julia37

Наглядевшись на шатающегося Лемана по пути наверх, в комнате Рия сгрузила вычищенное в угол и решительно заняла место у стены с недостёртым символом. Опасения, что меч вывалится из усталых рук псайкера и вместо очищения дорисует на стене что-нибудь ещё более богопротивное, явно были не беспочвенными. Псайкер запер дверь на ключ, отстегнул неподъемный пояс с прикрепленными к нему ножнами, кобурой и всем прочим, бросил его на пол и улегся тут же, только голову положив на край роскошного Ярнова тюфяка. С шинели на пол уже натекла небольшая лужица, веки налились свинцом и сомкнулись через миг после того, как израненное тело заняло горизонтальное положение. *** Он бежал не оглядываясь по гладкому белоснежному коридору. Сегодня ноги переставлять было особенно тяжело. Воздух, словно патока, хватал за лодыжки и не желал отпускать. Псайкер напряг мышцы, заработал конечностями резче, сильнее, грубо толкая попадающиеся на пути двери. Они распахивались под его натиском, с размаха ударяясь о стены, но... не издавая ни звука. Дальше... Нужно бежать дальше.. Коридор являл собой бесконечное отражение зеркала в зеркале. Двери никогда не заканчивались и Лем не знал, как разорвать этот замкнутый круг. - Что?! Что вам нужно от меня?!! - закричал он, но стены поглотили его голос, будто состояли из ваты. - Что вам нужно.. - голос превратился в хриплый шепот, дыхание сбилось. Они были здесь. Они всегда за его спиной. Они молчат. Любое испытание стократ легче сносить, если видишь в этом смысл. Если же его нет... - Оставьте... оставьте меня в покое... - еще одна дверь отворилась и псайкер лицом к лицу столкнулся с человеком. Лицо его было белым, смутно знакомым. Человек прижал ладонь к груди и на ней отпечаталось красное. Он захрипел и начал заваливаться. Леман попятился, но бежать не успел. Потолок с полом рванули в разные стороны, словно две сбесившиеся ленты Мебиуса, а кучерявый, перестав барахтаться в пространстве, летел вниз, мимо с хлопаньем проносились открытые двери.. *** Колдун распахнул глаза, не сразу осознав, что в комнате просто темно. Сердце никак не унималось. Стерев со лба испарину, он перевернулся на спину и поймал вывалившуюся наружу из-под рубашки аквилу. Она уже давно, наверное, болталась так, касаясь пола. Может быть он даже руками махал или кричал во сне? Псайкер прислушался. Тяжело вздохнул. Раненая рука болела и горела огнем. Похоже, у него был жар, но вставать за водой или хотя бы не просохшей еще шинелью не было ни сил, ни желания. Еще одного ошибочного нападения в темноте он мог и не пережить. Лицо мертвого человека, первого убитого им в жизни человека, все еще стояло перед глазами. Удивленное. Перед смертью ненависть уходит, да? Лем снова закрыл глаза, не зная, что хуже, спать и видеть эти сны или не спать и думать о них.

Я ему тоже самое и сказала)))

Ребят, я не знаю, сегодня получится ли у меня мафиозную часть запустить.. Ничего, если завтра вечером?

– Босс, не стану желать Вам успехов в работе или карьерного роста, так как у Вас и так всё это есть, а пожелаю я Вам крепкого здоровья и огромного счастья. Пусть каждый день приносит Вам сюрпризы в виде удачи, радости и везения, а на нашей непростой работе пусть все остается стабильно. Дамы и господа, выпьем же за именинника, благодаря которому собрались такие замечательные люди, как мы! С Днем рождения, уважаемый сеньор Сальваторе! Женщина неспешно плыла между группками гостей, ни к кому не примкнув надолго, однако кивая каждому, кого знала, и останавливаясь для приветствия. По вполне объяснимой причине, от Оливии уводили мужей их жены – в движении вырезы на груди и спине порой слегка приоткрывали тайну женского тела, порой целомудренно её скрывали. Это определенно льстило. Анджело проводил Оливию пронзительным взглядом голодного человека и, отпив из бокала, прошептал: - Хороша, чертовка. Пока босс проводил воспитательные работы в своем кабинете, соблазнительную даму провожали далеко не одним голодным взглядом. Тито, державшийся за свою двустволку, как утопающий держится за спасательный круг, прихватил с подноса, проплывающего мимо бокал и все так же, не отрывая взгляда от дразнящих воображение вырезов, залпом его осушил. - С днем. - мрачно согласился он. Алчущие взгляды скрестились совершенно случайно и теперь носорог пялился в упор на Анджело. Взгляд весил не меньше тонны.

На какой-то момент гости перестали существовать, а появилась она. Женщина, которую он когда-то любил. Мать его ребенка. После того, как она пропала, дон Сальваторе продолжал видеть ее, хотя другие ничего не замечали. Сперва это его беспокоило, он делал вид, что ничего не слышит, а потом... смирился. "Ты опозорила меня. Уничтожила мою честь. И ты думала, что я ничем тебе не отвечу?" - хозяин дома прикрыл глаза, пытаясь привести свои мысли в относительный порядок. Все-таки, он был уже стар... Именно это явление пропавшей супруги и выбило его из колеи, иначе и объяснить было нельзя то, что он никак не прореагировал ни на появление своей дочери, ни на слова, которые во всеуслышание не стеснялась говорить Клаудия. Он уже жалел, что поддался этой слабости. Нужно было оставаться вдовцом по всем правилам. - Прекрасный, дорогая. - дон Сальваторе отрицательно мотнул головой Тито, который уже готов был сорваться с цепи и взял любовницу за запястье. - У тебя безупречный вкус. На запястье его пальцы сжались, словно тиски и двое, дон и его женщина, покинули комнату, дабы поговорить наедине. Дверь в кабинет закрылась за спиной Клаудии и глава семьи теперь уже не стесняясь заломил ей руку. - Если тебе позволено вести себя свободно со мной наедине, это, разумеется, не значит, что так же можно вести себя и при моих подчиненных. Ты опозорила меня на глазах моих людей. А их уважение я ценю неизмеримо больше, чем возможность совокупляться с тобой два раза в неделю. Безэмоциональные глаза пожилого мужчины стали теперь страшными. Он отшвырнул заломленную руку прочь. - И не смей так обращаться с моей дочерью. Пора бы тебе уже понять, с кем ты связалась, дорогая. Последнее слово отдавало ехидством. Х

- Тито, дорогой! Ну, как там твой геморрой сегодня? – Продолжил трещать доктор Ливси, заботливо похлопав телохранителя по плечу, и, не обращая ни малейшего внимания на реакцию последнего, невозмутимо продолжил: - Его нет? Прелестно, прелестно! – заключил доктор, счастливо улыбаясь во все те же 32 целых и ослепительных. – Я знаю, дорогой. Но должен сказать на правах врача, - Ливси понизил голос до доверительного шёпота, - Он непременно появится, если ты не научишься улыбаться хотя бы раз в неделю после обеда. Потому что смех стимулирует выделение эндорфинов, дофамина, а также нейромедиаторов серотонина. В твоём случае серотонин совершенно необходим, дорогой, это я тебе как врач говорю! - Он снова обезоруживающе улыбнулся. Дон Сальваторе благосклонно созерцал ослепительные улыбки своего доктора и не менее благодушно слушал его трескотню. Кулак Тито, сжимающий двустволку, тем временем побелел, а носорожья физиономия медленно покрывалась красными пятнами вряд ли стыда. Скорее уж ярости. Начальник охраны, решительно не понимавший, что его босс находит в болтовне этого попугая, уже как раз начинал говорить, куда конкретно сеньор Ливси может засунуть себе этот серо... серо.. хинин, и приготовился описывать в деталях, что именно совсем скоро будет у самого Ливси, если тот немедленно не заткнется, но... - Тито. - через плечо бросил дон и больше ничего не сказал. Носорог тихо скрипнул зубами и замолчал, старательно не замечая нахального дока. Радовало только одно. Судя по тому, что Ливси тоже приглашен на эту вечеринку, слабость босса к его персоне не так уж и велика.

Пока поленница вырастала, псайкер сидел практически неподвижно, так ни разу и не обернувшись, как бы там ни грохотало за спиной. Он сосредоточенно скреб ржавым гвоздем, подобранным в их новом жилище, рукоятку своего новенького пистолета. Что характерно, совершенно не ужасаясь порче внешнего вида своего нежно любимого оружия. Наконец, Рия показалась из-за перегородки и звонко чихнула. - З-зпасибо, - она шмыгнула носом, и, ёжась и стуча зубами, принялась нагружаться. В руках сестра помимо болтера сжимала какую-то ветошь для чистки нагрудника. Рискованные рейды через бар, с ослабленной защитой, она собиралась свести к минимуму. - Обращайся в любое время. - невозмутимо отозвался кучерявый, глянув на посвежевшую сестричку мутным от усталости взглядом. Глянули на нее и многочисленные глаза, накарябанные, не иначе как тоже от большой любви, гвоздем на поверхности пистолета. Эти - были совершенно незамутненными и подозрительно смахивали на своего старшего брата в середине клейма на руке. Кучерявый поднялся на ноги, спрятал Гекутер в кобуру и подобрав свой кусок брони, поплелся на выход, заметно пошатываясь.

Псайкер, прихрамывая, поспешил вниз. Душ повышенной комфортности никуда не делся. Его стареющая смотрительница тоже была на месте. Аккуратно сгрузив запчасть силовой брони возле ржавой перегородки, Леман уселся на пороге за дверью, спиной к веселенькой коричневой душевой, загораживая собой выход.

Она почесала щёку, засохшая кровь посыпалась мелкими крупинками. Сестра потупилась. - Ты говорил, что можешь посторожить.. - Разумеется. - с готовностью согласился кучерявый, раскатывая рукав обратно, клеймо снова исчезло из поля зрения. Они не вполне разобрались с еретическим рисунком на стене, но с этим можно было закончить и чуть позже. Подхватывая кусок брони здоровой рукой, Лем с трудом подавил зевок. Не хватало еще сейчас раззявиться, как собака, когда ему оказали такое доверие. - Пойдем, я провожу.

- Не сомневаюсь, Дон Сальваторе, - почтительно поклонилась Алессандра, совершенно уверенная, что рядом с ней ее не слишком убедительная копия поклонилась также, разве что куда как менее элегантно, - Я всегда восхищалась тем, насколько гостеприимным хозяином вы можете быть при всей той ответственности, которая на вас лежит, - девушка улыбнулась, решив, что третий поклон за пять минут - это чересчур, и явно не поможет ее репутации. - Довольно, дитя мое. - очень терпеливо, но от того не менее настойчиво произнес дон. Третий поклон после такой внушительной порции лести совершенно точно был лишним. - Ты совсем засмущала старика Сальваторе. Идите, развлекайтесь. Сегодня у нас нет никаких дел. Оливковые глаза на мгновение дольше необходимого задержались на глазах босса. А затем улыбка женщины приняла невинный, несколько игривый оттенок, словно женщина желала свести на нет смысл нахождения сочного плода в крепких ладонях. Гости прибывали, и соблазн для взглядов растворился среди уже прошедших ритуал приветствия. Впрочем, Оливия решила оставаться поближе к объекту всеобщего внимания. В доме она была уже не впервые. Дон Сальваторе перенес игривые взоры с достоинством, приличествующем мужчине его возраста и положения, то есть, сделал вид, что ничего не заметил. Его верный соратник, однако, владел собой не столь безупречно. "Падшая женщина" отошла на несколько шагов и отвлеклась на гостей. Носорог-охранник с совершенно ошалелым видом ослабил затянутый галстук. - Санта Мария... - пробормотал он себе под нос и тут же получил многозначительный взгляд от своего начальника. Встряхнулся и тяжело вздохнув, уставился в другую сторону.

- - похоронным голосом сказал Блази, приближаясь к обступившим дона гостям. Затем расхохотался и сжал сухую ладонь Сальваторе своими лапами. - Отлично выглядишь, босс, - в голосе его прозвучала нотка восхищения, как в старые времена, когда мальчишка Пип, вечно в синяках и с опасной бритвой в кармане, ходил хвостом за крутым парнем Сэлом по грязным портовым улочкам Бари. - А я вот все лысею, уже и бриолина не надо. Он снова сверкнул золотыми зубами и выпустил ладонь Россо, оставив в ней пухлый конверт. Дон крепко сжал мозолистую ладонь Блази в ответ. - Ты выглядишь современно. - обнажил заметно постаревший с тех пор, как его звали Сэлом, босс свои белоснежные крепкие зубы. Ради разнообразия, искренне. - А я застрял в прошлом веке. Старания супруги не заметить было невозможно. Отсутствие всего этого многоцветья положительно бросалось в глаза и хотя бы за это Мария должна была получить свои заслуженные комплименты. Впрочем, она действительно была все еще очень хороша собой. На какой-то момент, Сальваторе повел плечом и Тито, ловящий каждое его движение немедленно склонил голову, дабы выслушать очередное приказание, но... сказано ничего так и не было. Россо был не из тех людей, что плохо спят ночами, отправив на тот свет назойливого конкурента по бизнесу, но сейчас, вот в этот момент был почти готов под любым предлогом услать Филиппо обратно домой. Все-таки, мало их осталось, из старой гвардии. Как мало... Столько лет прошло.. Пожилой глава семьи вздохнул и утомленно потер переносицу. Гостей становилось все больше. Обменявшись с доном церемониальными кивками, Анджело почтительно пожал ему руку, и поставил чемодан у стула, на котором сидел босс. – С праздником, босс! Это вам презент от сеньора Аугусто Манели. Он сейчас уехал на море - отдыхает и не булькает. - Я знал, что могу на тебя положиться, Анджело. - благосклонно улыбнулся дон. - Ты всегда был очень... эффективен. Чемодан перекочевал в руки одного из охранников и скрылся во чреве дома. - Дон, - девушка скромно потупила взгляд и прикоснулась губами к перстню сеньора Сальваторе, - примите поздравления от имени нашей фамилии, - пакет перекочевал в руки бдительного телохранителя. - Ну-ну, полноте. - пожурил девушку старик, осторожно отнимая руку и касаясь губами высокого, вероятно, очень умного, лба студентки-скромницы. Для нее, он, вероятно, и был стариком. Сестры, похожие, как две капли воды и разные, как день и ночь. Как у них получается..? Для дона Сальваторе было делом чести принять остатки некогда влиятельной семьи под свое крыло. Разумеется, не безвозмездно. Меценаты на его должности долго не задерживались. Определенные услуги милым девушкам приходилось ему оказывать. А как известно, иногда одно слово, сказанное в нужном месте и в нужное время производит эффект разорвавшейся бомбы. Этим сестренки обычно и занимались. Говорили нужным людям то, что им следовало услышать. - Надеюсь, вам с сестрой не придется скучать. - Дон Сальваторе, - широко улыбнулась имениннику гостья, заполучив толику его внимания. Её дар был вручен лично в руки, символическая безделушка. – Вместо тысячи слов. - Сеньора Оливия. - получилось даже слегка удивленно. Дон Сальваторе очень ценил в женщинах добродетель, но иногда... они обладали такими качествами, которые заставляли его пересмотреть ортодоксальные взгляды. Оливия была умна, тактична, дальновидна и приносила семье пользу. Как минимум, первые два качества, или даже три, гостья умудрилась подтвердить своим подарком. Тито, до сих пор игнорирующий вызывающие взгляды котенка-мутанта, забравшегося с ногами на скамейку, теперь буквально пожирал глазами новую гостью, не говоря ни слова. Похоже, ему трудно давалось соблюдения десятой заповеди.

- Конечно не хотела! - поразилась Рия, - Потеряв тебя так, я потеряла бы и часть себя. Леман молча смотрел на нее, наверное, с минуту. То ли тоже пораженно, то ли... просто не веря своим ушам. А потом закатал рукав на правой руке. Там, на внутренней стороне предплечья, ближе к локтю красовалось клеймо. Уродливые шрамы, замыкающиеся в круг, были толстыми, плотными и белыми, а когда-то, наверное, очень долго и болезненно заживали, постепенно превращаясь в рубцовую ткань. Да, клеймили псайкеров на совесть. Чтобы до смерти не стерлось напоминание. - Вот. Я подумал... ну, если бы мне вдруг искалечили эту руку... а теперь, даже если ее отрубят, у меня будет свидетель. Ты будешь точно знать. Я действительно тот, за кого себя выдаю. Говоря это, кучерявый и сам смотрел на всевидящее око, всегда присутствующее на его теле. Это было символично. А в конце поднял глаза к лицу сестры и неловко улыбнулся.

Появление сеньора Пиппо и его супруги - прекрасно)), как и маленького непьющего дьяволенка) А это вообще цитата дня, я считаю) Сам придумал или баян?) А, не важно) Здорово все равно)

Племянник бубнил что-то себе под нос, потрясая бутылкой коньяка. А ведь боссу его личный врач запретил алкоголь. Хм... впрочем, на покушение за авторством конкурента Паскуале это никак не тянуло. От перспективы быть отравленным драгоценной Ксантиппой, а она, как и всякая женщина, определенно могла отравить поцелуем, дон Сальваторе внутренне содрогнулся, но миновала его чаша сия. Тито, прищурившись, что еще больше усиливало его сходство с подслеповатыми от природы африканскими черными носорогами, сверлил подозрительным взглядом каждого, кто подходил к его драгоценному дону. Синьоре Маркони, согласно все тем же витающим в воздухе слухам, страшной женщине, не в смысле внешности, разумеется, достался взгляд более обеспокоенный, однако самое пристальное внимание охраны вызывал юный субъект. Да-да, вон тот, у которого на лице отпечаток классовой ненависти ко всем присутствующим независимо от их материального благосостояния. Дон Россо, выслушав начальника охраны, шепнувшего что-то на ухо, повернул голову и едва заметно улыбнулся. Блондинистый наркодилер, кажется... его фото ему показывали несколько лет назад, был немедленно окрещен Че Геварой, а слуге было приказано подать господину революционеру самого дешевого пива, которое было в доме. Главе семьи показалось, что дорогого вина тот не оценит вовсе. Х

- Но ведь я сказала правду, - Рия наморщила нос, размышляя, - Это тебе было решать, что значат мои слова. Ты мог уйти, и может не сегодня и не завтра, но был бы пойман, жаждущими мести людьми или самой Инквизицей, когда тебя объявили бы беглецом. Тогда твоя жизнь закончилась бы, как я и сказала, в качестве порождения варпа, казнённого во славу Императора. Но ты остался, явив силу духа! - голос зазвучал радостно, - Думаю, милорд Сальваторе не ошибся в тебе. Псайкер, все еще стоя лицом к стене, улыбнулся этой радости, буквально физически ощутив груз прожитых лет, лежащий на плечах. Это случалось с ним крайне редко. Меч заехал обратно в ножны и порождение варпа подошло ближе, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Хотелось смотреть в глаза. - Не слишком-то героично это звучит. Остался потому, что боялся сдохнуть в подворотне. Или на плахе. Какая уж тут сила духа? - пожаловался он. Зеленые. На кораблях все обычно серое, коричневое, черное... Черного больше. Как Пфелл. На аккуратном носике отшелушивалась уже высохшая еретическая кровь. Платка не было. Да у него отродясь никаких платков не водилось, кроме грязных тряпок, совершенно не годящихся для этого белого личика. Рука без перчатки шевельнулась, но так и осталась висеть вдоль туловища. Без перчатки - нельзя. Испытывать будешь? Улыбка стала всепонимающей. Он прожил на этом свете один, два, три... без году тридцать лет. Они в целом весили немало, но самыми неподъемными были те три перед санкционированием. Обычно, испытания длятся недели. Может быть, месяцы. Слабые сдаются быстро, остальные - достойны того, чтобы потратить на них время. Но он, Леман из пустоты, был особым случаем. Проклятым особенным, требующим индивидуального подхода, случаем. Почему не мог он просто быть как все? Этот вопрос псайкер задавал себе первый год на планете - последнем пристанище Императора. В то время, когда мог думать о чем-то, кроме боли. Часть этой боли, ее слабые отголоски, словно всполохи северного сияния, отразились на дне голубых, как небо Терры, глаз. Скрыть не получилось. Они, сестра и святой отец, наверное, не знали о том, что происходит там. А может... не хотели знать. Испытывай, сестрица. Если обойдешься без шприцев и раскаленных щипцов, обещаю быть послушным мальчиком для тебя. - Так ты, значит, в глубине души не хотела, чтобы я ушел и принял подобающую людям вроде меня смерть? Или все-таки... хотела?

Не раньше завтрашнего вечера. Мне нужно время все обдумать)) Плюс еще Реи хотела записаться)

Тема открыта, можно развлекаться) Дон Сальваторе и носорог его Тито появятся, как только я протру глаза завтра утром))

Если вы не получили ЛС с ролью - вы мирный Пролог Персонажи Сейчас в игре Описание ролей Порядок ходов и правила по времени Таблица голосований

Леман, заслышав громыхание, принялся еще прилежнее терроризировать злосчастную картинку, хотя одной рукой получалось не очень. Что за день-то такой? То свои же кидаются с ножом, то чужие норовят лишние, по их мнению, конечности отпилить, то... - Хорошо, что ты не ушёл, - тихо донеслось из-за спины Лемана. Мерный скрежет, знаменующий победоносное изгнание еретических символов если не огнем, так хотя бы мечом, прекратился, оборвавшись на подходе к кульминации. Псайкер, не оборачиваясь, склонил голову вниз и оперся ладонью о стену так, словно бы обессилел окончательно только теперь. Он ведь думал о том, чтобы уйти. Обида жгла каленым железом и кучерявый, внешне столь незлобивый, едва стерпел тогда. Заставил себя стерпеть. И вот оно, это мимолетное чувство, слабое дуновение... как будто дверь в каменный мешок открылась после долгих лет заточения и узник, сидящий там, в темноте, потянул носом пьянящий ароматом свободы ночной воздух. Как будто, он не один в этой тьме, а рядом есть еще живая душа, и ей, душе этой, не все равно... за это голубоглазый был готов куда угодно. В огонь и в воду. - А от меня трудно избавиться. - по мокрому затылку трудно было читать эмоции, но голос, сначала нарочито веселый, с последними словами зазвучал глухо. - Только... больше не надо так. Пожалуйста.

Есть мнение, что Мордор - это Германия начала сороковых...)

:-$ Я, может, всю жизнь мечтала астрономию изучать?)) Так и пришлось папин старый учебник дома в свободное время штудировать... Между прочим, что Волшебника изумрудного города, что Хоббита обожаю. Знаете почему? Потому что мама с папой на ночь читали, еще до школы, конечно). Хоббит именно из-за этого дикую ностальгию вызывает. Загадки в темноте... Эх, не в книге дело))) В ассоциациях)

Самое оно) Майн Рид идет влет лет до тринадцати)) Позже - от пафоса тошнит))

Вот это, кстати, вполне могет быть) Меня на книги маман подсадила. Заболела я как-то и было мне скучно... Ну и понеслась душа в рай) Перечитала все, что можно и что нельзя)) Читала, забывая о сне, о еде, обо всем на свете) Золотое было время...)

Я думаю, все упирается в педагога. Убеждена. С хорошим учителем любой, даже самый бессмысленный предмет, типа мутной "электромагнитной совместимости" заставит вас забыть о времени) Проверено на себе. Хороший педагог постарается найти подход, постарается не давить, дать альтернативу, насколько это в его силах - все это человеческий фактор. И программа тут ни при чем. А я бы, если честно, мало того, что литературу в факультативы не убрала, так еще бы и астрономию добавила в обязательную программу. Вот такая я садистка. :swoon: Кстати, Пушкин, не к ночи будь помянут, по математике отгребал двойки только в путь и наверняка тоже считал ее бессмысленным и полным жестокости предметом. С его точки зрения так и было))

Да я, в общем, и не спорю, что любить не заставишь) Это как бы аксиома) Потому выше и писала, что хороший учитель - это большое дело. Мне вообще на них как-то по жизни везло. Что в школе, что в музыке, что в спорте... Такого человека встретишь, за него надо хвататься и каждое слово впитывать, как росу в пустыне)) К сожалению, не всегда такого педагога можно найти. Но скажите по чести, много ли детей закончили бы школы, потому что им действительно нравится учиться, если бы их не пинали постоянно то родители, то учителя?) Ну приходится иногда через не хочу, что делать-то?) Это проза жизни, выражаясь литературными терминами) Просто ради оценки. Ради цифры в документе! Это знакомство? Это понимание того что по вкусу? Это зубрёжка. Отбивающая любовь к чтению в принципе. Тин, ну вот что тут сказать?) Я даж не знаю... Как выучиться без зубрежки?) Кому-то приходится войну и мир зубрить, кому-то тупой учебник по обществознанию, который бесит буквально каждым словом)) Ради цифры, да. Да и сейчас приходится перекладывать тупые бумажки ради такой же цифры в кошельке. Счастлив тот, кто может себе позволить заниматься тем, что ему нравится. Это уже тема далекая от литературы)