julia37

- Ты никак засмотрелся и не слушал, а? Сказала же, ходит да распрашивает что да как, как девочкам жизнь такая. Мы думаем, что он наверх в слуги их набирает. С заделом, ежели таким как вы в пути скучно сделается, так сразу и развеселят. Двоих уже сманил, гад - поболтал с ними, мы на следующий день глядь - а их и след простыл. Леман лишь покаянно склонил голову и снова порозовел. На сей раз едва заметно. - Засмотрелся. Да и истощились его силы вести светскую беседу. Не без облегчения он уступил эту привилегию святому отцу. Хотя бы на время.

- Двельт, чтоб его выродки сожрали! - заявила госпожа, стремительно избавляясь от тонкого налета аристократичности. - Слуги от него воют, да еще сюда повадился, старый хрен! Флавия спохватилась, умолкла и снова мило заулыбалась. Услышав знакомое имя, Леман испытал легкое разочарование. Он почему-то был уверен, что вот этот самый пророк или его приближенный и доверенный человек бродит среди бедствующих людей и склоняет их в свою мерзкую секту. А тут... они ведь уже решили, что Двельт бы был полным идиотом, если бы сам себе посылал аквилу убиенного капеллана через ничего не подозревающего торговца. Но с другой стороны... он ведь еще не имел возможности проверить распорядителя на специфический "аромат" потусторонних сил. Вдруг, он и есть корень всех зол? Выражение лица псайкера не изменилось, так и оставшись выжидательно-почтительным, с налетом скромного обожания, не смотря на стремительные метаморфозы прекрасной госпожи из аристократки в фурию и обратно. - И что же, так и приходит каждый Божий день и изводит своими вопросами? - сочувственно поинтересовался Лем, покачивая головой из стороны в сторону и как бы говоря "каков негодяй! Отнимает время у честных женщин". - Что же его интересует? Может, он помочь желает страждущим? Или его, кроме как за деньги, никто слушать не желает, настолько зануден?

Гнездо разврата Из-за ширмы раздалось ворчание: - Еще одни, которым только поговорить и надо, только время отнимают... Первая женщина закатила глаза, шепнула заговорщицки и многообещающе: - Вы на нее не обращайте внимания, отец, мы тут гостей умеем встречать! - и подмигнула Леману. - Я - Флавия. Интерьерная живопись этого, с позволения сказать, заведения, подняла уровень псайкерских познаний о взаимоотношениях полов на небывалые доселе высоты. Все еще отчаянно краснея, кучерявый постарался взять себя в руки и перестать пятиться от Флавии, как будто это она была тут мерзостным порождением варпа, а не он. - А кто? Кто еще приходил поговорить? - немедленно полюбопытствовал пламенеющий красавчик. Нет, она была хорошенькой. Даже слишком. И все же... перед глазами стояла совсем другая улыбка, которую он увидел мельком, уходя из бара Ярна. Улыбка, которая была адресована именно ему. - Госпожа Флавия, мы были бы очень признательны, если бы вы ответили на пару наших вопросов. Кровь снова кинулась к щекам и чтобы скрыть это, псайкер почтительно поклонился. Флавия, к тому же госпожа, вопреки теории вероятности, разулыбалась еще сильнее: - Для тебя все что попросишь, красавчик, - и продолжила, не обращая внимания на предостерегающее шипение товарки: - Ходит к нам тут одна шишка, тоже сверху. Мы было думали, что ему чего погорячее да поинтереснее захотелось, да не тут было. Придет, осматривается долго-долго, потом выберет кого-нибудь и запрется на два часа, - женщина ткнула пальцем в потолок. - Наши говорят, мол, только языком трепать горазд. Как начнет расспрашивать про нравится-не нравится, про жизнь да про всякое... тьфу, а не клиент. Прям вот лезет в душу да копается, и прогнать нельзя, платит-то по щедро... Леман, в голове которого, благодаря вынужденному созерцанию предметов искусства на стенах, кое-что прояснилось относительно рода деятельности этих милых дам, ощутил покалывание в затылке. Вот. Вот оно. Человек с верхней палубы, который лезет в душу тем, кого отвергло общество. Псайкер буквально нутром чуял, что это тот, кто им нужен. Тут уж сплоховать было нельзя и он забыл и о стеснительности и о том, что в комнате еще кто-то есть, до поры до времени. - Это обнаруживает в вас чувство такта и тонкое воспитание, госпожа Флавия. - Умом-то он понимал, что нужно сказать, но вот язык... что гиря. На последних словах кучерявый дважды запнулся и, смущенный собственной неловкостью, умолк. Два-три шага вперед и вот, он остановился на дистанции, граничащей с неприличной, а пронзительной голубизны глаза уже что-то изучали на дне глаз прекрасной госпожи. Одна ладонь в черной перчатке лежала на груди, сквозь шинель касаясь аквилы, и не зная подоплеки, можно решить, что прижата к сердцу. За прошедшую минуту, это мог заметить и отец Гай, псайкер словно преобразился. Кажется, и более статным он стал и более красивым. В общем, располагал к себе заметно сильнее, чем прежде. Взяв небольшую паузу, он собрался с духом. - На назойливость вы отвечаете вежливостью и добротой. - медленно выговаривая слова немеющим языком, Леман так и смотрел ей в лицо, не желая или не смея взглянуть куда-то еще. - У богачей много причуд. - кучерявый скромно усмехнулся. - Они могут себе это позволить. - и добавил, как бы между прочим. - Так как зовут этого странного человека?

Гнездо разврата Пустотница хихикнула. - Какой нетерпеливый. А вы, отец, тоже сразу к делу перейти желаете? - Желаю, - сказал Гай, моргнув. Молитва помогла - несмотря на искусительные картины, представшие перед ним, он действительно думал о деле. К сожалению, повторяя про себя священные строки, клирик отвлекся и не сразу понял двусмысленность, заключенную в словах пустотницы. Кажется, теперь у него побагровел еще и затылок. - То есть нет, не совсем. Скажи для начала, как тебя зовут, красавица? Если у святого отца конспиративно багровел затылок, то у псайкера вовсю уже полыхали бледные щеки. На полное душевное равновесие даже его силы воли не хватало. Бочком псайкер двинулся в сторону Гая, как моряк в ночи плывет в сторону спасительного маяка. К тому же, не покидало стойкое ощущение, что они с этой миловидной но какой-то странной дамой друг друга совсем не понимают. - Мы хотели задать вам несколько вопросов. - выдавил кучерявый, чтобы хоть как-то прояснить обстановку.

Гнездо разврата Первая женщина глянула на гостей и убрела куда-то за ширму, где принялась шуршать. Вторая, все так же сияя улыбкой, поправила сползающую с бледного плеча сорочку (отчего та удивительным образом сползла еще сильнее): - Благодарю, святой отец, - и проворковала за спиной Лемана: - Устраивайся поудобнее, красавчик. Только мощным усилием воли... ... удалось не допустить наползающую на лицо глупую улыбку. Красавчик? Красавчик!! - Это вы... мне? - все так же ошарашенно поинтересовался он, разворачиваясь и все тем же усилием поднимая глаза от сползающей с плеча сорочки к глазам. - М-мы вообще-то по делу пришли. Псайкер покосился на святого отца и нервно кашлянул в кулак.

Гнездо разврата - Того же, что и все, - ответил клирик, по-своему не покривив душой. - Частицу вашего времени. У вас здесь очень... мило. Вывеска снаружи не отражает внутреннего содержания. Святой отец, похоже, чувствовал себя здесь довольно уютно, уже даже расположился в кресле. Леман же так и остался стоять на ногах посреди комнаты с выражением легкого потрясения на лице разглядывая интерьер и двух хозяюшек. Кажется, он на некоторое время потерял дар речи.

Снаружи бордель никоим образом не оправдывал свое громкое название и не походил на заведение, способное потрясти юного псайкера и изменить всю его жизнь. Еще одна металлическая коробка с неприметной дверцей и не слишком выразительной вывеской над ней. На вывеске было изображено... нечто. То ли исчадие варпа, готовое к атаке, то ли кокетливо изогнувшаяся и манящая прохожего пальчиком девица - неизвестный художник оставался неизвестным не без причин. Дверь была закрыта. Леман не солгал. Он довольно быстро нашел обозначенную местность и теперь таращился на вывеску с противоположной стороны улицы. - Это... что? - чтобы опознать на картине анонимуса призывно изогнувшуюся даму, следовало обладать развитым воображением. У псайкеров, как известно, с воображением полный порядок и даже более того. - Может, будем следить снаружи? - в голосе без труда угадывались панические нотки.

- Это не случилось в одночасье, - коротко ответил клирик, не желая пускаться в рассуждения о вере на пути к борделю. Леман, как всегда, выбрал самое подходящее время для того, чтобы поговорить по душам. - Кто-то понимает внезапно, и тогда мы говорим, что ему было знамение, кто-то - постепенно... сделай милость, сосредоточься на дороге, - добавил он, оглядываясь. - Ты точно знаешь, куда мы идем? Я думал, пустотники на любом корабле, как дома. Отцу Гаю следовало бы сделать скидку на то, что его спутник представления не имел, что такое бордель. Но он был суров и, возможно, поэтому, к нему так часто приставали с разговорами по душам. - Вообще-то я рос на спутнике. - виновато улыбнулся псайкер, закрывая тему о предназначении. - А на Черных кораблях... в общем, там нам прогуливаться по палубе не разрешали. Но я ориентируюсь. - попытался реабилитировать себя в глазах брата Севера кучерявый. - Кажется, уже скоро придем.

- Я не был бы священником, если бы не выбрал сам, - наконец сказал он. - Конечно, у меня была бы ряса, аквила, и вера никуда не делась бы... но невозможно посвятить жизнь служению Императору просто потому, что некуда больше идти. Да, вступив на этот путь, свернуть с него уже нельзя, но первый шаг ты делаешь по собственной воле - потому что понимаешь, что просто верить уже недостаточно. А есть ли цена служению без выбора? - Не знаю. - пожал плечами Леман, отвечая на последний вопрос. Он действительно не знал, какова ценность такого служения. Он только знал, что смириться с тем, что тебе дано, с тем что ты не выбирал и никогда не выбрал бы очень трудно. - Иногда... - задумчиво продолжил он, это было похоже на мысли вслух, возможно, так оно и было. - ..иногда я думаю, почему? Кучерявый смотрел себе под ноги какое-то время, а потом поднял глаза к лицу своего собеседника. - Бывает, в трудную минуту, думаю "почему я?". Но потом понимаю, что иначе это был бы кто-то другой. Уж лучше так. Это утешает меня. Леман снова беззаботно улыбнулся. Пожалуй, брат Север сочтет его слабым после таких слов. Но это его не тревожило. Он ведь и был слабым. Так пусть они лучше знают об этом заранее. - Но почему ты решился? Что заставило тебя понять?

- Веди, - хмуро сказал клирик, мысленно помянув недобрым словом Близза, который не соизволил точно сказать, где этот треклятый бордель находится. Теперь, кажется, и вправду придется взять с собой псайкера, чтобы указывал дорогу. - Скоро узнаешь. Священник опять рассердился. Вполне возможно, из-за того, что кучерявый задавал слишком много вопросов, но он не внял. - Гай, а ты сам решил стать священником? Или у тебя тоже не было выбора, кем становиться? Они шли. Куда-то. Вероятно, по направлению к злачным местам. А может быть и нет. Псайкер не был уверен.

Леман вышел следом. На вопрос мигнул. - Кажется, он недалеко от бара Ярна. - невинные голубые глаза уставились на святого отца. - Гай, а что это за место такое? Почему про него все так.. странно говорят? Более молодой священник был, видимо, признан авторитетом в этой области по каким-то несомненно убедительным причинам.

Ну и вот тебе в копилку вопросов еще. Война была ядерная - что у нас с показаниями счетчика Гейгера на территории Полиса? На вершинах, возле стены? И какова ситуация с наследственными заболеваниями, вызванными облучением далеких предков?

Леман подумал, что узнать имена можно не только у Вейды. Был еще один человек, знакомый не по наслышке со старым капитаном. Он и сам был из старой команды. И как раз этот человек, по слухам, бывал в трюмном борделе. - А Двельт, нынешний распорядитель, при старом капитане тоже был офицером? Или он всегда состоял на этой должности?

- Давно я таких вещиц не видел. Было время, пропала у нас в трюмах посылка какому-то хмырю с Сефериса, затерялась. И ваш покорный слуга тут совершенно не при чем! Вот старик на ножички лапу-то и наложил. Старый капитан, помнится, офицерам такие раздавал в награду. А потом у меня оседали. У них наверху таким торговать боязно было. - Офицеры, это которые безмолвные офицеры? - уточнил Леман. - И много их на корабле? Ножик их куда-то вел. Но ситуация не становилась более внятной, а скорее наоборот. Что офицер безмолвных мог делать в трюмах? То же, что и их пленник? Тот сказал, что никогда не видел кинжала, выходит... солгал?

- Добро должно быть с кулаками, да?.. Так, кажется, учил нас Император, - торговец сложил на груди знак аквилы и выложил на прилавок промасленную коробочку, - Пока раздавал ради нас подарков ксеносам и еретикам, да. А такой вот, жутковатый, с воксом в глотке - это не из ваших? Религиозные тезисы местного дельца покоробили Лемана аж до зубовной боли, но он промолчал, изучая помещение взглядом. Психических ароматов в помещении не было. Торговец был невинен, аки метафорический младенец. - Да, они со святой сестрой к тебе заглядывали раньше. Отрадно было узнать, что ты не поддался на уговоры и не стал покупать кровавое золото. Однако, если к тебе приносят такие редкие вещи, может, узнаешь и вот эту? - он подтолкнул впавшего в задумчивость Лемана к прилавку. - Ну-ка, покажи. Кучерявый едва не потерял равновесие от толчка, моргнул. - Нам бы очень хотелось отыскать ее хозяина. - присовокупил задумчивый псайкер, выставляя резную рукоять орудия убийства так, чтобы ее можно было хорошо рассмотреть.

В рабство он попал, когда подписался вести игру)) Личка нужна, чтобы в ней флудить) А кто дозапишется позже, просто вольется в нее позднее и все. Не вижу проблемы, но как хочешь, конечно)

Ну пусть июль. Что за запрет такой на личку-то общую, я не пойму?)

Что у нас с культурой, религией, языками? За последние 150 лет кроме третьей мировой больше ничего не произошло знакового? И я думаю, надо общую личку создать)

- Я больше думаю о тех, кто может прийти сюда, чем о тех, кто попытается выйти, - отозвался он, невесело улыбнувшись. - Ну что ж, тогда пойдем вдвоем. Сестра, проверь свой коммуникатор. Конечно, Линт за тебя перервет горло любому еретику, но если что-то случится, все равно зови нас. Леман сгреб починенную сестрой шинель обеими руками и прижал к груди, уставившись ей в глаза все с тем же беспомощным выражением новорожденного щенка, которого пытаются утопить в ведре. - Спасибо. - проникновенный, слегка охрипший голос псайкера прозвучал так, будто он признавался сестре в вечной любви, а не благодарил за зашитую дырку. Всунув руки в рукава, отгородившись от внешнего мира перчатками и застегнув все, что можно застегнуть, псайкер поспешил за святым отцом. - И обязательно зови, если что-то случится. - тревожно попросил он. По дороге псайкер воткнул в ухо бусину-вокс, которая, на удивление, заработала снова и все остальное время до торговца красноречиво молчал о чем-то своем.

- Собирайся, заглянем к торговцу. Или давай нож, я сам отнесу, а вы посторожите оставшихся гостей. Не хочется оставлять их совсем без присмотра. - Мы можем посмотреть за пленными, отец Гай, - согласно кивнула сестра. Леман подскочил, заслышав указание святого отца, потом растерянно оборотился к сестре, которая сказала "мы". Теперь он выглядел беспомощно. Ему категорически не хотелось, чтобы кто-то из них бродил по кораблю в одиночку, но ведь их всего пятеро. На пары никак не поделить... - Того, в душе, можно оглушить для надежности. И пойти всем вместе. - предложил он неуверенно. - Или оставить кого-то одного. Не думаю, что для этих двоих потребуется аж двое сторожей. Но по физиономии было видно, что второй вариант ему вовсе не нравится.

Ну я в жизни-то инженер, но они разные бывают)) По работе я кибернетики не касаюсь)

Предварительно хочу забить инженегра)) Запиши меня, коварный мастер. :ph34r:

Внутри остались только Леман и сестра, склонившаяся над чем-то, в чем Гай не без удивления опознал псайкерский мундир. Оба аколита казались чуть розовее обычного, хотя ошибиться в мутном свете барных светильников было нетрудно. Не иначе, опять повздорили. - Что-то случилось? - спросил он. Румянец, действительно, еще не вполне сошел. Леман вскинул голову, глянув на святого отца несколько смущенно. Почему, не знал и он сам, ведь, собственно ничего предосудительного не случилось. - Нет-нет. - торопливо успокоил он Гая, уверенный, что Артурия не захочет распространяться о том, что тут только что произошло. - Сестрица помогает мне пришить воротник... Он осекся. Воротник-то оторвал священник, но упоминать об этом было бы нетактично. Псайкер смутился еще больше и, снова уставившись в пол, пробормотал что-то о том, что совершенно не умеет шить, а потому ему нужна была помощь. Х на пару часов

Она посмотрела и улыбнулась. Если кто-то и считал, что символ этот не подобает псайкеру, то сестра не входила в их число. - Это хороший подарок. Кто дал тебе его? Леман непроизвольно улыбнулся в ответ, спрятав символ на груди, под рубашкой. Это было хорошо, что не входила. - Я как-то говорил тебе о человеке, который давно умер и который много сделал для меня. - Император милосердный, двенадцать... двенадцать лет прошло! Как быстро летит время.. - Это его. Вернее сказать, это принадлежало священнику, который приходил беседовать с ним. Священник дал мне этот предмет по его просьбе. У самого-то у него ничего не было, - он усмехнулся своим мыслям, беззлобно, почти ностальгически. "Ничего" было абсолютно буквальным понятием. - как и у меня. Голубые глаза стали серьезными, обозначив истинную глубину благодарности тому неизвестному мертвецу. - Если бы не он, я сейчас с тобой бы не разговаривал. - Там.. нас учили, - отозвалась она после паузы, - И заботились. Скупая характеристика сама по себе говорила о многом. Не обо всем, правда, догадывался Леман. Он теперь внимательно следил за переделкой шва. Просто потому, что на тонкие пальчики, управляющиеся с иглой значительно ловчее его собственных, смотреть было гораздо легче, чем в глаза. Да что за трудность-то такая?! - Хорошо, когда есть, кому позаботиться. - тихо согласился он и замолчал.

Бар Ярна Сестра ссыпала патроны в кармашек для обоймы, и сложила над ними аквилу, после чего выложила на стол мундир. - Она подарила мне это, - Рия провела пальцами по лезвию сариссы. Леман затаил дыхание. В какой-то момент ему показалось, что вот-вот подушечки тонких белых пальцев окрасятся алым. Но, кажется, обошлось. Подарок настоятельницы, которая к тому же была добра и приветлива. Может быть, строга и заботлива, как мать, которой у Артурии никогда не было. По своей Леман перестал скучать уже очень давно. Еще на Черных кораблях. Иногда он думал, что, возможно, для него как раз лучше было бы быть сиротой. Зачем ему, выродку, живые родители? Чтобы разбить их мечты, надежды, посеять страх в сердцах? Милосерднее бы было им не знать. Если бы он мог, он поменялся бы с сестрицей местами. - Я понимаю. - после долгой паузы ответил голубоглазый. - Для тебя это не просто оружие. И все же... все же обитель не стала для нее домом. Такое сложилось впечатление. Всего год, среди суровых сестер, в молитве и посте. Ей было страшно, как страшно бывает ребенку, вырванному из привычной среды, оторванному от родных, пусть даже не по крови, людей. Леман не испытывал чего-то подобного на Терре те пять лет, что он проходил положенное обучение. Он непрестанно испытывал облегчение от того, что просто может ходить, дышать, жить. Ему там даже нравилось бы. Только вот... предыдущие три года никак забыть не получалось, такие дела. Иногда, в глазах некоторых учителей, помоложе, видел он выражение, напоминающее хорошо спрятанную вину. Дескать, это было необходимо. Для вашего же блага и все такое. А может, он просто хотел видеть это? Не важно. - У меня тоже... - он помолчал немного, не решаясь, а потом запустил руку за ворот рубашки и вытащил оттуда аквилу, носить которую у него, по мнению некоторых ревнителей веры, не было права. - ...есть кое-что подобное. Эта аквила разительно отличалась от найденной в логове Ульфа. Выполненная из нержавеющей стали, она не имела никаких лишних деталей или украшения, кроме двух маленьких дырочек, отмечающих глаза на повернутых в профиль птичьих головах. Цепочка, или вернее, цепь, была под стать, стальной, довольно толстой и грубо выполненной. - И тоже своего рода оружие. Подарок. Память. Мой Астрономикон, в каком-то смысле. - губы псайкера изогнулись в иронической улыбке, но это непривычное выражение быстро исчезло с приветливого лица. - А в Схоле? Как было там?