julia37

- Почти. - Проследовал колдун мимо двери в бар. - Заполз. Крыс, во! - провёл он пальцем по горлу вероятно порадовав впечатлительную сестру, видевшую хвостатых падальщиков только на пиктах в Схоле. - Хорошо нос не отгрызли. - Кошмар. - довольно равнодушно согласился Лем, никогда не питавший особенного трепета перед крысами. Впрочем, он допускал, что их полчища могут быть весьма неприятными соседями. Дверь бара осталась позади, кучерявый пожал плечами и последовал за пациентом, избравшим для лечения иное место.

- Скоро всё будет в порядке, - "Надеюсь". - Уверенно заявил ещё не видевший последствий собственным глазами псайкер. - Они готовы защищать машины ценой собственного функционирования, - процитировал он мастера. - Но в итоге прислушались к голосу разума. Пфелл не отпирался, значит догадка была верной. Два колдуна и сестра-сороритка медленно, но верно двигались в сторону спуска на нижние палубы. - Так как ты туда пробрался? Зашел с черного хода? Кучерявый с трудом удерживался от того, чтобы не поддержать братца под локоть. Знал, что тот снова разозлится. Что ж, многие люди не хотят показаться слабыми. Это Леман мог понять. - Надо тебя подлатать. - снова покосился он на старшего псайкера, когда до бара оставалось всего ничего, каких-то сотня шагов. Ну или две сотни, если мерить шажками раненого. - Где изволишь?.. С этой походкой нужно было уже что-то делать.

- Не надо, - вновь был крайне информативен Арнеб. - У вас были дела, которые требовали завершения. Сестре с Гаем там не понравилось бы и это было бы очень взаимно. Леман обернулся к сестре и выразительно закатил глаза, как бы говоря: "Ну вот и что с ним делать?" Однако, через пару секунд те же голубые глаза расширились чуть ли не в два раза. Кучерявый псайкер сопоставил скудные факты и чуть не поперхнулся - Ты был у... - Адепты культа Машины, коих он видел на своей памяти, раза два или три, всегда до смерти пугали его. По большей части, невероятно пренебрежительным отношением к собственной плоти. И значит, братец собирался предупредить кого-то из них. Значит, как они и думали, угроза защитным полям корабля вполне реальна. - Но как!? Ворота инжинириума всегда закрыты. И что они там с тобой сделали? Прости, но выглядит странно. Слишком странно. Голубые глаза вновь опустились, оценивая походку. В конце концов, ожог на груди и гематома на затылке никак не могли дать подобного побочного эффекта.

- Нужно было предупредить одного человека, который очень не любит посторонних. - Завернувшись обратно в тряпки во время этого крайне информативного рассказа раненый поднялся и мелкими шажками направился к двери. - То есть... не расскажешь. - полувопросительно подвел итоги беседы Леман, отправляясь за инвалидом следом и с большим любопытством разглядывая новую манеру передвигаться. На ум приходил только плохой танцор. - Я понимаю, что говорить тебе это бесполезно, но все же. Если дело касается культа, нам тоже надо знать. Мы же вместе работаем. Он помолчал. - Пытаемся, по крайней мере. - и уточнил еще. - Некоторые из нас точно пытаются.

Обладатель не расширившегося с тех пор эмоционального диапазона и такого же умения понимать людей (Проницательность: провал) особой радости по этому поводу не испытывал и просто сидел неподвижным мешком, будучи от природы не склонен к столь бурным проявлениям чувств. Леман от чего-то развеселился еще больше. - Вижу, вижу, что ты тоже рад меня видеть. - просто лучился счастьем голубоглазый, выпуская из объятий столь же восприимчивого и эмоционального, как стальная болванка, Пфелла. Раненый изволил покинуть помещение, Лем не был против. Очевидно, они должны были пойти в бар. - Так ты... расскажешь, что с тобой случилось? Предлагать помочь встать или идти было совсем уж глупо, следовало подождать, пока обладатель зататуированной руки не упадет на четвереньки. Вот тогда можно будет помочь.

Каюты на средней палубе. 18:00 - Не стоит, - кивнув на первый ответ воспротивился колдун. Леман совершенно не умел слушать. Или не хотел слышать, того, чего не понимал. Леман может и выслушал бы. Если бы Пфелл дал себе труд объяснить. Но он не утруждался. Никогда. Со стороны это выглядело бессердечно. Но иногда это было необходимо. Как в тот раз. Удивительно типически заканчивались их разговоры и десять лет спустя. Правда, сегодня утром Леман все же нашелся, куда послать неразговорчивого друга. - Не здесь, - несколько смягчившись пояснил Арнеб и принялся восстанавливать собственные лохмотья, до вида, в котором можно более менее спуститься вниз. - Как скажешь. - кучерявый осветил каюту своей пустотной улыбкой. Столько лет прошло... они оба стали старше. Это было видно по глазам. Леман поднялся и, пока никто не мог ему помешать, сгреб израненного темнотрюмника в охапку, не зная, как иначе он может выразить свою радость от встречи. - Я рад, что ты жив.

Рия смущённо поджала кулак к груди. Действительно ведь может. Всё-таки из неё никогда не выйдет хорошей сиделки. - Попробуй, - согласилась она, - Мне выйти? - Не надо, - разлепив веки ответило тело, пошарило рукой под одеждой, в поисках кинжала, несколько успокоившись повернулось к студентам готовящимся препарировать лягушку и село. - Давно я здесь? - задал колдун логичный вопрос. Судя по общему ощущению бодрости выходило, что прилично. - Лучше останься. - одновременно с ожившим телом воспротивился Леман. Сестра нужна была ему. Хотя бы, если вдруг он призовет какого-нибудь демона сюда. Он убрал руки от полуобнаженного человека и сел, продолжая разглядывать впалую грудь и выпирающие ребра. - Час или около того. - сообщил младший псайкер старшему. Следовало бы расспросить Пфелла подробно, что случилось, но... Голубые глаза поднялись в лицу раненого. - Этот ожог стоит убрать. Позволишь мне?

Рия присела рядом на корточки, протянула руку и пальчиком погладила бледную кожу вокруг ожога. Повинуясь необъяснимому порыву, Лем перехватил осторожно тонкое запястье и отвел руку сестрицы чуть в сторону от раны. - Ему может быть больно. - обосновал скорее для себя, чем для сестры, нахмурившись. Ей не следовало делать так. Утром эти белые пальчики касались его раны и не должны делать то же для всякого. Почему? Да просто не должны и все тут! - Кто его мог так? Я не знаю такого оружия. - Я тоже не знаю. - сокрушенно покачал головой псайкер, уставившись на ожог, от греха подальше. - Могу сказать лишь, что это, кажется, не один из нас. Я не почувствовал ничего. На одной из длинных рук предсказуемо красовалось клеймо. Такое, как и у Лемана. Вторая - была оплетена странным узором аж до самого плеча. Несколько секунд кучерявый изучал татуировку, а потом, напрягшись, перевернул бессознательное тело набок, чтобы осмотреть спину. Спине повезло значительно больше, чем груди, а вот на затылке, вдобавок, красовалась с кулак величиной гематома. - Могу попробовать избавить его от ожога. - задумчиво пробормотал младший псайкер, эффективность лечения вызывала у него определенные сомнения. Гуманная сила работала далеко не на всех и не всегда.

- Может осмотрим его? - прошептала она робко, - Вдруг он ранен. Леман с секунду непонимающе пялился на сестру снизу вверх. - Да, пожалуй... - это было логично. Странно, что псайкер сам не подумал об этом раньше. С другой стороны, пока Пфелла тащили от двери, на полу не осталось никаких кровавых потеков, что внушало надежду на благополучный исход. - Наверное, ты права. - снова пробормотал он. Очевидно, осматривать предлагалось ему. Не сестре же выискивать под лохмотьями тощую плоть? Неуверенными движениями рук Леман принялся ворошить ту груду грязного тряпья, коей Схоластика Псайкана щедро наделяла своих выпускников. Как Арнеб будет все это потом одевать? А это не его, Лемана, проблемы. Скоро глазам сердобольных сиделок предстали синюшные кровоподтеки на плечах, а в районе солнечного сплетения красовался ожог размером с ладонь. Кучерявый скрипнул зубами от злости. Предположения о том, что приключения и сами могут найти темнотрюмника, оказались дьявольски верны.

- Бумаги-то ты с собой унес, - напомнил ему Гай, еще раз глянув на бледного колдуна и убедившись, что ситуация яснее не стала. - Давай их сюда, сходим к Обвинителю, пока Пфелл не очнется. Псайкер безропотно отдал требуемое. - Я... тут пока побуду. - бесцветным голосом произнес он, глядя в пол.

- Спит или без сознания? - негромко спросил Гай, в свою очередь кинув взгляд на бледную физиономию. Необходимость вызова бабки-знахарки снова замаячила на горизонте. Леман вскинул голову. - А это... не знаю. - кучерявый сутулился и выглядел растерянно, но собрался с мыслями и отчитался чуть более подробно. - Иногда, он открывает глаза, но, кажется, не узнает меня. Крови не видно. Следов потусторонних сил я не обнаружил. Думаю, скоро он должен прийти в себя. Тогда и спросим. Сестрица затеяла переодевания и псайкер все так же рассеянно наблюдал уже за ней. - Надо бы найти человека, который смыслит в шифрах. - Лем сдвинул брови и потер подбородок.

Леман, отнесшийся к обязанностям сиделки со всей ответственностью, в полном молчании сидел, подперев голову кулаками, рядом со спящим Пфеллом и сверлил взглядом стену. Когда ожил вокс, он встрепенулся. - Прости, Гай. - повинился псайкер. Он совсем забыл сообщить святому отцу о находке. - Все в порядке. Мы в нашей каюте. Пфелл... в порядке. - голос выдавал сомнения. - По крайней мере, он жив и умирать, кажется, не собирается. Я пока не понял, что с ним случилось. Говорил Леман очень тихо, из боязни разбудить больного.

Попавшее на более мягкую поверхность тело несколько расслабилось и похоже снова провалилось в сон временами предпринимая попытки перевернуться и немного морщась от боли при этом. Полубессознательное тело этого, возможно, не ощутило, но через какое-то время псайкерские обноски и длинные конечности оказались заботливо прикрыты одеялом c соседнего лежака, на столе рядом появилась вода в какой-то странной металлической банке с узким горлышком, просто на всякий случай, а кудрявая сиделка с непривычно строгим и сосредоточенным выражением лица склонилась над объектом попечения, мягко положив руку в черной перчатке ему на плечо. Может быть, Леман слишком буквально понимал выражение "возложение рук", но, так или иначе, братец должен был по пробуждении почувствовать некий прилив бодрости, значительно превосходящий ожидаемый после экзекуции в инжинириуме.

- Доброго утра всем, - пожелание сопровождалось улыбкой, которую так и тянуло бы назвать "дежурной", если бы не вложенные в нее эмоции. Кросс никогда и ничего не делал спустя рукава, даже улыбался. И определенно, разведчице улыбки досталось самую чуточку больше, чем всем остальным. Обмен чуть более любезными, чем этого требовала простая вежливость, улыбками между юристом и разведчицей прошел незамеченным. Кэт вообще мало что замечала из того, что не касалось ее лично. Покивав всем, кому было нужно, Кэт удалилась в свои, опутанные кабелями, владения, чтобы продолжить издевательство над своим измученным сонным мозгом.

Почувствовав лёгкий толчок в спину бледный попытался прислушаться (Восприятие: провал), но все звуки оставались лишь неразличимым шумом где-то у границ сознания. Не в состоянии сопротивляться открывающейся двери тело сползло на пол. Тело довольно-таки бесцеремонно пощупали пальцами под нижней челюстью на предмет признаков жизни, потом подхватили под мышки, и с кряхтением поволокли вглубь комнаты. Уложив братца как можно удобнее на одной из кроватей, Леман подтащил к ложу умирающего лебедя табурет и сел у изголовья, задумчиво глядя куда-то сквозь проклятого коллегу. Братец, кажется пришел в сознание. Но только частично. Это одновременно пугало и радовало. А еще Лем никак не мог решить, чего в нем больше, счастья от обретения потерянного, как он думал, навсегда или раздражения от того, что это потерянное ведет себя как заносчивая задница. Псайкер вздохнул и огорченно покачал головой. Пфелл готов был валяться без сознания под ногами незнакомых людей, но не желал никого позвать. Ну пусть не его, Лемана, пусть кого-то еще... Неужели это так трудно? Ведь ему нужна была помощь. Впрочем, какая разница. Виновен ли Арнеб в том, что он не таков, каким его нарисовало воображение перепуганного мальчишки, заточенного в соседней камере девять лет назад? Какое право он, Леман, имеет воспитывать того, кому должен, ни больше, ни меньше, а... жизнь? - Что с тобой случилось-то? - пробормотал он, разглядывая некрасивое мертвенно-бледное лицо, не особенно рассчитывая на ответ. Пфелл и в сознании-то не всегда снисходил до пояснений, что уж говорить о чего теперешнем положении? По крайней мере, это, кажется, были не проделки варпа. Кучерявый попытался, но не почувствовал ничего такого.

А ещё раздражало воспоминание. Глухой звук постукивающих капсул. Хирург сдержанно удивился на предложение: - А передатчик не мог усиливать сигнал на больший радиус? Каждые двенадцать километров заниматься креплением… Впрочем, подкидывайте. Но не факт, что это что-то даст. - Предлагаю снарядить вас в небольшую экспедицию на сбор слухов, - отозвался доктор. – Походите, поизучаете местный заводской фольклор. И мы сравним, на что способно привидение, а на что – нет. Доктор был на что-то сердит, но, по обыкновению, тактично держал свое мнение при себе. Кэт уткнула взгляд в тарелку. Ей вдруг захотелось узнать, почему Садлер... Впрочем, нет! Разумеется, знать этого ей было вовсе не нужно. Выдумала еще, дурочка. Если б не сковывающий мышцы странный необоснованный логически стыд, она бы даже нервно рассмеялась собственным глупым мыслям. Продолжать обсуждать местных призраков не хотелось, да и никаких зловещих предзнаменований, кроме собственного посещения комнаты Майло, на ее памяти не было. Мисс Кин, в отличии от техника, всегда запирала свою дверь на ночь. - Как прошла Ваша ночь, мисс Скотт? – в свою очередь задал вопрос Раймонд. Теперь он действительно чувствовал себя окруженным младшим поколением. Утро действительно было несколько... недобрым. Майло неоднозначно хмыкнул и не ответил ни доктору, ни программистке, продолжая испытывать взглядом последнюю. Подняв, наконец, глаза, Кэт наткнулась на насмешливый взгляд Тэтча. Догадался? Но как? Впрочем, какая разница. Пусть сначала докажет. Майло, меж нем, все смотрел и смотрел на нее, пока мисс Кин раздраженно не бросила вилку в тарелку. Ее-то ночь прошла просто отвратительно, если судить по результатам труда. С неприятным скрежетом стул программистки отъехал назад. - Пойду работать. - метнув не менее сердитый, чем у хирурга, взгляд на шутника Майло, она встала, не доев. - Черт знает еще сколько провожусь. Х до обеда

Утро Побудка застала Кэт за работой. Она никогда не страдала от повышенного оптимизма, но все равно была весьма разочарована. Систему поднять ей так и не удалось. Ночь прошла впустую. Чертыхнувшись, неудачливая программистка спустилась на несколько этажей вниз. Плеснув воды в лицо, мисс Кин взглянула в зеркало. Оттуда на нее глядела изможденная худая женщина, выглядящая несколько старше своих лет. Вокруг воспаленных от недосыпа глаз залегли глубокие тени. Обе, и отражение и оригинал, возвели глаза чуть выше. В темных, растрепанных после тяжелой ночи, волосах, то тут то там серебрились седые волоски. Не слишком влияя на цвет в целом, они все же были здорово заметны придирчивому взгляду. Четыре года назад не было ни одного, а потом... однажды, когда Кэт вот так же, как сейчас, взглянула на себя в зеркало, ей показалось, что прошло лет двадцать, не меньше. С тяжелым вздохом, мисс Кин небрежно скрутила их на затылке и направилась в столовую. *** Забрав поднос со своей порцией, Кэт нерешительно помялась, оглядывая помещение. Доктор, ранняя пташка, уже сидел за одним из столов. Переступив с ноги на ногу, мисс Кин присела напротив и принялась ковырять вилкой в тарелке, время от времени поглядывая на него с каким-то странным выражением лица. Утро не было добрым, поэтому нагло лгать вслух мисс Кин не стала и продолжала молча есть. Навязчивое желание как-то выразить свою признательность за вчерашнее, заставляло сидеть на месте. Нужно было сказать что-нибудь. Дать понять, что она заметила. Что благодарна. На ум решительно не шло ничего подходящего, кроме заочного согласия починить планшет хирурга, буде тот решит сломаться. Послышался тяжелый вздох. Наконец, Кэт все же закинула пробный камень в пруд молчания, чисто посмотреть, как будут расходиться волны. - Я подумываю подкинуть Даре идею послать беспилотники осмотреть местность вокруг крепежа передатчика. Может быть, найдется еще один такой в радиусе двенадцати километров? По точкам мы могли бы отследить их. Фигура инженера в пальто появилась в столовой немногим позже момента, когда ее заполонили рабочие кадры завода. Торчавших в разные стороны волос со вчерашнего вечера явно не касалось ничего, кроме ткани мягкой подушки. Уже фактически двухнедельная щетина до сих пор не могла похвастаться равномерной и выразительной растительностью, но все равно выделяла худое лицо среди вороха одинаковых физиономий в одинаковых формах. Глаза у Майло были слегка заспанные. Он хотел бы винить насланные доктором Садлером кошмары, но правда была куда прозаичнее - его режим ломался очень легко. Не стоило две ночи подряд ложиться так поздно. Хм, может, в этом действительно была вина доктора?... Его персону в компании Кудряшки он заметил, когда с интересом оценил взглядом подающиеся сегодняшним утром пряности. Выглядело все очень привлекательно и поднимало настроение. Инженер подошел к столу, присел на свободный стул, положил поднос и со вздохом откинул голову назад, отдав очередную минуту на постепенный процесс пробуждения. - Кто-то заходил ко мне в комнату ночью? - спросил он, не опуская взгляда с потолка столовой. Кэт изучила растрепанный вид сыночка с довольно равнодушным выражением лица. Потом тоже уставилась в потолок, в надежде разглядеть то же, что видел там техник. - Жуткое заводское привидение? - предположила она флегматично и зевнула, прикрыв рот ладонью. Признаваться в своих ночных путешествиях Кэт вовсе даже не собиралась. - Может быть, - задумчиво протянул Майло. - Может... это он виноват во всех происходящих событиях? Может, это он предупредил нападавших? Подделал улики? Подставил бедного рабочего? А потом тайно ночью забрался ко мне в каюту и взломал мой планшет, потому что в нем находилась чрезвычайно важная информация... А какая? - Взгляд внезапно опустился с потолка прямо на совушку. Вопрос совершенно определенно задавали именно ей: - Какой резон привидению трогать мой планшет? Алексис, которая проспала вчера почти всю вторую половину дня и из-за этого чуть не опоздала на ужин, сегодня встала с легкостью и с хорошим настроением. Приняв душ, она направилась в столовую, где подсела за столик к остальным. - Доброе утро! Слушая их разговор вполуха, девушка уплетала вкуснейший завтрак. Кэт лишь мотнула головой в сторону Алексис, вместо традиционного приветствия и безразлично пожала плечами. Нет, он что, правда рассчитывает на чистосердечное признание? - Не имею ни малейшего понятия. - не похоже, чтобы ей было стыдно. Х

17:15 Беспокойство накатывало волнами, которые с течением времени становились все выше, и все больше походили на паническую атаку. В который уже раз за прошедшее время Леман включил вокс и позвал, наудачу, не особенно рассчитывая на ответ. - Арнеб, ответь. Братец, где ты?.. Прорвавшийся сквозь помехи вопрос застал псайкера как раз на лестнице с верхних палуб. Не сразу поняв, что зовут его колдун слишком резко обернулся и чуть не упал, хватаясь за стену. - Я просил не называть меня так, - донёсся до кудрявого надтреснутый хрипловатый голос. Костистая длань страха нехотя отпустила сердце кучерявого псайкера, когда второй проклятый подал голос. - А как прикажешь тебя называть? - поняв, наконец, что тот жив, Лем немедленно начал распаляться. - Может, дружище? Нравится? Вряд ли, Пфелл способен был сейчас понимать, но Леман об этом не знал и интонации его полны были тонких намеков на толстые обстоятельства. Голос братца был каким-то непривычно слабым. Никакого тебе ехидства и разговоров загадками. Это внушало подозрения. - Где ты? - Не важно, - ответили с той стороны одновременно с не сильным ударом и последовавшим шорохом, являвшимися очередной попыткой псайкера найти опору, - Я не могу вернуться сейчас. Звуки с той стороны не предвещали ничего хорошего. - Что с тобой? Где ты? Не будь упрямцем! Если ты не можешь, я приду сам. - Всё в порядке. - заверил колдун. - Просто мне нужно... отдохнуть. - Слушай, я же слышу, тебе плохо. - голос Лемана стал мягче, в нем появились просящие нотки. - Дай мне шанс помочь. Прошу. Где ты? - Боль очищает тело, как молитва душу, - донеслось с той стороны одновременно с вернувшимся белым шумом, явно давая понять, что вокс отключили и больше ответов не последует. Кое как добравшийся до гостиницы колдун конечно и не думал что слуги не заметят еле стоящего на ногах пассажира, оставляющего за собой маленький, но всё же наличествующий кровавый след. Благо, силы окончательно покинули его, когда тело добралось таки до пустующей комнаты и практически ввалилось в неё, последним усилием подперев собой дверь. Леман с трудом удержался от того, чтобы не врезать кулаком по первой попавшейся поверхности. - Он отключился. - мрачно констатировал псайкер, обернувшись к святому отцу. - Я пошел его искать. На самом деле, если бы кучерявый подумал как следует... ... то, пожалуй, отказался бы от этой бестолковой идеи. Братец наверняка нарвался на какие-то неприятности и искать его сейчас по всему кораблю, все равно, что искать иголку в стоге сена. Лем не знал, что такое стог сена и что общего у Пфелла с иголкой, и отправился на поиски незамедлительно. Каюта, по логике вещей, была последним местом, куда могло занести санкционированного мазохиста, но по иронии судьбы, именно там он и оказался. Сперва Леман не понял, почему ручка подалась, а само дверное полотно нет. Приналег мужественным плечом и с той стороны будто упал какой-то мешок. - Упрямее десяти гроксов. - пробормотал кучерявый, опускаясь на колени рядом с телом и щупая пульс на шее. Арнеб был внутри. И он был без сознания.

Двенадцатый этаж. Глубокая ночь То ли потому, что Кэт привыкла работать по стандартному рабочему времени, то есть днем, то ли потому, что разговоры с Майло и доком заставили ее здорово понервничать на ночь глядя, ничего не получалось. Ну просто ни-че-го! Чертовы железки как воды в рот набрали и совершенно не желали выходить на контакт с мамочкой. Через три часа упорной борьбы органической жизни с неорганической оная закончилась сокрушительной победой последней. Кэт уже практически видела на вновь погасших экранах подозрительно двусмысленную в своей простоте надпись. Программистка мотнула головой и проморгалась. На часах было почти три. Экраны были просто черными. Без всяких там буковок. Все же не стоило, наверное, мешать антидепрессанты с кофеином. Черт знает, какие еще у них могут быть побочные эффекты. Кэтрин вздохнула и принялась снова по очереди включать взбунтовавшиеся машины. ...13% ....27% ....56% Мисс Кин отчаянно зевнула и потянулась с пугающим хрустом. Кофе уже не помогал, рассвет близился, а Германа, то есть, фигурально выражаясь, окончания работ, все не было видно даже на горизонте. Еще несколько минут она что-то упорно вдалбливала бестолковой электронной начинке, а потом резко встала. Стул отъехал назад с неприятным и весьма громким в ночной тишине скрежетом. Все. Хватит. Перерыв. *** Десятый этаж. Еще более глубокая ночь Она неслышно шла по коридору, оставив обувь наверху, на рабочем месте. Маленькие точеные ступни мерзли, металл забирал то немногое тепло, что еще было в ней. Сначала Кэт шла к собственной двери, но уже на полпути поняла, что во всем этом нет смысла. Как часто мисс Кин повторяла себе это? Да постоянно. На джинсах, не имеющих смены, засохло кофейное пятно, но в темноте его не было видно. Узкая ладошка толкнула чужую дверь и серый призрак мисс Кин вошел внутрь. Мистер Тэтч не запирал дверь на ночь. Напрасно. Сказать ему с утра? Да нет, пожалуй, не стоит. Он спал, взъерошенный, раскинув руки. Ребенок. Кэт горько улыбнулась увиденному. Чистый ребенок! Сколько ему? Двадцать? Нет, наверное, немного больше. На столе лежал планшет и она сперва хотела взять его в руки. .Конечно, мисс Кин, не составило бы труда взломать пароль, но и тут совушка передумала, лишь сдвинув случайно устройство, теперь оно лежало совсем чуть-чуть не так, как положил его владелец. Майло был не виноват, что она расстроилась. Ни в чем не виноват. Но объяснять не было ни физических, ни душевных сил. Вот доктор, он молчал. Он, может быть даже... понимал. От этой мысли по спине пробежали легкие панические мурашки. Аккуратно прикрыв за собой дверь, сама не зная, какого черта ей понадобилось смотреть на спящего Тэтча, Кэт выскользнула в коридор, намереваясь вернуться к работе.

Как-то не вяжется с предыдущим талантом)

Опечаточки по Фрейду

Бар Ярна. 17.00 Вычищенный совместными усилиями до тусклого блеска бар погрузился в тягостное молчание. Леман аккуратнейшим образом сложил прихваченные из кабинета Двельта бумажки вдвое, а потом вчетверо и убрал в сумку. Вместо них, он выудил из бездонных глубин ее колоду карт. Ту самую, с помощью которой так виртуозно обманул шестипалую Зекку. Псайкер помрачнел еще больше. Стащил высокие, по локоть, несколько не по размеру большие, перчатки, и принялся задумчиво тасовать квадратные пластинки, лицом к себе, рубашкой к возможным наблюдателям. В рассеянности, они поскреб кончиками пальцев по шершавой поверхности колоды, и начал по очереди выкладывать карты. Четыре рубашкой вверх, пятую перевернуть. С немалым удивлением Леман уставился на собственного прославленного тезку. Он сиял золотом доспехов и осознанием собственной правоты. Значит, сложный выбор, говорите, господин примарх? Выбор, затрагивающий фундаментальные убеждения гадателя и требующий предельной честности перед собой? Нет, серьезно? Он очень уважал прославленного полководца, но... все это было ясно, как Божий день, и без карт. Псайкер беззвучно фыркнул и выложил еще четыре. На пятой чуть дрогнули пальцы. А вот это уже было гораздо интереснее. Ловушка. Впрочем, абсолютно ничего удивительного. Весь этот корабль был одной большой ловушкой для, без малого, восемнадцати тысяч невинных душ. И пока они метались по палубам, в поисках хоть каких-то следов культа, еретики делали свою работу. Враг не дремлет, верно? И братец... друг... проклятье, безмозглый идиот! Как угораздило его пропасть в такое время? Тоже попал в ловушку? Леман с грустью вздохнул. Он и сам попался. В ловушку, расставленную для него собственным разумом. Каково? Шлеп-шлеп. Шлеп-шлеп. Наставник. Леман украдкой бросил взгляд на священника. Мудрость, приобретаемая на собственном опыте и одиночество. Одиночество, брат Леман. Куда бы ты ни пошел, оно всегда будет с тобой, несмотря на логическое противоречие, заложенное уже в самой этой фразе. Привычными за годы движениями рук продолжив сие бессмысленное занятие, кучерявый разложил карты еще несколько раз. Но так ни разу ему и не выпала та, которую он ждал. Разозлившись, псайкер одним махом сгреб разложенные картинки со стола в сумку. Ты идиот, брат Леман. А если человек идиот, то это надолго.

Так я тебе же рассказывал, брат Север. Святая Терра, Астрономикон... забыл?) Это скорее не вера, а чистое знание. Что не слишком хорошо для Императора, зато очень практично)

+5 к Интеллекту - 100 Непоколебимая вера - 100 В остатке 20.

Третий технический Раймонд взглядом показал в сторону двери. И на этот раз - тяжело и безапелляционно. При всем напряжении, он выглядел наиболее спокойным и равнодушным, таким же "приятным", каким и большую часть времени. Не слышал ни постукивания капсул о баночку, не обратил внимание на взгляд снизу. Такое складывалось впечатление. - Доброй ночи, мисс Кин. Несмотря на то, что условия их маленького договора выполнялись не совсем корректно, Майло не сопротивлялся, как и обещал. - Доброй ночи, Кэт, - попрощался мягким тоном. Таким, казалось бы, какой совушка не воспринимала. Но он в это не верил. - Доброй ночи. - не слишком удачно попытавшись скрыть напряжение в голосе попрощалась с гостями Кэт. Это внешнее непробиваемое спокойствие, которое демонстрировал хирург, очень нужно было ей теперь. Как якорь необходим кораблю, чтобы его не унесло в море. Шаги мужчин затихли вдалеке, мисс Кин устало опустилась на стул и уперлась лбом в ладони. С минуту она сидела неподвижно, а потом выдохнула со свистом. - Дура... какая же ты дура. Запрокинув голову назад, она тихо застонала куда-то в потолок. А потом уставилась в мониторы абсолютно сухими, как бы ни неожиданно это выглядело, глазами. Она обещала себе не плакать. Больше никогда.