FOX69

Бой. Раунд 1 Сначала это было лёгкое недомогание, которое он списывал на передозировку от самодельного "зиро", потом прибавилось головокружение, слабость и тошнота. И все, кто добивали в неравном бою старого жреца почувствовали последствия шаманского проклятья. Но в любом состоянии легионер должен держать в руках топоры и даже в агонии обязан всадит лезвие в башку противника. Факт исчезновения эльфийки его не удивил. Скорее разозлил. Они вместе уже почти два месяца, а простую аксиому "не отходить далеко на глубинных тропах" так никто и не освоил. С Камнедробильщиками хотелось поговорить о многом, но времени не было. Чем быстрее они найдут Серину, тем больше шансов, что она не заразится скверной. Раньше маток они частенько находили под Бонаммаром. Теперь, гнездовья были истреблены, а порождения отброшены далеко на запад к Гамордану. Он надвинул шлем, плотнее перехватил топоры и, стряхнув ощущение слабости, набросился на одну из тварей, нанося ей глубокие увечья обеими лезвиями. Но в то же мгновение проклятье жреца, полоснуло по коже. Под доспехами стало влажно и тепло, словно он резал сам себя. Выносливость:495 Ратиган: 54хп-(19+7)=28 Матка 1, ХП 500-(4+67)=429-(31+79)=319 (природная броня разрушена; "-5" к урону цели до конца боя) Матка 2, ХП 500 Матка 3, ХП 500 Щупальце 1, ХП 30-10=20 Щупальце 2, ХП 30-10=20 Щупальце 3, ХП 30-10=20 Щупальце 4, ХП 30-10=20 Щупальце 5, ХП 30-10=20 Щупальце 7, ХП 30 Щупальце 8, ХП 30 Щупальце 9, ХП 30 Щупальце 10, ХП 30 Щупальце 11, ХП 30 Щупальце 12, ХП 30 Щупальце 13, ХП 30 Щупальце 14, ХП 30 Щупальце 15, ХП 30

Не-не, Ган уже почти умер со своими критам) Его уже лечить не надо)

Т.е. каждый наш удар снимает с нас же ХП, круть)

Ёжик - это очень важно! ну! Вот это: возвращает четверть чистого урона в виде чистого урона( игнорируя эффекты брони и сопротивления мне не совсем понятно.

Рамона кулачками протерла глаза и уставилась на звереныша. - Ой, какая прелесть! - тут же восхитилась она, забирая свернувшегося клубочком ежонка с рук на руки. - А что с ним? Заболел? В общем, от не слишком серьзных вещей должно было помочь простое лечение. Провидица погладила ежика по смирно лежащим иголочкам. - Да... - замялся Ратиган, отдавая зверюшку целительнице. - Гриб что ли плохой съел, - сказал он, словно оправдываясь. После лечебных магических манипуляций Ошуру, стало видимо, намного лучше. Он фыркнул, чихнул и, тяпнув за палец свою спасительницу, скатился в пожухлую траву. Через пару минут ежа и след простыл. - И никакой благодарности, - вслед малышу сказал дварв и поблагодарил. - Спасибо, Рамона. 17 умбралис. Вечер Через двое суток путешествия по тирашанскому лесу они наконец-то добрались до Проклятых холмов и углубились в подземные владения древнего Гундаара. Одного из крупнейших тейгов, павших ещё при первом Море. Стоило трудов пройти незамеченным, но у них получилось. Они остановились на берегу лавовой реки, у окраины одной из деревень фермеров, возделывавших здесь до Первого Мора плантации глубинных грибов, селекционно обезвреженных от ядов. До сих пор сохранились каменные ограды, система орошения и бесхозные поля съедобных растений. В одном из крестьянских домов отряд приключенцев и решил обосноваться. Быт обычного жилья простого фермера поразил путешественников. Лавовая система отопления, водопровод, ванная, канализация, газовая печь и освещение – решали многие хозяйственные проблемы. А ведь, это был дом низших ремесленных каст. Можно было только гадать, какими благами пользовались члены правящих Домов Гундаара. Жилище, рассчитанное на большую семью, состояло из трёх комнат, кухни и сантехнического узла с каменной купальней. Решено было провести здесь ночь и утром отправиться дальше.

- Надо тогда показать, жалко маленького. Его же, наверное, покормить надо? Только вот чем... Пошли Рэми поищем, может она знает, чем питаются ежики? Ратиган согласно кивнул, положил малыша себе на ладонь и отправился к Рамоне. Рэми сладко спала возле костра, свернувшись калачиком. Ее не разбудили ни разговоры ни запахи съестного. - Рэми, - позвал дварв провидицу. - Ты не посмотришь его? Как мёртвый легионер сейчас смотрелся со стороны с крохотным ёжиком на руках, Гана не заботило. Гораздо больше его волновал укуренный в хлам ежик, перед которым воин с глубинных троп чувствовал вину.

Дениза с опаской заглянула в шлем. На нее уставились черные бусинки глаз. - Ой, ежик! Какой хорошенький... Бардесса потянулась погладить пузико, и еле успела отдернуть палец от острых зубов. Ёж недовольно оскалил зубы и зафыркал. - Сердится, - засмеялась Дениза. - Ёжик, - повторил Ратиган название неизвестного зверя. - Понятно. Значит, шансов нет, что он умеет говорить? Знаешь, он что-то плохо ходит. Мы вчера вечером с ним, эээ... покурили. Ну, ии... ему вроде, как много, наверное. Может, его Рэми показать? Бросить его я не могу. Сожрёт кто-нибудь.

- Ган, ты такой молодец, как ты столько наловил? - Да, просто повезло, - ответил Ратиган, взглянув на подругу снизу вверх. - Откуда в этой луже рыба взялась, я так и не понял. На дурака снасти закинул, а там рыба. Дэнь, - дварв указал пальцем на свой шлем. - Кто это? Он мне сказал, что его Ошур зовут. Круглый. Хотя, я сомневаюсь, что он умеет говорить на аглаб. Или умеет? - "Или серного гриба было не много, а очень много?"

Вытерев лицо рукавом и вернувшись в лагерь, Джора присел как можно дальше от сигилтан, курир и единственного – не считая его самого – дварва, сняв шапку и положив рядом. Посему со стороны это казалось неподвижным зверьком. Свежим трупиком, можно было бы ещё и сказать. Сам берсеркер присел, облокотившись к корке дерева, и с отрешенностью смотрел вглубь лесной чащи. Аппетита на сегодня никакого не было. Конечно же, он видел его и следил за каждым движением берсерка. Что-то с ним произошло, когда появился этот мальчишка. Он был сам не свой. А теперь, эта непонятная смерть. "Что с тобой, дельва? Хранишь свои секреты или не знаешь, как сказать? Или не считаешь нужным посвящать в свои проблемы? В свою жизнь, в которую ты меня упорно не пускаешь. Благородному трудно это сделать. Ты привык всегда и всё решать один". "Ты путаешь меня с Майнаром. И точно так же себя с этим пацаном, я… потом к тебе подойду, если что-то понадобится". Этими словами сказано всё. Благородный придёт, когда посчитает нужным. А пока, ты не нужен. Он решает свои проблемы, где тебе места нет. Ратиган перевёл взгляд с одинокой фигуры Джоры на крохотное колючее тельце в шлеме. Вытащил и потрепал за ухо. - Эй, просыпайся, Ошур. Нам идти пора. Иначе, мне придётся тебя взять с собой.

Вечером мы уже были на новой стоянке, далеко от деревни.

Ладно, тогда щас исправлю, что это я утром рыбачил) Я-то точно утром только очухался)

Да?)) Петли, такие петли кругом))А я думал вы утром охотились, собирательством занимались. Ночью ж темно. Не? А то исправлять пойду.

Всё то же утро Есть не слишком-то хотелось. После наркотического дурмана он до сих пор пребывал в каком-то полуэйфорическом состоянии. Но что-то в желудок нужно было закинуть, иначе, от шатания и летающих цветных мушек перед глазами не избавиться ещё долго. Ратиган приветливо улыбнулся проснувшейся Дэнизе и с физиономией блаженного идиота пошагал обратно в лес, к тому самому родничку, который струился под горку и питал небольшое озерцо в глубине чащи. Откуда здесь завелась рыба, осталось загадкой. Может, водоплавающие птицы занесли икринки, а может Создатель менкунрлан сжалился над своими и чужими детьми и подкинул на крючок дварва аж 25 рыбин разного размера. В любом случае это было неплохим подспорьем для голодного отряда. Выпотрошив и промыв улов, Ратиган нацепил тушки на проволоку и пошагал в лагерь. С завтраками-обедами стоило побыстрее заканчивать и отправляться в путь. До Проклятых холмов двое суток ходьбы. Но по пути обратно он наткнулся на то, что никак не ожидал увидеть. Светловолосый, обезображеный мальчишка сидел возле дерева в луже крови. Закатившиеся глаза, перепачканный кровью рот. Без видимых повреждений, словно вся живительная субстанция вытекла из него сама. Ратиган постоял над трупом, пытаясь сообразить что же всё-таки произошло, ведь ничего не предвещало подобного. Или он ошибался. Листья с тихим шорохом срывались с веток и падали на лицо мертвеца, закрывая его разные глаза нежными ладонями. Совсем мальчишка. Но смерть не спросила его о возрасте. Что же с ним случилось? Ведь, ещё недавно он был жив и улыбался своим искарёженым ртом... В лагере Ратиган подвесил пойманную рыбу над углями костра, а сам устроился поодаль и заглянул в шлем, где по-прежнему дрых колючий и круглый. - Что ж ты за тварь такая? - спросил он, рассматривая сопящее существо. - Наверное, Дэниза знает.

Здесь где-то надо было смеяться? Наверное, вот от сюда => )) PS.)) тогда

Можете с Сериной спасение флэшбеком выложить. Так что решайте.) А то кубик будем кидать.

Не правда. Ган пошёл бы) Он легионер, у него каждая жизнь на счету. Так что есть ещё один кандидат. Но, конечно, у Фэй первенство)

Да, спасать можно по желанию) Если много претендентов, то кубик спросим)

Подключи нас к "Матрице" =)

Жрать нечего - это факт. Мы только со своими личными сумками. Спальников по ходу тоже нет.

Мой осёл убежал. Рэми и Дэни, наверное.

Ты получишь общее признание и звание "Проводника во тьме будущего"!

Инквизиция появилась после Первого мора. Позднее разделившись на Искателей Истины и Храмовников. В 1:20 Божественного века Церковь сумела найти общий язык с инквизиторами, и они подписали Неваррское соглашение, согласно которому инквизиция стала вооружённой рукой Церкви — храмовниками, что будут надзирать за Кругами магов, и искателями, что будут следить за вновь образованным орденом.

Гипотетическая матка будет рождать крикунов.)

Раннее утро, 16 умбралис. Перед отправкой в путь Глаза открываются медленно. Веки ползут, вверх, как многотонные отвесы на воротах в Морозных горах. Тело налито свинцом, а в голове чугунная отливка. Постепенно он вытаскивает себя из наркотической пропасти и пытается сесть. Попытка за попыткой, собрав во едино расползающееся сознание, он опирается спиной на корявый ствол и из стороны в сторону трясёт головой. Но становится только хуже. Окружающее разбивается на мелкие кусочки и кружит в бешеной пляске. - Тхибам... тхибам... - просят губы быть потише неизвестно кого, а ладони пытаются осторожно собрать круговерть в единый мир. - Многовато... всё-таки, - просачивается первая осознанная мысль. Рука тянется к кисету, валяющемуся в листве, и уверенно вытряхивает галлюцинаторную смесь. Передозировка серного гриба никогда не кончалась добром. А неправильно составленный "зиро" частенько приводил к коме и смерти. Но Мёртвый легион Орзаммара никогда не останавливался перед такими "мелочами", как смерть и "зиро автогергюнза" частенько появлялся в кисетах легионеров. Он выбил трубку, с сожалением отметив, что снова остался без курева и с составом промахнулся вновь. Табак смешанный с мицелием серного гриба при ежедневном использовании быстро превратит в безвольную тряпку даже кунари. Надо было возвращаться в лагерь. Осенний лес прекратил свой безумный хоровод и утренний прохладный воздух немного привёл в чувства. Он снова пошевелился, пытаясь встать, и ощутил, как что-то мягкое шмякнулось на бедренную пластину доспехов. - Ошур, - вспомнил Ратиган вчерашнего знакомца. Он разглядел малыша, перевернул, потрогал пальцем. - Так эти иголки из тебя растут. Странный ты. Эй, просыпайся. Чего тебя так развезло? Палец настойчиво пощекотал светлое брюшко, но зверёныш только пнул лапой возмутителя спокойствия и, громко чихнув, продолжил свой сон. - Ну и что мне с тобой делать? - Ратиган вздохнул, не оставлять же здесь это безвольное тельце, в состоянии которого он отчасти виноват. В лесу достаточно хищников, чтобы сожрать спящего зверька. - Ладно, пойдём. Он аккуратно подхватил колючего и положил на дно своего шлема, который всегда болтался за спиной. Оглядевшись, дворф понял, что о своём местоположении не имеет ни малейшего представления. Рука потянулась к поясной сумке, и на свет появилась коробочка с компасом. Абсолютно бесполезное изобретение для дварва. Под землёй эта штуковина сходит с ума и реагирует на любую магнитную породу. Здесь же, наверху, без неё порою не обойтись. Менкунрлан она заменяет врождённое чувство дварва магнитных полей. Определившись с направление, он всунул топоры в заплечные ножны, затянул ремни брони и, подхватив рюкзак, неверной походкой отправился в лагерь. По пути им встретился родничок, который стал воскрешающим источником. Ратиган сбросил рюкзак и припал к холодному ключику посреди небольшой прозрачной лужицы, засыпанной цветными листьями. - Агхал Вахрам, - мокрые руки протянулись по бледному лицу, заставляя вернуться в реальный мир окончательно. Ещё несколько жадных глотков из наполненных водой ладоней, и он вспомнил о своём новом приятеле. Вытащив колючего из шлема, клеймёный положил его мордашкой к краю лужи. - Булл, Ошур, - палец дварва погрузил чёрный нос в воду. Но вместо того чтобы пить, зверёныш начал пускать пузыри и захлёбываться. - Барзул, - выругался легионер, возвращая существо на свою широкую ладонь. Второй рукой он зачерпнул немного воды и влил по каплям в полуоткрытый рот зверька. Тот выпил всё что было предложено и безвольной тряпочкой сдался на милость легионера. - Верг, что мне с тобой делать? Ладно. Должен же ты очухаться. Знал бы я что ты такой слабак, не дал бы тебе третий раз затянуться. Сверившись с компасом, Ратиган пошагал в нужном направлении, осторожно прижимая к чёрным доспехам спящую лесную тварь.

Говорящие тирашанские ёжики Ночь. Здесь в тирашанском лесу она ещё хранит тепло ушедшего лета и только остывающая земля напоминает о грядущих холодах. Он углубился достаточно далеко, чтобы его никто не нашёл. Тепловой кристалл разбавляет тьму и огонёк в тлеющей трубке иногда освещает татуированное лицо, уводя всё дальше в чащу. Под высоким деревом он сгрёб в кучу опавшие листья и, завернувшись в плащ, устроился под деревом с полуопавшей кроной на широкой лесной перине. Кристалл вернулся в рюкзак, а сам рюкзак превратился в подушку. Он запрокинул голову. Антрацитовое небо. Словно огромный пласт угля над головой поблёскивает сколотыми гранями алмазных звёзд. Невообразимая даль. Беспределье. Чарующая высота. Они называют это звёздами. Что такое эти звёзды? Наверное, сигилтан знают. В келед менкунрлан есть своя невообразимая прелесть. И он привыкал. Привыкал смотреть и не бояться. Видеть красоту, когда захватывает дух и восхищаться. Безбрежный мир, где можно выбирать, где можно пытаться что-то изменить и быть по-настоящему свободным. Дым кружил голову и согревал. Заглушал голод, избавлял от воспоминаний, стирал эмоции. Полная отрешённость и забвение. Клубы тянуться вверх и окутывают голые ветви мягким покрывалом. Нет ничего. Только безмолвное созерцание высокого драгоценного неба. Глубокие раны затягиваются, оплавленными свечами выгорают чувства и в душе гаснут последние искорки. Память парализована, а тело отказывается двигаться. Так спокойно. Забыто всё и, вдруг: - Ффы, фр, фффы, ффр... - раздалось откуда. Он опустил голову и увидел перед собой в тлеющих отсветах трубки два маленьких уха и чёрный пятачок. - Ты кто? - спросил Ратиган с трудом узнавая свой голос. Дым ленивым облаком выплыл из лёгких вместе с выдохом и окружил зверёныша, сидящего на чёрной кирасе. - Пчх... - сказал зверь и завалился на спину, обдав лицо легионера брызгами. - Что ты такое? - Ратиган поднял непослушную руку и пощекотал брюшко твари мундштуком трубки. - Ошур, фффы,ффр, - сказало существо, снова чихнув. - Да что ж ты сопливый такой, - дворф стёр рукой капельки со щеки. - Ошур, - снова повторило существо. - Ну ясно, что не квадратный, - сказал Ратиган, глубоко затягиваясь. Новый приступ блаженства накатил на него и он только смог произнести. - Курить будешь? На что Ошур утвердительно кивнул и сказал: - Ойи, смер. Струйка дыма выпущенная в чёрный нос была с наслаждением поглощена и новый знакомец дварва сказал, закатывая от удовольствия глаза-бусинки: - Ээээшшшоооон. - Кто бы спорил, - подтвердил Ратиган заплетающимся языком. - Только всё-таки серного многовато. - Хи, - отрицательно мотнуло головой существо и тяпнуло легионера за палец. - Аран? - Смер, - потребовал зверёк и, получив новую порцию дыма, растянулся всем тельцем на широкой груди. - Слабак, - констатировал Ратиган и провёл пальцем по шкурке с иголками. - Какие жестокие сигилтан. Зачем они в тебя иголки повтыкали... - это были его последние слова перед тем, как провалиться в окончательное забытье.