FOX69

Смирение, сестра. И ещё раз смирение. Откуда жир с рыбы, сестра? ) У нас же гуси в наличии. Да и растительное масло растёт.

у нас, у пастухов всё экономно)

Да в этом монастыре, я смотрю, Господь с чудесами-то основательно длань приложил. :D

Если только Святый Дух снизойдёт >_>

Пастух в силу своих умственных способностей согласен на всё^^ :D

Одрик, попустительством божьим пастух монастырского стада

что-то захотелось снова пройти...

Помним, любим, верим и надеемся... И даже, если всё будет плохо, память о тебе, Капитан Шепард, у нас уже никто не отнимет. Жаль, что нельзя вернуть время открытий для себя серии Mass Effect.

- Что скажете об этом образце оружейного искусства? - спросила Софи-Диана за спиной гномки. - Хорош, не правда ли? Малик не обернулась. Голосок рыжей финансистки она запомнила давно. К тому же, кроме неё в гостиной никого не осталось. - Я не оружейник, - отозвались из-под широких шляпных полей. - Дорогая игрушка. Для рядового убийства можно что и попроще приспособить. А значит, заказчик располагает достаточными средствами для дорогих наёмников. Но это не новость. Сомневаюсь, что посла Её Святейшества наймут убивать какое-нибудь отребье. Она приподняла клинок за рукоять и поставила на остриё, внимательно рассматривая бурые пятна на серебристо-голубом металле. - Идеально заточен. Похоже сильверитовый сплав. Вполне возможно сделан на заказ. Могу попробовать пробить ножичек по кузницам и оружейным. Хотя, шансов мало.

Табак дурманил, дым растекался сизым маревом, аристократы трещали и перемещались в пространстве. Она слушала, наблюдала со стороны и в очередной раз приходила к выводу об утомительности словесной мишуры, ужимок этикета, напускного дружелюбия, обмана, лицемерия. Аристократы Орзаммара были другими. Те, с которыми она общалась лично, которых видела в высшем свете, отличались от человеческого общества прямотой и некоторой бесцеремонностью. Матроны были прямолинейны, лорды высокомерно грубы, а деширы бескомпромиссны. Сама Камень накладывала отпечаток на гномское общество. И не только на высший свет. В бескастовых низах особенности менталитета приобретали более резкий, уродливый характер и крайнюю степень циничной брутальности. За годы на поверхности она привыкла к вычурности людей и простоте городских эльфов, манерности богачей и униженному положению плоскоухих, предпочитая, по большей части, молчать, если общение было не вынужденным и не сулило прибыли клану. Да и в хартии Малик "Шата" не слыла особо общительной, возможно, именно, за это её и ценили. Проводив отрешённым взглядом уединившиеся пары, пыльница поднялась и направилась к столу, где покоилось орудие убийства. Тот самый кинжал, которым тщетно хотели упокоить посла. Она навалилась локтями на стол, приподняла пальцем край шляпы и принялась рассматривать клинок.

- Мадам. Я ценю вашу заботу о моём здоровье. Однако, моя фигура ценна ровно настолько, чтобы сохранять способность передвигаться в пространстве. Сегодняшняя ночь убедительно доказала, что с этой задачей я справлюсь сам. Уверяю вас, руки мадемуазель Малик способны на гораздо большее, чем беречь мои сны. Что касается вас всех, у меня есть надежда, что ваши фигуры оставались и даже остаются затеряны в блеске моей свиты. Они не могут нападать на каждого, кто носит маску при дворе Лусианы. Она не стала возражать, что фигура посла нынешней дипломатическо-террористической миссии Её Святейшества ценна ровно на столько насколько может быть ценна фигура координатора, от которого зависит исход всей операции. Не допуская крамольных мыслей в отношении их уважаемого шефа, она посмотрела вслед потрёпанному барду и продолжила тянуть терпкий, густой дым. Одна из многочисленных котерий местного лириумного клана контрабандистов могла бы с лёгкостью обеспечить посла надлежащей охраной. Скрытной, надёжной и профессиональной. Да и воронов, наверное, не составило бы труда нанять любимому барду Её Святейшества Верховной Жрицы. Но Виктор намеренно пренебрёг этими благами цивилизованного криминального мира, а значит, шеф подставлял своё драгоценное, прекрасное тело, по которому страдали многочисленные поклонницы и не менее многочисленные поклонники Орлея и других стран, намеренно и, по сути, осознанно подпустил убийц на опасное для жизни расстояние. Их миссия переставала блистать роскошью и спокойствием, и приобретала неприятный привкус, в котором основной нотой была свежая кровь орлесианского посла.

- Двое, месье… как вы сказали. Вам пришлось уходить от двоих. Есть ли какие-то ещё зацепки, кроме вашего трофея? - помолчала, украдкой взгляд задержав на низенькой телохранительнице. - Если они начали действовать сейчас, то и мы, наконец, должны начать действовать сиюминутно. Провал этой миссии не слыхан. И вы, месье Виардо, фигура ключевая. Впредь, думаю, стоит вам не отпускать ручку телохранительницы, даже когда вы ложитесь спать. Телохранительница, которая с профессией телоохранения, была знакома лишь поверхностно бросила ответный взгляд на распорядительницу бала и вновь опустила голову, скрывшись за полями шляпы. Живо представив картину пристального надзора за послом, который не отпускает её ручку даже ночью, она прикинула, что бодрствовать до утра не сможет и ручка второго телохранителя просто необходима. Оставлять шефа без присмотра было бы сейчас опрометчиво и могло повредить всей операции. Впрочем, распределять ресурсы и силы группы предстояло только ему. х

Два отрубленных пальца. Не завышена ли цена приподнятого настроения? И какие части тела его светлости окупят более ценную информацию? Дворфка медленно затянулась, вглядываясь в серебристую полумаску. Осталось узнать "когда" и "сколько". А самое главное есть у них шансы противостоять. Хотя, судя по удовлетворённой физиономии месье босса их скромный коллектив уже сделал не мало. Но цена?.. Малик вновь окинула взглядом окровавленную кисть шефа. Интересно, а с помощью магии можно вырастить новые пальцы? И будет ли утрата мешать месье Виардо музицировать? Суровые законы подпольных орзаммарских кланов не редко в качестве устрашения калечили провинившихся, она и сама не раз нарезала "лягушачьи лапки" скрысившимся агентам, но, сейчас, к обыденности многообразия средств достижения криминальных целей, примешивалось сожаление и сочувствие. Виктору она такой участи не желала. Крепкий табак слегка кружил голову и успокаивал, а невесомый дым тянулся вслед за уличным сквозняком.

- Меня пытались убить. На мгновение клеймёная замерла с трубкой во рту, но всё же затянулась. Выдохнув дым в сторону веранды, Малик снова уставилась на Виардо. Вряд ли, орлейскому барду требовались услуги телохранителя, но всё же лишняя пара глаз на улице не помешала. Убийство, покушение. А дело-то приобретало окраску политического скандала.

Долгожданный приход месье Виардо заставил собравшуюся свиту подтянуться в гостиную. К этому времени трубка была раскурена, и сладковатый запах дыма медленно растекался по помещению. Наконец-то, она могла предложить болтливой эльфийке закурить, чтобы отчасти прервать поток словесных излияний, а отчасти удовлетворить недавнюю просьбу, но растрёпанный вид босса заставил номинального телохранителя замереть в проёме дверей и удивлённо уставиться на покалеченное тело. - Шеф... - Малик непроизвольно выдохнула колечко дыма. - Тот кто это сделал уже умер?

- ...ты так и не сказала, что такое "Шата"? - в эту секунду Лалори как раз спрашивала у гномки значение слова, и тут же подняла глаза от широкополой шляпы Малик, чтобы встретиться небесно-голубым взором с полумаской, скрывающей часть лица Анри. Мягкий свет этих глаз тут же подостыл, превращаясь в тонкий весенний ледок, покрывающий реку. Было видно, что девушка все еще сердита на маркиза. "Как-нибудь расскажу", - хотела ответить пыльница, но кажется её коллега по охране его светлости посла уже переключилась на другой более привлекательный объект для усвоения информации. Малик достала из-за пояса мешочек с огнивом и принялась раскуривать трубку. На веранде становилось оживлённо. Маркиз дю Валон вальяжно выплыл на свежий воздух. Кажется, он решил прогулять не только себя, но и собачку казначейши. Собачка Лу-лу гулять отказывалась и настойчиво покушалась на зеркальный глянец безупречных туфель маркиза. Малик улыбнулась дерзкой шавке и продолжила высекать искру.

- Да кем меня только не называли! Для людей мы все - либо воровки, либо проститутки. А то и попросту рабыни, которыми можно помыкать, как хочешь. Многие выживают, как могут, и воруют частенько, но я никогда чужого не брала, не заплатив. А ты? - она посмотрела на гномку с легким любопытством, без особого осуждения, зная, что гномам, особенно тем, кто жил в Орзаммаре и не обладал подходящей кастой, приходилось несладко. - Мы тоже, - кисет был снова извлечён вместе с костяной трубкой. - Или воровки. Или проститутки. Но не для людей. Для своих. Для дварва. Шёлковый шнурок кисета уступил напору хозяйки, и горько-терпкий аромат табака с глубинных троп коснулся ноздрей собеседниц. - А ты из эльфинажа Вал Руайо? - спросила Малик, привычным движением заминая табак в трубку.

Она умела слушать. Тем более, когда ответов от неё не требовали. Вопросы забивались другими вопросами, которые в свою очередь густо засыпали всевозможные события. Прозрачный глаз скосился на собеседницу и снисходительно замер, пока та трещала без умолку. - А ты разве не воровка? - прозвучал вопрос, когда поток слов иссяк.

- Нас, кажется, так и не представили. Я Вивьен, можешь звать меня Вив, - она протянула руку гномке, имя которой, к собственному удивлению, так и не узнала за все это время. - Все эти книксены и разговоры ни о чем меня утомляют. Тебя, я погляжу, тоже. На протянутую ладонь поглядели с некоторым недоумением, но руку протянули в ответ. Ненадолго. Коснуться и отпустить, чтобы убрать кисет обратно за пояс. - Нет, не утомляют, - она навалилась на перила и посмотрела вдаль, туда где бирюзовой полоской плескалось море. - Мне насрать. Если бы Вивьен пришло в голову сравнить пыльницу с чем-то или кем-то, то образ бронто непременно встал бы перед ней. Спокойный, отрешённый, упёртый, уверенный, бездушный. Словно кусок скалы, отвалившийся на глубинных тропах и доставленный в жемчужину востока. - Малик, - не глядя на Вивьен, сказала гномка и добавила, без тени сарказма. - Можешь звать меня "Шата".

- Табачку не найдется? - спросила она негромко. Дурная привычка, которой ее заразила матушка, давала о себе знать, хотя в присутствии потенциальных "жертв" своего неуместного обаяния Вив старалась не подавать виду. Гномка ей нравилась. Молчит, слушает, иногда зыркает так, что сразу становится понятно: еще слово, и в животе у эльфки будет дыра размером с мандарин. Короткий взгляд из-под полей шляпы, ровно на столько чтобы понять кто рядом. И прозрачные глаза вновь устремляются на покатые крыши внизу, а рука в перчатке тянется к поясу. Эльфийке передаётся кисет. - У меня трубка, - звучит короткий ответ. - Держи. Если есть куда забить. И... он крепкий, - рубленные фразы, ровный лишённый эмоциональной окраски голос.

Сбор свиты у шефа. В девять утра. Первый совместный за пол года. Что-то изменилось, месье Виардо? Что мы сделали не так? Или наоборот слишком хороши в стремлении ассимилировать? Только не говорите что нам пора возвращаться. Моя самая большая камбала ещё где-то мимикрирует на дне и назначает встречу на старом пирсе в пять часов утра ежедневно. Впрочем, сегодня плоская косоглазая стервь могла наслаждаться жизнью. Ибо орзаммарский рыбак застрял в порту на репетиции бродячих музыкантов и встретил рассвет под бодрые звуки и весёлые голоса ривейни, таких же темнокожих, как месье босс. Музыка подхлёстывала, барабаны били, и гитары сходили с ума. Танцует ли народ дварва? Когда пьян. Поют ли гномы песни? Когда выпьют лишнего. Нетрезвые коренные орзаммарцы вообще способны на многое. Но поскольку расшевелить гнома по силам лишь грибному элю, танцы не задались, а песни не случились. Она наблюдала от начала до конца, лишь хлопала в ладоши в такт, улыбалась жизнерадостным артистам и притопывала босыми ногами по белому песку. Ровно в девять телохранитель месье Виардо была на веранде. В своём обычном наряде, который оставался неизменным вот уже пол года. Шляпа, куртка, сапоги и мечи за спиной. Ничего лишнего. Незаметный мелкий объект, держащийся поодаль от аристократов. Она выполняла порученную работу. Чисто, быстро, в срок. И не искала новых знакомств. "Нагопасы" всегда ценили сытные кормушки и руку дающего не только привечали, но направляли себе во благо. Рука Её Святейшества была щедрой, а рука шефа ласковой. Кивнув собравшимся полями шляпы, гномка отправилась на балкон, чтобы не спеша, в подробностях представить преждевременные кончины многочисленных господ, неудовлетворённых... собственно, чем? Интересно, чем могут быть не удовлетворены господа? В мистику и проклятья дочь Камня отказывалась верить.

Непредсказуемая игра. Решил поиграть после перерыва. Долго думал - надо ли вообще и не подождать ли ещё. Окончательно уверился - пусть оно полежит. Вчерашний полуторачасовой прогресс не сохранился после "Сохраниться и выйти". Как понял, слотов сохранок не хватило. Предусмотрительно не удалил. Поматерился. Подумал во что бы поиграть. Но загрузил снова это чудесатое порево с мыслью хотя бы сюжетку пройти. Но внезапно пропал маркер основного задания. Перезагрузился - не помогло. Дивиша минут двадцать искал, ибо он старик подвижный всё время перемещается. Снова поматерился. Ладно. Повоевал с Радцигом, отомстил за предков, пошёл мор исцелять. Опросил всю деревню, похоронил мужика, написал завещание - больше часа примерно. И меня выкинуло на рабочий стол. Загрузился. Сохранка - только что прибыл в Мрхоеды. То бишь снова просимо, панэ, свидетелей допрашивать. У меня даже матов больше нет. Кончились, пока играл в это. Кстати, рядовые бандиты стали пожирнее. И стрела в голову или шею теперь убивает, а жертва не касплеит ёжика с мордой утыканной стрелами. И это хорошо. И только. Я думал 26 гигами они выправят всё. Наивный. А, да. К чему это я. Перерыв. Большой. На пол года. Пусть или доделывают или окончательно доламывают. Рукож.. блудники. Наболело.