julia37

- За что? Отец Гай сказал ждать и отступать, если не сможем удержать, - она чуть наклонилась вперёд и поймала ладонями запястье псайкера, - Он найдет, за что. - мрачно отозвался Лем. Храбро. И на редкость безрезультативно. Впрочем... одного ведь кажется, уложил? Есть, чем гордиться, да. - Мы ведь смогли! Ты храбро сражался. Голубые глаза неуверенно уставились сначала на плененное запястье, потом в лицо сестре. - Ты правда так думаешь? Сестра покачала головой. - Они не смогли достать меня. - Это хорошо. Мне нельзя лечить слишком часто. Нужно, чтобы прошло несколько часов хотя бы. Но если у тебя что-то болит, надо сказать Иви, может, она сможет что-то сделать. - он помолчал. - Надо бы уходить отсюда. Если оттуда полезет кто-нибудь еще...

Она смущённо смотрела на собственные пальцы, бегающие по стволу оставленного на коленях болтера, то и дело бросая исподлобья робкие взгляды. Бинты сестру не пугали. - Больно? - тихо спросила она. Псайкер обессиленно опустился на колени, рядом с сестрой. Стоять на ногах долго было тяжело. Где-то фоном копошилась и что-то бормотала Иви. Бинты сороритку не пугали, а то, что под бинтами? Пожалуй, Лемана это беспокоило больше, чем всех остальных коллег, вместе взятых. Больше, чем должно было бы беспокоить. Что теперь будет там? Видеть и говорить он может, но это ведь еще не все. Пошарив рукой по полу, псайкер подобрал выпавший из руки глазастый пистолет, окровавленные перчатки и кивнул, уставившись в пол. Больно, конечно. Отрицать было бы глупо. - Не очень сильно. Правда. - спохватившись, неубедительно соврал кучерявый. Сестренка итак расстроилась. Зачем огорчать ее еще сильнее? - Гай меня убьет. - с обреченностью висельника изрек он, протирая Гекутер тряпочкой и спохватился снова. - А ты? Ты не ранена?

Сестра икнула и осеклась. Открыла глаз. Второй. Губы задрожали. Плотно поджались. Дрогнули снова. - Лемааааааааан! Под надрывный вопль потрёпанный псайкер оказался в керамитовых тисках, пока светлая макушка таранила тщедушное тело где-то под рёбрами. Захлёбываясь рыданиями, сестра битвы выдавливала из воскресшего друга последний воздух. В первый момент из него и правда словно выпустили весь воздух. Псайкер чувствовал, как все переворачивается внутри от этих бурных, искренних слез. Ребра скрипели, но он терпел. Просто не мог говорить. Что ж, по крайней мере, он не упадет, пока сороритка не отпустит его, несмотря на то, что колени подгибались от слабости. - Ри... - виновато прошептала забинтованная мумия, приходя, наконец, в себя. - Ри, не плачь... Милая моя, хорошая, ну не надо. Ну что со мной сделается? Ладони бездумно гладили светлую макушку, пропуская растрепавшиеся пряди меж пальцев, снова и снова скользя по затылку, который так недавно лечил. Там еще оставалась крупная шишка. - Пожалуйста, Ри, я... - он осекся тоже и замолчал. Окровавленные руки приподняли заплаканное лицо так, чтобы видеть его. - Не плачь. - мягко попросил он снова, забыв, что каждое слово причиняет боль. - Не стою я твоих слез. - мумия под повязкой улыбнулась, только глаза оставались очень серьезными. Подушечки пальцев нежно прошлись по щекам, стирая слезы, убирая волосы, чтобы не прилипали к алебастровой коже, и просто, очерчивая скулы, подбородок. - Все хорошо, я здесь, я с тобой. Не плачь.. Повторять и повторять это, пока она не перестанет плакать. Или пока он все-таки не упадет. Воздуха действительно не хватало.

Даже сейчас - сжатая, напряженная, подмерзшая, но упорно решившая не просыпаться. Упрямая на уровне рефлексов, базовых свойств живого. Вздохнув, уложил спать как уже взрослую девочку - под одеяло. Во имя вашего покоя стоило отвернуться, одну уже накачали народной медициной. Руки бы повырывал. Так что на простуду никакого права медицинский корпус вам не выдавал. Вот так, и ножки тоже внутрь, к теплу. Худенькое тельце в пустынном балахоне послушно сгрузилось туда, куда его положили, послушно подогнуло ножки и, действительно, не проснулось. А жаль. Такое внимание со стороны еще так недавно хлопавшего дверями супруга... Кажется, семейный климат начал потихоньку теплеть, доктор Садлер?

- Лёг обратно! - распорядилась Иви не терпящим возражений тоном. Это заживало с такой скоростью, что в пору было уверовать в бессмертие колдуна и теперь представляло собой не сплошное кровавое месиво. Удавалось разобрать места для швов. - Больно де будет! - Несколько воодушевившись пообещала медсестра, вдевая нитку в иголку. - Ну, во всяком случае не больнее, чем уже сейчас. Когда псайкер пошевелился, Рия беспомощной (но очень твёрдой) грудой керамита осела на пол. Живой! И сейчас.. сейчас сотворит своё чудо! Он ведь делал это. Он может. Пока руки колдуна скрывали то, что осталось от лица, пока плутовка колдовала с бинтами и иглой, святая сестра захлёбывающимся шёпотом читала молитву, судорожно прижав аквилу из ладоней к груди. Лем все же открыл глаза. С некоторым недоверием он взглянул на инструменты в руках негодяйки. Обычно, он сам использовал такие, чтобы чинить свою шинель, но, демон его раздери, что такое тело, как не ветхая одежда для бессмертного духа? Эта мысль поразила его настолько, что раненый забыл даже, у него ведь есть сила, утишающая любую боль. Так и просидел неподвижно, прислонившись затылком к баррикаде, пока лоскуты его кожи сшивали вместе, да смотрел на молившуюся сестру, когда это было возможно. Боль была его другом. Он хорошо узнал ее в свое время. Вся процедура прошла в полной тишине со стороны пациента. Почти сверхъестественной тишине. А потом Иви завязала последний узелок и Лем снова осторожно коснулся своего лица, сдвинул бинты в районе рта. Чуть пошевелил губами. - С-спасибо. Госпожа Филиппа. - и криво, по-другому он сейчас не мог, улыбнулся, нагло рассчитывая на то, что пострадавшего бить не будут. - Мой долг растет? Пошатываясь, поднялся на ноги и по стеночке, по стеночке, пошел к сороритке. Положил руку на плечо. Сестренка. Милая. Ну что ты. - Сестра... Ри... - забормотал он не слишком разборчиво, но довольно сносно для того, кого только что собрали по кускам. - А я вижу тебя. - лицо под повязкой снова скривилось в заштопанной улыбке. - Это так здорово..

- Демон, я же добью его если не выйдет! - стукнула кулаком по полу негодяйка и добавила парочку более цветастых оборотов не приличествующих святым ушам. - Сможешь поднять его и отнести в медблок? Должен же он тут быть! - Я не.. Я не знаю.. - пролепетала сестра. Со стуком опустилась на колено и робко позвала, - Леман? Сквозь паровой молот пульса, в уши проникали голоса. Один громкий, с нотками паники, второй - тихий, дрожащий. Сестра. Сестреооонка. Ты здесь... Обе живы. Слава Императору, они обе живы. На искалеченной части тела пошли кровавыми пузырями те места, где должен был прежде проходить воздух. Нужно было перевернуться, нужно было... что-то сделать. Псайкер медленно нащупал чью-то руку, бронированную или нет, он не разобрал. Вторую, свою, поднес к лицу, но, вовремя остановился. Нельзя трогать. Убрал. Подтянувшись, с чужой помощью попытался сесть. И даже получилось. Если б не одно "но". Его безбожно штормило и пришлось опереться на что-то спиной. Что-то вот уже с большой долей вероятности было броней. Или баррикадой. Глаза он открывать боялся. Боялся, что... нечего открывать. Не с первой попытки, слегка трясущимися руками, кучерявый стащил окровавленные перчатки и поднес бледные ладони к кровавому месиву, не касаясь его. Сделал глубокий вдох и замер так. Получится. Должно получиться. Иначе, чего он, как псайкер, стоит вообще? Как-то у него получилось абстрагироваться от сумасшедшей, вспыхивающей новыми звездами, боли. Он бы сказал, что голова готова взорваться, но вот незадача, похоже, именно это и произошло? Буквально. Процесс пошел. Кровь и плоть задымились, зашипели, против всех законов природы восстанавливая приблизительно ту форму, в которой были прежде, нос, щеки, скулы. Обгоняя само время. Теперь это было отдаленно похоже на лицо. Кое-какие части кожи встали точно на место. Нос был, по крайней мере, посередине лица. Ладони со все еще подрагивающими пальцами, двинулись ближе. Глаза... глаза были. И от этого чувство облегчения затопило с головой. Хотелось рассмеяться, но было слишком больно. Не хватало кусочка уха, кусочка века, кусочка губы, но это... это было лучше, чем Лем мог рассчитывать. Еще легко отделался! Правда, со стороны, пожалуй, так и не скажешь. То тут, то там, сукровица все еще сочилась из не до конца затянувшихся ран. Кожа была цвета от естественного бледного, до ярко-алого. Да и кудряшек местами не хватало. Он убрал руки и что-то сказал, так и не открыв глаз. Во рту, как оказалось, не хватало пары зубов. Сущая ерунда, верно? Даже не передних. При должной фантазии можно было разобрать что-то вроде "прости" и "не хотел".

Он снова стоял среди белоснежных чертогов. У зала не было потолка, он терялся в вышине. И пола бы тоже не было, если бы на идеальной слепящей его белизне не виднелась цепочка кровавых следов. Его собственных следов. Вокруг были двери. Много. Леман побежал. Он дергал то одну, то другую, но они не поддавались. В сапогах хлюпало, а с кончиков пальцев стекала вязкая теплая жидкость. Вперед, вперед.. еще одна, десятая, пятнадцатая... Псайкер замедлил шаг. А должен ли он пытаться? Может быть, лучше ему остаться здесь. В центре зала возвысился трон. Фигура на нем высокомерно усмехнулась и шевельнула пальцем, голову словно прострелило. "Туда." - указующий перст недвусмысленно намекал на одну из тех, что Лем уже пытался открыть. Он надавил ладонью на дверное полотно и упал в темноту. *** Император милосердный, справедливый, что же это? Так ярко. Так больно глазам. Полуслепой, он сощурился и увидел. - Ну что же ты? - строгое лицо с татуировкой на переносице оторвалось от созерцания небес и обратилось к нему. - Опять не послушал меня? Ты ведь обещал. Архангел укоризненно покачал головой. *** Стало темно. Совсем темно. Псайкер слепо шарил рукой перед собой, пока не наткнулся на что-то мягкое. Что-то знакомое.. Потянул на себя, развернул хрупкую фигурку за плечо и наконец увидел. Она боялась. За него или... его? *** Сказать, что лицо болело, это ничего не сказать. Лицо БОЛЕЛО. Раненый не сразу почувствовал это. Ад нагревался постепенно. Он хотел закричать, но не стал. Псайкеры не должны кричать. Псайкеры терпеливы. Ни единого стона не сорвалось с искалеченных губ. Только рука в черной затертой перчатке слабо зашевелила пальцами в кровавой луже, оставляя на полу жутковатые разводы. Но и только.

Ответа на шпильку не последовало. Потому что дверь, кажется, открывалась. Леман взглянул на сестру, потому на Иви, но те укрылись за баррикадой и бежать, кажется, не собирались. Псайкер открыл было рот, чтобы напомнить слова святого отца, но... Он сказал, ЕСЛИ все будет плохо, тогда бегите. Они не знали, насколько все плохо. А чтобы узнать, надо было задержаться. Лем тряхнул головой и развернул все еще включенный прожектор на дверь. Чтобы ослепить еретиков так же, как убитые ослепили их. А дальше... дальше все было, как во сне. Раздались крики, стук чего-то металлического по полу и враги, и без того огромные, в броне, с начертанными прямо поверх еретическими символами, стали расти, расти, расти... Первая мысль - бежать. Бежать без оглядки от этих чудовищ! Это они. Преследуют его во снах. Лишь сменили белое на алое. Нет. Нельзя. Это... ложь. Обман. На самом деле этого нет. А даже если и есть? Какая разница? Он - псайкер. Он видел такое... он теперь ничего не боится. Пистолет выстрелил. Еще и еще. Еретики схватили Иву, но прежде, чем они смогли сделать хоть шаг с ее телом, один из них упал. Снова выстрел... Ну как? Как он мог забыть? Ведь нужно было... Удар. Глаза залило багрянцем, а затем стало темно.

- Это то, что вас действительно волнует, миссис Садлер? – с холодком отозвался Раймонд на очередную претензию. Оставив последнее слово за собой, мужчина закрыл дверь с обратной стороны и неторопливым шагом отправился по максимально длинному (с учетом разрешенных и не разрешенных зон) маршруту, выведшему хирурга в храм спорных знаний, проще говоря, библиотеку и дом Харзама. Это не... это не... то... Мысль никак не желала оформляться до конца. Кэт мучительно сморщилась, прижимая запястья к вискам. Ее волнует?... Странным образом, в данный момент ее не волновало вообще ничего. И это было странно. Страшно. Впрочем, испугаться по-настоящему она просто не успела. Последнее, что запомнила Кэт перед тем, как рухнуть на подушку, это гнилостный привкус во рту и размытый силуэт доктора в дверях.

- Тебе пора отдыхать, - сказал хирург, глядя сверху вниз на прильнувшую к руке Кэт. Мисс Кин выпустила руку и прошла в середину комнаты. Еще несколько секунд она оглядывалась, а потом принялась делать то, что делает всякая женщина, переезжающая в новый дом. А именно, оставлять повсюду следы своего пребывания. На свободных углах и крюках повисла выстиранная прежде одежда, чтобы там сохнуть. А сумку, в который лежала "бритва" и пистолет, Кэт задвинула ногой под правую половину кровати. Видимо, лимит тишины исчерпался, потому что сев на краешек постели, она сказала. - Я, разумеется, не жду, что ты будешь спать на полу или что-то вроде того. Классический киношный штамп. Люди в фиктивном браке живут в одной квартире, но она выгоняет его спать на диване. Потому что это же не по любви! Аморальная сторона фиктивного брака, как явления, почему-то никого не интересовала в этих сюжетах. Кроме того, у них дивана не было, а на полу было очень жестко. Это раз. Кэт терпеть не могла штампы. Это два. Ну и... у нее были некоторые сомнения насчет того, что доктор, если дистанция между ними, равная расстоянию между двумя половинами не слишком широкой кровати, покажется ей недостаточной, внемлет и помчится соблюдать приличия. А если не уверена, нечего и говорить. Это три. Мисс Кин была очень логичной. - И спасибо. - это четыре. Просто, спасибо, доктор. За все.

Даже не подозревая о сюрпризах, ожидающих Майло, Кэт встала из-за стола и немного пошатнулась. Ахсана позвала их идти и новоявленная миссис Садлер последовала за ней под руку с хирургом. Во-первых, нужно было по возможности поддерживать легенду, во-вторых, у нее кружилась голова. Наверное, от переутомления. А вот на никому не нужное смущение от самого факта подобного вранья не был сил. Доктор вопросов не задавал, этого было достаточно. Миновав двор с неработающими фонтанами, засаженный по периметру не самой роскошной растительностью, они отделились от процессии первыми. Жильем оказалась довольно скромная, но очень чистая комната. С единственной (ну, разумеется) кроватью, одним окном, выходящим на узкую улочку, сплошь застроенную старыми и очень старыми зданиями. В комнате был очаг. В смысле, настоящий очаг, а не тот, который обычно называли "семейным". В нем должен был гореть настоящий открытый огонь, вопреки всем правилам противопожарной безопасности. Пара небольших сундуков, деревянный стол, скамья и жестяная посуда дополняли скудную обстановку. Кэт остановилась, когда остановился док и теперь стояла, разглядывая неизвестно насколько ставшее их личным жилье, так и не выпуская из рук опору.

Цените, мисс Кин, что вас услышали. Или, может, миссис Садлер? Миссис Садлер оценила. Правда, опять же, молча. Она задумчиво жевала лепешку, которую ей любезно предложил Харзам, определившись, наконец, с источником запаха. Выходит, дело было в хлебе. А на шуточки про "шурупы и гайки", "тычинки и пестики" и прочее в том же духе Кэт не реагировала от слова "никак" уже лет... пятнадцать, считая любую реакцию на подобные слова ниже своего достоинства. Так что остужать горячую голову пришлось ледяным взглядам прочих трапезничающих.

Садлер улыбнулся, по-кошачьи удовлетворенно отметив смущение дамы сердца по ту сторону стола. Думали они приблизительно об одном. Смелое признание на всеобщее услышание. Авантюрное. Бедную Кэтрин так нравилось бросать в котел различных жизненных ситуаций, и смотреть, как некогда баронесса унылого платья затыкает любого из "опытных" и "знающих". Никакого гуманизма. Психотерапия. Кэт с некоторым неудовольствием взглянула на хирурга. Тот, кажется, был вполне доволен, хотя сперва и выразил удивление, но... пошел ей навстречу. Сразу, без экивоков. От нее пока ускользало, что именно его так радует. Вряд ли он рассчитывает на исполнение супружеских обязанностей... тогда что? В ноздри настойчиво лез сладкий цветочный запах. Да что за ингредиенты они положили в мясо? Впрочем, это не мешало мисс Кин продолжать копаться в своей тарелке и дальше проявлять свое самое лучшее качество, пока ее нареченный супруг и приемный сын упражнялись в остроумии. То есть, молчать и разглядывать собравшихся за столом людей.

Кэт перестала жевать. Ну да, конечно. Кросса заочно женили и потому, вместе с супругой определят в отдельное жильё. А остальных разделят по принципу "мальчики направо, девочки налево.". От осознания будущего отделения от всех знакомых людей, стало так тоскливо... - Я буду одна? - уточнила она, глядя на Харзама, и старательно не глядя на доктора. Проклятье, она снова стала зависимой от человеческого общества. И как раньше она не могла получить желаемого одиночества, так и теперь, желаемое ускользало. Правила общины и все такое.

Псайкер пару секунд смотрел на Иву, пытаясь сообразить, что такого страшного сказал. - Человек погибает от жажды через трое суток. - наставительно сообщил он, снова принимаясь тасовать карту. - Так что, разумеется, я пью. Но не вино, если ты об этом. - святая наивность продемонстрировала потрясающую догадливость с весьма серьёзным выражением лица. - Вино ослабляет контроль. Контроль для псайкера - это его жизнь. Неприятно тяжёлой стала бутыль краденого амасека в сумке, но Лем отмахнулся от этой мысли. В конце концов, он ещё ничего не сделал. - Тебе следует радоваться, а не бояться. - беззлобно усмехнулся он. - С таким законопослушным прОклятым твои шансы выжить, оставшись со мной в комнате наедине, немного, но растут. Ну как тут было удержаться и не вернуть обидную шпильку? Хотя и в лёгкой форме.

Кэт, которая появилась в библиотеке вместе с Алексис, молча села за стол и молча же принялась есть. Разговор между дедушкой, доком и преторианской провоцировал только одно. Бесконечное повторение самой себе "не лезь!". Ноздри защекотало странным цветочным запахом, хотя никаких цветов видно не было. Кэт пожала плечами и продолжила трапезу.

- И в чем разница? - скептически вопросил псайкер. Все, что он знал о картах, требовало, как раз лапши. С приправой из лести, несбыточных надежд или страха. Добавить по вкусу.

Кэт еще какое-то время возилась с безразмерным комбинезоном. Конечно, маскирующие свойства никакие, но он был дорог ей, как память. После был выстиран давешний балахон, а потом все те предметы одежды из начального набора, которые все еще могли за них сойти. При должной фантазии. Наконец, худое тело скрылось под многочисленными складками голубоватой пустынной ткани. Теперь даже самый заинтересованный глаз не смог бы различить под ними ни одного интересующего его изгиба. Мокрый первый балахон был повешен на крючок, вместо присвоенного второго, а вот свое - Кэт все носила с собой. - Ну что, идем обратно?

В темном-темном коридоре... - Я поднимусь наверх, раздобуду инструменты и постараюсь привести помощь, - наконец сказал он. - Ждите у баррикады. Если появятся еретики и их будет много, бросайте все и отступайте. Вернусь как можно скорее. У Ивы дела с дверью совсем не ладились и скоро наблюдатель заскучал, ведь не происходило ничего интересного. - С места не сойдем. - радостно пообещал священнику псайкер и тут же, в подтверждение своих слов, резво переместился от бронированной двери к баррикаде. Рассудив, что если в отсутствие Гая еретики и полезут, то не сверху, а снизу, Лем сел рядом с сестрой, но лицом с таинственному запертому проходу. Вытащил свои предсказательские карты и принялся рассеянно их тасовать, то и дело бросая короткие взгляды в сторону жертвы сотрясения мозга. Вскоре мыши, крысы и прочие живые существа, которые до сих пор не сбежали за тридевять земель, имели счастье слышать во тьме не слишком музыкальное, но очень душевное мурлыканье какой-то песенки, более всего напоминающей колыбельную. Ещё немного поковырявшись с дверью и не добившись успеха Иви уже обернулась было, чтобы обвинить во всех своих неудачах и смертных грехах в передачу решившего разнообразить фауну подземелья ещё какими-то животными звуками Лемана как увидела... карты? - Кудряшка... - поднявшись, она без особой пользы отряхнула полы плаща и направилась к парочке, заинтересованно разглядывая колоду. - Что и пользоваться умеешь? Этим. Леман широко улыбнулся той, которую еще совсем недавно за глаза звал ненормальной. Причем без всякой издевки или задней мысли, а как человеку, которого действительно рады видеть. - Нас учили гадать на них. - уголки карт издали характерное трещание, когда Лем провел по ним большим пальцем. - Надо же и мне как-то зарабатывать на грибковый хлеб, верно? - голубые глаза с интересом воззрились на недостриженную голову. - Хочешь узнать свое будущее? - Гадать... - прозвучало несколько неопределённо. - Гадать я тоже умею, правда на очень конкретную вещь. Лишится ли кто-то в скором будущем нескольких трон. - А я гадаю на что угодно. - беззаботно пожал плечами псайкер. - На что просят. Люди много чего спрашивают. Выздоровеет ли родственник, будет ли неожиданное наследство, где взять хорошего жениха... Я рассказываю. Только на самом деле, все это вранье. Лем виновато улыбнулся, пропуская откровенный намек на "профессию" мимо ушей. - Предсказывать по-настоящему я не умею.

- Зато ждало в трюмах. - Не отказала собственной язвительности Иви в глаза кудряшки всё более эволюционируя в кикимору - А сейчас мы где? - справедливо заметил псайкер, не упустив намек. Долги его росли и это начинало нервировать. Немного. С другой стороны, вот братцу он больше ничего не должен... Псайкер облокотился плечом о дверное полотно и принялся наблюдать за мучениями ядовитой девицы.

- "Ну как?" - последовал немой вопрос. Леман отлип от двери и тяжко вздохнул, покосившись на Иву. - Ничего. - он мрачно помолчал, но потом все же добавил. - Не чувствую ничего. Хотя, судя по виду этой двери, ничего хорошего за ней нас и не ждет.

Кэт молча пила воду, маленькими-маленькими глотками, как велят в случае сильной жажды, не вмешиваясь больше ни в какие разговоры. Выяснилось, что старик дал Даре какую-то дрянь с побочными эффектами... С секунду мисс Кин опасливо косилась на свою чашку, но потом вздохнула и принялась пить дальше. А через некоторое время их с Алексис привели на помывку. Внутри было душно, жарко, влажно... хорошо! Прежде Кэт никогда не бывала в таких... такой... на душ это не было похоже. Хотелось растянуться на каменной скамейке и не вставать по крайней мере несколько часов. Впрочем, один нюанс все же присутсвовал. Их было двое внутри. А щеголять своими "прелестями" перед кем бы то ни было сейчас совсем не хотелось. Послышался новый вздох, тяжелее предыдущего. А потом вещи сложились на скамье и обнаженные руки потянулись к кувшину. Кэт вся была бледная. Почти прозрачная. И очень худая. Впрочем, у фигуры программистки были и свои достоинства, и недостатки. Узкая талия, широкие бедра выдавали в ней женщину, в полном смысле этого слова. Маленькая грудь казалась еще меньше, чем есть, от того, что мисс Кин сутулила плечи, будто в стремлении прикрыть наготу. Наконец, по волосам, плечам и спине потекла вода. С учетом жесткой экономии жидкости мылаушло невероятно много. Все казалось, будто не отмылось тут или там... в конце концов, сильно утомившись и порозовев немного, Кэт удовлетворилась результатом и завернувшись в полотенце, приступила к стирке. Нужно было использовать эту прекрасную возможность на полную катушку.

- Мне ещё не положено. Леман снова покачал головой. Действительно, броню выдали, а голова... очевидно, беречь мозги среди сестер не поощрялось. А напрасно. Как большой специалист по разного рода головным напастям, как то: внутричерепному давлению, головокружению, галлюцинациям и так далее, и тому подобное; псайкер снова пристально заглянул в глаза сестре. Нашел, что зрачки в удовлетворительном состоянии, и улыбнувшись, подтер еще одно пятнышко. На щеке, рядом с розой. - Ты должна беречь себя. - по-взрослому строго сказал он. - Я не могу применять эту способность слишком часто. - Только погоди, пока я его раздену, - потянула она за штанину, уперевнись каблуком в очень болезненное место, чтобы всё остальное не волочилось следом. - И окажусь подальше. Этому господину вряд ли было дело до того, в какое именно место ему упирались каблуком. Его больше такие приземленные вещи не беспокоили. Леман, однако, поморщился, переходя от сестры к священнику. Внимательно осмотрел повязку, эрудиции ради, отметил взглядом места входа пуль и опустился перед Гаем на одно колено. - Не переживай, тому, кто сам этого не желает, я помочь не смогу. - головы псайкер не повернул, уже сосредоточившись на маленьких дырочках, который следовало затянуть. Руки накладывать не стал, лишив себя этого небольшого удобства во имя неприкосновенности священнического тела. Несколько секунд и зажившие розовые шрамики уже чешутся под бинтом, знаменуя полное и окончательно заживление. Голубые глаза снова стали чуть более беззаботными, чем того требовала ситуация. - Готово. Кучерявый поднялся на ноги и отошел к двери, которую, четыре трупа, собственно, и охраняли. Приложил ухо, прислушиваясь.

- Безумцы всех умней, - улыбнувшись, легкомысленно провел по плечу Кэтрин. Не то, что сказал бы врач. - Если это твоя галлюцинация, значит ты можешь управлять этим миром. Вне зависимости от реальности происходящего, этот совет подходил под любую интерпретацию. - Но после ванны тебе должно полегчать, - хирург изволил шутить. - Будем надеяться. - Кэт улыбнулась уголком рта и все-таки... провела пальцами по тому месту, где скрывалась повязка под одеждой. Очень осторожно. - Будем надеяться, что после ванной галлюцинация станет более... послушной. Правда, во что тогда превратится окружающий мир, послушный воле странной маленькой женщины? Предсказать это не взялась бы и она сама. Х

Пистолет легко выскользнул из своего ложа, но тут темнота взорвалась. Леман с трудом сдержал стон. Все, как всегда. Мучительно белое нечто плавит мозг. С той лишь разницей, что сейчас это происходит не только в его голове. Псайкер попятился и через несколько шагов ткнулся спиной в стену. Моргнул. Еще разок. Негодяи включили прожектор! С большим трудом приведя зрение в порядок, наученный горьким опытом предыдущих баталий, он попятился снова, пока не нашел подходящий дверной проем и уже оттуда принялся выцеливать в рваном полумраке еретиков. *** Кажется, он кого-то зацепил. Говорят, пустотники удачливы сверх меры. Ха. Особенно это замечаешь, когда под ногами ковер из крыс, возбужденно пищащих и карабкающихся вверх по твоим штанам. Раздраженно Леман смахнул грызунов и те устремились дальше, обеспокоенные присутствием колдуна. Большинство пуль все одно ушло в молоко. Что же, хоть не ранен. Чертов прожектор больше не светил в глаза, да и выстрелы притихли. Благоразумный колдун выбрался из своего укрытия, на ходу убирая пистолет в кобуру и направился к баррикаде. - Раненые есть? - искренне обеспокоившись спросил он. - Я могу помочь... И смолк. Обычно, его помощи были не слишком рады. Во всяком случае, святой отец.