FOX69

Он подошёл сзади, опустил руки на её плечи. Не спрашивая разрешения, не интересуясь желаниями. Пальцы скользнули под влажный волос, коснулись нежной кожи на шее и замерли. Тёплые ладони согрели продрогшее тело. - Я ничего не обязан тебе объяснять, - проговорил он медленно, вместе с ней наблюдая за языками пламени. - У меня столько грехов, что этот теряется на их фоне. Не уверен, что за него можно дать хоть одну тысячную от той суммы за мою голову. Скорее десяток медных монет. Он помолчал, продвинув ладони чуть дальше к ключицам. - Наполовину я долиец. Наполовину антиванец-ривейни-лломеринец. Я не нуждаюсь в долийском наследии. Оно делает меня слабым. Зависимым. С ним я теряю свободу. Поэтому, то что ты видела лишь бледное подобие того о чём ты подумала. А ведь он не должен был ей ничего объяснять. Но почему же сказал?

Капитан посмотрел вслед ускакавшему барду, на Алоиса копошащегося в углу и снова вернулся к полураздетой мечнице. Своя мокрая одежда исходила лёгким паром вблизи костра и не причиняла беспокойства. На её призыв он снова бросил более жёсткое: - Что?

- Что? - он повернулся к ней, стряхивая с ладоней труху. На лице ни единой эмоции, словно ничего не случилось. Хотя, для него так оно и было. Ривейн богат самородками. Вот только кто-то становится провидцем, а кто-то выбирает путь бандита. - Огонь. Тепло. Ты же этого хотела.

Хватка ослабла. Он опустил руку и отошёл. А вот разжечь огонь в старом камине было не просто. И не в засоренном дымоходе было дело. Дым спокойно выйдет через дырявую крышу. Полноценное топливо в этой халупе оказалось в большом дефиците. Здесь давно всё поросло мхом, отсырело и превратилось в гнилую труху. Но всё же он сложил костерок из деревянного хлама. Первая попытка разжечь умерла в зародыше. За ней вторая и третья. Древесная труха не вспыхивала, а лишь дымила. Тщетно провозившись с огнивом, пират устало опустил ладонь на обломки дерева. Бледное наследие остроухой мамаши иногда было кстати. Он почти никогда им не пользовался и считал слабостью. А морская стихия способствовала деградации тех скромных крупиц способностей, доставшихся от долийцев. Через несколько минут в старом камине запылал огонь, а капитан стянул с плеч промокший насквозь камзол и повесил рядом.

Если бы она не была ранена и ещё не совсем здорова после целительного зелья, он бы предоставил ей заботиться об очаге самостоятельно. Зачем человеку мешать делать то, что он делать умеет, а главное хочет. Но её измотанный бледный вид после кровопотери и умений потрошителя , заставили его помочь предводительнице. Он схватил её за предплечье и остановил активный поиск сухих обломков мебели. - Я разожгу, - бросил кратко и добавил. - Если позволите, сеньорита.

К тому времени путники основательно намокли, когда добрались до обители, а лошадей пристроили в ещё целой, пусть местами заросшей маленькой конюшне. Здесь, в безымянном доме, им предстояло переждать ливень. Уж не говоря о таком благородном деле, как обчистить стены от последних остатков того, что в них ещё находилось. Войдя в полуразрушенный дом, капитан отчётливо осознал за что он ненавидит флору. За её стремление всё собой заполнить. Прорасти, заплести, обвить и удушить листьями и корнями. Даже после смерти стенам этого брошенного дома не было покоя. Его методично расчленяли, прорастая злокачественной опухолью вездесущих растений. Их невозможно истребить. Даже огонь не сможет уничтожить их корни. Он вспомнил затонувшие корабли. В вечном покое почившие на морском дне, во мраке и тишине. Большие плавающие дома для людей, которые погибли или отслужили свой срок. У них была достойная смерть и достойное погребение. Это несчастное строение позавидовало бы любой сгинувшей в морской пучине шхуне, если бы имело возможность сожалеть. Капитан осмотрелся. Отжал отяжелевшие рукава камзола и провёл ладонью ото лба и до затылка.

Не знаю насчёт "не улетать", но вернуться туда точно захочется. =)

- Алоис, Тари, Бартоломью, - имя пирата произнесли с нажимом. Намеренно или нет, мужчине только гадать, что в голове этой женщины творится. - Идём, - следующие слова были обращены к Аврелию с Каровом. - Возвращайтесь скорее, - просьба, а не приказ. Не обернулся. Лишь дёрнулась небритая щека, и крепко сжались зубы. Лихтер покосилась на угрюмого хозяина, потянулась губами и фыркнула. Лошадиную морду отвернули в сторону, чтобы поправить подпругу. Редкие капли дождя напомнили о скорой осени. Потянуло прохладой. Он поднял голову и подставил лицо под свежий ветер. То, что по своей сути сначала казалось чем-то невинным, постепенно превращалось в сильный проливной дождь. До указанного дома всадникам оставалось ещё минут пятнадцать езды. Морехода дождь не расстроил. Одежда высохнет, да ещё и почистится сама собой. Недовольство вызывал лес. С шумными кронами и приторными запахами. И всё же, он следовал. В конце. Наблюдая, за маленьким отрядом. И стараясь не пропустить присутствие ещё каких-нибудь упырей.

Клык был грубо выбит из челюсти твари - рукоять кортика, наконец-то, раздробила крепкую кость - и помещён в карман. - Будем вас ждать там, - кивнула она мужчинам. На Улву бросили пронзительный взгляд. Строптивый волк привычно показывал зубы. Около двух десятков лет Барталомью Хиролу никто не приказывал. Подчиниться и работать под чьим-то руководством - всё равно, что собственноручно загнать лезвие себе в глотку. Не торопясь, он вытер нож о рукав, убрал в сапог и отправился в сторону лошади, с таким видом, словно он к этим людям не имеет никакого отношения.

- Вампиры? - растерянно переспросил Алоис, - Н-нет. Они ничем не одержимы. Просто.. некрасивые. И злые. И живут в пещерах.. Голос его становился тише по мере того, как имеющаяся информация кончалась. Резонно было бы задать вопрос, а почему тогда "упырями" называются, но капитан, видя некоторую растерянность мага, промолчал. - Хорошо вы их.. порубили, - попытался сменить он тему и вслед за пиратом потыкал труп посохом, кося в сторону остальных, собравшихся вокруг неизвестной мадемуазели. О качестве, собственно, рубки Барталомью Хирол никогда не задумывался. Хорошо или плохо. Главное - оно уже не встанет. Хотя... он подозрительно глянул на некроманта, вниманием которого завладела спасённая девица, с морталитаси никогда не знаешь, что и где может непредвиденно восстать. Девицу по-прежнему допрашивали. Вполне возможно не без основания. С расспросами капитан больше не докучал. Он присел, вынул из-за голенища сапога кортик и принялся вырезать большой клык из пасти твари.

- Мияу! - возмутилась кошка на такую фамильярность, и спрыгнула с плеча мага, на котором уже целых полсекунды сидела спокойно. - Аша! Это он не тебе! - крикнул ей вслед несчастный Алоис, но торчащий над травой белый хвост гордо удалялся к деревьям. Маг тяжело вздохнул, печально посмотрел на пирата и ещё печальнее - на мерзкий труп, - Упырь, - вздохнул он снова, как будто встречал таких на улицах Камберленда по сто раз на дню. На самом деле, опознаны твари были не больше минуты назад и сугубо по картинкам из бестиариев ордена. Корсар проводил высоко вздёрнутый кошачий хвост, выражавший полное презрение к людям, и посмотрел на учёного мужа. - Упырь, - повторил он. В его жизни упырей не случалось до сего момента. Он слышал о кровососущих летающих упырях Сегерона, но вживую никогда не видел. Кровососы встречались и в море - некоторые виды пиявок благополучно перекочевали из рек в солёную воду, - но капитану, сейчас, почему-то вспомнились безобидные рыбы-прилипалы, с помощью которых он в детстве ловил морских черепах. - Это как вампир? - спросил он у более просвещённого компаньона.

Команда толпилась вокруг спасённой девицы. Та, кажется, не пострадала. Хотя, её судьба пирата не заботила. Мало ли девиц по лесам шастает и яблоки раздаёт.Не спасать же каждую от... А, кстати. Что такое порубили на фарш его тесаки? Он привёл Лихтер и привязал к ближайшему дереву, а сам заинтересованно ткнул носком сапога мёртвое тело уродца. В стороне от всех маг в заметно позеленевшем плаще вертелся, пытаясь поймать расхаживающую по его плечам и голове кошку. - Что за тварь? - спросил он у некроманта, усмиряющего взбесившегося кошака.

Пирату же напоследок достался испытывающий взгляд. Не дразни меня, месье Хирол. А то что? Улыбнулся он ей в спину и пошагал за своей сивой кобылой, обирающей куст боярышника неподалёку. Х

Меня, наверное, одного устроили исходные названия.) Надо будет в следующий раз.

От протянутой руки помощи глупо было отказываться. - Merci. Всё его первобытное варварское нутро тянулось к ней. Он чуял её запах. Ощущал под пальцами нежную кожу. Прикрытые в ожидании веки, неровный вздох. Её ответ на касание достаточно красноречив. Он принял её ладонь и потянул. Так близко они ещё не стояли. Полы камзола касались её походного платья, а ладонь лежала в ладони. Он сжал её пальцы. Не слишком, но ободки широких колец чувствительно придавили суставы. Всё тот же надменный взгляд с прищуром, всё та же хищная улыбка, за которыми скрыта истина. - Твой Алоис хорошо дрался сегодня, - оценил пират действия мага, отпустил её руку и отступил, предлагая пройти.

- Боль… пьянит, - прямо ответила она, взглянув в зелёные глаза напротив. - Кровь пьянит, - не согласился он, вглядываясь темнеющие рубины. Его голос был еле слышен, словно звучал из Бездны голосом заблудшего демона. - Чужой страх дурманит. Смерть. Жажда мести. Страдания. Казнь. На его окаменевшем лице не дрогнул ни один мускул. Шевелились только тонкие губы. А впалые щёки с чернеющей плотной щетиной превращали его испачканное лицо в маску трупа. И, вдруг, он усмехнулся. Опустил голову, стёр с рук грязь и снова глянул на неё. В глазах цвета морской волны плескалось нескрываемое лукавство. Долго смотрел, словно в первый раз, словно изучая. Ладонь потянулась к её щеке, и пальцы осторожно сдвинули седую прядку, выбившуюся у виска. - Ещё пара таких боёв и я останусь без обещанного гонорара, - то ли в шутку, то ли всерьёз проговорил он, размыкая касание. - Постарайся выжить, сеньорита. Иначе, все мои планы рухнут, и я издохну где-нибудь среди этих мерзких лесов. Он подал ей руку, предлагая помочь подняться.

После ближнего боя пират всегда имел вид изрядно окровавленный. В этот раз вместо алой артериальной и тёмной венозной его окатило фонтанами какой-то бурой жижи, которая наполняла тела этих мерзких тварей. Он утёрся рукавом камзола, враз потерявшего товарный вид, и тщательно протёр клинки о траву. Бой был окончен. Они победили и почти не пострадали. Вот только их нанимательница, следуя своей неукротимой природе, пожертвовала частичкой себя. Он посмотрел на неё издалека. Вряд ли ей нужна помощь. Она привыкла со своими трудностями справляться сама. Уже приняла настойку, уже осматривает своих подчинённых. И всё-таки, он подошёл. Присел перед ней и заглянул в гаснущие угли глаз. - Говорят вы, потрошители, испытываете от боли наслаждение? Это правда? - спросил он тихо, разглядывая алую кровь на её одеждах. Её кровь.

Корсар продолжал с остервенением рубить незнакомых тварей. Кровавая ярость привычно вскипала в крови. И чем дольше он сражался, тем больший азарт испытывал. Но в пылу схватки он старался не упускать из виду каждого бойца их маленького отряда. Как и большую часть абордажной команды при захвате судна. Он видел здоровяка охотника с зелёным (и как оказалось зрячим) глазом, метко поразившего уродца стрелой и лихо размахивающего топором при дружной атаке гадов, видел храмовника с праведным гневом в глазах, кинувшегося на помощь девице. Цеплял взглядом шустрого воришку, упокоившего упыря с двух ударов из тени, и с удивлением наблюдал, как бледнолиций рафинированный Алоис смело машет посохом и выбивает из противника дух. А ещё, он видел её. Грозную, уверенную, непоколебимую, от самого вида которой твари робели, словно ощущая на расстоянии природу потрошителя. В какой-то миг он засмотрелся, а блеск её огромного меча ослепил. Удар копья пришёлся в наруч, но съехал вскользь. Капитан ответил глубоким выпадом и вторым лезвием отсёк уродливую голову.

Не то что бы он хотел спасти эту истошно орущую девицу, просто двигался на рефлексах. Тело само знает, когда ударить, а когда парировать, где блоком отбить атаку, а где всадить лезвие исподтишка. Он интуитивно видит на секунду вперёд. Редкое искусство дуэлянта, которое он постиг ещё в пятнадцать под чутким руководством ривейнца Тони, лоцмана и лучшего друга Шёлкового Макса. Спустя годы, приёмы дуэльного боя были отточены до автоматизма. Вкупе с грубым абордажным стилем фехтования, где хороши любые способы для достижения победы, почти каждый лломеринский налётчик мог с достоинством противостоять самому искусному воину материка. Вот только на поверку все они были головорезами и убийцами, которые пускали под нож не только охрану кораблей, но и мирное гражданское население. Живым грузом, если он не окупался за время доставки, пираты всегда жертвовали. В вопросе тактики с храмовником корсар был солидарен, и первый сокрушительный удар пришёлся на тварь, плетущую заклинание. Маги опасны в любом бою. Маг - первая цель, которую упустить нельзя. Второй клинок вихрем просвистел на ухом уродца. От острых копий одичавших зверёнышей Барт смог уйти, и снова кинулся на мага.

- Приз, - тут же ответствовал Тарик. - Призовые бега авварских рысаков выиграли! - Ага, - почему-то наглое враньё пирата развеселило. - А шляпа видать на кону. Самый приз для забегов ослов. Кошка была поймана. Против неё капитан пиратов ничего не имел. На "Инфанте" время от времени появлялись эти звери и по мере возможности боролись с крысами. А однажды, кто-то притащил цветастую кошку с приплодом и до первого шторма кошачий выводок прыгал по вантам и стропам, обожаемый всей командой. Вскоре тронулись. Дорога дальняя. День промозглый. Деревья осточертели. От грязи под копытами лошадей уже воротит. Он посмотрел в небо, затянутое серыми тучами, глубоко вдохнул. На лицо упали крупные капли, а в памяти пронёсся свежий штормовой ветер. Солёный запах моря, скрип рангоута, свист бора в парусах и тихое гудение воды в кильватере. Барт дёрнул повод, ткнул сивую в бока и поспешил за остальными. *** К вечеру они въехали в лес. Демоны морские! Лес. Ещё больше деревьев, ещё больше ограниченного пространства, лицемерная зелень, за которой может скрываться что угодно. И чутьё лломеринского налётчика не подвело. Женский голос полный ужаса и отчаяния звал на помощь, а вокруг жертвы толпились мерзкие существа с акульими зубами и шкурой поросшей полипами. Какую только гадость не родит земля. Подумал пират, машинально выхватывая тесаки. Но предательский удар со спины чуть не свалил его с коня. Лихтер метнулась в сторону, а он лишь успел перекинуть ногу через холку лошади и спрыгнуть. Он сражался с людьми и кунари, воинами и магами, но таких тварей видел впервые. На вид вроде хлипкие, но слишком шустрые. Пират не остановился ни на секунду и бросился к уродцам без приказов. В абордажном бою медлить нельзя. И порою дерзкий напор решает исход битвы. Он привык драться по морским законам.

- Традиция? Не знаю.. не слышал. Мы просто встретились. На рынке. Корсар понимающе кивнул и продолжил ждать отъезда, вполне допуская под мантией морталитаси присутствие и других животных.

- Бросьте ей чего-нибудь пожрать, - наблюдая со стороны за поимкой зверя, предложил капитан.

- А то! Чемпион породы, лучший авварский жеребец на коротких дистанциях! - на ходу сочинил Тари и напыжился так, словно сам на этой дистанции скакал. - Приятно встретить знатока, сударь. Меня Тарик зовут. Вольный бард Вольной Марки. - А где ты шляпу спёр, вольный бард? - усмехнулся пират.

"Чёрный кот на палубе - к шторму". Вспомнил капитан одно из многочисленных пиратских суеверий. Но этот белый. И не на палубе. Только вот зачем. - Это какая-то традиция у некромантов - путешествовать с котом? - проговорил лломеринец ни к кому конкретно не обращаясь.