julia37

- Правильно, отец, говорите, - сказал один глухо и покачнулся, чуть не сметенный толпой. - Я этих выродков вот где видал, не одного прибил за то, что наверх сунуться пытались. И сейчас штаны не запачкаю. Делать что? Отец Гай, с аквилой, воздетой к потолку, с очами, мечущими молнии, был грозен и в то же время прекрасен. Как прекрасен шторм в океане, если бы кучерявый когда-нибудь видел шторм. Словно на секунду в нем проглянул... сам Бог-Император, ослепляя всех своим сиянием. Но окружающие были слепы. Они всю жизнь жили во тьме и глаза их не в состоянии были разглядеть Бога в человеке. "И это все?" - мысль в голове псайкера отдавала отчаянием. - "Всего четверо?" Он проверил связь. Бусина исправно работала, а значит, братец и арбитр должны были слышать все это. Оставалось надеяться, что услышанное станет для них руководством к действию. Могли же они проесть плешь этому Обвинителю? Может и безрезультатно, но все же. Он же обещал. Плас, родом из трюмов, ты обещал помощь... - Ну же! - бодро воскликнул псайкер в тон брату Северу, заглушая горестные мысли. - Храбрецы, сюда! Всем вам есть за что сражаться. Есть, что терять! Аквила под рваной шинелью излучала мягкое, спокойное тепло. Ну вот сейчас... он обнаружит себя и его разорвут. Разорвут на части люди, которых он пришел защищать. За которых готов умереть, вместе с Гаем и сестрой. Сердце жалобно сжалось, но голос не дрогнул в ответственный момент. Псайкер достал пистолет, чтобы не тратить на это время потом. - Вставайте рядом и вместе мы дождемся подмоги! - громыхнул он, представляя себя не меньше, чем командиром космодесанта. - Совсем скоро сюда придет помощь и тогда мы разгромим этих негодяев наголову. Они больше никогда не посмеют сунуться к нам! Он незаметно выдохнул. Обошлось. Слава Императору, и в этот раз обошлось...

- Отец Гай! - донеслось в спину уже дёрнувшегося куда-то служителя. Сестра прокладывала путь следом за бритым затылком, - Мы сразимся с ними? - Теперь, похоже, придется. - Леман взглянул во след удаляющемуся Обвинителю. Он только хотел надеяться, что тот действительно пришлет людей для наведения порядка, как обещал. И поспешил следом за священником и алым крейсером в броне. - Гай! Нужно найти место, чтобы занять оборону. Организовать людей! - псайкер схватил за рукав кого-то еще. - Сколько их там? Ну?! Он все пытался увидеть Мича или Близза или кого-то из них... остатки крыс были нужны, как никогда.. ну почему, почему все обстоятельства против них? "Господи, помоги" - подумал он, оглядываясь в очередной раз.

Нижняя палуба На плечо Лемана опустилась затянутая в перчатку рука второго безмолвного, пытаясь удержать на месте: Прижав ладонь к уху, Обвинитель, судя по тону, отдал несколько приказов на корабельном диалекте и сказал, не скрывая раздражения: - Мои люди наведут здесь порядок. Вы сейчас пойдете со мной. Мне нет дела до служки и чужакам здесь тоже делать нечего. Понятно? По голосу Обвинителя было ясно, этот человек привык повелевать. А Леман, так сложилась жизнь, привык подчиняться, однако в следующую секунду не менее раздраженно скинул чужую руку с плеча. Псайкер чувствовал себя преотвратно, чувствовал себя трусливым зверьком. А эти силы, которыми пугали его в Схоластика Псайкана? Где они, когда так нужны? Он был беспомощен. Еще более беспомощен, чем все остальные. Это убивало. Но по крайней мере, всех этих людей не бросали на произвол судьбы. Безмолвные наведут здесь свой, но все-таки порядок. - Не забудьте приказать своим людям, после того, как они наведут порядок, осмотреть трупы. Если не все, то очень многие из них будут иметь на груди такой знак, как у вашего сослуживца, оказавшегося предателем. - несколько резче, чем позволял себе прежде, произнес кучерявый, но постарался сменить тон на более почтительный как можно скорее. - Жители трюмов будут благодарны вам за то, что вы защищаете их. Особенно сейчас, когда их последний защитник, Хан, мертв. Интересно, этот человек действительно таков, каким хочет казаться? Слишком много вещей, до которых ему нет дела. Леман, видя, что остальные его спутники не возражают против прогулки в казематы, не стал более возражать тоже.

Нижняя палуба Схваченный за рукав трюмник толкнул Лемана в плечо, выдернул руку, крикнул на низком готике: - Отпусти, полоумный! Не слышишь, выродки наверх вылезли, толпой сюда идут! - Из старых трюмов идут вооруженные люди, - сказал Плас. - Убивают тех, кто пытается им помешать. Вы нашли свою спутницу, - кивок в сторону Рии. - Теперь вы идете вместе со мной. Нам здесь сейчас делать нечего, особенно - вам. - Посмотри на его лицо. - Леман ткнул пальцем в сторону ухмыляющейся рожи пленного, глядя в глаза Обвинителю. - И подумай еще раз, мы тебе лжем или все-таки он. Улыбка на физиономии еретика была красноречивее любых слов, а лицо Лемана на мгновение стало растерянным. Скоро тут будет бойня. Кровавая баня - месть за то, что они учинили внизу. Избиение бессознательных еретиков вызвало последствия, от которых мурашки ползли по спине, заползая на затылок, а желудок скручивался лентой Мебиуса. Тут даже бронированная сестра бессильна, чтобы она сама об этом не думала. Разъяренная толпа - страшный зверь. Но с другой стороны... что им было делать? Сложить оружие и безропотно умереть там? Сдаться заранее и позволить кораблю погибнуть? Сколько тогда будет жертв? - Там в баре человек из нижних трюмов, который тоже был на том сборище и может подтвердить, что он, - кивок в сторону перевертыша-еретика, - вовсе не возвращался со смены домой, а был на сходке внизу. Это его собратья сейчас стреляют там. И еще Линт. Служка капеллана. Мы заберем их с собой. Выходить против толпы... было пока рано. Может быть потом, когда он научится призывать огненный шторм или останавливать в воздухе автоматные очереди... на изучение всех этих премудростей решительно не было времени. - А если они полезут наверх? Потом еще выше? Что тогда вы будете делать? - вопрос был риторическим, псайкер уже двинулся в сторону бара, чтобы забрать хотя бы мальчишку служку. У Обвинителя тоже скоро не останется выбора. Если только он не пожелает отдать свою душу в жертву Кроаху добровольно.

Рия поджала губы. Оберегать жизнь того, кто препятствует их благочестивым деяниям ? - Этому человеку лучше скорее образумиться, - проворчала она, глядя в указанную спину. Во всяком случае, этому человеку лучше было не доходить до идеи отбирать оружие у святой сестры. На сестру воззрились голубые глаза, полные неподдельного восхищения. Она совершенно не опасалась того, что их могут заточить в тюрьму по лжесвидетельству еретика, что в случае убийства Обвинителя на них ополчится пол-корабля, что вот сейчас за спиной у нее еретики... им прививку от страха делают в ордене что ли? Леман вздохнул. Что ж, зато он тут боялся за двоих. Или даже за всех разом. И в данный момент его больше всего беспокоило то, что вокруг было очень много возбужденных людей, кричащих что-то на своем наречии, а он, псайкер, совершенно не понимал, что происходит. Кучерявый схватил за рукав первого попавшегося трюмника, не выглядевшего способным убить на месте за простой вопрос. - Что происходит? Что-то случилось?

Потому, выдав короткое "Иду!", она направилась на зов непутёвых соратников, умудрившихся отбиться от своей защитницы. Маленьким крейсером Артурия вплыла в людские воды и принялась лавировать в водоворотах. Схватив священника за рукав, Леман рванул следом за Обвинителем. Конечно, тот предупреждения не воспринял. Кто такой для него Леман? Сомнительный тип. Подозреваемый. Но Гай-то должен быть понимать всю серьезность положения. - Они точно там. Я чувствую. - снова повторил он, пока двое проталкивались через собравшуюся толпу. Да что же заставило собраться здесь всех этих людей? Псайкер крутил головой на триста шестьдесят градусов, в надежде увидеть лица знакомых крыс, которые смогли бы, а главное, захотели бы поделиться с ним, но увы. Зато впереди мелькнул алый доспех. - Сестрица! - крикнул кучерявый и с удвоенной силой заработал локтями, чтобы воссоединиться с тем, что осталось от их группы. Впереди скопление народа было особенно плотным и подозрительно колыхалось. Оттуда же доносилась и стрельба, но понять, что происходит так и не вышло. Нужно было подбираться ближе. - А нас арестовали. - с облегчением сообщил он Артурии, когда расстояние между ними сократилось настолько, что можно было говорить, не слишком напрягая горло. С ней все было в порядке. - И как раз вели в казематы.

Нижняя палуба Обвинитель сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки, повторил, резко и зло: - Уходим. Аколитов снова подтолкнули в спины. Псайкер остановился, не обращая внимания на болезненные тычки. К чему, к чему, а к боли он привык. - О чем они говорят? - возвысил голос Леман, чтобы перекричать шум, увидев выражение лица Обвинителя. Тот явно понял эту тарабарщину. И то, что он услышал, ему столь же явно не нравилось. - Что тут происходит? - В баре осталась сестра Артурия, - Гай не хуже Обвинителя умел скрипеть зубами и больше всего ему сейчас хотелось выхватить подталкивающий его дробовик и засунуть владельцу в camera obscura. - Мы без нее не пойдем. Воспользуйтесь своими стволами по делу, демоны вас забери, это же дочь Императора! Кучерявый позвал по воксу. - Артурия! - взволнованный до крайности голос прозвучал у сестры в ухе, - Тут творится что-то неладное.Тут... Псайкер осекся. Во рту разом пересохло, голубоглазый охрип. - Они снова здесь. В центре, где стреляют, еретики. - это было сказано уже для всех. И по воксу, и Гаю, и тем, кто так угрожающе тыкал дробовиком в спину. Впрочем, про дробовик он уже забыл, делая шаг в сторону собравшейся толпы и пытаясь выцепить в ней знакомые лица Мича, Трик, прочих крыс. - Артурия! - в голосе отчетливо зазвучала паника. Не за себя. За нее. - Тебе нельзя оставаться там одной!

Душевая - Моим людям нет дела до трюмов, - последовал ответ. - Уходим. - А до того, что кое-кто из ваших людей мечтает сгноить весь корабль в пучинах варпа вам тоже нет дела? - не удержался псайкер от шпильки. - Ну ничего. Это временно. - он вздохнул и направился к двери, отсюда в любом случае следовало уходить. - Они убили Хана, как только решили, что он слишком мешает им. Охрана погибла вместе с ним. Капеллан зверски убит на святом месте. Возможно, сейчас они пришли за вами. Я бы, на вашем месте, постарался мыслить шире.

Душевая Обвинитель протянул руку, отдернул одеяло, помолчал и наконец сказал: - Взять. Всех. Дробовики, не ставшие легче от слов Гая, недвусмысленно указали аколитам на дверь. Лицо пленника на мгновение исказилось от страха, но он тут же взял себя в руки и дал себя поднять. В тот же момент ожила комм-бусина святого отца. - Отец Гай! - взбудораженно зашипела забытая в баре святая сестра (бдительность успех), - Кто-то идёт! Много! Они стреляют! - Это ваши люди палят там? - Леман вздрогнул, когда в ухе заговорила сестрица. - Прикажите им перестать. Там сестра... одна! Он еще не успел подумать, что делать дальше, а теперь.. теперь все резко изменилось. Усложнившись или упростившись, это еще предстояло выяснить.

И место встречи изменить нельзя... :laugh:

- Повторяй, - последовал приказ. Пленник медленно повторил за псайкером требуемые слова. Это было выше понимания псайкера. Да, люди тянулись к обещанию вполне материальных благ, к легкой жизни, отвергая трудный путь истинной веры, боясь аскезы, страданий, смерти. Это можно было понять. Но, отвергнув Императора и приняв в себя... да хоть того же Кроаха, по мнению Лемана, следовало стоять на своем до конца. Пусть ты подонок и изувер, но подонок принципиальный, готовый расплатиться за содеянное. Этот же... вызывал теперь лишь презрение и желание плюнуть под ноги. Псайкер замолчал, согласно приказанию Обвинителя или просто так совпало, что нечего ему было сказать. А что тут еще скажешь?

Пленник Лемана решительно проигнорировал, хоть и не без усилий. Обвинитель смотрел на Лемана в упор, вероятно, ожидая продолжения пламенной речи. А Леман, так же решительно игнорируя пристальный взгляд Обвинителя, не желавшего лицезреть единственное вещественное доказательство их слов, все сверлил глазами связанного негодяя. От него не укрылось волевое усилие. Что ж... - Не прячь глаза, лгун! Повторяй за мной, если ты невиновен. Единый и Всесильный Бог наш, Император и нет других богов кроме Него. Повторяй, я сказал! И нет пророка, кроме Него, а всякий, кто называет себя богом или пророком суть лжец, еретик и слуга демонов. - псайкер был почти в ярости, его вывело из себя нахальное спокойствие безмолвного с татуировкой, ну а дальше он уж заводился сам. Голубые глаза угрожающе сощурились. - Только помни, солжешь, он узнает. Обязательно узнает, что ты отрекся. И вот тогда он покарает тебя со всей жестокостью, на которую способен, а мы все видели, что для него не существует ни добра ни зла. Вчера утром в храме все мы видели его деяния!

Дула дробовиков смотрели на Лемана и святого отца. Так же, даже не моргая, смотрел Обвинитель. Смотрел и молчал. Потом коротко бросил: - Теперь вы говорите. Леман чуть не задохнулся от возмущения. Это же надо... так нагло, так безаппеляционно... - Он лжет! - воскликнул псайкер, шагнув вперед, прямо на дула дробовиков, безоружный, беззащитный. - Там внизу их было человек пятнадцать. В нижних трюмах они собираются, занимаясь всяким непотребством и возводя хулу на Императора! Да посмотри же, - псайкер, возбужденный до предела, ткнул рукой в сторону пленника. - у него на груди их знак. Нечестивый знак! Голубые глаза сверкнули и вперились в лежащего. - А ты... ну что же ты... предаешь своего "пророка", а? Или ради выживания он разрешает вам лгать?

В душевой, вопреки опасениям Лемана, ничего не изменилось. Увидев, что пленный накрыт тряпкой, клирик хмыкнул, но ничего не сказал и отошел в сторону, пропуская Обвинителя внутрь. Леман, увидев, кто к ним пришел собственной персоной, с трудом удержался от удивленного возгласа и вскочил на ноги снова. Вроде бы и неловко было сидеть в присутствии такого человека. "Плас" - припомнил он. - "Его зовут Плас." Еретическое клеймо можно было и потом показать, а сейчас следовало дождаться вердикта. Безмолвный или самозванец. Кучерявый впился глазами в спину Обвинителя, пытаясь ощутить хоть что-то, какие-то течения варпа, но не смог.

Незадолго до прихода Обвинителя Спохватившись, Леман вскочил. - Надо проверить, как он там. Если безмолвные придут, а с пленником что-то случится... Да и нужно было ему опять хоть срам прикрыть чем-нибудь. Это уже не для безмолвных, скорее для себя. И торопливо вышел за дверь. Всю дорогу до душа его не покидало гадкое предчувствие, что безмолвного либо убили, либо он сбежал, либо... В общем, эти несколько минут были неприятными в высшей степени. Подойдя к двери, псайкер прислушался, но, кажется, его беспокоила только собственная паранойя, которой ранее он за собой не примечал. Внутри было тихо и спокойно. Нет, не как на кладбище. Связанный, свернувшись клубочком, посапывал во сне на той куче тряпья, что ему была предоставлена. Леман изогнул губы в иронической улыбке. Надо же, даже такой отъявленный головорез и убийца во сне выглядел довольно безобидно. И он не удержался, и накрыл негодяя свободной тряпкой, на манер одеяла. После чего присел на том месте, где раньше сидела старуха и на мгновение прикрыл глаза. Рука все еще немного побаливала, нужно было что-то с этим делать. И желательно, чем раньше, тем лучше. Кучерявый хорошо помнил, чем закончилась его безолаберность, когда он поленился залечить рану на ноге, нанесенную отцом Гаем в каюте ночью. Леман открыл глаза и прислушался. В коридоре было тихо. Мысли, словно бинты, обволакивали больную руку, кутая ее, баюкая, снова кожа ощутила легкое покалывание и тепло. Голубоглазый выдохнул с облегчением. Он очень боялся, что вызовет нежелательные последтствия, но все обошлось. Слава Императору, все обошлось.

Седой, вмиг растерявший свое туповатое благодушие, глянул на Гая недобро. - Тьфу! - сказал он. - Чужаки. Как ни втираетесь, а чужаки и есть. Мало нам своего дерьма, так еще это сверху тащите. Пустили, называется. Пойду Мичу скажу, - и поспешил за дверь. Леман неподвижно сидел на своем месте. Он нервничал, но старался не подавать вида. Кто придет, сколько их, будут ли среди них еретики? Только бы чутье не подвело. Только бы все получилось... Он скомкал окровавленный платочек и сунул его в карман, стараясь не смотреть на своих товарищей. Оставалось лишь ждать, а это самое неприятное занятие их всех, какими псайкеру доводилось заниматься.

Имя: Джонни Возраст: не установлен Род занятий: подпольные бои без правил, армреслинг, выбивание долгов Место жительства: не установлено Страховка: отсутствует Способность: сверхъестественная физическая сила

Бар Ярна - Точно, - вздохнула надсмотрщица. Пожалуй, если бы на охраняемом объекте было неспокойно, лицо юной сестры было бы куда оживлённей. Похоже, Артурия скучала. По скромному мнению Лемана скука была скорее благом, нежели наказанием, но разве объяснишь? - Гай, к вам придут безмолвные. Позаботься, чтобы их встретили и проводили к нашему пленнику. Раздалось в ушам. Леман так и обмер. Скучать им позволили недолго. - Слышали? - все еще не веря пробормотал кучерявый. - Они.. идут сюда. И страшно было, и интересно. А упиралось все в то, чист ли сам Обвинитель. Потому что если нет, вся их истинная правда не стоит и ломаного гроша в этом деле.

Бар Ярна Рия разочарованно поникла и протянула псайкеру ту самую тряпочку-платок. - Ты уверен, что это нормально? Если мы встретим обитель сороритас на пути, я попрошу осмотреть тебя сестру госпитальер. Пленники на месте, отец Гай, - понуро добавила она, будто это и так не было заметно. Леман беспечно пожал плечами. В нем ненормального было больше чем нормального. На порядок. Колдун с непроницаемым разумом. Трудно придумать что-то, что вызывало бы бОльшие подозрения и опасения. - У некоторых из нас это бывает. А еще головные боли, головокружения, бессонница... - с нездоровым воодушевлением принялся перечислять превратности собственной жизни голубоглазый. Тряпочка-платочек была благодарно принята и теперь, наконец, псайкер смог сносно отчистить свое лицо. - ...но если ты считаешь, что это необходимо... - спохватился вовремя. Сестрица решила позаботиться о нем. Благоразумно ли убеждать ее в тщетности этого мероприятия? Отнюдь. Всем своим видом кучерявый выражал теперь покорность судьбе и воле сестры-сороритки. Шинель, пропитанная водой из душа и девичьими слезами постепенно подсыхала. Юная надсмотрщица все еще была расстроена. Неужели до сих пор из-за патронов? Голубые глаза обеспокоенно изучали печальное личико. - Здесь точно все было спокойно, пока нас не было? - иначе с чего бы ей огорчаться?

- Во многом знании много печали, - констатировал он наконец, поочередно обведя взглядом Лемана, по-прежнему бессознательного Сида и скорбную Артурию, вышагивающую вдоль барной стойки. - Что правда, то правда. - вздохнул Леман вовсе не так печально, пребывая в приподнятом настроении по поводу того, что смог порадовать святого отца. Он очень хотел быть полезным. Голубоглазый брякнулся прямо туда, куда его усадил Гай и, за неимением платка, в очередной раз размазал кровавые потеки рукавом, отчего те стали напоминать неуместные совершенно усы. Сестрица обрадовалась их приходу. Леман тоже был рад, особенно тому, что ничего не случилось, пока их не было. - Вы очистили нечестивое место, отец Гай? - Нет. - поспешил разочаровать зеленоглазую сороритку синеглазый колдун. - Это у меня голова разболелась. - более подробно пояснять природу своего недомогания в присутствии пусть даже бессознательного Сида псайкер не решился. Оставалось надеяться, что по многозначительному взгляду Артурия догадается сама - Помнишь, я тебе говорил, у меня бывает идет кровь носом? Ну вот, это как раз то самое и есть...

- Не знаю, - ответил Гай. - Ему явно есть, что скрывать, но боюсь, мир не делится на честных людей и еретиков. Насколько тогда было бы проще... Кстати, ты молодец, - добавил он, глянув на поспешающего за ним колдуна, - здорово выступил перед этими сводницами, я даже не ожидал. Можешь ведь вести себя обстоятельно, если захочешь. Похвала из уст сурового молодого священника была столь же ценна, сколь и редка. Леман решил про себя, что сохранит этот момент в памяти. - Я постарался как можно лучше применить дарованные мне силы. - опустив глаза ответил он, давая понять, что Гай стал свидетелем не просто обычного разговора. - Подумал о том, что могу напугать их, если что-то пойдет не так, но... решил рискнуть. Кроме того, теперь я знаю, что такое бордель. - псайкер вздохнул и не сказать, что с облегчением. - Отяжелел багаж знаний. Да. Снова раздалось шмыганье, но уже не такое громкое, кровотечение утихало. - Рад, что смог сделать что-то полезное. - непутевый колдун светло, по-доброму улыбнулся святому отцу. Х

- Потом порадуешься, - снова брать Лемана за шиворот Гай не стал, не рискнув проверить на прочность сестринское рукоделие, поэтому просто подтолкнул его в сторону бара, до которого, по счастью, отсюда было не слишком далеко. Шансов на то, что в закромах Ярна обнаружится лед для коктейлей, было мало, но там хотя бы можно было нормально сесть. - Идем, если вздумаешь падать здесь в обморок, придется вернуться и уложить тебя у Флавии... Было чего испугаться. Чтобы не дать отцу Гаю шанса воплотить свою угрозу в жизнь, Лем бодрой рысью потащился в требуемом направлении, изредка прикладывая к носу испачканный рукав и совсем по-детски шмыгая. - Я не падаю в обморок. - с легким оттенком огорчения в голосе уточнил псайкер. - Наоборот. У меня бессонница. А это - он красноречиво утерся тыльной стороной запястья. - просто ерунда. Бывает. Кроме ерунды было и еще кое-что. Но к белоснежным коридорам и безмолвным (какая ирония) созданиям, обитающим в них, он тоже в какой-то степени привык. Привык и к тому, что этим грузом ни с кем нельзя было делиться. - Думаешь, этот Двельт... - заканчивать словом "еретик" псайкер не стал, уже выискивая глазами дверь бара, долженствующую появиться в поле зрения совсем скоро.

- Если ты себя плохо чувствовал, надо было сказать, - вздохнул он, шаря по карманам в поисках какой-нибудь тряпки. Ничего подходящего не попадалось. - Остался бы в баре с сестрой. На одной чаше весов белоснежные чертоги, на другой мутная реальность. Но вот, на вторую лег еще и уверенный, твердый голос священника. Он и перевесил. Перетянул к себе. -Ногмально. Все ногмально. - прогундосил растерявший налет степенности и обстоятельности, столь ценимой священником, псайкер, так и не подняв головы и прижав, за неимением платка, рукав к носу. Выходит, для смущения самим фактом собственного существования причины были. - На голову изнутги давит. Пегиодически. На рукаве быстренько организовалось кровавое пятно, а тонкая натура шмыгнула носом и запрокинула голову. На физиономии расплылась блаженная улыбка. Окружающая обстановка перестала сиять неестественной белизной, вернувшись в своему обычному, замусоленно-серому состоянию. Оттуда же, с высоты своего роста и нарочно запрокинутой головы, псайкер облегченно, но совершенно неуместно, заявил. - Как же я рад тебя снова видеть... Впрочем, у кучерявого был резон радоваться.

- А оставьте нам кудрявого на денек-другой, святой отец, - неожиданно хохотнула Флавия, - И вы сэкономите на дела праведные, и нам от его мордашки сплошные прибыли, и ему у нас интересно будет. Вернем в лучшем виде! Флавия окончательно метаморфировала во Фраку, что не было, в общем, такой уж неожиданностью, но то ли контраст между куколкой и бабочкой был слишком резок, то ли псайкер был натурой чересчур впечатлительной, то ли два эти фактора очень удачно синхронизировались и вошли в резонанс. В общем, одна из натянутых до предела душевных струн пресловутой тонкой натуры при последних словах лопнула так, что аж в ушах зазвенело. Кучерявый едва успел пролепетать: - Подожду за дверью. Прежде чем стремительно за оной дверью скрыться. В коридоре было довольно безлюдно, но редкие прохожие не стеснялись ухмыляться, глядя в его сторону. - Отделали, видать, девки, как следует. Леман не слышал. До ближайшей стены он шел уже почти наощупь, ему нужно было на что-то опереться. Зацепиться за уплывающую реальность. Вот ладонь коснулась, наконец, вертикальной поверхности, металл приятно холодил кожу даже сквозь перчатку. Серые мрачные стены трюмных помещений ежесекундно преображались в белоснежные величественные чертоги и обратно. Мельтешение сводило с ума, в висках словно молотом святого отца бился пульс. Туда-сюда, туда-сюда. Не сразу он почуствовал, что по верхней губе стекает что-то теплое, а осознав, лишь склонил голову, чтобы кровь капала на пол, а не на многострадальную одежду. Нужно было взять передышку. Сейчас он постоит немного и это пройдет. Пройдет... Должно пройти.

- Ну теперь-то он уж наверное успокоится и перестанет ходить. - убежденно вставил Леман, коварно провоцируя милейшую Флавию проговориться о назначенном визите высокого гостя, буде таковой имел место случиться в ближайшем будущем. - Добился своего, двоих переманил. Сколько ж можно?