FOX69

Я не поняла что именно хранят Стражи? Кажется, за четыре Мора можно сообразить, что Архидемона убивает только Страж с фейерверком достойным дня Благодарения. Думаю, другие герои не осквернённые не раз пытались тыкать Архидемона мечами и безрезультатно. А тут такой шум и светопредставление. Вспомни игру. Как колбасило на глазах у всех ГФ. Сдаётся мне магократия Тевинтереа и не такими секретами владеет. Тем более старовер, который пьёт эту саму кровь дракона в залог Первому.

Достаточно пары или десятка заражённых. В тексте про это есть. Зачем организацию создавать. Тупость неимоверная.) Я думаю, этот "секрет" верхушка властьимущих Тевинтера знает.)

Гостей поселили в том же крыле, что и в прошлый раз, с той лишь разницей, что тут определенно взялись за ремонт, да еще в коридоре теперь круглосуточно дежурила стража. Эккарт объяснил это так. В крепости случился "инцидент", пока они не могут выяснить, что это, ради безопасности посла, будут присутствовать рядовые стражи. - Мы же не хотим, чтобы из-за гибели посланца была развязана война между Империей и Андерфелсом? – что это было… намек или же реальное положение вещей? Что за "инцидент"? Был ли он на самом деле? Ответы на все эти вопросы получить не представилось возможности. Пока. Как и узнать то, что думал сам Эккарт о забавном составе прибывших, почти всех их он встречал четыре года назад... Так же было объявлено, что вечером ожидается праздничный ужин в честь прибытия посольства Империи. Радушный приём, нечего сказать. По сути, его взяли под арест, вынужденно ограничив передвижение. К посольству приставили стражу «ради их же блага» и припугнули «возможным инцидентом». Весьма недальновидный политический ход и суровым андерцам не стоило наивно полагать, что тевинтерский магистр будет находиться в крепости в качестве марионетки и с восторгом принимать условия Серых. Как отнёсся к такому положению дел Советник Архонта, догадаться не сложно. Но, не разрушая свой дипломатический статус, Люциус плотнее сжал зубы и нацепил дежурную улыбку благодушия. Пока. Как истинный имперец, он до тошноты ненавидел эти мёртвые земли, местных жителей и зарвавшихся «пожирателей скверны», как в Тевинтере иногда называли Серых. По личному мнению старовера Орден Стражей, представлял собой паразитический нарост на экономике Тедаса. Кучка избранных, которых обязаны кормить и снабжать все страны, только для того чтобы очередной Гараэль раз в сто лет ткнул Архидемона мечом и издох под бурные аплодисменты толпы. Магистр считал, что хватило бы и десятка таких, принудительно заражённых, которых в нужный момент нужно выпустить на поле боя. Потому что все Серые умирали не хуже обычных воинов, а их способности к обнаружению порождений тьмы, вполне можно заменить банальным умением Восприятия. К тому же при Посвящении терялся значительный процент неофитов, который никак не оправдывал притязания непомерно раздутой гордыни этой шайки «благодетелей». В общем, ущербней организации, в понимании, старовера, найти было нельзя. Но с ними приходилось считаться. Потому как, весь протухший Андерфелс фактически находился под контролем этих любителей пожить на халяву. Убогие инфицированные короли ещё более убогих бесплотных заражённых земель. Но с другой стороны проклятые территории неплохой плацдарм для отступления, а Серые - живая сила, которую можно использовать на убой в первую очередь. Главное заставить выползти «героев всея Тедаса» на поле боя и вывести из ступора собственной офигительной значимости. Он посмотрел через мутное стекло окна во двор, где тренировались всадники на грифонах. Милые птички, но с драконами староверов не сравнить. «Летучий легион» в недрах гор Неварры сметёт с лица земли и грифонов и сам Вейсхаупт за пару дней. Древний, отживший своё Орден Серых, который держится лишь на прошлых заслугах и который требует расформирования, реструктуризации и ограничения влияния. Кстати, несмотря на ненависть к Империи, Серые ничтоже сумняшеся обосновались в тевинтерской башне, построенной задолго до их славного прихода в мир и безбедно жили по сей день в наследии сволочей-магистров. Посол Империи задёрнул шторы, отошёл от окна и улёгся на кровать. Пальцы лениво перелистывали страницы устава Серых – свода правил ещё более тупого, чем сама организация. Строчки ползли по белой бумаге в свете магического фонаря и нудно повествовали о том, что можно и нельзя «пожирателям скверны». А вечером предстоял праздничный ужин в их обществе, от чего тевинтерский магистр особого восторга не испытал. Но делать нечего, и дипломатический статус требует жирно намазать лестью постные рожи крепостных дезертиров.

Грубый толчок Лили едва не сбил магов с ног. - Ну что за скотина... - недовольно простонал Андреас. Еле удержавшись на ногах, Люций рассмеялся: - Ревнует, - сказал он, последний раз согревая своим дыханием губы Анри. - Поехали. Магистр перекинул повод через шею Баксара и вскочил в седло. - А знаешь, эта мёртвая пустыня оживает, - вспомнил он про крохотный цветок, лишь взглянув в синие с фиолетовым оттенком глаза фаворита. Х

Только сейчас стихийщик почувствовал, что дрожит. Но не от холода - от возбуждения, вызванного бешеной скачкой и боязнью опоздать. - От тебя пахнет паленой псиной. Что случилось?.. Ты сегодня не спал, - это уже не вопрос, а утверждение. - У кого-то собака сбежала. Не люблю бродячих псов, - проговорил он, укутывая парня своим плащом и прижимая ещё крепче к своей груди. - Не спал. Я без тебя плохо сплю. Без твоих рук у себя на... - он не стал уточнять, скользя губами по виску и щеке Анри.

- За тобой! В синих глазах обида смешивается с вызовом. - Ты будешь моей нянькой? - улыбнулся Люций, заключая в крепкие объятья стихийщика. - Потому что адъютант из тебя никакой. Он прижался лбом ко лбу фаворита, поймал досаду и разочарование на глубине синих глаз и раскрыл языком заледеневшие на ветру губы мальчишки. - Замёрз?

Андреас увидел его издалека - черный плащ мазком копоти выделяется на ослепительно белом снегу. Быстрей, еще быстрей... Он соскакивает с Лили на скаку и не удержавшись на ногах падает в снег. - Зачем?! Топот копыт... Он вбивается в мёрзлую землю и отдаётся в подошвы сапог. Магистр развернулся и сквозь усиливающуюся позёмку увидел два лошадиных силуэта. Кто-то из лагеря? Ноги сами несут его вперёд. Баксар. Его гордую осанку невозможно не узнать, рядом кобыла юной магессы и... - Анри! - маг подскочил к ученику. - Ты что здесь делаешь? Ещё не хватало. Вставай, - он дёрнул фаворита за руку, заставляя подняться. - Зачем из лагеря ушёл?

Он гнал коня всё дальше в беспределье замёрзших мёртвых степей. Конь храпел, из его ноздрей клубился пар и нежным инеем оседал на чёрной морде. Ветер, бьющий в лицо, снежная крупа, спутавшая развевающийся волос, копыта взбивающие облака снега и белая пустыня, раскинувшаяся на многие мили вокруг. Нет ничего. Чистый лист. Мёртвый и бледный, ожидающий новых строк. Наконец, всадник стравил повод, останавливая коня. Баксар мотнул головой, вытряхивая снег из длинных ушей и снова ударил копытом, готовый к забегу. Но его хозяин уже перекидывал ногу через круп, чтобы спуститься на потрескавшуюся землю. Забрав коня в повод, он бесцельно двинулся вперёд. Без мыслей, без желаний, без надежд. Его жизнь, как эта пустыня. Выжженная скверной, заметённая снегом, где яркое утреннее солнце щедро дарит лучи, давно умершей земле. Нет ничего, всё забыто. И будущее, как изъеденная коррозией почва, бесплотная и однообразная. Но вдруг, среди трещин, каменных осколков и пыли мелькнула яркая капля чего-то живого. Он подошёл ближе и присел. Крохотный сиреневый цветок, словно назло беспощадному Мору пробил затвердевшую корку и робко тянул лепестки к свету. Он снял перчатку и протянул руку... Этот вой он узнал сразу, обернулся и оказался перед тремя оскаленными мордами моровых волков. Вздыбленная шерсть на покрытых язвами телах, жёлтая пена у рта, прижатые уши и налитые кровью глаза. ХП - 50, защита 10, маг защита 10, броня 5, 3d6+10; 3d6+10 1МВ50 2МВ50 3МВ50 Они вылезли словно из-под земли. Даже чуткий Баксар не сразу учуял опасность. Он взвился чёрной свечкой и кинулся прочь. Маг лишь проводил своего любимца взглядом и отступил на шаг от поражённых скверной хищников. Привычный жест рукой, и сноп искр врезается в плешивые морды. Молнии заставляют серые тела корчится в судорогах и валят с ног. С жутким завыванием твари падают и катаются в пыли. 1МВ50-19=41 2МВ50-19=41 3МВ50-19=41 А следующее заклинание уже настигает их и "Ядовитое облако" окутывает проклятого мага плотным зеленоватым коконом, жгучим ядом расплавляя и ослабляя тела животных. 1МВ50-19=41-23=28 2МВ50-19=41-23=28 3МВ50-19=41-23=28 защита 6, маг защита 10, броня 5, 3d6+6; 3d6+10 Волки не в силах подняться на лапы в неистовой злобе ползут к человеку, но "Шок" вновь останавливает их, заставляя мучится в припадке агонии. Их шкуры тлеют и расползаются над выпирающими костями. 1МВ50-19=41-23=28-10=24 2МВ50-19=41-23=28-10=24 3МВ50-19=41-23=28-10=24 Ослабленные, теряющие последние крохи жизни выползки из тьмы предпринимают последнюю попытку добраться до противника, но последнее, что они видят в этой пустыне - тёмный апполесцирующий туман, накрывший их "Облаком смерти" и принесшиий упокоение изуродованной плоти. 1МВ50-19=41-23=28-10=24-24=0 2МВ50-19=41-23=28-10=24-24=0 3МВ50-19=41-23=28-10=24-24=0 (мдяя... так дерутся имперские маги в одиночку, надо хп увеличить до 70 и магзащиту немного, чтобы шансы уровнять) Люций стряхнул с ладоней мелкие искры голубоватой маны и огляделся. Лишь цепочка следов от копыт, уводящая в бесконечную степь. Лагерь в другой стороне, тоже на приличном расстоянии. Он посмотрел вдаль, поймал на перчатку угловатую снежинку и пошагал на поиски коня, оставив позади три волчьих трупа и крохотную сиреневую частичку жизни.

Я как раз про это) Только где ж твой Соло, который тебя греть будет в кишках?)

Ашабан Люк) Лилит же приказано сидеть тихо, если угрозы от тебя нет)

Ты же шайра грозился на котлеты пустить)

Раннее утро. Лагерь ещё спит В эту ночь он так и не уснул. Память настойчиво выталкивала на поверхность воспоминания о годах службы на заставе во время Мора, когда порождения тьмы атаковали тевинтерские блокпосты в тёмное время суток. Конечно, мор давно закончился и Архидемон побеждён, но привычка быть всегда настороже прочно прижилась с тех давних времён. Несколько раз он обходил лагерь вокруг, углублялся в степь, слушая ночь, и сидел возле костра, не давая пламени погаснуть. Но всё обошлось. Ни моровые волки, ни одиночные порождения тьмы не появились. Первые лучи солнца магистр встречал около костра, с кружкой, на дне которой болталась бурая жидкость. Она согревала, восстанавливала силы, насыщала и немного пьянила. От вчерашней неумеренности со спиртным не осталось и следа, если лёгкое головокружение и весёлый настрой можно считать опьянением. Жар крови Дракона в жилах староверов основательно выжигал алкоголь и чтобы споить хранителя, нужно было не меньше бочонка самого крепкого пойла. Опустошив кружку, магистр отвязал застоявшегося, замёрзшего Баксара и, оседлав, решил немного размяться. Лагерь ещё спал, впереди день и Вейсхаупт никуда не денется, как сказал Анри. Он пришпорил бока вороного, ставя того свечкой, и галопом унёсся в степь.

Староверы думают, что скверну породили не маги, а Чёрный Город. Он в отличие от Золотого есть источник первородного зла. А осквернения не было. Было изначально два города Чёрный и Золотой. (Даже Корифей по канону об этом говорит). Всем до завтра, до вечера.

- Это было раньше... А теперь вечность принадлежит нам двоим... - молодой маг снова впивается в губы магистра жадным поцелуем. Он тоже не сомневается в своих словах. Когда-нибудь он сам станет магистром, но это произойдет не ранее, чем ему исполнится тридцать. Пять лет - чем не вечность? Во тьме Андреас не мог видеть по-отечески добрую мягкую улыбку и заблестевшие от слёз глаза магистра: - Вечность она разная, малыш. Но когда ты любишь, обычно её не хватает, - он снова коснулся его раскрытых губ и выпустил из объятий. - Иди спать. Уже поздно, да и холодно. Забирайтесь с Катариной в карету и укладывайтесь. Утром снова в путь. Рука долго не отрывается от широкого наплечника доспеха, медленно сползает Андреасу на грудь, замирает, словно пытаясь продлить этот момент бесконечно, и исчезает.

- Я не слушал... Смотрел на огонь, на вас двоих и безумно завидовал Тайтусу. Так и хотелось стукнуть чем-нибудь и занять его место рядом с тобой, - хмыкнул Андреас. - Я любил его... раньше, кажется, вечность назад. Странная штука человеческая привязанность. Если её не подпитывать ничем, она исчезает. Я очень хотел забыть то время и забыл... - губы снова ищут утешения в долгом поцелуе, а руки в перчатках ползут под доспех боевого мага. - Не слушай меня. Иногда, я говорю глупости. Наверное, старею, - с грустью проговорил магистр, не сомневаясь ни в одном своём слове сказанном Тайтусу насчёт своих чувств и будущего с молодым стихийщиком.

- Я не хотел, чтобы ты уходил один. - Андреас обнял наставника. Руки неосознанно потянулись вверх. Такой близкий, тёплый и родной... Здесь во тьме, в их стихи, вдали от света, два тёмных мага, два малефикара стояли рядом в объятьях друг друга, забыв обо всём. Его губы коснулись гладко выбритой щеки и нетерпеливо нашли путь к губам ученика. Долгие объятья, пьянящий поцелуй и бесконечная нежность. - Много слышал из того что я сегодня сказал? - тихо прошептал Люций, плотнее прижимая к себе Анри.

- Ничего страшного, - ответил малефикар, теряя к Катарине интерес. - переусердствовала в заклинаниях магии крови. Он поднялся и пошел назад к карете. Магистра там уже не было, но он успел заметить мелькнувший край плаща. - Люциус! - Не кричи, - раздалось из темноты рядом. - Ты разве не чувствуешь моё присутствие. Иди сюда.

Ах, да) Я ж занятой))

А почему не видела? Я чего за четыре года ни разу не пил)) Да, ладно. Я уже всё равно ушёл трезвым)

Тем временем магистр окончательно сбросив остатки хмеля от вспыхнувшей в жилах крови дракона, плотнее закутался в тёплый плащ, взял посох и отправился в обход лагеря по периметру. Спокойствие нынешней ночи и их бесшабашное веселье ему не нравилось. Слишком много внимания привлекли они к себе.

Амина, Амина... староверы практически не пьянеют от спиртного. Только от крови дракона. Не надо так сразу опускать-то))

За границей освещенного светом костра лагеря что-то происходило. Андреас решил, что если это нечто важное, то события непременно переместятся к костру и остался наблюдать что будет происходить дальше, сидя на ступеньке кареты. Похоже его Андреас не заметил. Магистр продолжал подпирать дверцу кареты. Внезапно, он протянул из тьмы бутылку с кровью ученику и спросил: - Что там происходит?

Тайтус не спеша ел кашу, слушая игру Люциуса на гитаре. Когда похлебка закончилась, он посмотрел на магистра, на пустую миску, собрался и встал, покачнувшись. - Спасибо, Люциус. Магистр встал следом за храмовником и отправился к карете. Пара глотков из чёрной бутылки сейчас не помешает. Но только два глотка. Он прислонился к дверце, откупорил бутылку и отпил. В голове прояснилось, а вдали замаячили две тёмные фигуры, склонившиеся на третьей. Неужели ещё кто-то напился?

- Это тоже хороший тост, - сказал Пуло и сразу же выпил, заев бренди кашей. Люций выпил следом. Его адъютант похоже заснул сам, оставив мастера голодным. Чему мастер не очень-то расстроился. Он снова потянулся к гитаре и, объявив, что Советник Архонта даёт последние гастроли и, они все практически удостоились какой-то там чести и имеют редкую возможность присутствовать на единственном в своём роде концерте, снова тронул струны: http://prostopleer.com/tracks/49686447WHi#

- Хах, ну зови тогда, - засмеялся в ответ Тайтус. - Только после этого я жду самого правдивого доказательства вины и угрозы жертв моего меча. А то, знаешь ли, у меня репутация. Ее надо поддерживать. - Эх, если бы ты был в Тевинтере... - с сожалением сказал Люций. - Хотя, тогда бы я может и не забыл то, что чувствовал. Всё что не делается, всё к лучшему. Пуло изобразил на лице на самое умное выражение лица, пожал плечами, стукнулся кружками с Криспом и выпил. - Иногда она бывает так кстати. Люций выпил следом, подливая в кружки новую порцию. В бутылке оставалось на дне, в голове практически - тоже. - Извини, Люций, - не слишком дружелюбно сказала она, - себе сам наберешь. Хотя, для этого у тебя еще есть твой ученик. По ее лицу было понятно, что из их разговора она слышала достаточно. - Какая заботливая жена, - восхитился магистр.