FOX69

У меня тот же вопрос) Что конкретно можно, а что нет.

Хочешь провести очную ставку?)

Оказывается, всё очень просто =)

Ранее на дереве Но долго побыть в одиночестве хину не довелось - мелкий пушистый зверек, похожий на длиннохвостую пушистую мышь, но с более острой зубастой мордочкой и большими круглыми глазами чуть навыкате, возбуждено вереща запрыгал перед полуросликом, стараясь обратить на себя внимание. - Йож, - халфлинг подхватил лемучика на ладонь и посадил себе на ногу. - Вот, держи, - он подал зверьку откушенный кусочек яблока. - Доби уже дрыхнет, если ты к нему.

После твоей последней магии мне кажется ты можешь найти иголку с стоге сена)) Конечно)

Глобальные решения в поддержку вселенских Добра и Зла он решил оставить на потом, а пока... пока стоило вернуться. Если Сил не хитрил, что было не похоже, то они на самом деле все друг от друга зависят и этот полоумный Алмерик сколотил команду по весьма рациональному принципу. Наворовав в чужом саду душистых красных яблок, Гош вернулся к ненавистному дому, но внутрь не пошёл. Он забрался высоко на дерево вл дворе и принялся поглощать фрукты. С земли его вряд ли кто-то заметит, но если группа двинется в путь, он не пропустит.

- Враг он всем, и тот факт, что первым делом он убьет Алмерика, никак не влияет на то, что потом он убьет многих других, и вас в том числе. И забросил вас сюда не Алмерик, по крайней мере, не по своей воле. Это случайность. А возможно, и нет. Возможно, кто-то вмешался. Но не мой хозяин. - Угу, - буркнул полурослик, - нашёл спасителей всея Фаэруна. Иди уже к своему хозяину, горшок ему поменяй. Спасибо, что напомнил о нашей беспросветной участи во благо. Он ковырнул палкой угли и бросил её в потухший очаг, туда, где недавно сгорело письмо от Иллариона. "И что теперь? Возвращаться? Высказать всё что я о нём думаю? Или держаться подальше? Или стать таким, как Канниган?"

Такие моменты надо фиксировать) ага

Сил не уходил и молчал какое-то время. А потом заговорил, изменившимся голосом: - Вы что, такие эгоисты или просто не слушали? Алмерик не о своей жизни волнуется, вы здесь не для того, чтобы спасти его, вы здесь для того, чтобы не дать выбраться его врагу. Вы не представляете, на что он способен и что собирается сделать. И Алмерик готов пойти на все, чтобы его освободить. - Ну да, я помню, - утвердительно покачал головой хин. - Всё во благо, чтобы не дать выбраться опять же его врагу. Я думаю, если это его враг, то первым он порешит, именно, нашего дедулю, а потом уж примется мир в дерьмом мешать. А мы тут совсем не при чём, мы так с боку. Мы попутно не спасаем его тушку вкупе с душкой. Может он и будет карающим мечом, но почему по нашим костям-то? Хорошо устроился, герой на пенсии. На кого он сейчас злился, Гош понять не мог. То ли на собственную беспомощность, то ли на скотское провидение, то ли на предательство клирика, то ли на себя самого. Он махнул рукой в сторону Сила: - До свидания.

- Они не должны. Но, возможно, они будут. - "Не должны, но будут". Ты себя слышишь? Бред! - возмутился хин. Но немного успокоившись, посмотрел на посланника Алмерика и сказал. - Передай своему хозяину, что он жестокая сволочь и тварь дрожащая. Помер бы уж с достоинством, чем так трястись за свою шкуру и жертвовать из-за неё чужими жизнями. Спасибо, - демонстративно попрощался с Силом Гош и уселся около потухшего костра.

- Зависит от того, справятся ли остальные без тебя, - все также спокойно сказал Сил. - Если нет, вы останетесь здесь навечно. Или же умрете, когда тюрьма будет уничтожена. - Значит, они могут умереть, если не обезвредят ловушку или не вскроют замок? Так что ли? - фыркнул Гош. - Ерунда какая. Почему из-за меня одного должны страдать остальные-то, я не понял?

- Я здесь, - спокойным, низким голосом сказала появившаяся из тьмы черная фигура. - Послушай, - неуверенно начал Гош, - вот, если я откажусь идти дальше по кругам или, как их там, уровням? Что тогда будет?

воть)

Сил ответит?

Появляющийся вспышке света и белого пламени свёрток и текст должен был приметен. Тем более для того у кого острый глаз. Впрочем, не всегда точно знаешь как оно проецируется по ту сторону. Уже к полудню, когда солнышко было высоко, и маленький хин беззаботно загорал на берегу озера, в воздухе рядом с ним что-то свистнуло и ослепило внезапной вспышкой. "Опять приведение? - толкнулась первая мысль и Гош подскочил на месте. - День же". Но в опровержение его догадки к ногам опустился бумажный свёрток с медной проволокой. Гош огляделся. Никого. - Эй, тут кто есть? - спросил он у леса и озера. В ответ тишина. Он неопределённо пожал плечами, присел и взял свиток. Не долго думая, развернул и прочёл: "Не знаю, что заставило тебя уйти, но возвращайся. Не стану писать ничего в оправдания или объяснения, ибо так говорят каждые и разговор сей не для письма. Сожалею. Илларион." - И опять ты лжёшь. Даже уже не мне, а самому себе, - тихо с грустью сказал полурослик, бросая письмо клирика на тлеющие угли. Бумага вспыхнула ярким, белым пламенем и исчезла, словно напоминание о служителе Илматера. Он присел на тёплый песок, задрал голову почему-то к небу и позвал: - Сил! Ты меня слышишь? Ты мне нужен. Кое-что спросить. Должен же ты появляться по зову. Си-ил, выходи.

Ну, меня в принципе можно не искать. Я сам приду.

Так ни сколько. Вечер того дня и ночь-утро следующего.

Чебурашка взлохматил мех на голове, передвинул синтепон на брюшке и сказал: - Что бы я не придумал, всё притянуто за уши, - он скосил глаза на свои лопухи и подтвердил. - Да. Жалко, конечно. Но я Ваньку понимаю, я и сам чуть в этом Джапане не сдался и не подсел. Не стоит винить молодёжь Лукоморскую. Если бы вот Доброжил в своей старости подсел, то тут можно осудить. Хотя, что малое, что старое, - вздохнул спецкор.

Сколько может украсть маленький хин в толпе? Столько сколько сможет унести. Два, три, четыре, пять кошелей, которые можно тащить на себе не в ущерб ловкости. Количество монет его не интересовало. Занимал лишь сам процесс срезания с толстосумов увесистого состояния. А ещё, ему было безразлично попадётся он или нет. Даже когда в наглую стягивал дорогой перстень с жирного пальца какого-то паши. Лишь отвлечься и притупить боль разочарования в том, кому поверил и за кем готов был идти до конца. Но предательство никогда не меняет своей сути. Будь оно большим или малым. Ведёт оно к серьёзным последствиям или только приносит кому-то опустошение и безнадёгу. Вечер полурослик провёл в городском парке беспощадно расправляясь с содержимым одного из кошелей и вознося молитвы Брандобарису и Тиморе, которые всегда были рядом и которые никогда его не предавали. А он платил своим богам взаимностью - ни минуты не бездействуя на воровском поприще. К полуночи окончательно обожравшись сладкой ваты, леденцов и пончиков, укатавшись на каруселях и качелях до тошноты, Гош потопал из парка куда глаза глядят. Но только не в тот ненавистный дом, где в подвале держат раненного для издевательств. Помочь пленнику плут никак не мог. Ему ни за что не справиться ни с палачкой, ни с клириком, ни тем более с Могом, который подпирал дверь каземата. Поэтому, лучше уйти, чтобы не видеть их улыбающихся лиц, не слышать лицемерных речей, не смотреть в лживые глаза. Небольшой двухэтажный домик он нашёл за городом на берегу идеально круглого озерка поросшего камышом и таволгой. Проточное озеро явно искусственного происхождения было вырыто то ли для разведения рыбы, то ли для купания и прогулок на лодке. За давностью лет домишко покосился, крыша прохудилась, а пристань с единственной лодкой представляла жалкое зрелище из гнилой древесины. Но маленькому существу много и не надо. Уютный уголок на старом канапе в глубине заброшенного жилища - предел мечтаний. Он свернулся клубочком, подтянув ноги к подбородку и сразу заснул. А ближе к утру чуткий сон плута был нарушен странным звуком, очень напоминающим топот детских ножек. - Кто здесь? - шепнул хин во тьму. - Это я, - послышался шорох и лёгкий сквозняк лизнул щёку гостя. - Кто "я"? - не понял Гош, ощущая лёгкий холодок и мурашки ужаса на спине. - Томми, - сказал голос и перед халфлингом возникло призрачное существо. Ребёнок четырёх-пяти лет смотрел на него огромными глазищами и улыбался. - Пойдём, поиграем. Мальчишка взял руку хина и чувствительно дёрнул. Гош повиновался, хотя страх липкой паутиной опутывал волю и самообладание. - Ты привидение? - спросил полурослик не в силах справиться с малышом. - Я здесь живу. Пойдём, поиграем. - Я иду, иду, - сдался Гош, следуя по ступеням вниз. Теперь, он понимал почему дом заброшен. Но что случилось с этим ребёнком, что произошло много лет назад? За размышлениями он не заметил, как они оказались у кромки воды. Тёмная гладь, лунная дорожка и безликая тишина, в которой слышится журчание голоса мальчика: - Пойдём. Поиграем. Мне скучно. Там темно. И страшно. - Ты утонул? - догадался плут. - Холодно и страшно. Холодно и темно. Мне нужен свет. - Свет нынче в дефиците, - с грустью сказал хин на миг вернувшись в свои воспоминания. - Пойдём... пойдём... поиграем... поиграем... Очнулся Гош по горло в воде от первого солнечного луча, прорезавшего утренний сумрак. Голос исчез с приходом нового дня, растворившись в светлом чистом сиянии. Тьма уступила свету. И так будет всегда. Но где-то остаются уголки, тёмные, непролазные дебри, покинутые и забытые, куда свет не в силах пробиться. Вотчина тьмы - дно озера, где лежит утопленник, который когда-то жил в этом домишке. Гош выбрался на берег, разделся, выкрутил одежду и развесил сушиться, только сейчас осознав, что чуть не утонул. - Свет, - тихо сказал хин, чуть не последовавший за мальцом, если бы не утро. Рука касается глади воды, а серые глаза всматриваются в глубины дна. Там камешки и рыбки, в призрачной тьме, куда с трудом пробиваются солнечные лучи. - Как можно дать тебе свет? - сам у себя спросил Гош. - В воду факел не засунешь. Хотел бы я тебе помочь, Томми, но... И, вдруг, его внимание привлёк крохотный отблеск в глубине. Он ярким всполохом резал глаза, преломляясь в толще воды, снова и снова. Гош протянул руку и поднял обычную золотую монетку, кем-то случайно оброненную. - Хм, - усмехнулся легконогий. - А вот и свет. Прямо голышом он кинулся в дом, сгрёб со стола все кошели и, вернувшись, устроил золотистый дождь на берегу озера, которое служило склепом ребёнку. И в то же мгновение прибрежная полоса и мелководье озарились ярким свечением, хлынувшем со дна, а где-то вдалеке раздался детский смех. Пока сохла одежда, хин нашёл в доме рыболовные снасти, изладил небольшую удочку и поймал на завтрак двух упитанных карасей. Идти в город не было ни желания, ни сил. Он напялил сухую одёжку, пропахшую ветром, рекой и зеленью, насобирал хворост и устроил небольшой очаг из камней, чтобы запечь рыбу.

Я тута. Пошла смотреть, где Гошка) Ты его не найдёшь, само явится)

- Мир состоит из маленьких миров, - ответил Лир и Бродяге халфлинг. - И чем больше становится серых мирков, тем быстрее умирает надежда в большом. А когда Свет становится Тьмой, то бессмысленно всё. Хотя, нет, - он горько усмехнулся. - Тьма постоянна. Гош развернулся и потопал подальше от счастливой парочки, чтобы не омрачать их надежду. По пути около порога он оглянулся на клирика и палачку и сказал: - Вы отвратительны мне. Оба. И ты жаждущая боли и ты позволяющий ей. Через минуту плут растворился в тёмных коридорах дома и исчез.

- Гош, - аккуратно вмешалась в беседу колдунья, вклиниваясь третьим углом в разговор. Слова были острыми, и их края радостно вспарывали хорошее настроение. - Тебя трогают не потому, что ты у тебя другой рост. Бродяга не нападает на слабого, как я думаю, а на того, кто может понять эту игру. Девушкам ты нравишься не из-за своего роста, а из-за своего обаяния. Мы видели, на что ты способен, как тебе легко прятаться. Многие так умеют? Ты не кукла для нас, просто повозиться в пыли иногда хочется не только в одиночестве, а с тем, с кем это может быть весело. Я точно знаю, что обижать тебя никто не хотел. Можно общаться, но играть другими - это только дело волшебника, и тут, прости, я ничего поделать не могу. Я хочу, но слишком глупая для этого, - рыжая голова опустилась. - Гэм-Джи маленький, - как вмешалась третья сторона огненной головы, после начал говорить тифлинг. - Бродяга долговязый. Лирлин-Лин-Лир поцелована солнцем. Святоша… святой. Сестрички наивные и нежные. А чёрная женщина «идеальна». Не лучше. Не хуже. Как вершил Ао. Как творили другие Божества: кто выбирал и кого звали в гости. Обижаться на этого? Обижайся. Этот другой. Не человек и не эльф. Этот любит смеяться. Хвататься за соломинки. Раньше не было. Но и Гэм-Джи не человек, как Кан-Ниган. Никогда не будет. Никогда не станет. Проще меняться? Быть похожим? Только неосознанно, когда две одинаковые ракушки в лесу находишь, а не на дне моря. Осознанно глупо. Гэм-Джи тот кто есть, как этот, как Лирлин-Лин-Лир и все остальные, кого собрал Грех. Он выслушал их обоих, как-будто слушал одного и спросил: - Вы теряли веру? Надежду на лучшее? Я сегодня её потерял. Если я вам больше не нужен, то я пойду. Можно? - Гош поднялся, надеясь что больше его не схватят и не остановят.

- Этому ловушка не нужна. Этому не нужна помощь и тем более покровителя Удачи. Ненавистной сестры. Бешаба сердиться на Бродягу, а этот сидит рядом с хином. И спрашивает, почему тот кукла, если можно смеяться? Тебе не верят? Ты не находишь тепла? Похоти больше, чем этот может понять, - выдавил смешок хвостатый, - почему Гэм-Джи кукла? Разочарован, а в чём? В ком? Этот провинился? Этот другой. Этот видит… видит! Но не хин. Не человек, не красивая эльфийка. Этот другой. Почему Гэм-Джи разочаровывается, если причин на то нет, кто хин есть для себя? - Скажи мне, Бродяга, - Гош посмотрел в глаза тифлинга. - Когда тебе не смешно, ты хочешь смеяться? Я - нет. А для вас для всех я, как игрушка. Потому что меня можно схватить и поставить куда хочется, укусить, подбросить, сказать что хочется с позиции сильного. Я же не смогу ответить, - он сделал паузу и продолжил. - У тебя есть Лир, по крайней мере она тебя понимает. Другим не дано. Может она тебя и любит. И я за тебя рад и за неё. Но не за всех... Хотя, мне плевать и проще быть таким, как Канниган. Чего ты ещё от меня хотел?

- Еще у нас есть царевна-лягушка, которая зеленая и моргает, но с елкой ее можно только по жуткой пьяни спутать, - озадаченно почесал затылок Шеп. - Ага, - усмехнулся спецкор. - И так мы выходим на Горына. Ерунда. Но не худо бы подумать и о других версиях. Только я пока, что думать не придумал. Чебурашка уселся под ёлкой, вытащил из полотенца портативный фен и начал усиленно себя сушить.

Он ведь обещал Бродяге, что помощь за помощь? - Я обещал, я сделаю, - коротко ответил хин. - Какую ловушку ты хочешь?