julia37

- У военных своя страховка, - было несложно проследить за мысленным направлением Кин. Он раскрутил моток и начал планомерно завязывать узлы на ручке. Потерять ведро не хотелось бы в условиях, когда нужно использовать буквально всё. – А это – боевое ранение. - Первая пересадка роговицы произошла ещё в далеком 1907 году. Дальше полтора века боролись и за целые глаза без отторжения… сложность в том, что они – часть мозга. Уязвимая. А вырастить не сложно, нужен генетический материал и средненькая лаборатория. Глаза – одна из моих профильных специальностей. Всегда нравились. Пока доктор опускал, затем поднимал ведро, Кэт опустилась на песок, и подтянув колени к себе, устроила на них голову. Хорошо, что вырастить не сложно. И доктор мог бы сам их вернуть ей. Он смог бы. Было бы просто здорово... но мечты всегда разбиваются о грубый камень реальности. - Думаю, у военных все то же самое, что и в корпорации. Думаю, какому-нибудь генералу пересадят и глаза, и сердце, и печень. Его страховка предусматривает почти бессмертие. Только такие боевых ранений наверняка не получают. Так же, как и высшие менеджеры не лишаются кисти руки на неисправном станке. А если бы и лишались, им никто не скажет "ваша страховка не покроет эти виды медицинского вмешательства." Скривилась, и спрятала лицо. - Дарочка давно уже сидит в рядовых. - голос приглушала ткань и ладони. - Вроде характером не вышла для повышения. Сомневаюсь, что социальная справедливость окажется на ее стороне.

- Ну кто бы мог подумать, - раздраженно сказал клирик. - А мне показалось, она не из стыдливых. - Он вручил Артурии ключ и подождал, пока дверь закроется. А потом продемонстрировал Леману полученную от Двельта связку: - Не настолько же я доверчив, в самом-то деле. Что ты сказал? Что - назло?.. Эта, за неимением лучшего слова, невинная шалость такого серьезного брата Севера, который все время отчитывал Лемана за любые проявления беззаботности, заставила псайкера улыбнуться. - В самом деле. Придется, видимо, оставить ее в нашей каюте теперь. Сказано "держи друзей близко, а врагов..." Он не договорил и вздохнул. - Братец делает - и поправился мрачно. - делал все назло. Такой уж он был. Я летел вместе с ним на Терру. Четыре года. - понурив голову, Лем потер ладонью саднящий лоб. - Мы никогда не видели друг друга, могли только переговариваться через стенку, а он потерял голос во время санкционирования. Псайкер замолча снова, погруженный в воспоминания. Честно дождавшись, когда последний ремешок застегнётся на своём месте, Рия открыла дверь и протянула ключ святому отцу. - У неё много оружия и она красивая, - отрапортовала она "результаты" досмотра, и, многозначительно таращась, отрицательно покачала головой. Появилась сестра и очередной поток откровений, изливающийся на голову священника иссяк во мгновение ока. Пора было возвращаться. На физиономии Лемана было прям написано, что уж он-то позволит себе усомниться в последнем утверждении. Обритая с одной стороны голова так и подмывала сказать что-то вроде "да она на женщину похожа только с одного бока!". Но все же это было слишком грубо, и псайкер молча вошел внутрь, окинув мрачным взглядом новую напарницу. - У нас пополнение. - кисло протянул кучерявый, закатывая глаза на прежнем своем стуле. - Ура.

- Вполне возможно, - ответил он. - Вопрос скорее в том, какая от нее может быть польза. - клирик немного помолчал, затем вздохнул. - Вечером я оставлю свечу в соборе в знак молитвы за Пфелла. Император свидетель, я не любил его, но он был одним из нас. - Его сложно было любить. - Леман все же заставил себя сделать это мучительное признание. - Но... когда рядом нет никого, год за годом, поневоле... А, впрочем, не важно. Я думал, он мертв. А когда узнал, что нет, он немедленно умер на самом деле. Зачем? - псайкер развернулся лицом к стене и с досады ударил по ней кулаком. - Зачем он сказал мне? Всегда таким был. Все назло... Обессилев, кучерявый, развернулся обратно и привалился к ни в чем не повинной стене спиной. Сестра почесала затылок, подумала, а потом вдруг рысцой подбежала к двери. Светлая головка высунулась в коридор. - Отец Гай! - зашептала Рия, - Дайте ключ. Она стесняется. Убитым взором псайкер взглянул на сестру и снова уставился перед собой. У него ключей не было. А эта... думает, им надо смотреть на нее, на голую. Вот ведь самомнение! Губы кучерявого скривились в презрительной усмешке. - Тоже мне..

- Глаза утеряны, так что только выращивать имплантаты, а так посмотрим завтра, лицо должно выглядеть весьма прилично, - он шел на полшага позади Кэтрин и оглядывался по сторонам. Не нравилась ему такая близость к поезду, не нравилась. К тому же он подумывал туда отправить разведчицу. – По крайней мере, в полной комплектации. Садлер посмотрел на мисс Кин, затем на ведро, и осмотрелся в поисках веревки. Это они правильно откопали. Отдых заслужили. - Утеряны. - тупо повторила Кэт, глядя на дно колодца. В какой-то момент у нее закружилась голова и она отпрянула к стене. Моток веревки висел у нее на руке. - А имплантаты будут... как живые? Их ведь можно достать в Полисе? Это.. наверное очень дорого. Она помрачнела. Страховка. Вот та вещь, которая свела в могилу множество людей. Ни черта в ней не предусмотрено из того, что бывает нужно. Будешь умирать, они ничего не сделают. Мисс Кин снова больно прикусила губу и отдала веревку доктору. Впрочем, может и зря. На дне она не разглядела вообще никакой воды. Зато лицо доктор ей починил. Уже не так плохо. Но без зрения... что преторианка будет делать без глаз? Инвалид - это приговор в современном обществе.

- Послушай меня, - сказал он настойчиво, - не знаю, та ли она, за кого себя выдает, но я уверен, что никакой татуировки у нее не будет. Еретики должны быть полными идиотами, чтобы присылать к нам шпиона с такой историей да еще и со знаком Кроаха на груди. Однако это ничего не значит - у Двельта, например, никакой татуировки не было, так что чем меньше она знает о том, чем мы занимаемся, тем лучше. Я по глупости упомянул при ней Пророка, и ты еще теперь со своими разоблачениями... Я понимаю, что тебе нужен виновник в смерти собрата, но так просто до него не доберешься. Леман яростно выдернул рукав из рук священника. - Он не просто мой собрат! Он мой.. Друг? Брат? Кто? Псайкер обмяк, как сдувшийся шарик, но тут же принялся сердиться снова. - А эта... эта... - подходящего слова, не слишком грубого, но в тоже время передающего презрительное отношение, не нашлось. - ... да она сама же и убила его. А теперь пришла взглянуть, нельзя ли поживиться чем и у нас. Хотелось много чего еще сказать. Обвинить отца Гая в равнодушии, в том, что наверняка испытывает облегчение, избавившись от одного проклятого. Баба с возу, кобыле легче, как говорят на аграрных мирах. Обвинить хоть кого-то в том, что так паршиво на душе. Леман стиснул зубы и запустил пальцы в кудряшки, на одном из них матовой черновой поблескивало кольцо с когтями. - Прости. - выдохнул он, отвернувшись. - Мне нелегко взять себя в руки. Но от этой девицы еще будут неприятности. Помяни мое слово.

- Ещё бы что-то с умыванием и едой придумать, - покачиваясь на носках, известил о другой насущной проблеме, и поднялся на ноги. Жестом Кэт предложили показать, где располагалась находка. Он сам же перехватил ведро на предплечье, уже облаченный в рубашку. Поцелуев не случилось. То ли хирург не заслужил, то ли Кэт удержала заработанную награду намеренно. - Как она? - с плохо подавленным беспокойством спросила программистка, выходя наружу, в песок, жару и ветер. - Что теперь с ней будет? До колодца нужно было идти минуты две и там действительно красовалась большая куча песка, извлеченная из спиралевидной ямы. Ученые потрудились на славу. Аборигены, жившие на этой земле около тысячи лет назад могли бы ими гордиться.

- Я сильно сомневаюсь, что мы что-то найдем, - ответил он. И прежде чем Леман в запале выкрикнул еще что-нибудь, добавил: - Впрочем, ты прав, cave ne cadas. Если ты не возражаешь, святая сестра посмотрит, не прячешь ли ты чего-нибудь под плащом, - повернулся он к Иви. - А мы пока подождем за дверью. Леман, хоть и был в запале, но чутье не забыл. Но во-первых, он ничего не почувствовал от этой девицы, а во-вторых, для святого отца чутье все равно не было аргументом. Как впрочем, оба эти факта не были аргументом для самого псайкера. Он тоже иногда ошибался. - Уж пусть посмотрит. - выходя в коридор, кучерявый бросил на новенькую исполненный очень искренной неприязни взгляд.

А терапия возвращалась в русло облагораживающего труда и заботы. Он повел плечами, оценивая уже проделанную работу. Фигурально выражаясь, одно крыло было подбито. - Давай, - пациент опустился на ведро и заинтересованно наклонился к самому агрегату. Какая полезная все же вещь… Взгляд освобожденной Кэт упал на Майло, который расположился подле Дары на месте, которое она подготовила для себя. Песок разгребала... вот ведь юная непосредственность. Что ж, придется присматривать за преторианкой с другого бока, только и всего. Пришлось пожертвовать еще одним кусочком марли из аптечки. И парой чайных ложек воды. Теперь ранения хирурга удостоились гораздо более чуткого обращения. Неторопливо, аккуратно, почти нежно, остатки крови и грязи исчезли с кожи, а потом антисептик тонкой серебристой пленкой затянул все поврежденные участки кожи. "Вторая алюминиевая кожа" - гласила инструкция. Что ж, летающие кровососущие не должны засидеть ранки. Это, наверное, хорошо? С точки зрения стерильности. Напоследок, ладошка снова легла на плечо, сзади, аккурат на головной убор индейца, а самый длинный порез, косой, пониже лопатки, вдруг обдул внезапный очень локальный ветерок. Впрочем, "У собачки боли, у кошки боли, а у доктора не боли" так и не послышалось. Хотя такое продолжение было бы вполне логичным в данной ситуации. Кэт поднялась на ноги, убрала невесомую руку и продолжила очень деловым тоном.. - Я нашла колодец с час назад. Думаю, они раскопали его. - кивнула на измученных спящих. - Можно попробовать набрать воды.

- Его имя вряд ли что-то скажет, - пожала плечами Иви. - Прожигатель жизни, кажтёжник и повеса. Удивляюсь, сколько он умудрилсянажить врагов! Некоторые считают, что обычному человеку не может так везти в игре, другие... что у дочери должен быть муж, а у ребёнка отец, - усмехнулась гостья. - Я не охотник за головами, как ты, - внезапно резко сократила она дистанцию общения, - мог подумать. Он сел на этот корабль, а вот где сошёл не известно. Это меня и попросили выяснить. Мои обычные услуги, информация. И кажется для вас может найтись кое что. - Хорошо, мы тебе поможем, - Гай сунул револьвер обратно в карман. - Надеюсь, ты не врешь - если уж ты в самом деле интересовалась нашими делами, должна знать, что это плохо кончается. Кстати, может, ты и имя мое узнала? Леман, депрессия которого была вовсе не такой глубины, на которой люди перестают слышать звуки извне своей головы. - Что значит "хорошо"? - вспылил он. - Мы ее что, даже не проверим? Он многозначительно посмотрел на священника и постучал пальцем себя по груди. - Она знает этого мальфийского графа, а ты, почему-то, не спешишь пристрелить ее на месте. Что странно, учитывая, как мы собирались поступить с теми, кого обнаружили в компании нескольких еретиков!

Ладонь, поддерживающая за талию все это время, прижала к себе чуть сильнее. Невыразимое "я рядом". Всё хорошо. И остальные слова, которые ей бы хотелось или не хотелось услышать. Подбородок скользнул по чернявой макушке, когда хирург опустил взгляд на ткнувшийся в грудь комочек беспросветного несчастья. Это пройдет. Влажный, соленый и пахнущий пылью совёнок ещё успеет на кого-нибудь накричать, выиграть в шахматы и побить случайного благодетеля...Раймонд зарылся в волосы Кэт, следуя по шейным позвонкам наверх, ещё дальше, и приподнял их над затылком. Прохладный сквозняк опалит кожу программистки своим бодрящим поцелуем. Как показывало время, благодетель выходил не таким уж случайным, но это не гарантировало, что его не могли когда-нибудь побить снова, разумеется. Воплощение беспросветного несчастья послушно прижалось сильнее, задышав куда-то в шею. Один из стиснутых кулачков разжался и теперь Кэт задумчиво смотрела на собственную ладонь, невесомо лежащую на сердце. Она уж и забыла, как это может быть хорошо... Пальцы хирурга прошлись по шее, под волосами, кожа покрылась мурашками, хотя они все еще были в пустыне, жара никуда не делась. Психология уступала место биологии, и только физика мрачно смотрела на все это безобразие и готовилась жестоко наказать пренебрегающих ее законами смертельной усталостью и синяками при первом удобном случае. - Мне... в самом деле лучше. - у Кэт были трудные отношения с биологией, как прародительницей медицины, вероятно. Маленькая ладошка позволила себе скользнуть с груди на плечо, чуть толкнуть от себя. - Я хочу все же помочь тебе со спиной. - вопросительный взгляд серых глаз. Теперь его можно было поймать. - Пожалуйста.

Раймонд поднялся, ощутив всю прелесть лечения пусть и не слишком внимательными, но женскими пальчиками, и порывисто притянул Кэт к себе, ногой отодвинув ведро подальше. Живой и теплый человек, который готов стоять так долго, сколько требуется. Ладонь неожиданно осторожно и медленно вела по лопаткам, по плечам, словно смывая стресс, накопленный за день. Снимая напряжение. Не опускаясь недозволенно вниз. Она маленькая и хрупкая. Растерявшая весь лоск… Первые смерти такого масштаба даются сложно. Подсаженная на таблетки и адреналин, Кэтрин не сумела справиться с нагрузкой. Слезы застилали глаза мутной пеленой, Кэт видела лишь силуэт и ничего больше. Только почувствовала тяжесть чужих рук на плечах, на спине, и разрыдалась еще горше. Наверное, это входило в планы доктора, если он собирался снять напряжение и убрать стресс. Весь страх, все отчаяние, вся безысходность, копившиеся внутри, теперь выходили наружу. Маленькая и хрупкая, она сотрясалась в чужих объятиях, заливая доктора сплошным соленым потоком. Держать в самом деле нужно было крепко, но не потому, что она порывалась убежать, на это сил уже не осталось, а потому, что просто не могла контролировать себя. На груди у доктора развелась ужасная грязища от всех этих погодных катаклизмов. А между мужчиной и женщиной так и оказался зажат несчастный баллончик с антисептиком, который изо всех сил сжимали тонкие пальцы. - ... не могу... - вырывалось иногда сквозь сжатые до скрипа зубы. Силясь подавить спазмы, Кэт только делала их сильнее, но все никак не могла заставить себя перестать сопротивляться собственной природе. - ...никак... - кроме того, в промежутках между всхлипами и вздохами, вырывалось еще что-то похожее на "Дара" или "страшно", и совсем уж бессмысленное "обещала ей". И снова. - Не могу.. Прошла минута. Вторая. Пятая... Кажется, баланс электролитов в этом отдельно взятом организме изрядно пошатнулся сегодня. Слезы пошли на убыль и постепенно иссякли. В конце концов, в руках у доктора остался лишь маленький, изредка еще вздрагивающий плечами комочек беспомощности. Уткнувшись лицом в живого и теплого, Кэт прикрыла глаза. Ладонь хирурга все так же скользила по спине. С нежностью? Пожалуй. Поднимать голову теперь, после всего, было тоже страшно, но... когда-то все равно пришлось бы? Нет, немного позже. Прижавшись щекой к коже где-то в районе сердца, она виновато проговорила. - Надо все же, закончить со спиной. - предложила помощь, а сама туда же! Распустилась. - Там осталось еще.

Тяжелый взгляд хирурга, на некоторое время уступивший легкому нраву в работе, вернулся и был посвящен целиком одной чрезмерно активной мистресс. Не поднимаясь слишком высоко. Устал, да и на шее хватало проблем. - Для этого существует лабораторный халат. Белый. Стерильный, - объяснять пришлось самое примитивное. Впрочем, без злости. – Это не приветствуется корпорацией, а пациентов не касается. Мисс Кин была хрупкой маленькой женщиной, кроме того, на ее плечах и так лежал достаточный груз разнообразных неприятных событий. Временами, она чувствовала себя атлантом, поддерживающим небесный свод и хотя, конечно, взгляд хирурга не был настолько тяжел, иногда даже песчинка заставляет чаши весов сменить устоявшееся положение. Проводив взглядом зомби-Кросса, который прошел в дом и рухнул поодаль на песок, Кэт почувствовала что ее распирает смех. Даже удивилась сначала, но потом, когда начало немилосердно жечь сухие глаза, поняла, что юрист вовсе не выглядел смешным, а у нее просто начинается истерика. У такого рода явлений всегда есть причины, скажут нам психиатры. Поводом может послужить что угодно. - Да вы, оказывается, бунтарь, док. - сдавленно донеслось из-за плеча, на котором красовалась наколка, как-то совсем не вписывающаяся в общую картину геометрических орнаментов. С плеча гордо взирал на Кэт человек с перьями на голове. Ястребиный нос, придающий некое фамильное сходство с обладателем плеча, и посадка головы придавали черно-белому лицу этакое неприступное выражение, правда, перья, да и все остальное, попадавшее в периферию зрения, почему-то плавало и странно кривилось. Линии стремительно расплывались, пока картинка вместе с холстом не потеряли очертания вовсе. Истерический хохот был побежден, но победа в битве - это еще не победа в войне. Кэт провела рукой по лицу. Вода. По щекам стекали концентрированные от постоянного сдерживания, будто кислотные слезы. Сам, значит, против системы? А пациенты должны подчиняться, так? Разрешения на все спрашивать... Размытый индеец смотрел предосудительно. "Дура!" - говорил его взгляд. "Знаю!" - горный поток постепенно превращался в ниагарский водопад. Она спряталась за израненной спиной и принялась пшикать спреем, надеясь, что он замаскирует звуки ее слабости. Характерный звук раздавался постоянно, а Кэт изредка прерывалась на то, чтобы ладонью смазать мокрые дорожки со щек. Сдвинутые с кратчайшего пути, слезинки шли по скулам в обход, сливались на подбородке и уже с него капали на грязную одежду. Серебристый антисептик в половине случаев ложился мимо ран, а перед глазами стояли мерзкие похотливые морды дикарей, на которых было написано все, что ожидает ее, если не сможет убежать, и Дарино лицо, вернее то, что от нее осталось, и... Плотина рухнула. Прежде чем вырвавшаяся из плена каменной стены, впервые за долгие годы, река войдет в свое прежнее русло, должно было пройти немного времени. А пока, стихия бушевала, по пути снося с таким трудом выстроенные за годы психологические барьеры. Кэт плакала. Хотя и обещала никогда больше этого не делать

- Выскакивая в интригующем виде на дикарей - тоже, - вернул, ощутив где-то внутри мстительное гаденькое удовольствие. Всего мгновение. Неторопливо расстегнул рубашку и стащил с себя, кивнув в сторону более примитивных инструментом для освоения медсестры, собственно, первой аптечки. Смерив сверху-вниз, хирург изволил опуститься вниз. Предоставив всю карту на обозрение не в меру активной мисс Кэтрин Кин. Кэтрин не дрогнула под мстительно-внимательным взглядом. Можно подумать, она должна была спросить разрешения! С достоинством, весьма странно сочетающимся с грязным лицом, растрепанными волосами и комбинезоном на четыре размера больше необходимого, она подтащила аптечку ближе. Несколько секунд Кэт потратила на изучение открывшегося живописного полотна. Резаные глубокие царапины хаотично перемежались с проступившими уже крупными синяками, но в глаза бросалось не это. Плечи и спина, до того, как пострадать во время крушения, были украшены строгим геометрическим орнаментом, прямо-таки идеальной симметрии относительно позвоночника. Потом она обошла его кругом. От груди по ключицам, и дальше, по шее, ползли такие же угловатые языки черного символического пламени. Татуировки покрывали значительную часть туловища. Она взяла марлевый тампон, уточнила, который спрей тут обеззараживающий, и тоже опустилась на коленки за его спиной. Немного воды все же придется потратить. Грязь следует смыть хотя бы с открытых раневых поверхностей. Хм... порой, было немного больно, когда мисс Кин не слишком бережно касалась края особенно глубокого надреза. Порой, кожу очищали совсем не там, где это было необходимо. Ей было интересно, как под пятнами засохшей крови соединятся линии. Геометрия Лобачевского. Наглядный пример. - А я думала, татуировки в вашей профессии не приветствуются. Отпугивают пациентов. Повышают риск злокачественных заболеваний кожи... и все такое. - как бы между делом поинтересовалась она, продолжая очищать ранки и самые интересные части узора на спине.

Кольцо было твердым и холодным. Почему-то именно теперь Леман перестал надеяться, что братец жив. Он бездумно сжимал небольшой предмет в ладони, на которой завтра, возможно, останутся, синяки и таращился в потолок. Конечно, им всем плевать, с горечью подумал он. Они даже рады, наверное. От Пфелла всегда были одни проблемы. Тихо скрипнули зубы, в носу защипало. Он будто снова остался совсем один. Каменный мешок. Чрево Черного корабля. А дальше... только Пустота, которая смотрит на тебя даже сквозь толщу корабельной брони. Буравит рентеновским взором. Голубоглазый сморгнул. Раз, другой... Ну все, хватит. Когда это все закончится, когда пророка отправят к его драгоценному Кроаху, в компании всех прочих еретиков, он возьмет и напьется. До потери сознания. Кольцо село на один из пальцев, как влитое. Х

Зато штаны и непогрешимость в собственной правоте остались на месте. Раймонд открыл один глаз, словно это могло помочь ей раствориться, как обману зрения и слуха. - Не хочу быть сыном с разбитыми коленками, - хрипло ответил баритон в тон. Семейство Кэтрин росло. Все же, как труд и нужда облагораживают серых мышат Полиса... Пустыня была ей к лицу. Может и чудовище, но в чем-то обаятельное. На хулигана воззрились с истинно-материнским возмущением. - А я и не спрашиваю, хотите ли вы. - она пальчиком указала на импровизированный стул и требовательно повторила. - Ну же.

Доктор Садлер сегодня слишком много был на коленях. Устало прислонился к стене и прикрыл глаза. Скоро должна была прийти в себя, а пока… просто посидеть, попирая спиной стену. Жарко. Жарко и потно. То, что его невыносимо раздражало. Кэт стояла в одном из проломов в стене, с ведром в руках. Сколько она уже наблюдала за ними? Не важно. Важно другое. Темная рубашка, пропитанная кровью, уже довольно давно, все еще на нем. На человеке, с бесконечной усталостью прислонившемся к стене. Всем помог. О себе забыл. Она шагнула внутрь, Дарочка еще какое-то время будет под действием наркоза. Пусть поспит. Ведро перевернули донышком вверх и поставили рядом с доктором. - Кажется, пришла ваша очередь получать помочь. - раздалось знакомое усталое меццо-сопрано. Осипшее от жары и пыли. Саму Кэт было не узнать. Пустынное чудовище, все в крови, поту и пыли. Только глаза и остались от прежней мисс Кин. - Садитесь. - кивнула на ведро, отказ не принимался. - Я займусь вашей спиной.

- Хочешь, валяй! - Махнула рукой гостья. - А я туда больше не сунусь, без отряда гвардейцев. На вот... - порывшись в кармане она извлекла оттуда колечко и протянула его кудрявому. Четыре серебряных когтя обрамляли блестящий чёрный камешек. - На нём было. Вот теперь пистолет дрогнул гораздо отчетливее. Дрогнул и опустился вниз. Леман шагнул вперед и выхватил кольцо из рук незнакомки. Лицо его окаменело. На деревянных ногах он отошел в самый дальний угол, спрятал лицо в ладонях и теперь сидел совершенно неподвижно. Возможно, чтобы Гай мог, наконец, выслушать эту странную особу.

- Не я, - покачала головой девица. - Там была парочка этих типов в масках и ещё один в мундире. Наверное, кто-то из шишек сверху. - Сядь на место, - велел Гай. - Ну? То, что говорила девица, было весьма правдоподобно, и маски и мундиры - аколиты прекрасно знали, что еретики носят их не стесняясь, но логическое мышление Леману отказало. - Я ей не верю. - он не обернулся к святому отцу - Она же лжет! Ты не видишь? Нервное напряжение достигло своего пика и теперь нужно было его куда-то разрядить. Например, обоймой в новую знакомую. Гай ведь говорил, что нужно быть жестче? Говорил? Перед глазами замерцали белые вспышки - предвестники видений и жуткой головной боли. Руки дрогнули. - Я хочу видеть его тело. - тихо потребовал он. - Немедленно.

- У-у, какой грозный, - взглянула девица на кудрявого, не отступив, впрочем, ни на шаг (Сила воли: успех), как и от болтера, - Я же сказала, от вашего приятеля. И он не сам мне её отдал. Не сам. Ну конечно. Арнеб не отдал бы сам. Леман, озаренный гениальной догадкой, вскинул пистолет. Мозги медленно закипали от ярости. Ну почему, ПОЧЕМУ он так жалок? Ни одной мало-мальски устрашающей силы? - Ты убила его! - гневно щелкнул предохранитель. Атмосфера в каюте слегка накалялась.

Дом, милый дом Минуты тянулись чертовски медленно. Только благодаря наручным часам Дары Кэт знала, сколько прошло времени. По ощущениям, за спиной осталось километров десять, хотя разум насмешливо подсказывал, что мисс Кин сильно льстит своим способностям поводыря. Уже давно Кэт дышала так же тяжело, как и израненная ее спутница, пот струился по лицу, спине, мокрая одежда гадко прилипала к телу, и вот, впереди, забрезжила надежда на привал. - Там какие-то развалины. - обрадовала она незрячую спутницу. - Еще немного и сможем отдохнуть. *** Внутри дырявой хижины царила относительная прохлада. Лет сто пятьдесят назад, здесь могло бы быть уютно. Наверное. Теперь стены и крыша щерились темными провалами дыр, а внутренности домика замело песком. Она завела преторианку внутрь, приставила к стеночке. - Подожди, я сейчас. И принялась разгребать кучу песка. Внутри он был даже немного влажным, это внушало надежду на то, что рядом не иссяк источник воды. Через некоторое время, изрядно пропотев, Кэт расчистила достаточно места, а в углублении можно было сидеть, почти, как в кресле со спинкой. Дарочку заботливо проводили до места и усадили на мягкий песочек. Утомленная, проводница опустилась рядом с предметом своих попечений на прогнивший пол, прислонила голову к здоровой коленке и наконец, заткнулась. Не то, чтобы Кэт любила много говорить, даже напротив, но ей казалось, что это нужно Даре и язык буквально немел от перегрузки. Она старалась изо всех сил. А сейчас можно было немного помолчать.. - Здесь должна быть вода. - сообщили незрячей через некоторое время - Того, что мы нашли, надолго не хватит. Пойду искать. Полчаса блужданий вокруг разрушенного ранчо не прошли даром. За одним из барханов оказался наполовину засыпанная песком, наполовину порушенная спиральная яма. Пришлось спуститься вниз, чтобы понять сакральный смысл сего сооружения. Это был колодец. Наружная стенка была выложена круглыми камнями, а рядом рос маленький тощий кустик с десятком зеленых листьев колючек. Вода там внизу была. Что ж, прекрасно. Передав бесценные сведения в руки, способные распорядиться ими как следует, а именно, напрячь ради разнообразия мышцы, а не мозги, и расчистить находку, мисс Кин принялась обшаривать их новое жилище и окрестности во второй раз. Кто-то назвал бы это чудом, сама Кэт в чудеса верить была не склонна, а потому "совпадение" по ее мнению тут подходило больше. Тем не менее, довольно скоро нашлось и старое покореженное ведро и пеньковый канат. Ведро, судя по виду, пережило атомную войну, и то, что оно до сих пор не прохудилось, кое-что говорило о его создателе. Кэт перевернула находку дном кверху и присела ненадолго в тени стен домика, прикрыть глаза и помечтать о том, что в колодце найдется достаточно воды на хотя бы символический помыв. Именно помечтать, потому что нацедить оттуда больше двадцати литров она не рассчитывала.

- Спокойно, - на всякий случай сказал Гай, прежде чем псайкер снова подорвется, как укушенный, а Артурия решит, что пора пускать в ход болтер. И повысил голос: - Заходи! - Да я спокоен как никогда! - несколько более драматический, чем обычно, тенор прозвучал в каюте прежде, чем открылась дверь. Леман был на взводе и, кажется, не особенно старался успокоиться. Он тоже достал оружие и теперь держал его наготове, но направленным в пол. - Мм... привет ещё раз. - С некоторой опаской оглядела она собравшихся. - Откуда у тебя эта бусина? - с порога влепил грозный псайкер. Сияющий оскал этой девицы тупой пилой прошелся по палочкам и колбочкам. - Отвечай!

- Иду, - коротко бросил, подхватывая медпакет. Очередная сцена для дамского романа. Бросив откровенно злой взгляд на Кэтрин, и игнорируя спину, с шага перешел на вынужденный бег. Взгляд мог бы напугать ее, после боя адреналин все еще кипел в крови и немая агрессия выплескивалась через край. Мог бы, если бы Кэт увидела дока таким на заводе или в поезде. Но здесь и сейчас она и сама была на взводе, с окровавленным ножом в руке. "Из-за риска." - вздохнула он и покамест выбросила это из головы. Очередная ссора будет потом. Сейчас важно другое. Не отставая от светила медицины ни на полшага, Кэт почти одновременно с ним влезла в вагон-кухню. Влезла и чуть не упала. Поверхность, ныне служившая полом, была почти сплошь залита кровью. Два изуродованных полуголых трупа, молчаливые свидетели того, что Дара не сдавалась до последнего вздоха, лежали здесь же. А там дальше... Мисс Кин не была неженкой, по меркам полиса. Да и за последние дни увидела крови и смерти столько, сколько не видела за предыдущие почти тридцать лет, а ведь и в ее прошлой жизни эти две вещи имели место быть. Взгляд против воли цеплялся за кровавые пузыри, что медленно надувались и лопались где-то посередине того места, где раньше было женское лицо. Значит, она дышала. Жива... А глаза? Глаз теперь не было вовсе. Кэт зажала рот ладонью и рефлекторно согнулась пополам, хоть желудок и был абсолютно пуст с самого вечера. Все это было слишком. Несколько секунд ушли на восстановление контроля над бунтующим организмом. Инстинкты наперебой кричали, что это все ужасно и даже пытаться собрать ее нет смысла, но если никто не будет верить в нее, как же ей тогда выжить? Стиснув зубы, Кэт зашарила по перевернутым шкафам в поисках полотенец. Схватила все, часть бросила на пол, чтобы доку и ей было где устроиться по обе стороны от поверженной пациентки. Три человека на стреме по приказу более чем достаточно, а она - будет рядом. Пусть бесится сколько хочет. Раненая все еще была без сознания, а мисс Кин держала ее окровавленную руку своими двумя, которые казались совсем детскими. Губы побелели, хотя воздух уже и здесь был горячим, и мелко тряслись, приходилось стискивать челюсти, чтобы никто не заметил. - Доктор вылечит тебя. - прошептала. Ну зачем? Зачем она сказала это снова? Сознательная ложь никогда не была ее коньком. Даже ребенок мог понять... Кэт закусила губу и сжала руку раненой изо всех сил, чтобы опятьне схватиться за свои чертовы таблетки, та, наверное, даже не почувствовала этого. Все в один день. Крушение, падение, демонстрация синяков, полуобнаженные потные тела, которые надо убить и вот теперь Дара. И еще кое-что на заднем плане. Мрачный фон делает декорацией в разы страшнее. - Наш доктор может все. - вдруг, если почаще повторять, это станет правдой? Часто-часто. Как молитву, которых Кэт не знала. - Он вылечит тебя. Как же так? Ну как же так, милая? Мы же все вместе должны уйти отсюда. Таков был план! Как же так... На прикушенной губе выступила капелька крови. - Когда она очнется? - тихо-тихо, словно боясь разбудить и противореча собственным словам, спросила Кэт сердитого дока. - Как бы остальные не начали задумываться, где шестеро их друзей... Хотя она решительно не представляла себе, как можно после такого встать и идти.

Гай хорошо говорил. Так стройно и правильно. Заслушаешься. Нет, правда. Псайкер уперся локтями в колени и запустил пальцы в волосы. Голубые глаза уставились в пол. Да, он теперь принадлежит Инквизиции. Да, он знает, что кто-то должен. У медика, что помогает появиться на свет младенцу, руки тоже по локоть в крови. Стройное здание убежденности всякий раз рушилось, как карточный домик, стоило Леману вспомнить. Брат Север, наверное, забыл, как он проболтался. Ох, хоть бы, забыл... Выражение "страдания закаляют волю" кое-кто в Схоластика Псайкана понимал слишком буквально. И весьма ревностно применял на практике, когда следовало отобрать из тысяч единицы, которые заслуживают обучения. Мышца на предплечье задергалась в легкой судороге. Стыдно, брат Леман. Стыдно! Давно пора бы уже перестать давить на жалость самому себе за неимением слушателей. Святой отец продолжал говорить и кучерявый строил незримую крепость снова. То, что происходило в те месяцы - было необходимо. Иначе были бы они уверены в его силе? Нет. Лучше он, чем кто-то другой. Мысль о том, что приняв все это, Лем тем самым спас кого-то от подобной судьбы, придавала сил. Брат Север все говорил. Он так хорошо говорил. Забывшись, прибавил немного и о себе. - Не знаю, давал ли тебе милорд Сальватор возможность выбирать, - закончил он неожиданно мягко, - но я надеюсь, ты представлял, к чему готовиться. - Он забрал меня сразу из Схолы. - проговорил Лем, все еще глядя вниз. - У меня не было времени узнать. Иногда ему казалось, что он, как никто другой, имеет право причинять страдания людям. Ради высшей цели. Ради всеобщего блага. Потому что он точно знал, каково это, на собственной шкуре. Но все еще не был уверен, что у него достанет сил, когда придет время. Стоило представить какую-нибудь Зекку с ее переломанными шестью пальцами... и все. Кучерявый поднял голову. Голубые глаза печально улыбались. - А ты ведь хороший человек, Гай. Хотя и пытаешься скрыть это большую часть времени. - другой просто внимания не обратил бы, но Гай беспокоился о его душевном равновесии. Он оберегал его. Щадил. Лемана раньше никто не щадил. - Спасибо тебе.

- Ну нет, - сказал Гай, тут же оторвавшись от размышлений, - хватит с тебя хождений в гости. Леман лишь равнодушно пожал плечами. Хватит, так хватит. В черепе все еще пульсировало нечто, но уже не так сильно, как два часа назад. - Вейду наверняка тоже придется допрашивать. Понимаешь ты это? Случайный знакомый на попутном корабле до Сцинтиллы, не менее случайно увидев тщательно оберегаемое клеймо брякнул в сердцах. "Да вы все там ненормальные! Чертовы психи." Тогда Лем обиделся, но вообще-то психом быть проще. Можно сделать вид, что ничего не было, верно? Придумать собственную историю, добавить по вкусу драмы и комедии. Столько, сколько хочется, а не так, как получилось. Леман хотел этого, но, к сожалению, он прекрасно помнил все. Никаких провалов в памяти. - Да. - ответил он, глядя в сторону, после долгой паузы, с какой-то тупой убежденностью. - Это необходимо. Впрочем, он сомневался, что Вейда дастся им живьем.

Гостиница Дверь снова открылась и он поднял глаза на вошедших: - Ну, что вы узнали? - Не много. Леман вошел внутрь и принялся с несвойственной ему степенностью снимать черные перчатки, затем расстегнул воротник шинели, потянул слоеную горловину, и вздохнул. Следующие несколько минут он во всех подробностях пересказал ему собранные слухи. И присовокупил, между прочим. - Обвинитель не напрасно упомянул о лояльных Вейде офицерах. Не думаю, что мы справимся со всеми разом. Вижу два выхода. Либо нам поможет капитан, либо... мы выманим ее на нижние палубы, что гораздо менее вероятно, в свете услышанного нами. Перчатки бессильно опали на стол, псайкер сел рядом, на жесткий табурет и снова уставился куда-то сквозь пространство. - Я мог бы попробовать снова сходить к ней. Принести извинения. Но не знаю, сработает ли это. Не бросится ли она меня убивать без всяких разговоров. Такой исход совершенно не повышает наши шансы.