FOX69

Но успел отойти лишь на несколько метров от стоянки, как был остановлен стрелой с оперением из ястребиных перьев, воткнувшейся аккурат перед носком сапога. Второго выстрела не последовало. Вместо этого из-за ближайших стволов выступили уже знакомые краснолюду дриады, держа на прицеле троицу у костра. Да, трепло. Но не идиот же. Встал, как вкопанный и сразу вспомнилось, что дриады костров-то не любят. Даже можно сказать ненавидят, потому как убийство это, а пенёк для них, что труп обезглавленный. Ох, а мы на них ещё и сидим... - А... чего помочь то надо? - озадачился Людо, оглядываясь на своих спутников, которых дриады принципиально проигнорировали в этих переговорах. - А можно и нам помочь? Другу, - встрял в разговор циркач, приподняв руки с самыми добрыми намерениями.

- Я тут останусь, - качнул головой Гримм. - Неча мне в городе делать. Народ здешний нервный, из-за духо-баб то, и без них проблем хватает. А вы идите, коль решили, можа и будет толк какой. А узнаете чего, так найдете меня без проблем. - Ну уж нет, - упёрся циркач. - Если уж идти, то вместе. Пойду тогда дрова на ночь собирать. Мало ли какие чудища в потёмках повылазиют. Он развернулся и пошагал в ближайший лесочек.

- Нет, плять, будем ждать, пока муравьи твои косточки вычистят! - взорвался краснолюд, воздевая очи к небу. - И вроде не глупый парень, а язык, что помело, лишь бы херню какую ляпнуть! - Так я ж артист, мне по рангу положено херню молоть, - не теряя весёлый настрой, Томаш продолжал трескать за обе щёки. - Можа в городе наши что разузнают? - неуверенно предположил он. - Можа, можа, - циркач начисто облизал ложку и сунул в карман. - Жопа у ёжа. Так в город пойдём значится? К подружайке де Фоль?

- Жить надоело? - мрачно проговорил Гримм. - Пошутил я, чтоб трахаться к лесовицам идти. Те сперва стреляют, потом уж думают. Ты тем более человек. Сиди уж на жопе ровно. Можа девку бы послать к ним, только не думаю, что поможет шибко это, как бы хуже не вышло. Духо-бабы на своей территории никого не терпят. - А может приняли меня бы? Это ты страшон, как смертный грех, - хохотнул вор, наворачивая кашу. - Так и чего? Так и будем сидеть на жопе ровно? Пока зима не придёт. А там по следам искать начнём. Зайцев.

- Ты мне тут херню то не пори, парень! - сердито засопел он на горе-кашевара. - Лес у него волшебный! Лес как лес, в нем волшебства, что в лепешке коровьей! А за едой следить надо, коль уж взялся готовить, а не ворон считать! Иди, отмывай котел! Жрать хота, мочи нет! - Так отмыл уже, - поспешил заверить Томаш. Основное отскоблил, а мелочь для навару и запаха копчёного. Через час благоухающий съестным котелок был снят с огня и предоставлен поредевшей компании. - Устроюсь, пожалуй, в поварихи в первой же приличной корчме, - пробурчал циркач, загребая ложкой кашу из котла. - Буду всегда при продуктах, толстый и довольный. Что, теперь моя очередь к духобабам идти, - заключил циркач, задумчиво пережёвывая перловку.

Но углядев нагаревшее по стенкам котелка непотребство, краснолюд вновь побагровел лицом: - Ну и кто та п*дла криворукая, что кашу в котле размешать не разумеет, а тоже лезет добро на говно извести минуя желудок? Чеканя шаг, девица бодренько и с улыбочкой потопала к шалашу, но едва оказалась за спиной Людо, резко остановилась, повернулась и, округлив глаза, уставилась на Томаша. «Твою ж едрить сиськи Мелитэле, что же делать!?» читалось во всей её позе. Ангелика ткнула пальцем на сердитого бородача, потом на себя, а после — провела ребром ладони по горлу. «Не сдавай, друг сердешный! Соври что-нибудь, да по правдивее, дабы злой и страшный краснолюд не накостылял по дурной головушке, да не закопал ровнехонька тут, под пенечком!» - молились сложенные ладошки, взывающие к небесам и, непосредственно, к циркачу. Во избежание тяжких телесных дурной головушке, циркач решил принять удар на себя. Рассудив что терять им Войцехом уже нечего, ибо отправит их краснолюдо буйное в далёкую пешую прогулку размножаться с пеньками с сиськами, не спросив роду и племени. Он улыбнулся Ангелике и помахал рукой, благословляя на "дневноооой соооон". Спи, моя радость, усни и не забудь потом тушку мою прикопать. - А чего сразу п*дла-то? - с усилием отскребая острым камнем самое донышко чугунной тары, подал вор тихий голос. - И не "говно", а углерод. Это вещи ж разные. Понимать надо! Говно и углерод же сравнивать нельзя. Если только в науку углубиться. Алхимию. Я и уследить-то не успел, а оно как пыхнет. Пламя взвилось вверх с искрами. Голубыми и белыми, - рассказ сопровождался жестами и самым честным взглядом, на который циркач был способен (обман 15). - До самых макушек сосен! Как полыхнуло! Никак дровина магическая попала в пламя. Лес-то волшебный. Ну я пока подбежал, а крупа уже и обуглилась. Совсем. Даже есть тут нечего. Только для опытов использовать или для грима. Закончил вор таинственную драму о гибели перловой каши на костре инквизиции.

- От хера слышу! - довольно хохотнул Людо, взглянул на соратника тепло и с толикой удивления. Все же не каждый пошел бы о нелюде беспокоиться, уж Гримм то это знал наверняка. - Ну так не без того, - в ответ улыбнулся вор. - Имеется. Но быстро стал вновь серьезным. - Что-то я не вразумлю, на кой в город то наши подались? За какой-такой подружкой? И что делать не знаю.. Краснолюд сердито харкнул под ноги. Вкратце Томаш рассказал, как их хотели арестовать, как не поверили почти правде, как меж отряда конников оказалась стерва-магичка, которая тут же спелась с де Фоль. А Климек - добрая душа - ломанулся следом с голодным и трезвым Зюзей в придачу. А трезвый Зюзя, как известно, неразумен и скоропалителен в выводах. - Мы им портрет нашего эльфа показали, но они промолчали. Только этот, с селёдкой на плаще, грозился всё и уличить хотел в обмане. На кой, если всё равно бабе подчиняется? А та не намерена была с нами идти на контакт. Вот я и думаю, глупо как-то всё вышло. В смысле, что разделились мы.

На стоянку Людо вернулся, когда незваных гостей остыл и след. Не заметив сразу, сколь поредел их отряд, он начал свой сердитый рассказ, усевшись на первом пне и оперевшись на свою секиру: - Х*ровая затея была, скажу я вам! Эти чертовы лесовицы и слушать меня не стали! Вытурили прочь, хорошо хоть стрелу в жопу напоследок не пустив! - В жопу - не беда, в волосах запутается. Вот в голову - проблема, - сказал Томаш, отковыривая горелки со дна котелка. Нелюдь вернулся и от души отлегло. Даже тащится вслед за ним не потребовалось. - Так что делать-то будем? Может за остальными пойдём? Де Фоль со своей подружайкой магичкой в город поехала. Климек, ясен перец, с ней увязался. Рыцарь же, вдруг, даме подстилка нужна. Зюзя, кажется, просто жрать дюже хотел и тоже ринулся. А мы тебя хотели искать идти. Вот так и разделились. Не хорошо это. Но бросить не смогли, хоть ты хер вредный.

-Для дурачка коим ты прикидываешься, ты излишне проницателен, но нет. Однако никакие вы не артисты, какой бы цирк вы тут не решили устроить, пытались врать и выгораживать краснолюда что пошёл в дриадский лес, белку ищите, темните хуже некуда. Интересно это выглядит, интересно, а, есть что сказать? Повторно объяснять бревну в доспехах было бестолку. Знакомо до зубовной боли. Хоть ты сам Радовид - всё равно не поверят. У деревьев всегда проблемы с мыслительной деятельностью. Поэтому Томаш промолчал, покорно отдаваясь в руки судьбы. Он поднялся с насиженного места и отправился чистить котелок, про себя пожелав "счастливого пути и приятного общения с дамами, коих теперь у рыбоносца больше на одну".

-Это и вас касается тоже, в конце концов вы находитесь на территории Кераке и Империи Нильфгаарда. -Был это намёк или нет было не ясно. Но вот человеку явно был не по душе их интерес к дриадам и белкам. - То есть, вы нас арестовываете? - удивился циркач напору представителя от суверенных Кераке и Империи.

- Что-то наша хозяюшка одна никак кашу сварить не может, братишка, ты бы помог ей. Ну да, он бы предпочёл остаться. Если уж не помочь с кашей, так исполнить обещанное. Но шустрый Мазур уже кинулся к чародейке в благородном порыве. Мужчина подошел к чародейке, готовый отправиться с ней. Оглянулся на троицу у горелой каши и вопросительно посмотрел на них, мол, а ну ее, кашу? Пошли все вместе? - А я чего-то не понял? - Томаш поковырял палкой землю под ногами. - У мазелей назревает встреча. А нам-то что с того? Нас проигнорировали. Про эльфа ничего не рассказали. Нам-то на кой этот замок? Я на свежем воздухе привык жить, а не в плесневелых стенах.

- Да, ничё так, вполне даже милаха, но куда ему до тебя, братишка? - Климек ласково потрепал волосы "брата" и усмехнулся. "Брат" не протестовал. Кому же не нравится когда "ласково". Только было раскрыл рот, но брательник свинтил поближе к кухне и хозяйке. Томаш вздохнул, аккуратно свернул портрет и сунул во внутренний карман сюртука. Желудок пиита ответил согласным бурчанием. Кажется, даже в рифму. - Друг-желудок просит пищи, в нем гуляет аппетит, в нем голодный ветер свищет и кишками шелестит. - прокомментировал мэтр. Народ тянулся к останкам каши, даже не смотря на чёрный дым. Хотя, рядом с этим злосчастным закопчённым котелком находился более привлекательный объект, на который хотелось смотреть не отрывая глаз.

Циркач так и не понял о каком таком разговоре толкут ведьмы. Наверное, что-то личное. Поэтому, он продолжил рассматривать портрет и думать - а мог бы он стать "белкой"? А почему, нет-то, собственно. Эх, надо, надо было пойти с Людо. Как он сейчас? Нелюдь бестолковая. Может уже размножается с духобабами, а может лежит с простреленной башкой. Как мы вообще, его одного отпустили?.. Он глянул в сторону чадящего котелка и улыбнулся заботливой хозяйке.

Молчавшая до этого момента Талия повернулась к женщине. На лице появилась гримаса неописуемой усталости, - Ага, удивительные фокусы. Цветы из рукава, кролики из шляпы, а иногда и бородатые женщины. - чародейка поднялась с импровизированного кресла и начала шагать в сторону гостей. - И все это лучше, нежели костры, пытки и все такое. А ты дорвалась до власти? Мне казалось, что сейчас на нас ведется охота. -Что привело тебя сюда? Может нам лучше продолжить разговор в замке? Дорога наверняка была долгой. Возможно мы сможем помочь друг другу. Кажется, чародейки нашли общий язык и собирались уединиться в замке. Томаш присел на сваленный ствол, предпочитая не вмешиваться в разговор сильных мира сего, а то не дай Мелитэле шарахнут ещё молнией с испепелением или в лягушку превратят, потом мечи икру до конца дней. Он повернул к себе замызганный портрет эльфа и пристально вгляделся в благородные черты: - Слышь, Климе, как тебе этот эльф? Нравится? Вроде ничо так, симпатичный, - то ли шутка, то ли всерьёз, то ли для поддержания непринуждённой обстановки.

-Не эту, - сухо поправила она человека. -Талия Де Фоль, Элдмор. -Представила она человека чародейке, а тот совсем уж хмуро уставился на типа с плакатом. - "де.." кто? - профессионально изобразил изумление циркач, окончательно убедившись что они облажались. - Она у нас фейерверки из селитры лихо запускает. А чо, она чародейка, да?

- Ммм, - мальчишка попытался пригладить бунтующие вихры на голове, - видите ли, уважаемый, - он снова улыбнулся, неопределённо дёрнул плечами и сказал: - Величие по большей части близоруко и не имеет снисхождения к простым словам, а посему голодного не разумеет, не слыша смысла в малых сих, - процитировал он что-то "из великого", - Но чтобы вы не говорили, мы всё-таки артисты. Бродячие циркачи. Обыскав нас, вы только это подтвердите. Нам нечего скрывать. А что пара мечей есть, так сейчас у каждого кмета в погребе трофейная амуниция припрятана. Разве защищаться не от кого? - Петушков эльфийских ищем, милсдарь, - произнёс Войцех с нескрываемой неприязнью в голосе. - Счётец у нас к ним есть. А птичка нашептала, будто двинулись они сюда, к Брокилону. Краснолюд ушёл на разведку. Слушайте, а вы тут нигде поблизости скоятаэлей не видели? Быстрая рука потянулась за пазуху и вытянула плакат с портретом преступного эльфа. - Вот этого. За неимением реквизита, подзаработать хотели. Авось в своём величии командир не примет за идиотов двух мечников и трёх калек за серьёзных охотников на злобных белок.

- А вот зря не верите, - оскорбился циркач. - С нами, между прочим, известный пиит путешествует. Мастер Адамантус, - и он указал на застывшую статую Зюзи. - Он и вирши свои может продекламировать. Знаменитые между прочим. В Новиграде и Оксенфурте. А мы с братом и остатками труппы вполне вам представление можем дать, за плату разумеется. И усталым воинам отдохновение и нам поддержка после финансового краха. А краснолюда у нас пока не было. Ну так появится - может и возьмём. Подковы там гнуть или гири бросать. Они на это мастера. Люду - потеха. Искусство оно ж границ не знает, ни рас, ни вероисповеданий. Талант лишь важен. Вот у вас, уважаемый, есть талант? - Какая ложь! - возопил очнувшийся Зюзя. - Мы люди творческие, интеллигентные, натуры творческие и возвышенные! Неужели вы не слыхали поэзии Адамантуса Великолепного? Не верю! Пиит выполз из шалаша, "встал в позу" и загнусавил свою самую длинную (и самую занудную, кстати) поэму на патриотическую тему. Пока циркач распинался, пиит оттаял и начал вещать. Убедительно, надо сказать начал.

- Да, а это мой брат, Томаш Мазур, - поддержал теорию Климек, отвлекаясь от Зюзи на циркача. - Ага, - кивнул Томаш, окинув внушительную фигуру свежеприобретённого братца, - разорились мы. Времена такие нонче. А вы кто будете, люди добрые?

- Артисты мы, - развеял сомнения Климека циркач и подошёл ближе. Улыбнулся конникам и добавил. - Из разорившейся цирковой труппы "Братьев Мазур". Мож слыхали о таких?

Она заставляла смотреть в глаза - он смотрел. Заставляла слушать - слушал. Она убеждала - он старался поверить. Что она совсем справится, что сильная и уже не ребёнок, что имеет право на выбор. К тому же, когда-то это должно произойти. И какая разница с кем. Терять невинность любопытно. А у него в сексуальной коллекции появится непорочная и чистая помыслами. Но видят боги, проще снова трахнуть гонорейную Зосю Свистушку или отдаться двухметровому Дылде, чем руками, познавшими сотни, а может и тысячи тел, касаться невинного. Рядом с ней он словно извалявшийся в грязи уродец, тянущий ручонки к сладкому. А она, как милостивая жрица, подающая золотой дублон убогому. Он обнял её бёдра и с тоской посмотрел в зелёные глаза: - Ты правда этого хочешь? Даже если я виновен во всех страшных грехах этого мира?

Кажется он и сам опьянел от её дурмана. От нескольких секунд без воздуха, впитывая её вожделение и дрожь. Сердце колотится в горле, а желание перетекает через край. Под руками гибкое и податливое тело, юное и неопытное, но такое страстное. В радуге эмоций не сосчитать цветов. Он чувствует, впитывает, запоминает. Лишь только это он умеет с фантастической точностью. Мышцы напряжены струной и готовы порваться. Ещё немного - он схватит её на руки и в первом же овраге получит то чего не заслуживает. Но губы размыкаются. Она тихо шепчет, а он замирает. Закрыв глаза и опустив голову, коченеет не в силах сдвинуться с места. Х

- И..и..я знаю, кто ты. Ты Томаш, артист бродячего цирка «Весёлый вертеп», метатель ножей, хороший человек и мой друг. А что он мог сказать на такую уверенность? Веру в его непогрешимость, в присвоенное лучшее? В прошлом много грехов, которые пришлось принять, как свои, страх и боль, и осознание, что по-другому никогда не будет. Но открыться сейчас не позволяли обстоятельства. Или не было сил. Или не хватило смелости перед возможностью потерять её навсегда. Пусть ещё немного, ещё чуть-чуть ворованного счастья. Ведь на то он и вор. Вор от природы. Он встал на колени и оказался меж её острых коленок. Подался вперёд, плотно обхватив за талию, и притянул к себе, так близко, что его грудь прижалась к её груди. Губы коснулись её подбородка и осторожно потянулись к губам. Он больше не спрашивал. Он предлагал попробовать - какой он на вкус, настоящий поцелуй.

- Томаш, - позвала рыжая, присаживаясь на пенек рядом с их новым ночлегом, - Помнишь, ты сказал, что есть кое что, что осложняет тебе жизнь.. что ты имел ввиду? Ответить было сложно. Если вообще возможно. Он поймал её взгляд, посмотрел загнанным зверем и отвернулся, затягивая туже лыковую растяжку, которая и так была достаточно упруга. - Я... - он заикнулся в начале фразы. Она не поверит. Или не захочет поверить. Подобные признания могут стать последними. А ведь Тёмного они так и не нашли. Да и умирать пока не хотелось. Он резко развернулся, решительно подошёл, присел и взял её руки в свои. Глаза побитой собаки, а на губах виноватая улыбка. - Ты мне очень нравишься, - он коснулся губами её тонких пальцев с шершавыми от струн подушечками. - И я хотел бы... Карий взор потупился, а лохматая голова мотнулась из стороны в сторону. - Хотел бы быть у тебя первым... но такому как я, - тяжёлый безысходный вздох, - такие подарки не делают. Если бы ты знала кто я, то давно бы убежала.

Часа через полтора готово было временное убежище для отряда. Меж трёх стволов плотно сложенные хвойные лапы образовали крышу и стены. В таком доме и дождь не страшен, и хищники со страховидлами сразу не схватят. - А спать придётся вместе, - продолжил мысли вслух Томаш, привязывая последнюю ветку, и украдкой глянул на рыжую.

- Неа, парень, не уверен, - серьезно ответил Людо, пропустив мимо ушей искаженное прозвание. - Уповаю на то лишь, что первая все же таким, как ты, достанется. А мне сперва предупредительный сделают. Я хоть с белками не якшаюсь, но наслышан, что и нашего брата в их рядах есть. Можа и сойду за "своего". Циркач неопределённо дёрнул плечами. Вот мне как раз может и не достанется. Подумалось вору. Но перечить не стал. Всё же таки Гримм нелюдь в отличии от него. Вдруг, дриады что почуют. - Ладно, тогда обустройством лагеря займусь, - сказал Томаш и отправился за ветками для шалаша.