который превратит их всех в жаб, если они посмеют посягнуть на его котёнка? Ммм? - серые влюблённо цепляют зелёные и не отрываясь смотрят.

Гэб улыбнулся довольно скромному молодому человеку, державшемуся особняком от остальных, ближе к краю танцпола. "Надо же, как на Люсьена похож!" "Хочешь его? - проникло в мозг Профессора. - Пять минут гипноза и он твой. Хотя, твои собственные чары могут быть сильнее", - и лукавая улыбка другу. Взъерошенный, вернулся к стойке, ухватил мужа за пояс и с наслаждением втянул запах. Одичал котёнок. Как-то надо возвращаться в цивилизацию. Рука на плечи, нежно к себе, поцелуй в щёку. Возвращайся, мой мальчик. Цивилизация здесь, на высоком табурете, пялится с наслаждением на обнажённых парней. - Уууу, как тебя залапали-то в толпе, - смеётся и нос зарывается во вздыбленный волос. - Спорим ко мне никто не прикоснётся без обоюдного согласия. А в туалете будет очередь стоять на выбор, - кто бы спорил с медиумом, который в состоянии весь клуб поставить в коленно-локтевую позу. - Уже и на свидание пригласили?

- Ну... - неопределенно пожал плечами Профессор. - Таких, как ты, больше нет. А коктейли вполне даже. - Да ты со мной никак флиртуешь, дорогой? - полушутливо, полусерьёзно и тут же рассмеялся. - У меня тут где-то муж бегает, - муж где-то явно был. Его биополе оставляло чёткий след на остальных. Как факел - обжигает всех. - Чем собираешься заняться? Опять к студентам? Или на раскопки? Про женитьбу и не спрашиваю. Хотя, пора одуматься. Да, и обстоятельства теперь изменились.

Стойка на радость вип-клиенту нашлась на своём месте, как и небольшой, но оживлённый танцпол на радость клиентам попроще. Вот здесь на табурете, да. Замечательно. Пуговицу расстегнуть, полы пиджака на волю, жест освободившемуся бармену, наверное, они везде одинаковы эти жесты. Тот кивнул. На пристальные взгляды никакого внимания. Я дед, женат и вообще пришёл сюда мужа развлечь. Знаю, что "муж не упирается". Но мне-то как раз упирается, регулярно. Привычная кислинка "Космополитена" и вишенка? На хрена? "Исландия", - ворчливо. А лимон уже не актуален. Их уже на вулканах выращивают. Мдаа. И впрямь становлюсь стариком. Ну, вишня, ну хрен с ней. Пусть висит. Гэб сделал бармену знак "на троих" и облокотившись на стойку стал изучать контингент. Похоже, не все пришли сюда парочками, были и компании побольше, и явные одиночки. Гэб, как всегда подсуетился. - И как тебе здесь выбор? - серые с профессиональным азартом пробежались по рядам, группам, парочкам и вернулись к французу.

- Так и пойдёшь? - хотелось окинуть ехидно-демонстративным, а получилось маньячно-жаждущим. Доктор, значит, как-то так всегда ходит? Забавно было сейчас осознать, что первое явление адмирала месяц и бесконечность назад в Шиноне прошло для охотника незамеченным: когда американцы явились перед светлы очи координатора, скандинав куда-то успел смотаться, и на глаза впервые попался уже в своей "полевой форме". - Знаешь, я завсегдатай в бергенском "Финкене", у меня там свой вип-угол, поэтому да, так и пойду. Я не вьюноша пылкий, чтобы в подсобке отсасывать, - улыбнулся доктор на иронию супруга. - Здесь, мне тоже вполне стойки бара хватит. А ты можешь развлечься. Только при мне, - добавил он и снова улыбнулся.

удивительно другое))) почему мы до сих пор живы? О_о))

почему?) Это ж логично) Мы ж уже не молодые))

Нуу, Фрост на призывах с 91 года)) Вполне могли с Профессором и раньше пересечься пару раз) Мы просто не обыгрывали это)

Так четвёртый и у нас)

Экскурсия Раньше в Исландии он бывал довольно часто. Совместные учения двух морских государств познакомили военврача и спасателя с этой страной достаточно плотно, чтобы сейчас, попытаться показать самым дорогим людям, хотя бы малую часть этой прекрасной страны далёкого непостижимого севера. Почти Норвегия, почти дома. Но всё же - особый колорит, традиции, язык. Исландца поймёт только исландец. Благо английский и здесь в ходу. Такси заказано, маршрут примерно определён, осталось привести себя в порядок. Оставив ведьмака и охотника, доктор отправился в ближайший косметический салон, где и сбылась мечта идиота. Вернулся он через полтора часа в том первоначальном виде, в котором 5 апреля прибыл Шинон. К тому же в тёмно-синей тройке под цвет собственной ауры. Высокий, седой, импозантный мужчина средних лет, за которым тянется шлейф белого лакоста. Он и сам не знал почему должен показать Алану редкие образчики импрессионизма, в которых нет ни европейской помпезности, ни традиционной северной готики, ни азиатской классики. Сиюминутный порыв чьей-то мысли, экспрессия, непосредственность наблюдения современной жизни, мгновенно переданные ситуации и движение, где за фрагментарностью и кажущейся неуравновешенностью появляются самые неожиданные композиции, ракурсы и срезы фигур. Исландский лёд и скалы, вулканы и острова, стремнины рек и водопады, казалось, всё влилось в архитектуру нынешних строений. За пять часов они объехали весь длинный список: Hallgrímskirkja, Kópavogskirkja, Breiðholtskirkja, Stykkisholmur church, Áskirkja, Laugarneskirkja, HÁteigskirkja, Seltjarnarneskirkja, Capital Region , Fríkirkjan í Reykjavík - и приобщились к высокодуховному в прямом смысле. Потому что глядя на 75-метровую хадльгримскую кирху хотелось унестись в заоблачные дали. Хотел бы он провезти их по знаменитому Золотому Кольцу Исландии с парками, водопадами и долинами гейзеров, но времени хватило только на фаллологический музей. А как же без него! К вечеру гости города благополучно вернулись в отправную точку - Хадльгримскиркью. Остроконечный шпиль которой уносился в ночном небе к звёздам. Когда первый шок от великолепия взлетающей ракеты, растворился в возбуждённом сознании, доктор вернулся на грешную землю и спросил: - Спать? Или продолжим вечер? Здесь два неплохих гей-клуба есть. "22" и "QBar". Так что решаем? - он окунулся в привычную бархатистую зелень любимых глаз: "Что хочешь, солнышко?"

Солнце, определи Габриэля в душ и поставь на ноги, как-нибудь. я спать, завтра на работу, а экскурсия снова завтра)))

Охотник стоит тут же, задумчиво ерошит снова короткий, пушистый и ещё чуть влажный ёжик, глаза ещё виноватые. Кивает, выуживает ключ, которым запирал номер, и поворачивает в замке. "Та ладно, любимый, - улыбается доктор унылой физиономии супруга. - Ну, поломал немного. Но у меня же реванш всегда остаётся и не один". На стук в дверь Гэб никак не отреагировал - во-первых, добраться до нее, хотя бы и ползком, было явно выше его сил, а, во-вторых, он даже не был уверен что стучат именно к нему, ибо любой гостиничный звук (хлопанье дверей, скрип ступенек, болтовня постояльцев, жужжание залетной мухи) отзывался грохотом в ушах и вызывал эффект, сравнимый с ударом молотка по черепу. Все и всё словно сговорились доканать страдающего француза. - Гээб, - удручённо тянет доктор. Не надо быть медиумом и врачом чтобы поставить диагноз. Симптомы алкогольной интоксикации на лицо. А удушливый перегар подтверждает дифдиагноз. - Деточка, - заботливый эскулап садится на постель к тяжело "больному", - кто же тебе каку в рот заливал? Посмотри на меня. Ууу, какие глазки мутные, косые. Ладонь остаётся около лба на некоторое время и облегчает боль, но от последствий отравления явно не спасает. - Пойдём-ка, под холодный душ, родной. Тебе помочь раздеться?

Кажется, и впрямь убил. "Любимый.." Измождённый охотник падает рядом. В зелёных глазах - по капле вины, беспокоятся, ищут серые бусинки. Пальцы робко поглаживают безвольно опавшие лапы, ерошат затылок. Губы осторожно трогают плечо, ладонь бережно-бережно пробирается под неподвижное тело и пытается потянуть, чтобы привалить к себе. Тело пошатываясь всё же поднимается и приваливается. Утыкается лбом в грудь и целует туда же, то ли в благодарность, то ли с мольбой припадает к святым помочам. - Знаешь, мне кажется надо проведать Габриэля. Ему намного хуже. И он один. А у меня есть ты и пара трещин костей. Но главное что есть ты, - голова прижимается ухом к груди. Бьётся родное сердечко. Глаза блаженно закрываются и он почти засыпает на руках любимого. Но вовремя подхватывается, воздевает себя на ноги и бредёт в ванную. Через пятнадцать минут. Вымыт, одет, стоит у спасительного косяка и держит ладонь на пояснице. Осталось исцелиться хоть частично. У номера Габриэля они появляются к полудню и стучат. - Может так откроем? У тебя же ключи есть? - кивает доктор.

Veni, vidi, vici, Алан +

Счастливый обладатель экспоната +

Видели, думаем)

Зелёный китаец ёжится по дороге к креслу, теряясь в догадках, что с ним опять творит расхулиганившийся медиум. "И как? Такой же красивый?" "Много лучше. Насыщенней и ярче. Помнишь наши путешествия в астрал? Там ощущения острее, душа обнажена, а соитие в сотни раз усилено. Хотя, должно быть смутно на первый раз. Попробуем ещё когда-нибудь. Потом. Когда я окончательно насыщусь телом. В чём я сомневаюсь". Печать на губы, вдавить в кресло. "МОЙ!" "Какой ты собственник, - ментальный задорный смех, а губы покорно принимают все печати. Их много. Глубокие, поверхностные, страстные и нежные. - Даже посмотреть нельзя другим? Не доверяешь мишкам?" Вдавили, опечатали, закрыли. А он не против. Голова откидывается на покатый подголовник. Тело млеет в неге. Медведь ленивый. Готовый ощущать. Два пальца указательный и средний касаются вклинившегося бедра и топают по гладкому тротуару вверх. Раз-два... раз-два... раз-два... Стоп. Достопримечательность. Замереть. Подумать. И бессильно свалиться на поручень. Синтепон высыпался и вместо мишки на кресле остаётся плюшевый коврик. Он висит на спинке мебели. Безвольно. И жадно ловит солнечные волны. Горячие и поднимающие шлюзы, дамбы, створы и прочие сооружения. Медведь парализованный, не думающий, неадекватный, в спячке, который только хочет. "Святой отец, примите как пожертвование".

Муж невозмутимо кивает. - Мне под сотню, я старый лысый китаец и пользуюсь твоей наивностью. - Та ладно, - с неподдельным восхищением. - У меня никогда не было китайца. Тем более старше меня. Это я значит, ещё и геронтофил к зоофилу. Он смеётся и поднимается с кровати. - А тебе не всё равно, если ты меня другим не видишь? Он смотрит в зелёные глаза, сквозь них, отсчитывает оболочки: эфирная, астральная, ментальная, каузальная, буддхическая, атмическая. Две последние почти недостижимы, сокрыты высшим хранителем, но при определённой направленности ментальной волны можно зацепить и их. "Нет, солнышко. Я тебя ни с кем не перепутаю. Свою суть ты не изменишь. Что до внешности, будь ты хоть зелёным человечком, ты не перестроишь исходную хрональную матрицу хромосом". - Я вижу тебя, - говорит варг, заплетая сочный рыжий в причудливые формы. Это, как щекотка на расстоянии. Взбаламутить биополе и внушить. - По-другому. Обнажённое колено вклинивается между бедром сидящего и подлокотником. Пояс халата держится на честном слове. Оборотень нависает над варгом и вкрадчиво интересуется. - Или захотелось другого? Он улыбается, молчит и смотрит снизу вверх. Закидывает ногу на ногу, освобождая часть кресла для настойчивого бедра и расслабляет руки. Мишка бессовестно повесил ценник и наслаждается в витрине магазина под оценивающими взглядами. Голубая шкурка по сотне евро за квадрат. Молчит. Бусинки что-то затаили, а лапы лениво перебирают ворс обивки.

- А для меня? - в зелёных глазах лукавые искры, охотник оттягивает чёлку, оценивая длину. Отрастить - пять минут. - Ах да, я забываю, что ты у меня не совсем обычный муж, - поздно вспоминает о способностях оборотней менять органику и задумывается. - Слушай, солнышко. А ведь, ты это можешь быть совсем не ты? Может, ты совсем другой? Мм? - а взгляд с пристрастием изучает лучики звезды.

Возьмём! С удовольствием! И вылечим)) а как же))

Мир ждал добросовестно. А вот заявившийся через пять минут в супружеский покой супруг послушал шум воды, почесал в затылке и, недолго думая, вернулся в номер ведьмака. Ну а чего пропадать полезной площади? Ещё через десять минут Алан вернулся к семейному очагу, рассеянно поглаживая выбритую щёку и с неудовольствием косясь на обвисший изрядно отросший чуб. Помня о предложении варга, через порог он шагнул готовый как всегда - ко всему. Двойное лезвие ровно скашивает трёхдневную отросшую щетину, распаренная кожа с благодарностью принимает казалось бы обычную гигиеническую процедуру. Струйка воды смывает чёрно-белые ворсинки и уносит с собой месячный спартанский образ жизни." У тебя была бы шикарная борода, наследник викингов, если бы не твоя педантичность и юберсексуальность, порой назойливо стремящаяся к метро". Уже образ жизни. Ещё с университета Тромсе. Девушки так легко западают на ухоженных, опрятных с иголочки одетых парней. От которых пахнет прохладной свежестью кензо лю пар, а не пОтом и грязными носками. Это после оказалось, что парни не менее ценят внешний вид партнёра, чем слабый пол. "Надо сходить в салон". На свои руки в ссадинах, порезах, заусенцах смотреть не хочется. Отросшая седая поросль на голове начинает упрямо топорщится. "Так, экскурсия экскурсией, но парикмахерская прежде всего. Алана тоже надо загнать в кресло стилиста, а то на своего прежнего становится похож. Прежний. Был ли он для него кем-то большим, чем просто взятым на поруки неопытным мальчишкой? Какая теперь разница. Я не вправе вникать в их прошлые отношения". Чётко выведенный контур висков, гладкий подбородок, выбритая шея. Ни одного волоска выше уровня кожи. Твою мать. Порезался. Под пальцами ранка быстро затягивается. Пока быстро. После призывов способности всегда немного угасают. По крайней мере телепортироваться и спонтанно призывать тёмных уже не получится. С радостью бы отдал все эти способности, только бы больше не слышать призывающего голоса координатора. Кто знает - закончились ли их призывы со смертью Мюриэля или объявится новый пернатый? Плевать. "Свободны вы. Пока". И очень хочется верить, что ты простился с нами, Ангел Правопорядка. Последний штрих - прохладная вода, дезодорант и крем. Серебряные пряди лохматит полотенце, он встряхивает головой - вот и готов к обычной мирной жизни. Халат на плечи. Ваш выход, доктор. Не медиум, а просто человек, эгоистичный обыватель, которого ждёт... муж. "Да, мой, любимый. Где же ты помылся? Кто приютил супруга? Габриэль? Или ты в личных интересах использовал профессорское личное пространство без спроса? Ты такой находчивый, мой милый". - Ну что? Готов к прогулке? - доктор заваливается в кресло, чтобы немного отдохнуть и насладиться свободой. - Но сначала стричься. Грива Габриэля не для меня.

Профессорское ценное тело было доставлено в номер в целости и сохранности с неповреждёнными пломбами. Уложено, раздето и основательно укрыто. Помочь утомлённому перелётом и возлияниями теперь мог только здоровый сон и последующий бодун. Пора было и собой заняться. Окончательно смыть пыль призыва и стряхнуть груз ответственности. И лучше это сделать под струями воды. Пока любимый супруг устраивал профессорское тело со всеми удобствами, доктор просочился в коридор, проник в соседний номер и оккупировал душевую кабинку. И пусть весь мир подождёт. У них ещё экскурсия сегодня по плану. А прощаться... прощаться варг не стал. Посчитав, что за время призыва командование достаточно намазолило всем мракоборцам глаза.