julia37

- Не знаю, - ответил Гай. - Ему явно есть, что скрывать, но боюсь, мир не делится на честных людей и еретиков. Насколько тогда было бы проще... Кстати, ты молодец, - добавил он, глянув на поспешающего за ним колдуна, - здорово выступил перед этими сводницами, я даже не ожидал. Можешь ведь вести себя обстоятельно, если захочешь. Похвала из уст сурового молодого священника была столь же ценна, сколь и редка. Леман решил про себя, что сохранит этот момент в памяти. - Я постарался как можно лучше применить дарованные мне силы. - опустив глаза ответил он, давая понять, что Гай стал свидетелем не просто обычного разговора. - Подумал о том, что могу напугать их, если что-то пойдет не так, но... решил рискнуть. Кроме того, теперь я знаю, что такое бордель. - псайкер вздохнул и не сказать, что с облегчением. - Отяжелел багаж знаний. Да. Снова раздалось шмыганье, но уже не такое громкое, кровотечение утихало. - Рад, что смог сделать что-то полезное. - непутевый колдун светло, по-доброму улыбнулся святому отцу. Х

- Потом порадуешься, - снова брать Лемана за шиворот Гай не стал, не рискнув проверить на прочность сестринское рукоделие, поэтому просто подтолкнул его в сторону бара, до которого, по счастью, отсюда было не слишком далеко. Шансов на то, что в закромах Ярна обнаружится лед для коктейлей, было мало, но там хотя бы можно было нормально сесть. - Идем, если вздумаешь падать здесь в обморок, придется вернуться и уложить тебя у Флавии... Было чего испугаться. Чтобы не дать отцу Гаю шанса воплотить свою угрозу в жизнь, Лем бодрой рысью потащился в требуемом направлении, изредка прикладывая к носу испачканный рукав и совсем по-детски шмыгая. - Я не падаю в обморок. - с легким оттенком огорчения в голосе уточнил псайкер. - Наоборот. У меня бессонница. А это - он красноречиво утерся тыльной стороной запястья. - просто ерунда. Бывает. Кроме ерунды было и еще кое-что. Но к белоснежным коридорам и безмолвным (какая ирония) созданиям, обитающим в них, он тоже в какой-то степени привык. Привык и к тому, что этим грузом ни с кем нельзя было делиться. - Думаешь, этот Двельт... - заканчивать словом "еретик" псайкер не стал, уже выискивая глазами дверь бара, долженствующую появиться в поле зрения совсем скоро.

- Если ты себя плохо чувствовал, надо было сказать, - вздохнул он, шаря по карманам в поисках какой-нибудь тряпки. Ничего подходящего не попадалось. - Остался бы в баре с сестрой. На одной чаше весов белоснежные чертоги, на другой мутная реальность. Но вот, на вторую лег еще и уверенный, твердый голос священника. Он и перевесил. Перетянул к себе. -Ногмально. Все ногмально. - прогундосил растерявший налет степенности и обстоятельности, столь ценимой священником, псайкер, так и не подняв головы и прижав, за неимением платка, рукав к носу. Выходит, для смущения самим фактом собственного существования причины были. - На голову изнутги давит. Пегиодически. На рукаве быстренько организовалось кровавое пятно, а тонкая натура шмыгнула носом и запрокинула голову. На физиономии расплылась блаженная улыбка. Окружающая обстановка перестала сиять неестественной белизной, вернувшись в своему обычному, замусоленно-серому состоянию. Оттуда же, с высоты своего роста и нарочно запрокинутой головы, псайкер облегченно, но совершенно неуместно, заявил. - Как же я рад тебя снова видеть... Впрочем, у кучерявого был резон радоваться.

- А оставьте нам кудрявого на денек-другой, святой отец, - неожиданно хохотнула Флавия, - И вы сэкономите на дела праведные, и нам от его мордашки сплошные прибыли, и ему у нас интересно будет. Вернем в лучшем виде! Флавия окончательно метаморфировала во Фраку, что не было, в общем, такой уж неожиданностью, но то ли контраст между куколкой и бабочкой был слишком резок, то ли псайкер был натурой чересчур впечатлительной, то ли два эти фактора очень удачно синхронизировались и вошли в резонанс. В общем, одна из натянутых до предела душевных струн пресловутой тонкой натуры при последних словах лопнула так, что аж в ушах зазвенело. Кучерявый едва успел пролепетать: - Подожду за дверью. Прежде чем стремительно за оной дверью скрыться. В коридоре было довольно безлюдно, но редкие прохожие не стеснялись ухмыляться, глядя в его сторону. - Отделали, видать, девки, как следует. Леман не слышал. До ближайшей стены он шел уже почти наощупь, ему нужно было на что-то опереться. Зацепиться за уплывающую реальность. Вот ладонь коснулась, наконец, вертикальной поверхности, металл приятно холодил кожу даже сквозь перчатку. Серые мрачные стены трюмных помещений ежесекундно преображались в белоснежные величественные чертоги и обратно. Мельтешение сводило с ума, в висках словно молотом святого отца бился пульс. Туда-сюда, туда-сюда. Не сразу он почуствовал, что по верхней губе стекает что-то теплое, а осознав, лишь склонил голову, чтобы кровь капала на пол, а не на многострадальную одежду. Нужно было взять передышку. Сейчас он постоит немного и это пройдет. Пройдет... Должно пройти.

- Ну теперь-то он уж наверное успокоится и перестанет ходить. - убежденно вставил Леман, коварно провоцируя милейшую Флавию проговориться о назначенном визите высокого гостя, буде таковой имел место случиться в ближайшем будущем. - Добился своего, двоих переманил. Сколько ж можно?

- Ты никак засмотрелся и не слушал, а? Сказала же, ходит да распрашивает что да как, как девочкам жизнь такая. Мы думаем, что он наверх в слуги их набирает. С заделом, ежели таким как вы в пути скучно сделается, так сразу и развеселят. Двоих уже сманил, гад - поболтал с ними, мы на следующий день глядь - а их и след простыл. Леман лишь покаянно склонил голову и снова порозовел. На сей раз едва заметно. - Засмотрелся. Да и истощились его силы вести светскую беседу. Не без облегчения он уступил эту привилегию святому отцу. Хотя бы на время.

- Двельт, чтоб его выродки сожрали! - заявила госпожа, стремительно избавляясь от тонкого налета аристократичности. - Слуги от него воют, да еще сюда повадился, старый хрен! Флавия спохватилась, умолкла и снова мило заулыбалась. Услышав знакомое имя, Леман испытал легкое разочарование. Он почему-то был уверен, что вот этот самый пророк или его приближенный и доверенный человек бродит среди бедствующих людей и склоняет их в свою мерзкую секту. А тут... они ведь уже решили, что Двельт бы был полным идиотом, если бы сам себе посылал аквилу убиенного капеллана через ничего не подозревающего торговца. Но с другой стороны... он ведь еще не имел возможности проверить распорядителя на специфический "аромат" потусторонних сил. Вдруг, он и есть корень всех зол? Выражение лица псайкера не изменилось, так и оставшись выжидательно-почтительным, с налетом скромного обожания, не смотря на стремительные метаморфозы прекрасной госпожи из аристократки в фурию и обратно. - И что же, так и приходит каждый Божий день и изводит своими вопросами? - сочувственно поинтересовался Лем, покачивая головой из стороны в сторону и как бы говоря "каков негодяй! Отнимает время у честных женщин". - Что же его интересует? Может, он помочь желает страждущим? Или его, кроме как за деньги, никто слушать не желает, настолько зануден?

Гнездо разврата Из-за ширмы раздалось ворчание: - Еще одни, которым только поговорить и надо, только время отнимают... Первая женщина закатила глаза, шепнула заговорщицки и многообещающе: - Вы на нее не обращайте внимания, отец, мы тут гостей умеем встречать! - и подмигнула Леману. - Я - Флавия. Интерьерная живопись этого, с позволения сказать, заведения, подняла уровень псайкерских познаний о взаимоотношениях полов на небывалые доселе высоты. Все еще отчаянно краснея, кучерявый постарался взять себя в руки и перестать пятиться от Флавии, как будто это она была тут мерзостным порождением варпа, а не он. - А кто? Кто еще приходил поговорить? - немедленно полюбопытствовал пламенеющий красавчик. Нет, она была хорошенькой. Даже слишком. И все же... перед глазами стояла совсем другая улыбка, которую он увидел мельком, уходя из бара Ярна. Улыбка, которая была адресована именно ему. - Госпожа Флавия, мы были бы очень признательны, если бы вы ответили на пару наших вопросов. Кровь снова кинулась к щекам и чтобы скрыть это, псайкер почтительно поклонился. Флавия, к тому же госпожа, вопреки теории вероятности, разулыбалась еще сильнее: - Для тебя все что попросишь, красавчик, - и продолжила, не обращая внимания на предостерегающее шипение товарки: - Ходит к нам тут одна шишка, тоже сверху. Мы было думали, что ему чего погорячее да поинтереснее захотелось, да не тут было. Придет, осматривается долго-долго, потом выберет кого-нибудь и запрется на два часа, - женщина ткнула пальцем в потолок. - Наши говорят, мол, только языком трепать горазд. Как начнет расспрашивать про нравится-не нравится, про жизнь да про всякое... тьфу, а не клиент. Прям вот лезет в душу да копается, и прогнать нельзя, платит-то по щедро... Леман, в голове которого, благодаря вынужденному созерцанию предметов искусства на стенах, кое-что прояснилось относительно рода деятельности этих милых дам, ощутил покалывание в затылке. Вот. Вот оно. Человек с верхней палубы, который лезет в душу тем, кого отвергло общество. Псайкер буквально нутром чуял, что это тот, кто им нужен. Тут уж сплоховать было нельзя и он забыл и о стеснительности и о том, что в комнате еще кто-то есть, до поры до времени. - Это обнаруживает в вас чувство такта и тонкое воспитание, госпожа Флавия. - Умом-то он понимал, что нужно сказать, но вот язык... что гиря. На последних словах кучерявый дважды запнулся и, смущенный собственной неловкостью, умолк. Два-три шага вперед и вот, он остановился на дистанции, граничащей с неприличной, а пронзительной голубизны глаза уже что-то изучали на дне глаз прекрасной госпожи. Одна ладонь в черной перчатке лежала на груди, сквозь шинель касаясь аквилы, и не зная подоплеки, можно решить, что прижата к сердцу. За прошедшую минуту, это мог заметить и отец Гай, псайкер словно преобразился. Кажется, и более статным он стал и более красивым. В общем, располагал к себе заметно сильнее, чем прежде. Взяв небольшую паузу, он собрался с духом. - На назойливость вы отвечаете вежливостью и добротой. - медленно выговаривая слова немеющим языком, Леман так и смотрел ей в лицо, не желая или не смея взглянуть куда-то еще. - У богачей много причуд. - кучерявый скромно усмехнулся. - Они могут себе это позволить. - и добавил, как бы между прочим. - Так как зовут этого странного человека?

Гнездо разврата Пустотница хихикнула. - Какой нетерпеливый. А вы, отец, тоже сразу к делу перейти желаете? - Желаю, - сказал Гай, моргнув. Молитва помогла - несмотря на искусительные картины, представшие перед ним, он действительно думал о деле. К сожалению, повторяя про себя священные строки, клирик отвлекся и не сразу понял двусмысленность, заключенную в словах пустотницы. Кажется, теперь у него побагровел еще и затылок. - То есть нет, не совсем. Скажи для начала, как тебя зовут, красавица? Если у святого отца конспиративно багровел затылок, то у псайкера вовсю уже полыхали бледные щеки. На полное душевное равновесие даже его силы воли не хватало. Бочком псайкер двинулся в сторону Гая, как моряк в ночи плывет в сторону спасительного маяка. К тому же, не покидало стойкое ощущение, что они с этой миловидной но какой-то странной дамой друг друга совсем не понимают. - Мы хотели задать вам несколько вопросов. - выдавил кучерявый, чтобы хоть как-то прояснить обстановку.

Гнездо разврата Первая женщина глянула на гостей и убрела куда-то за ширму, где принялась шуршать. Вторая, все так же сияя улыбкой, поправила сползающую с бледного плеча сорочку (отчего та удивительным образом сползла еще сильнее): - Благодарю, святой отец, - и проворковала за спиной Лемана: - Устраивайся поудобнее, красавчик. Только мощным усилием воли... ... удалось не допустить наползающую на лицо глупую улыбку. Красавчик? Красавчик!! - Это вы... мне? - все так же ошарашенно поинтересовался он, разворачиваясь и все тем же усилием поднимая глаза от сползающей с плеча сорочки к глазам. - М-мы вообще-то по делу пришли. Псайкер покосился на святого отца и нервно кашлянул в кулак.

Гнездо разврата - Того же, что и все, - ответил клирик, по-своему не покривив душой. - Частицу вашего времени. У вас здесь очень... мило. Вывеска снаружи не отражает внутреннего содержания. Святой отец, похоже, чувствовал себя здесь довольно уютно, уже даже расположился в кресле. Леман же так и остался стоять на ногах посреди комнаты с выражением легкого потрясения на лице разглядывая интерьер и двух хозяюшек. Кажется, он на некоторое время потерял дар речи.

Снаружи бордель никоим образом не оправдывал свое громкое название и не походил на заведение, способное потрясти юного псайкера и изменить всю его жизнь. Еще одна металлическая коробка с неприметной дверцей и не слишком выразительной вывеской над ней. На вывеске было изображено... нечто. То ли исчадие варпа, готовое к атаке, то ли кокетливо изогнувшаяся и манящая прохожего пальчиком девица - неизвестный художник оставался неизвестным не без причин. Дверь была закрыта. Леман не солгал. Он довольно быстро нашел обозначенную местность и теперь таращился на вывеску с противоположной стороны улицы. - Это... что? - чтобы опознать на картине анонимуса призывно изогнувшуюся даму, следовало обладать развитым воображением. У псайкеров, как известно, с воображением полный порядок и даже более того. - Может, будем следить снаружи? - в голосе без труда угадывались панические нотки.

- Это не случилось в одночасье, - коротко ответил клирик, не желая пускаться в рассуждения о вере на пути к борделю. Леман, как всегда, выбрал самое подходящее время для того, чтобы поговорить по душам. - Кто-то понимает внезапно, и тогда мы говорим, что ему было знамение, кто-то - постепенно... сделай милость, сосредоточься на дороге, - добавил он, оглядываясь. - Ты точно знаешь, куда мы идем? Я думал, пустотники на любом корабле, как дома. Отцу Гаю следовало бы сделать скидку на то, что его спутник представления не имел, что такое бордель. Но он был суров и, возможно, поэтому, к нему так часто приставали с разговорами по душам. - Вообще-то я рос на спутнике. - виновато улыбнулся псайкер, закрывая тему о предназначении. - А на Черных кораблях... в общем, там нам прогуливаться по палубе не разрешали. Но я ориентируюсь. - попытался реабилитировать себя в глазах брата Севера кучерявый. - Кажется, уже скоро придем.

- Я не был бы священником, если бы не выбрал сам, - наконец сказал он. - Конечно, у меня была бы ряса, аквила, и вера никуда не делась бы... но невозможно посвятить жизнь служению Императору просто потому, что некуда больше идти. Да, вступив на этот путь, свернуть с него уже нельзя, но первый шаг ты делаешь по собственной воле - потому что понимаешь, что просто верить уже недостаточно. А есть ли цена служению без выбора? - Не знаю. - пожал плечами Леман, отвечая на последний вопрос. Он действительно не знал, какова ценность такого служения. Он только знал, что смириться с тем, что тебе дано, с тем что ты не выбирал и никогда не выбрал бы очень трудно. - Иногда... - задумчиво продолжил он, это было похоже на мысли вслух, возможно, так оно и было. - ..иногда я думаю, почему? Кучерявый смотрел себе под ноги какое-то время, а потом поднял глаза к лицу своего собеседника. - Бывает, в трудную минуту, думаю "почему я?". Но потом понимаю, что иначе это был бы кто-то другой. Уж лучше так. Это утешает меня. Леман снова беззаботно улыбнулся. Пожалуй, брат Север сочтет его слабым после таких слов. Но это его не тревожило. Он ведь и был слабым. Так пусть они лучше знают об этом заранее. - Но почему ты решился? Что заставило тебя понять?

- Веди, - хмуро сказал клирик, мысленно помянув недобрым словом Близза, который не соизволил точно сказать, где этот треклятый бордель находится. Теперь, кажется, и вправду придется взять с собой псайкера, чтобы указывал дорогу. - Скоро узнаешь. Священник опять рассердился. Вполне возможно, из-за того, что кучерявый задавал слишком много вопросов, но он не внял. - Гай, а ты сам решил стать священником? Или у тебя тоже не было выбора, кем становиться? Они шли. Куда-то. Вероятно, по направлению к злачным местам. А может быть и нет. Псайкер не был уверен.

Леман вышел следом. На вопрос мигнул. - Кажется, он недалеко от бара Ярна. - невинные голубые глаза уставились на святого отца. - Гай, а что это за место такое? Почему про него все так.. странно говорят? Более молодой священник был, видимо, признан авторитетом в этой области по каким-то несомненно убедительным причинам.

Ну и вот тебе в копилку вопросов еще. Война была ядерная - что у нас с показаниями счетчика Гейгера на территории Полиса? На вершинах, возле стены? И какова ситуация с наследственными заболеваниями, вызванными облучением далеких предков?

Леман подумал, что узнать имена можно не только у Вейды. Был еще один человек, знакомый не по наслышке со старым капитаном. Он и сам был из старой команды. И как раз этот человек, по слухам, бывал в трюмном борделе. - А Двельт, нынешний распорядитель, при старом капитане тоже был офицером? Или он всегда состоял на этой должности?

- Давно я таких вещиц не видел. Было время, пропала у нас в трюмах посылка какому-то хмырю с Сефериса, затерялась. И ваш покорный слуга тут совершенно не при чем! Вот старик на ножички лапу-то и наложил. Старый капитан, помнится, офицерам такие раздавал в награду. А потом у меня оседали. У них наверху таким торговать боязно было. - Офицеры, это которые безмолвные офицеры? - уточнил Леман. - И много их на корабле? Ножик их куда-то вел. Но ситуация не становилась более внятной, а скорее наоборот. Что офицер безмолвных мог делать в трюмах? То же, что и их пленник? Тот сказал, что никогда не видел кинжала, выходит... солгал?

- Добро должно быть с кулаками, да?.. Так, кажется, учил нас Император, - торговец сложил на груди знак аквилы и выложил на прилавок промасленную коробочку, - Пока раздавал ради нас подарков ксеносам и еретикам, да. А такой вот, жутковатый, с воксом в глотке - это не из ваших? Религиозные тезисы местного дельца покоробили Лемана аж до зубовной боли, но он промолчал, изучая помещение взглядом. Психических ароматов в помещении не было. Торговец был невинен, аки метафорический младенец. - Да, они со святой сестрой к тебе заглядывали раньше. Отрадно было узнать, что ты не поддался на уговоры и не стал покупать кровавое золото. Однако, если к тебе приносят такие редкие вещи, может, узнаешь и вот эту? - он подтолкнул впавшего в задумчивость Лемана к прилавку. - Ну-ка, покажи. Кучерявый едва не потерял равновесие от толчка, моргнул. - Нам бы очень хотелось отыскать ее хозяина. - присовокупил задумчивый псайкер, выставляя резную рукоять орудия убийства так, чтобы ее можно было хорошо рассмотреть.

В рабство он попал, когда подписался вести игру)) Личка нужна, чтобы в ней флудить) А кто дозапишется позже, просто вольется в нее позднее и все. Не вижу проблемы, но как хочешь, конечно)

Ну пусть июль. Что за запрет такой на личку-то общую, я не пойму?)

Что у нас с культурой, религией, языками? За последние 150 лет кроме третьей мировой больше ничего не произошло знакового? И я думаю, надо общую личку создать)

- Я больше думаю о тех, кто может прийти сюда, чем о тех, кто попытается выйти, - отозвался он, невесело улыбнувшись. - Ну что ж, тогда пойдем вдвоем. Сестра, проверь свой коммуникатор. Конечно, Линт за тебя перервет горло любому еретику, но если что-то случится, все равно зови нас. Леман сгреб починенную сестрой шинель обеими руками и прижал к груди, уставившись ей в глаза все с тем же беспомощным выражением новорожденного щенка, которого пытаются утопить в ведре. - Спасибо. - проникновенный, слегка охрипший голос псайкера прозвучал так, будто он признавался сестре в вечной любви, а не благодарил за зашитую дырку. Всунув руки в рукава, отгородившись от внешнего мира перчатками и застегнув все, что можно застегнуть, псайкер поспешил за святым отцом. - И обязательно зови, если что-то случится. - тревожно попросил он. По дороге псайкер воткнул в ухо бусину-вокс, которая, на удивление, заработала снова и все остальное время до торговца красноречиво молчал о чем-то своем.

- Собирайся, заглянем к торговцу. Или давай нож, я сам отнесу, а вы посторожите оставшихся гостей. Не хочется оставлять их совсем без присмотра. - Мы можем посмотреть за пленными, отец Гай, - согласно кивнула сестра. Леман подскочил, заслышав указание святого отца, потом растерянно оборотился к сестре, которая сказала "мы". Теперь он выглядел беспомощно. Ему категорически не хотелось, чтобы кто-то из них бродил по кораблю в одиночку, но ведь их всего пятеро. На пары никак не поделить... - Того, в душе, можно оглушить для надежности. И пойти всем вместе. - предложил он неуверенно. - Или оставить кого-то одного. Не думаю, что для этих двоих потребуется аж двое сторожей. Но по физиономии было видно, что второй вариант ему вовсе не нравится.