julia37

Штаб 15:00 - Товарищ командир батальона, - Калугин вытянулся в струну и салютовал, - Старший лейтенант Калугин и сержант Луценко по вашему приказу прибыли. Луценко вытянулся по стойке "смирно" и повторил воинское приветствие вслед за Калугиным, спокойно глядя на начальство и ожидая выволочки. Комбат принял вертикальное положение и теперь находился в комнате целиком. - Вольно, орлы. - усмехнулся он, глядя на их лица. Предчувствия рисовались там довольно-таки явно. Майор извлек из кармана кусочек папиросной бумаги и принялся ладить самокрутку. Процесс занял времени с минуту. Затем, командир закурил и сел за стол. Глядя на этого человека с грубовато, но все же каким-то образом гармонично высеченным природою лицом, с немногочисленными морщинами, трудно было поверить, что он прошел и Гражданскую и Финскую войны. Чудо как хорошо сохранился. - Ну, бойцы, - Михаил Иванович приглашающим жестом похлопал по скатерти и размеренным умиротворенным голосом сказал. - садитесь, поговорим. Слыхал я, не ладно что-то в датском королевстве. Пепелс самокрутки просыпался в маленькую глиняную тарелочку. - Докладывайте, чего там у вас делается. _________________________________________________________________________ Сельская улица Неожиданный вопрос поставил его в тупи и он помешкал некоторое время с ответом. Действительно что это он там делал? -Да так... Не важно. А обед, да, поесть было бы неплохо. Слушай, там вроде клюква была на танке. Как бы её после падения на разметало, жалко будет. - Даа.. - жалостливо вздохнул Вася, с тоской оглядывая покосившиеся заборчики и избушки - Жалко. Ну так соберем, что сможем. Летов с шага перешел на бег, ну не мог он степенно ходить, это было выше его сил. - Побежали! Хватаем котелки и за кашей, а то все съедят!

-Не за что, пустое. У всех бывает. -Сказал Андрей неловко улыбнувшись и отступив на пол шага назад а затем задумавшись на секунду словно неожиданно понял что забыл своё имя, добавил неопределённое: -Не важно. -Нечего запоминать тебе лишние имена, их ещё много будет, не надо запоминать. Легче будет забыть, это действительно не важно. -Возвращайся, ты там нужна. Татьяна Ивановна не будет ругаться, всё получится. -И с этими словами попятиться назад, словно неожиданно вспомнив что его сейчас будут искать и побежал в сторонку танка. Лишь ещё раз не оборачиваясь добавил - Ты там нужна. Танкист попятился, словно испугался чего-то, а Катя протянула руку ему вслед. - Как же так? Важно! Очень важно! Но Валыгина уже и след простыл. Шмыгнув еще пару раз носом, медсестра вздохнула и вернулась к раненым. По дороге Андрея нагнал Летов, где обретался он сам после того, как выпустил носилки из рук, было неизвестно. - А чего это ты там делал? - без всякой задней мысли, это читалось на лице, спросил Вася и тут же потер урчащий живот. - Есть охота. Обед уже. Может, сходим?

Штаб - Терпи, боец. Не до водички нам, - Калугин привалился к ограде крыльца, то и дело косясь на чересчур героического подчиненного. - А. - коротко откликнулся караульный, вытаскивая цыгарку и оглядывая потенциальных кандидатов "на ковер" с ног до головы. - Ну удачи там. Прошло минут двадцать, прежде чем дверь отворилась и наружу вышли командиры всех четырех танковых рот, уже печально знакомый Калугину зампотех и прочие достойные лица. Зампотех вальяжно скатился со ступенек, зажав в зубах папиросу и засунув руки в карманы, он сделал вид, что не видит знакомого лица. Дежурному пришлось быстро освободить проход. Воробушкин грозно зыркнул на подошедших, но ничего не сказав, прошествовал мимо. - Ну вперед, солдатики. Теперь можно. - дядька с залысинами вяло отсалютовал новым гостям, таким образом дозволяя войти внутрь. Обстановка в избе была очень простой и бедной, однако чрезвычайно чистой и аккуратной. Дощатый пол устилали узкие плетеные коврики, на окошках беленькие занавесочки, на столе потертая скатерть, крынка с молоком, накрытая тряпочкой и кусок хлеба. Внутри оказалось на удивление прохладно, из окошка в окошко тянул сквознячок, а в одном из проемов торчал... хм... тыл товарища комбата, который высунулся по пояс на улицу и не замечал, что происходит в комнате. Видно, раздавал последние ценные указания. ____________________________________________________________ Санчасть -Раз училась значит будешь. -Сказал он робко положив руку на плечо и заглянув в глаза, голос был глухим, уверенным но глаза всё же смотрели куда-то позади неё. -Обязательно будешь. В первый раз всегда страшно. После привыкнешь. Он кричит и ты кричи, он ведь человек, ему страшно и больно. Вот и кричит. А ты нужна. Санитарок мало, а раненных с каждым днём всё больше. Катя всхлипывала, но все реже и реже, неотрывно глядя в пустые глаза танкиста, которые смотрел на нее и не видел. Перед мысленным взором его явно проносились другие картины. Правильно. Все правильно. Не имеет она морального права бояться и плакать. Времена не те. Война. Вот победят они фашистов, тогда можно будет и в институт поступить и красивые платья носить и допоздна гулять... жить нормально. А сейчас нельзя. - Спасибо вам. - Катюша шумно высморкалась и скомкала платочек, неловко ошибиться, посчитав себя совсем взрослой. - Глупо так... и стыдно к тому же. Она окончательно утерла слезы. - Как ваше имя-отчество? Звание не надо, - она помотала головой, - все равно не понимаю я их, к тому же страшно безликие эти ваши погоны. У людей должны быть имена. Х увы, до завтра до вечера

Санчасть -Ну что же вы, тише. -Сказал он аккуратно подбирая слова. - Я ведь... ведь знала, как. На курсах, лу...лучше всех учи... училась. - выговорила Катя сквозь судорожное дыхание, утирая кулачком слезы. - Так хотела... что... чтобы взяли меня.. Она стояла, прислонившись к одной из опор палатки, прижимая платок к лицу. Глаза у нее немного припухли от слез. - И Татьяна И... И... Ивановна показывала.. Там просто в...все. - чем больше она говорила, тем сильнее проникалась отчаянностью собственного положения. - А он.... кричит... а я... я... не могуууууу. Последнее слово вновь потонуло в по-настоящему горьких слезах.

Штаб - Старший лейтенант Калугин, сержант Луценко, первая рота, - козырнул Калугин, сочувственно глядя на дежурного, - Вызывали. - Доложу. - страшно о-кая сообщил караульный и поднялся по двум скрипучим ступенькам. Осторожно постучал и вошел внутрь. Голоса в окне на какой-то миг затихли, а потом разговор возобновился. Тяжело дыша, красноармеец с залысинами вышел обратно. - Ожидайте. Занят товарищ комбат покамест. И видимо, в конец обессилев от жары, он уселся прямо на ступеньки и закурил. - Водички нема? - с надеждой поинтересовался дежурный у танкистов

-Спасибо вам, и удачи. Если б товарищ врач знала, о чем думает молчаливый танкист, она бы сказала, что его мама - мудрая женщина. Иногда действительно наступал момент... когда слова поднимались откуда-то изнутри. Все выше и выше... пока наконец не вырывались наружу. Кроме того, она ведь... солгала. К некоторым вещам нельзя привыкнуть. У нее и у самой временами тряслись руки и к глазам подступали слезы. Хотя, конечно, гораздо реже. Чем старше, тем реже. - Надеюсь, не свидимся. Это было самое лучшее пожелание от хирурга. Потому что встречала она солдат обычно на операционном столе. А после вышел на улицу, ища взглядом не зная зачем, ту совсем молодую медсестру. Зачем ему это надо? Нет, не надо, к танку идти надо. Но всё равно огляделся. В поле зрения не оказалось ни одной санитарки, но зато из-за угла палатки доносились приглушенные всхлипывания, которые лишь усиливались с каждым вздохом.

- Смотри, чтобы все не убежали... - А вы мне не "тыкайте", товарищ танкист. Мы с вами на брудершафт не пили. - Врач сердито сдула со лба выбившуюся прядь волос. Руки в стерильных перчатках для этого не годились. И не столько она была зла на в общем-то безобидное обращение невольного помощника, и не столько на пугливую санитарку, сколько на себя и на все это... все это, что творилось вокруг. - Как убежала, так и прибежит. - отрезала она, одним уверенным движением устанавливая кости на место. Раненый коротко взвыл, но под суровым взглядом быстро притих. По бокам ноги легли шины и споро наматывался белоснежный бинт. - Здесь у нас не институт благородных девиц. - все больше распалялась командир санчасти. - Думала, тут на фронте что? Мужчины в форме и цветочки?! Грязь, кровь и смерть. Закончив, она вытерла лоб тыльной стороной запястья и сбавила обороты. - Ничего. Привыкнет. Женщина стащила с правой руки измазанную кровью перчатку и протянула руку для рукопожатия. - Спасибо, рядовой. А теперь идите. Мне еще надо вашего "диверсанта" посмотреть.

- Прости, ты воротник того, закуси. Лучше чем язык откусить. -И с этими словами крепко зафиксировал пациента, как учили, наверное, почти наверняка, до боли сжимая руки. Раненый с переломанной ногой напрягся и задышал часто-часто. - Не надо.. - застонал он, закрывая глаза, - не трогайте... - Надо, солдатик, надо. - Товарищ врач встала неподалеку, чтобы опытным глазом контролировать действия санитарки. У кареглазой сильно тряслись руки. Трудно было сказать, кто боится больше, она или обладатель перелома со смещением. - Сейчас, сейчас... - уговаривала она сама себя, доверие пациента таяло на глазах, плечи и руки в руках Валыгина напряглись до предела. Раздался не вполне мужественный крик и многоэтажные нецензурные конструкции. Раненый забился в держащих его руках, но вырваться не сумел, зато едва не разбил затылком нос добровольного помощника. - Катя! - рассердилась ее начальница. Нога приняла еще более неестественную позу. Губы санитарки задрожали, большие глаза моментально наполнились слезами. Зажав рот платочком, она выбежала на улицу. - Я вам, №:;%?", учебное пособие что ли?! - взорвался подопытный, с ужасом глядя на изуродованную кровоточащую голень, с торчащей наружу костью. - А ну молчать, сержант, не то обезболю лопатой. - совсем не по-женски рявкнула начальница и сама принялась за дело. - Держи, рядовой. Крепче держи! _______________________________________________________________ Штаб. 14:45 У крылечка самой приличной избушки на километр в округе стоял часовой. По лицу стекал капельками пот и солдат тщетно пытался скрыться от солнышка в узкой полоске тени. Он изредка переминался с ноги на ногу и перекидывал винтовку с плеча на плечо. Завидев скорых на ногу танкистов он вытащил из нагрудного кармана грязный платок и утер лоб, сдвигая пилотку назад и открывая взору солидные залысины. - Кто такия? - немедленно поинтересовался дежурный, опираясь на облезлый столбик крыльца. Из открытого окна доносились приглушенные голоса, но разобрать, что конкретно они говорят, было нельзя.

-Если оставить висеть - это быть диверсант. А если забрать это быть пленник. Пленник быть лучше чем диверсант, так сержант сказал. -Хмыкнул еле-слышно Радист Андрей скорее сам себе нежели кому либо ещё. Мрачная пехота с перебинтованной в кровавых подтеках головой на кровати по соседству с новеньким раненым огрызнулась, выражая общественное мнение и схватилась за костыль. - Ты тут не умничай, жестянка. Мертвец-то фору даст и диверсанту твоему и пленнику. И он зло уставился на немца. -Дыши глубже и часто, будет легче. Крепись давай. -Посоветовал Андрей напоследок прежде чем кивнуть и развернуться к выходу. Раненый бросил короткий взгляд на говорившего, но надежда на облегчение в нем быстро потухла. Сейчас он уже лежал и не шевелился, найдя относительно безболезненное положение тела. - Товарищ танкист. - совсем тихо, неслышно обратилась к Андрею Катя, она даже в глаза ему не смотрела и судя по обращению, прибыла недавно, даже погон не различала. Она подошла поближе, так, чтобы раненый не слышал. - Тяжело у нас с обезболивающими, доктор тратить велит только на операциях, а тут... перелом, кость поправить надо. Может вы... подержите? - только в самом конце фразы санитарка перестала смущенно мять платок в руках и осмелилась поднять глаза на Валыгина. - Боюсь, сам себе хуже сделает. После недолгих пререканий усталого врача с ранеными, последние разползлись по своим местам, а немец был водворен в отдельных закуток, отгороженный тряпкой. Башнер и радист остались огляделись. Сесть можно было либо на койку вместо раненого, либо на дощатый пол. - Подойду вскоре. - пообещала она и уже на выходе тихо сказала. - Вы давайте... охраняйте. И уже шагая по палатке дальше шепнула себе под нос. - Не знаю уж, кого от кого... нас от него или...

Расположение 3-ей роты. 14:30 Сержант только молча проводил Кима взглядом, не позволив себе даже сплюнуть на землю. Прошло не так много времени, и в расположение роты заявился высокий и худой, что твоя колонча, пехотинец, с Мосинкой через плечо. - Которые тут Калугин и Луценко? - поинтересовался он, поглядывая на почти догоревший самолет. И получив исчерпывающие указания, подошел к командиру взвода и отличившемуся сержанту, лихо отдал честь и выпалил. - Разрешите обратиться, товарищ старший лейтенант! Приказано явиться в штаб комвзвода Калугину и сержанту Луценко. Разрешите идти? _________________________________ Санчасть. 13:50 - Идите, идите. Нечего тут толпиться возле входа. - скомандовала врач постепенно стягивающимся в круг раненым, кто с одним костылем, кто с двумя, кто так..., и опять обернулась к сопровождающим пленника. Кто заворчал, кто молча насупился, однако, расходиться не спешили. -Лётчик с подбитого самолёта, пленный. -Ответил всё же он. - Летчик? - удивилась она, на всякий случай присматриваясь к форме Валыгина. - Где же вы это отыскали? Никак, висел на дереве, на парашюте? - Так и оставили бы его там, ножками сучить. Чего сюда приволокли мразь эту? - раздалось откуда-то из-за спин местным завсегдатаев. - Отставить! - под сердитым взором женщины в белой косынке все примолкли. Переложенный на койку в дальнем углу с носилок командир танка с совершенно измученным выражением лица прошептал. - Больно.. Дайте что-нибудь.. - Потерпи, солдат. - тихо и сочувственно отозвалась Катюша, которая уже ловким движением распорола штанину снизу до колена и осматривала поврежденную конечность.

- Может воды просит? Или голова болит, а как тут не заболеет, да? - попытался привести хоть какие-то догадки. - Наверное. - согласился Макар, который с немецкого мог перевести только "хэнде хох" и то, весьма приблизительно. -Бредит. Головой приложило, мать зовёт. -Сухо подсказал Андрей проходя рядом и спустя секунду добавил: -Наверное. Истинный ариец в забытьи бормотал еще что-то, на сей раз совсем неразборчиво. - Стало быть... мамку зовет? - повторил Макар со странной интонацией, в которой сквозила одновременно и жалость и раздражение. - Ниче. Комиссар наш будет ему и за мамку и за батьку. Если голову вылечат. Двое красноармейцев с носилками нырнули под полог армейской палатки, следом за ними вошли еще двое уже с пленником. Внутри царила полутьма, качественное освещение присутствовало только у операционного стола, у коек с ранеными, которых пока было не много, десятка полтора, были кой-где электрические лампы, кой-где свечи. Равномерный гул, царивший тут, состоял в равной степени из разговоров выздоравливающих, стонов и бормотания "тяжелых", тихих реплик врачей. Когда внутрь вошли Макар и Куропаткин, воцарилась тягостная тишина. Кажется, все присутствующие умудрились разглядеть форму сбитого летчика. В белой косынке и халате, из-под воротника которого виднелась глухо застегнутая гимнастерка, к вновь вошедшим подошла усталая женщина, вытирающая руки тряпкой. Бросив лишь короткий взгляд на носилки, врач сразу перешла к делу. - Вон туда несите его. Катенька! Проводите. К Валыгину и Васе подошла совсем юная санитарочка, с печальными карими глазами. Она махнула рукой, призывая следовать за собой, и зашагала к свободной койке. Почти сразу врач повернулась к остальным гостям. - А это у вас еще кто? - поинтересовалась она строго. В палатке как-то сам собою нарастал возмущенный тихий ропот.

- Весомый аргумент - Коля усмехнулся, хотя, если Макар ударит один раз всерьез, то радист усмехаться больше не сможет. - Понесли? - Потащили. - прогудел башнер. Они закинули руки пленника по одной себе на плечи и пошли. Носки сапог немца чертили две неровные дорожки в пыли. Уже на подходе к огромной палатке, служившей полевым госпиталем, фриц принялся что-то бормотать. - Му... Мутэ. - промычал он, словно корова и снова повесил приподнявшуюся было голову. - Чегойта он? - поинтересовался Макар, перехватив руку пленника.

-Нитки и иголки нету? -Спросил он тихо у Дяди Толи подойдя сзади. Дядя Толя как-то необычно сурово посмотрел на отвлекшего его радиста. - Тут человек ранен. - сообщил он очевидное, пока они с Васей перекладывали командира четвертого отделения на носилки. - Давай-ка, отнеси его в санчасть, Летов тебе поможет. А потом займемся иголками. Может, дядя Толя решил, что ему, как старшему по возрасту и по званию не положено таскать тяжести, а может... решил немного проучить зазевавшегося при воздушной атаке радиста, впрочем, это было и не так уж важно, потому что на шинели, возле их ног все так же стонал от боли человек. Медлить было нельзя.

- Танк - лучшее укрытие, товарищ старший лейтенант. Мобильное и вооруженное. Что я и доказал, - кивнул на обломки самолета Луценко. - Я его сбил. - Не вы один, сержант, приложили к этому руку. - осадил дерзкого командира ротный и повернулся к Калугину. - Дисциплина у вас хромает, товарищ комвзвода. Кажется, он хотел сказать что-то еще, но передумал и так же, слегка прихрамывая, зашагал прочь. Он старался не смотреть на раненых. В каком именно свете представлен будет сей поступок перед комбатом - гадать не приходилось. Раненый в шею солдат дернулся еще пару раз и затих, не дождавшись носилок. Люди рядом с ним оказались в луже крови, стремительно впитывающейся в землю и чужие комбинезоны. Рядом не оказалось никого, обладающего необходимыми знаниям, чтобы оказать срочную помощь. - Дядя Толя, надо же что-нибудь сделать... - расширенными от ужаса глазами рядовой Летов смотрел, как умирает человек. С ним такое происходило впервые. - Надо ему помочь. - Поздно, Вася. - вздохнул механик и прикрыл веки умершего. Все вокруг молчали. - Каждому свой срок. Видать, время его пришло. - Но.. это же... это же ужасно несправедливо! - Васька, Васька.. - Дядя Толя снова вздохнул и покачал головой. - Мальчишка ты еще совсем. Несмышленыш. Идем. Механик махнул рукой и начал обустраивать носилки на черенках лопат из шинели. Тот второй, кажется, сломал ногу, а может и еще что. Нужно было отправить его в санчасть.

- Отбой тревоги, - сообщил он почти философски, выбираясь из землянки и направляясь к подбитой машине. Услышав крики раненых, он посерьезнел, - Экипаж, помогите раненым, оттащите от машины. Как бы сейчас артиллерия не заговорила или птицы покрупнее - не расслабляться. Вася не сразу, но пришел в себя. Он выкарабкался из-под танка и на подгибающихся ногах подошел в раненым. Кроме этих двоих были еще пострадавшие, но, в основном, несерьезно. Дядя Толя уже склонился над башнером, раненым в шею. - Петька... - стиснув зубы, снова произнес тот другой механик, видно, большие были друзья они с ним. - Нельзя нести. Надо кровь остановить. Дави, не отпускай. - не сказать, что Савинов был спецом в медицине, но насмотрелся... всякого. У этого шансов было совсем мало. Коллеге механику было велено зажимать рану, но раненый уже хватал ртом воздух и терял сознание. Второй, судя по достаточно громким стонам, ранен был вовсе не смертельно. - Васька! - Я! - Быстро сюда! Бери Андрюху, да шинель с лопатами. Носилки делать будем. - Значит, подохнет, - ненависть в голосе обычно спокойного сержанта проглянула и вновь пропала, как блик на секунду проглянувшего среди туч солнца на лезвии штыка. - Пленного в санчасть под охраной, - ровным тоном приказал взводный, покосившись на ротного. - Есть в санчасть, - в голосе Луценко будто танковые траки лязгнули. - Макар Терентьевич, выполняйте. Коля! - нашел взглядом радиста Луценко. - Сопроводи и обеспечь охрану. А мы с Лукой пока осмотрим танк на предмет повреждений. - Есть! - вытянулся Макар, глядя на старлея и повторил уже тише для своего непосредственного командира. - Есть. Идем, Николка. Будем фрица охранять. Ким Полуэктович был чем-то недоволен. Снова. Взводный удостоился неприязненного взгляда, однако, гневаться ротный изволил нынче не на него. - Игнорируете приказы, сержант? Почему не заняли укрытие? - Ну что, Макар, помочь или донесешь сам? Я тогда могу ходить с каменным лицом и строить из себя диверсанта. - Вот я щас тебе... диверсант. - Башнер шутливо погрозил кулаком радисту. - Помогай давай. Он поправил ремень, на котором болтался ППШ и потянул безвольную руку пленника. Х

- Особист при штабе был, думаю, сейчас сюда примчатся, бардак разгребать. Положи его покамест у танка, все пригляд за ним будет. Оружия или бумаг при нем нет, не смотрел? - Дык... подохнет ведь. - Макар сгрузил тело на землю. - Не, не смотрел. На горизонте показался прихрамывающий ротный. Еще бледнее и суровее, чем обычно. Х

Луценко прикрыл рукой лицо от искр и недовольно скривился. От пилота и его сумки остались только ошметки и испытывать судьбу смысла больше не было. - Согласен, давай-ка обратно за танк уйдем, а то рванет, костей не соберем, - кивнул сержант и легкой трусцой побежал к своему танку. - Это только один самолёт? - нескладно от волнения спросил он, - Зачем ему прилетать? Он живой? Макар подковылял чуть позже, следом за командиром. Немец или правда был серьезно ранен или благоразумно прикидывался таковым. - "Рама" это. - Одиноков сплюнул. - Наводит штурмовики. Полетает-полетает, чтоб им знать, куда бомбить. Видал таких в сорок втором. Хорошо, что положили. А этот... кажись живой. - башнер кивнул на фрица - Куда его, командир? Допрашивать там покамест нечего. Еле дышит. Пленник был одет в обычную летную форму фашистов, с виду, истинный ариец, светлые волосы, выбившиеся из-под шлемофона, были пропитаны кровью, грубо очерченные скулы, а глаза почти наверняка голубые. На вид лет двадцати пяти. Комбинезон в нескольких местах был порван и залит кровью.

- Отставить! Проверь пульс и если фриц жив, оттащи подальше от самолета. Сдадим особистам, пусть допрашивают. Эти самолеты в основном как разведка или курьеры используются, глядишь вытянут что-нибудь полезное. Только осторожно, будет дергаться, гаси сразу, не раздумывая. А я проверю места пилота и пулеметчика, может что полезное найдется. - Есть проверить пульс. - уныло отозвался Макар и покряхтывая подошел к неподвижному телу. Наставив на немца пулемет, башнер ногой перевернул фрица, тот не шевелился. Все еще будучи настороже, Одиноков ткнул дуло ему в грудь и приложил пальцы к шее под челюстью. - Живой. В отключке только. - сообщил он, разглядывая пленного. Тот, похоже, здорово приложился головой при посадке, да и вообще, выглядел потрепанным. Самолет застонал, видимо, конструкция, наконец, не выдержала. Прямо перед носом Луценко заскрипело и упало на землю крыло. Дым валил от мотора, огонь охватил корпус почти целиком, так что подойти совсем близко не представлялось возможным. Через с боем пробитое стекло на месте пулеметчика, скорее всего можно было что-нибудь разглядеть, а вот общая картина на месте пилота была ясна и так. Все лобовое стекло Хейнкеля было заляпано изнутри ошметками и кровавой кашей. Похоже, снаряд нашел свою цель в его лице. - А если рванет? Может... ну его, командир? - издали поинтересовался Макар, пытаясь пристроить бессознательное тело у себя на плечо.

- Тормози! - Макар, бери ППШ и за мной! - Есть! - выхватив из укладки пулемет и захватив, на всякий, парочку гранат, Макар поспешил за командиром. Не доходя до горящего самолета метров двадцать, он остановился. Был ли у этой заразы боекомплект, они еще не знали, взрыв мог произойти в любую секунду. А мог и не произойти. Внимание привлекало еще кое-что. Разбитое стекло на месте пулеметчика и... тело, распластавшееся лицом вниз в нескольких метрах от Хейнкеля. - Кажись, помер. - философски заметил Макар, перехватывая ППШ покрепче. - Прикажете пройтись? Для верности. Он повел дулом пулемета из стороны в сторону, как если бы стрелял очередью

Болванка пробила насквозь моторный отсек и кабину пилота. Войдя спереди снизу, она прошла через двигатель, летчика и вышла через задний край крыла, чудом не задев пулеметчика. Сердце машины дернулось последний раз и остановилось, ветровое стекло мгновенно измазалось кровавой кашей. Дядя Толя выстрелил, но звука не услышал, он лишь знал только, что попал, и что не выстрели Луценко, его, Савинова, пальба, ничего не изменила бы. Опасно накреняясь то на одно крыло, то на другое, сорок шестой Хейнкель, размалеванный свастикой, неумолимо падал. И когда уже стало казаться, что вот, сейчас, сейчас он рухнет прямо им на головы, когда солдаты выскочили из-под танков, чтобы посмотреть, чем закончится дуэль Т-34 и Не-46, когда крики радости сменились руганью и те же красноармейцы плашмя бросились на землю.. Именно тогда шасси разведчика, едва не шаркая по головам любопытных, просвистело мимо. Куски поврежденной обшивки замолотили по броне, яростно вгрызались в землю там, где им довелось упасть. Самолет грузно плюхнулся на брюхо чуть севернее расположения третьей роты и пропахав не меньше сотни метров, остановился, врезавшись в кладбищенскую ограду. Языки пламени жадно облизывали вражеский фюзеляж. - Петька! Черт... Петька! - раздалось отчаянное. Экипаж четвертого отделения восьмого взвода пребывал в панике. Седой башнер лежал на коленях механика неподвижно, приложив руку к шее, сверху на его ладонь с силой давила рука водителя. Танковый комбинезон пропитывался ярко-алой, будто ненастоящей, кровью. Неподалеку катался по земле и громко стонал молодой командир. Они оба выскочили из укрытия в тот самый момент, когда позиции посекло кусками обшивки, сорванной выстрелами. - Раненые! Раненые здесь!!

то есть... супернатуралы смешались с сумерками?))) Блин, это же круто!)

Как же, как же :happy: , был упомянут наш уважаемый несколькими страничками ранее. А вообще, нужно сказать - картинки здоровские, атмосферные, итоги очень забавные) Перемещение между мирами так вообще супер - жаль, не довелось погонять на синей будке) Однако, меня все время преследовало чувство, что я в виде пони, это как... огр в балетной пачке и пуантах. :unsure: Надеюсь, не попортила никому впечатление от игры безуспешными попытками влезть в образ. Ну и напоследок маленькое объявление.) Граждане, будьте бдительны! Враг не дремлет! :rolleyes:

- Я сей.... - выкрикнул было Лука, выпрямляя спину, но конец предложения потонул в "Ой-й-й, твою...." - он ударился головой. Секунды три вообще без воздуха в лёгких. Всё ещё вне фокуса. -.... сейчас.... Двигатель заревел, Лука крикнул что-то и ощутил, как земля стала двигаться.... Впрочем, на задворках подсознания появилось ощущение, что скорость должна быть выше. Кажется, он прокричал "Всё! Еду!". - Твою дивизию! - Макар Терентьевич оступился со снарядом в руках и врезался спиной в заднюю стенку башни. - Куды с места в карьер?! Все-таки, для человека такого могучего телосложения места тут было очень мало. Сержант крутил маховики доводки орудия на цель, почти до боли вжав резиновый наглазник прицела в кожу и всецело уйдя сознанием вдоль ствола орудия "тридцатьчетверки" и наводясь на силуэт самолета. Танк вздрогнул и двинулся вперед, пришлось вводить поправку на движение, но Луценко почти не заметил помехи. Для него сейчас существовали только самолет в прицеле и ожидание крика башнера "Готово!", чтобы выстрелить. Снаряд вошел в ствол отработанным движением, лязгнул затвор и башнер совко отскочил назад. Отдачей пушки могло размозжить голову. - Есть бронебойный! - рявкнул Макар, перекрикивая рев двигателя танка и падающего самолета и в запале добавил. - Вдарь! Вдарь по гадине!! *** Рядовой Савинов вытянул руку с зажатым в ней пистолетом вперед-вверх и сощурился. С лица его сошло привычное печально-апатическое выражение, сменившись на холодное и решительное. Даже разрывы бомб рядом не смогли бы заставить его пригнуться, заставить выпустить из поля зрения цель. Надрывный вой умирающего мотора летучей машины уже закладывал уши, тон его менялся, плавно заползая по гамме выше, становясь невыносимым. Ниточка черного дыма постепенно превращалась в столп, вырывающийся откуда-то из-под левого крыла легкого фюзеляжа Хейнкеля, стремительно теряющего высоту.

Дискордленд Х

Дискордленд