julia37

Крысиная нора Мич пригляделся, нахмурился, потом помотал головой. - Не видел никогда. Красивый, - сказал он, протянул руку, потом что-то сообразил и поспешно отдернул руку. - Это... этим их? Убери! Лем нахмурился, но орудие убийства в тряпочку замотал и убрал в глаз долой. Конечно, он понимал, что все они тут на взводе, но человек вроде Мича виделся ему более... собранным что ли? Если бы он не видел своими глазами, что кроме шрамов у него на груди ничего нет, то сейчас, наблюдая все эти нервы, непременно захотел бы посмотреть. - Охранников было только двое? Снаружи никто не стоял? Вообще, кто мог тут околачиваться рядом во время... с кем побеседовать? Кинжал, может, кому показать можно.. Х до 18-19

- Как и в случае с капелланом, - ответил Гидеон, как только закончил молитву, - Нашёл ещё что-нибудь? Он внимательно оглядел нож с причудливой рукоятью. - Как думаешь, среди людей Хана тоже был "крот"? Не верю, что иначе в его покои мог бы кто-то беспрепятсвенно пробраться. - Охране перерезали горло. - будничным тоном сообщил псайкер, обтирая нож все тем же куском ткани и заворачивая в нее же, с тем, чтобы показать остальным. - Хан задушен. От души надеюсь, что как и в случае с капелланом, сначала задушен, а потом... все остальное. Если насчет убийцы еще могли быть какие-то сомнения, что вот насчет крота - ни одного. - Слишком быстро они узнали, что Хан взбунтовался и решил приступить к активным действиям. Стоило ему вспылить на людях, как... - псайкер пожал плечами. По его мнению, последовательность события говорила сама за себе. Тут ему в голову пришла одна идея и он, высунувшись из двери спальни, поманил Мича к себе. - Узнаешь? - кучерявый вытащил завернутый в тряпку с красными пятнами нож и продемонстрировал крысу резную ручку. - Под кроватью убиенного нашел.

Итоги пятого дня Manovalanza (суд мирных) представили дону Сальваторе новую жертву. Оливия Рокка стояла в том самом кабинете, на дверь которого смотрела еще вчера. В затылок ей дышал хозяйский телохранитель - носорог. - Скажи, чего тебе не хватало, дитя мое? Отвечать мне черной неблагодарностью за все, что я сделал для вас с сестрой... как это по-американски. - Это бизнес. - похоже, малышка, темное отражение собственной сестры близнеца, хорошо усвоила уроки, преподанные ей жизнью. - Ничего личного, дон Сальваторе. - Университетское образование до добра не доводит. Женщина должна сидеть дома и воспитывать детей. А как дашь вам волю, получаешь в итоге что-то вроде этого. - Снулый ортодокс. - фыркнула маленькая безбожница. Дон вздохнул. Пора было это заканчивать. - Тито. Раздался неприятный хруст. Хрупкое тело девушки обмякло в мощных руках охранника, а потом мягко упало на ковер с неестественно повернутой набок очаровательной головкой. Анджело ди Карло не следовало сегодня пить. Может быть, если бы он не был слегка навеселе, то заметил был темную тень, подкравшуюся сзади к его креслу и накинувшую на шею тонкий капроновый шнур. Дон лишился еще одного верного соратника. Apostatas (мафиози) Коль жизнь моя настолько терпелива Пребудет под напором тяжких бед, Что я увижу вас на склоне лет: Померкли очи, ясные на диво, И золотого нет в кудрях отлива, И нет венков, и ярких платьев нет, И лик игрою красок не согрет, Что вынуждал меня роптать пугливо, - Тогда, быть может, страх былой гоня, Я расскажу вам, как, лишен свободы, Я изнывал все больше день от дня, И если к чувствам беспощадны годы, Хотя бы вздохи поздние меня Пускай вознаградят за все невзгоды. La Santa (комиссар), напевая под нос псалмы царя Давида и не особенно надеясь на удачу, снова отправился патрулировать коридоры затихшего на ночь особняка. Однако, именно сегодня, он, наконец увидел черное сердце, в котором не было и толики раскаяния. Проповеди оказались совершенно бессильны против воинствующих безбожников и пособников негодяя Паскуале. Только лечебная соляная дробь пониже спины могла бы немного исправить дело. В ночной тишине грянул выстрел, раздался чей-то жалобный вскрик, а затем, удаляющийся топот. Disperato (паломник) теперь определенно мог отлично выспаться. Сделал дело - гуляй смело.

Кажется парень хотел, чтобы его всю жизнь водили за ручку. Арнеб предпочитал более радикальные меры. Бросить в воду и выплывай как знаешь. Но делать ничего по этому поводу и не собирался. Судя по выражению лица, Арнеб опять что-то такое думал в своей молчаливой голове. Меж тем, у Лемана было несколько причин, очевидных и не очень, по которым он демонстрировал так ярко свою зависимость от мнения сестры сороритки. Но темноглазый ничего не спросил и Лем только пожал плечами, без всяких объяснений. - Нам нельзя разделяться без нужды, тем более ходить куда-то в одиночку. Особенно сейчас. Я могу пойти с тобой, - неожиданно откликнулся всё ещё прихрамывающий Гидеон. Не менее неожиданным оказался приступ благодарности не слишком качественно пролеченного арбитра и для самого псайкера. Что ж, он не имел ничего против такого сопровождения. При условии, что тот не будет желать, чтобы кого-нибудь непременно забрал варп. - Идите вдвоём, - кивнула она Гидеону и улыбнулась Леману, - Да оградит вас Император. В груди заныло. Псайкер мелко кивнул и отвел сестру в сторону, чтобы не нарушить обещание, данное рыженькой, да и слушатели ему сейчас были не очень нужны. - Эта девушка, Трик, проводит вас в старые трюмы. Она знает, куда идти. Пошли ее потом за нами, ладно? Он замолчал, взгляд из тоскливого стал обреченным. - И присмотри за братцем Пфеллом. Пожалуйста. Кучерявый совсем сник и уставился в пол. - И сама не лезь на рожон. Кажется, на этом, перечень наказов иссяк. Лем неловко попрощался и пошагал к двери, не оборачиваясь. - Идем, Гидеон. Мич, - имя исполосованного шрамами крыса Лем выучить успел. - проводи нас до места, где все... случилось. Будь добр. Мич повел аколитов уже знакомым Арнебу путем. Нижняя палуба была полна людей. Кто-то спешил по делам, кто-то возвращался после ночной работы, кто-то просто сидел привалившись спиной к переборкам. Мича узнавали, поглядывали настороженно. Аколитам тоже доставались взгляды: тяжелые и полные недоверия. Никто не задавал вопросов, но стоило пройти, за спиной начинались перешептывания. Место убийства. 9:15 - Плохие новости быстро разносятся, - буркнул Мич, заходя в помещение. Внутри было несколько крыс, старающихся держаться поближе к двери и явно мечтающих оказаться в другом месте. Стол с остатками вечернего пиршества смотрелся сиротливо. - Туда... - Мич кивнул в сторону двери в другом конце зала. За дверью оказалась спальня, так же нарочито богато украшенная и обставленная. На полу у самой двери - два тела, охранники, еще одно - Хана - на кровати. Пол был залит кровью, а над кроватью на всю стену той же кровью был нарисован уже знакомый аколитам знак. Как только открылась дверь, в нос ударил тяжелый с металлическим привкусом запах. Густой, приторный дух смерти витал здесь. Псайкер шагнул в комнату, аккуратно, чтобы длинными полами шинели не коснуться кровавых луж и огляделся. Рядом с дверью лежали двое, похоже, охрана. У них было без затей перерезано горло. Вероятно, этот узкоглазый маленький человечек, прикрытый одеялом и был тот самый Хан, которого с таким почтением упоминали все встреченные им трюмные жители. И с ним все было не так просто. Кучерявый попытался уловить искомый психический след, но то ли его сбивала с нужного настроя вся эта картина, то ли не шедшая с глаз улыбка белокурой сестрицы, то ли место это настолько кричало в варпе, что... Лем зажмурился и помассировал виски пальцами. Звон в ушах рассеялся. Преодолев разделяющее его и смертный одр крысиного короля расстояние в несколько очень осторожных шагов, исследователь остановился. Лицо маленького неопределенного возраста человека было синим. Рука в перчатке потянулась и, решившись, отдернула одеяло. 9:35 Первой реакцией было прижать рукав к носу и рту. Мерзость. Иначе и не назовешь. Все тот же нечестивый знак, нанесенный на, хотелось бы верить, уже мертвую ко времени создания шедевра, плоть. На сей раз небрежный, едва узнаваемый на изодранной коже. На шее покойного виднелись отчетливые следы от веревки. Задушен, значит. Лем опустил голову и провел ладонью по лицу Хана, закрывая мертвые глаза. - Император примет тебя. - пробормотал он. - Ты заботился о людях, ты противился ереси. Мученической смертью ты искупил тяжкие грехи свои. Он примет тебя. Взгляд упал на стену над изголовьем ложа мертвеца. Тот же богохульный знак, что был в храме над телом капеллана. И начертан тоже кровью, но, почему-то, не закончен. Хм... Время поджимало? Псайкер уже приготовился отойти прочь от кровати, как носок сапога пихнул какой-то твердый предмет, покатившийся по полу. Пришлось опуститься на колени, чтобы рассмотреть. Под кроватью совершенно невинно лежал окровавленный нож с запоминающейся резкой рукояткой. Лем тяжело вздохнул и оторвав кусок простыни, брезгливо, словно боялся дотронуться, вытащил предполагаемое орудие убийства на свет. Нарочно бросили или потеряли?.. Самозваный следователь поднялся с колен и продемонстрировал арбитру находки. - Похоже, они торопились. - вздохнул он.

Гай согласился действительно неожиданно. Лем в растерянности моргнул и обернулся к сестре. - Мне сходить одному? Я могу догнать вас позже... - неуверенно предложил он. Х

Итоги четвертого дня Manovalanza (суд мирных) вынес свой приговор. Перед доном, в том самом кабинете, где еще вчера вышибли мозги агенту Паскуале, стояла маленькая худенькая Алессандра Рокка. Потомок славной некогда семьи. За локоть ее цепко держал Тито, расставшись, ради разнообразия со своей двустволкой, что наводило на мысли. - Как же так, дитя мое? - сокрушался дон Сальваторе. - Отличница, медалистка, лучшая студентка... позволить так оклеветать себя? - Не знаю. - шмыгнула носом Алессандра, сердито выдергивая руку из носорожьей лапищи. - Я ничего не сделала и не обязана оправдываться. - Это я вижу. - вздохнул дон Сальваторе. Кабинет был девственно чист. Ни на ковре, ни где-либо еще не было ни одного темного пятнышка. - Тито, ты знаешь что делать. Насупившийся телохранитель кивнул. Похоже, работать с двустволкой было ему больше по душе, чем работать ночным шофером. Сеньора Маркони спала сном младенца, как это водится у людей, чья совесть не отягощена раскаянием и душевными метаниями. Да, эта женщина не была добра, как мать Тереза, однако, она не предавала своего босса. За что и поплатилась. Apostatas (мафиози) Душа, покинувшая облаченье — Такого вновь Природе не создать,— На миг отринь покой и благодать, Взгляни, печалясь, на мои мученья. Ты встарь питала в сердце подозренья, Но заблужденья прежнего печать Твой взгляд не будет больше омрачать. Так влей мне в душу умиротворенье! Взгляни на Соргу, на ее исток — Меж вод и трав блуждает одиноко, Кто память о тебе не превозмог. Но не смотри на город, где до срока Ты умерла, где ты вошла в мой слог,— Пусть ненавистного избегнет око. La Santa (комиссар), помолившись, как водится, на ночь, и зарядив дробовик освященной солью на случай встречи с воинствующими безбожниками, вновь отправился на поиски самой грешной души в этом доме. Но снова, как и в предыдущие ночи, не нашел никого, достойного своих пламенных глаголов. Встреченный им во тьме коридоров гость был совершенно обычным членом семьи благородного дона. С религиозными сентенциями исповедника не спорил и вообще... Disperato (паломник) сегодня спал мертвым сном. Он сделал свое дело и с чистой совестью мог теперь отдохнуть от трудов праведных.

Ребят, вы пишите пожалуйста однозначно, за кого голосуете. У нас две Оливии и я боюсь напутать с голосами.

- И что ты там найти надеешься? - Вяло поинтересовался внезапно проснувшейся в кудрявом склонностью к некрофилии Арнеб, - Зловещие послания кровью на стенах или оброненную бумажку с указанием как их найти? - это было даже вероятнее, чет то, что Леман за ночь открыл в себе невероятные познания в медицине и сможет отличить рану оставленную допустим пилой от раны оставленной допустим когтями. Леман зыркнул на братца сердито. Тот проявлял чудеса непонятливости. - Я говорю, мне надо посмотреть. - с нажимом произнес он и сделал неопределенное движение бровями, надеясь, что черноглазый сообразит наконец, о чем речь, и почему в присутствии посторонних кучерявый об этом аспекте своих талантов не распространяется.

- Хан не убежит, - осторожно предложил бледный, не сомневаясь в способности сделать это ушедших в трюмы ребят. - Надеюсь. - с сомнением покачал головой Лем, думая о том, что увидеть место смерти капеллана ему так и не удалось. А ведь он мог засечь там что-нибудь очень важное. Трик покосилась на Арнеба, потом - на всякий случай - на бронированную сестру, и поманила Лемана поближе, кивнув в дальний угол полупустого бара. - Слушай, кудрявый, ты вроде ничего. Пойдем поболтаем? От такого сногсшибательного комплимента кучерявый непроизвольно расплылся в улыбке. В следующую секунду вернул себе серьезное выражение лица и сжал ладонь сестрицы правой рукой. В перчатке. - Я на минутку. - шепнул он Артурии на ухо и пошел следом за рыжей мышкой. Тут их, скорее всего, никто больше не услышит. Может, оно и к лучшему. А может и нет. Голубоглазый остановился на расстоянии вытянутой руки от таинственной незнакомки и уставился на нее с вежливым вниманием. Таинственная незнакомка глубоко вздохнула и шмыгнула носом, собираясь с мыслями. - В общем, так, - начала она, понизив голос. - Ты там про подозрения спрашивал. Эти, которые ушли, я за ними давно смотрела. Они в трюмы ходили. Я думала, может, какое дело у них, и не хотят, чтоб другие знали. Прячутся. Ну мне и стало интересно... - тут Трик спохватилась: - Только Мичу не говори. В трюмы нельзя ходить, плохо там, нечего там хорошему человеку делать... - пустотница снова запнулась, потом махнула рукой и закончила речь: - В общем, если что, я знаю, как туда попасть. - Так значит, они были вчера вечером, когда Хан разгневался, а утром слились в нижние трюмы... - задумчиво свел для себя всю информацию воедино псайкер, а потом, словно очнувшись, добавил. - Не скажу, не бойся. За мной вон тоже присматривают. Тепло улыбнувшись, кучерявый едва заметно кивнул в сторону своих товарищей и с неподдельным любопытством спросил. - Так чего видела-то? Чего они там делали, парни эти ваши? Трик пожала плечами, скрестила на груди длинные руки. - Мало. Я далеко не ходила. Далеко не знаю, куда идти. Там темно. И страшно, что заметят. И одной страшно. Где собирались видела. Но они ничего не прятали, просто говорили. Они потом дальше ходили, а я не стала. Чтобы не заблудиться. У нас... всякое говорят. Если выродкам попадешься... плохо, в общем. А за тобой почему смотрят? - вопрос был задан с не меньшим любопытством. - Это здорово, что ты знаешь как туда пробраться. Думаю, нам так или иначе придется спуститься вниз, чтобы понять, наконец, что творится на верхней палубе и здесь. - псайкер тяжело вздохнул. - Хотя, я и так уже уверен, что ничего хорошего. А одна все-таки не ходи больше. Мич не зря беспокоится. Если уж они разделались с охраной вашего большого босса... Последний вопрос не чуждой любопытства девушки был не из тех, на которые он сходу отвечал честно, хотя иногда и хотелось. Псайкер хорошо усвоил, что откровенность тут более чем неуместна. И даже вредна. Причем, чаще для собственного физического здоровья, чем для нежной психики его собеседницы, которая, к слову, вовсе не выглядела впечатлительной, отчего становилось еще больше не по себе. Такая не будет визжать и запрыгивать на стол с воплями "колдуны, колдуны!", как будто колдуны это мерзкие грызуны с голыми холодными хвостами. Скорее уж вгонит нож меж ребер. И провернет, для верности. - Да бестолковым уродился. - и это не было такой уж вопиющей неправдой. - Постоянно влипаю во всякие переделки... Леман, до того рассеянно изучающий медно-рыжие волосы, сфокусировался на глазах Трик и улыбнулся так, словно собирался осветить улыбкой даже темные нижние трюмы. - Леман. Можно просто Лем. Спасибо за помощь. Пустотница понимающе кивнула, приставать с дальнейшими вопросами не стала и вместо этого коротко представилась: - Трик. С ним мы уже знакомы, - кивок в сторону Арнеба. Потом продолжила, с плохо скрытым сомнением: - Если вы и правда такие , как Мич говорит, может, и разберетесь во всем этом. Пошли к твоим? И первая направилась назад к собравшимся в бывшем баре людям. Леман снова расплылся в довольной улыбке. Выходит, на Мича они произвели неизгладимое впечатление. То ли еще будет... - Уж не знаю, что он там говорит, но мы непременно попробуем. Разобраться. _____________________________________ - Гай, я думаю, следует взглянуть на тела. - деловым тоном предложил псайкер, подходя к остальным. - Мне точно надо.

Итоги третьего дня Manovalanza (суд мирных) метались, словно сардины, попавшие в сеть до самого последнего момента. В итоге, в кабинет на втором этаже, отделанный красным деревом и с приспущенными тяжелыми шторами на окнах, проводили тихоню Габриэля Чиро. - Ну? - Что "ну"? - усмехнулся юноша, не тушуясь перед доном. - Не бери еще один грех на душу перед смертью. - сочувственно порекомендовал гостю Тито, вскидывая непрактичную двустволку просто на всякий случай. - Говори боссу правду. - Не говори мне о грехах, тупоголовый фанатик. Для меня это слово ничего не значит. - неожиданно огрызнулся Габриэль. - Там ничего нет. Слышишь, ты? Я не боюсь смерти. С ней все заканчивается. - Не богохульствуй, негодяй! - Бога не... - во всеуслышание объявил атеист-материалист как раз в ту секунду, когда крупнокалиберный патрон вышиб ему мозги. Повисла небольшая пауза и облачко сизого дыма. Тито передернул затвор и с характерным звуком в сторону вылетела гильза. - Испортил ковер. Проклятый мальчишка. - посетовал дон Сальваторе через некоторое время, печально вздыхая и брезгливо утирая темную каплю со своего лица. - По крайней мере, теперь я знаю, через кого действовал Паскуале. Займись телом, друг мой. Да не вздумай уложить его рядом с Филиппо. Это будет неуважение по отношению к нему. Стихли зловещие строки и один из гостей дона Сальваторе замер, прислушиваясь к тишине. Определенно, слышать подобное, дурной знак. Даже если поблизости нет ни капли воды. Так и не увидев света путеводных звезд, несчастный гость, захрипев, упал на пол... Apostatas (мафиози) Уходит жизнь — уж так заведено,— Уходит с каждым днем неудержимо, И прошлое ко мне непримиримо, И то, что есть, и то, что суждено. И позади, и впереди — одно, И вспоминать, и ждать невыносимо, И только страхом божьим объяснимо, Что думы эти не пресек давно. Все, в чем отраду сердце находило, Сочту по пальцам. Плаванью конец: Ладье не пересилить злого шквала. Над бухтой буря. Порваны ветрила, Сломалась мачта, изнурен гребец, И путеводных звезд как не бывало. La Santa (комиссар) облачившись в рясу и натянув на глаза капюшон, дабы не ослепить случайного прохожего сиянием своей святости, отправился духовно окормлять вверенную ему паству. Недолго выбирал он нуждающуюся душу. В темном коридоре раздался предсмертный стон. Исповедальня вновь была забрызгана кровью и кающийся поведал незнакомцу обо всех тайнах своего темного сердца, но увы, хорошую епитимию за жалкие какие-то пять из семи смертных грехов не наложишь. - Ты не умрешь, невинное дитя. Господь призовет тебя позже, а пока... послужи своему земному господину еще немного. Шторм утих. Ладья не утонула. Disperato (паломник) уже не помнил, что искал во тьме. Покой для мятущейся своей души? А может быть, надежду, которую можно подарить всем людям? Или, может быть... смерти? Внезапно, прямо под ногами призрака этого дома возникло пятно света. И это не было отсветом пламени свечи. Это было неземное сияние. Алчущий припал к замочной скважине и, наконец, увидел его. Теперь паломник может спать спокойно.

Итоги второго дня Manovalanza (суд мирных) довольно-таки единодушно признали самой неприятной персоной вечера Клаудию. Более того, ее подозревали в сговоре с дочерью дона, через которую и была получена конкурентами вся компрометирующая информация. Шторы в кабинете были опущены. Внутри находились его хозяин и еще трое. Молча дон Сальваторе смотрел в глаза своему единственному ребенку. - Скажи мне правду. Это ты? Илития улыбнулась, глядя прямиком в дуло всем уже знакомой двустволки. - Нет, папа. Щелкнул затвор и... - Тито! Носорог недоуменно скосил глаза, все еще не отводя ружья от жертвы, но не посмев выстрелить. - Я не могу, Тито. Это мой ребенок.- неожиданно, дон Сальваторе показался глубоким стариком. Слишком уставшим, чтобы жить дальше. - Вывези их отсюда куда-нибудь. Они ведь невиновны. Оставалось лишь надеяться, что третья компаньонка исчезнет вместе с первыми двумя сама собою. - Как прикажете, босс. - равнодушно пожал плечами телохранитель и направил оружие в пол. Lo Sgarro (доктор), насвистывая неприличную песенку, смешивал в стаканчике мед, пчелиный яд и еще кое-что веселенькое, чтобы испытать эту экспериментальную разработку на ком-нибудь из гостей. Какого-то особенно бурного эффекта лекарь не достиг, но беспричинное хихиканье преследовало жертву эксперимента до самого утра. Apostatas (мафиози) О чем так сладко плачет соловей И летний мрак живет волшебной силой? По милой ли тоскует он своей? По чадам ли? Ни милых нет, ни милой. Всю ночь он будит грусть мою живей, Ответствуя, один, мечте унылой.» Так, вижу я: самих богинь сильней Царица Смерть! И тем грозит могилой! О, как легко чарует нас обман! Не верил я, чтоб тех очей светила, Те солнца два живых, затмил туман,— Но черная Земля их поглотила. «Все тлен! — поет нам боль сердечных ран.— Все, чем бы жизнь тебя ни обольстила». Филиппо Блази вышел на свежий воздух, чтобы в одиночестве насладиться чудной самокруткой и сознанием выполненного долга. Он никогда особенно не любил поэзию, но сегодня, его, почему-то, преследовали смутно знакомые строки. Несчастный успел сделать лишь одну затяжку, как в следующий миг острый кинжал вошел ему под лопатку, пронзив легкое и не дав возможности даже вскрикнуть. Верный соратник дона Сальваторе никогда и не помышлял о предательстве. Разве можно назвать оным самодеятельные эксперименты с испорченными образцами товара, коими он и занимался в свободное от работы время, в надежде принести семье еще больше пользы? La Santa (комиссар) не менее часа выслушивал очередную исповедь. Гость не ходил по воскресеньям в церковь, не слушался в детстве мамочку и вообще, не слишком вышел лицом для райских кущ. Однако, грех предательства был ему неведом, а все остальное, видимо, не тянуло на экстренный билет небесного экспресса. Святой потратил время зря. Disperato (паломник) гремел цепями, словно фамильное привидение особняка дона, стремясь найти успокоение для своей души. Однако, и сегодня судьбы была неблагосклонна к нему. Паломник искал святого, а нашел мертвеца.

В процессе. Мастер торопится изо всех сил.

- Готовы! - Рия машинально встала на вытяжку, прижав болтер к груди. Смутилась, слегка порозовела и заторопилась сильнее. - Святой отец ждёт! - воззвала она, будто не Леман призывал к тому же пять минут назад, и порысила к двери, бормоча боевую молитву. Лем разулыбался еще шире. Нет, она была просто невозможно... невыносимо мила. К сожалению, сейчас было не время думать об этом. Следом за серьезно настроенной сестрицей по лестнице скатились боевой арбитр и псайкер без воротника и с бахромой вместо левого рукава. Через несколько секунд они ввалились в бар. Кудрявая голова уже торчала из-за плеча Артурии, с любопытством обозревая всех присутствующих. - Что случилось, Гай? - повторил он свой недавний вопрос. - Что такое?

- Отец Гай? - со стороны казалось, что сестра решила поковыряться в ухе. Включив коммуникатор, который отключала вчера во время мытья, и услышав голоса, Артурия так и подскочила на ноги. - Помоги, - заторопилась она, уже прилаживая наруч. В четыре руки облачаться в сестринскую броню явно было удобнее. Застежки защелкивались в два раза чаще, было, кому лишний раз нагнуться за требующейся в данный момент деталью. Процесс напоминал сбор разбитого вылупившимся уже цыпленком яйца. Кусочки скорлупы снова составлялись вместе. Даже сам цыпленок тоже был внутри. Единственное, что доставляло псайкеру почти физическое страдание, это отсутствие привычного слоя искусственной кожи на ладонях. Вчера вражеский топор превратил левый рукав вместе с его содержимым в лоскуты, соответственно, целой осталась лишь правая перчатка. Левая рука же была предосудительно оголена аж до локтя теперь и в любой момент могла осквернить сестру случайный прикосновением. Не то чтобы Лем считал себя лично настолько скверным, но... это была одна из тех добродетелей псайкеров, которые он усвоил очень хорошо. - К бою готовы? - улыбнулся он. Светлая, слегка встрепанная после сна головушка сестрицы смешно торчала из "жестянки", в которую она упаковалась.

Сестра обращала внимание на какие-то малозначимые детали. Леман подскочил и через пару шагов уже букнулся перед ней на колени, подсовывая исцеленную руку под нос. - Да смотри же! У меня получилось! В эту секунду в ухе заскрежетало и раздались голоса священника и их гостеприимных хозяев. - Что? Что случилось, Гай? - обеспокоился он.

Итоги первого дня Apostatas (мафиози) сделали свой первый ход, согласно философии диалектического материализма, не дожидаясь милостей от природы. Под покровом ночи, виртуозно скрывая свои коварные лица от камер наблюдения, установленных по всему дому, злодеи пробрались в одну из гостевых комнат и совершили деяние, уже давно не беспокоящее спящую сном покойника совесть каждого из них. Одной смертью больше, одной меньше... Однако, высшие силы, не почитаемые, вопреки итальянским традициям, этими отступниками, преподнесли им небольшой сюрприз сегодня. La Santa (комиссар), вооружившись словом Божиим и передернув, для надежности, затвор дробовика, направился на поиски души, жаждущей духовного исцеления. И нашел ее в луже крови. Всю ночь провел он в душеспасительной беседе с умирающим. Гость был грешен. Как и все в этом доме. Однако, раскаяние его было искренним, да и в предательстве, грехе Иуды, несчастный был не виновен. За что и был вознагражден воистину Божественным даром - жизнью. Disperato (паломник), мучимый бессонницей, перебирая четки и постоянно поминая имя Божие всуе, бродил он по темным коридорам особняка дона Сальваторе до самого утра, пугая слуг и охрану, но так и не нашел того, кого искал. Lo Sgarro (доктор), набив добротный косячок первосортной травкой, направился, по обыкновению, причинять добро кому попало. Кокаиновая клизма удалась на славу сегодня, но увы, ее живительный эффект пропал втуне. Впрочем, качественное галлюцинирование и жжение в интересных местах до самого утра пациенту было обеспечено, так что вспомнить, с кем именно он встречался этой ночью, везунчик, разумеется, не мог. – Босс, что за дела такие творятся? – спросил Анджело, стараясь быть вежливым, но в то же время откровенным. – И почему я, ваш преданный капо, узнаю об этом только сейчас? - Д..дон Сальваторе, - пробормотала она резко севшим голосом, - Я уверена, это какая-то ошибка. Семья Рокка никогда бы... - на этом красноречие оставило оксфордскую отличницу. Та переглядывалась с черноглазой креветкой, выглядывавшей из супа, как будто та, подобно кэролловской гусенице, даст ей совет. Или хотя бы волшебных грибов. В ответ на невнятное бормотание названной внученьки, слова возмущенного капо и всех прочих, дон Сальваторе с аппетитом откушал супа с креветками. Закатил глаза, наслаждаясь ароматом, промокнул губы салфеткой, а затем произнес фразу, ставшую впоследствии сакраментальной. - Ничего личного, друзья мои. Только бизнес.

Леман под утро спал совершенно безмятежно. Жар утих, боль частично тоже. И надо же было такому случиться, что Крысам внизу понадобилось какие-то разговоры разговаривать. Будить их наверх пришел арбитр, и, совершенно неожиданно для кучерявого, пожелал, чтобы ему оказали колдовскую первую помощь. Голубоглазый, даже если бы, вопреки своей натуре, и был склонен отказать, от такого поворота событий вовсе опешил и заперев за законником дверь, поспешил сделать то, о чем его просили. Может быть, от волнения, может быть, от очередной ночи, наполненной кошмарами, но сосредоточиться как следует ему так и не удалось. Аквила словно отвергала его притязания, отзываясь лишь могильным холодом на прикосновение пальцев. Однако, варп не был так же горд, как и святой символ и откликнулся куда как охотнее на осторожный призыв. - По ощущениям не очень, да? - заливаясь нежным румянцем стыда поинтересовался псайкер. И вот ради этого он был вынужден жить в постоянном страхе расправы толпы или явления ужасов варпа? В самом деле, похоже, псайкеры были куда-как более безобидны, чем их все вокруг представляли. Леман вздохнул и завернул обрывки своей рубашки. Порезы сильно воспалились, рукав был весь пропитан сукровицей. Нет, определенно, в таком состоянии он никуда не пойдет. Пусть уж лучше его засосет в варп прямо сейчас! Никого никуда не засосало, вопреки ожиданиям. Да и то, что сейчас происходило с его изрезанной рукой, значительно больше походило на колдовство, чем все предыдущие попытки. Ткани срастались прямо на глазах, кожа вокруг ран белела, и в конце концов, края порезов просто сомкнулись, став обычными розовыми полосками. Только теперь выдохнувший набранный в грудь воздух псайкер счастливо разулыбался и не без гордости взглянул на сестру. - Смотри, Арти! - и он продемонстрировал сестре предплечье со свежими шрамами, радуясь, словно ребенок. - Почти как новая!

– Если что-то угрожает дону, то ты скажи… мы же с Пиппо вызвоним своих пацанов и всё порешаем. Положим всю эту свадьбу… Блин, какую свадьбу? Что я несу? Короче, ты понял… Семья – это всё для нас, Тито. Мы же всё делаем: воруем, бьём, яйца в тиски закручиваем всяким уродам. Вон вчера Аугусто в подводный круиз по Андриатике отправили. Да, я выпил… чтобы расслабиться и с какой-нибудь девчушкой познакомиться, но не вышло… А так я не пью, ты не подумай только. Ладно, Тито, если я тебе надоел, то я уже ухожу. Умоюсь и снова трезвый. Тито бросил на болтуна настороженный взгляд и сильнее сжал в руке свою двустволку. Однако, подозрительным не счел. Пока что. - Ты не болтай. Про подводные круизы. Лишнее это. - пожалуй, это была самая длинная его тирада за весь вечер. Голос у носорога был низкий, хриплый и, на удивление, довольно приятный. - И умойся. - добавил почти сочувственно. - Не позорь себя перед доном. Дон Сальваторе вскоре появился на террасе снова. Солнце постепенно клонилось к закату, ветерок чуть посвежел. Стол был уже предусмотрительно накрыт и все ждали только именинника, который был теперь гораздо более мрачен и молчалив, чем обычно. И значительно более мрачен и молчалив, чем полагалось быть виновнику торжества. Ужин начался в тишине. Однако, еще до первой перемены блюд босс сам поднял свой бокал. Тито, увидев это, кивнул своим бойцам и те скрылись внутри дома. Сам начальник охраны так и остался стоять за плечом хозяина, как каменный страж, не нуждающийся ни в пище, ни в воде. - Сегодня тот самый день, когда я появился на свет. - безобидно начал Сальваторе, окидывая печальным взглядом стол с дорогими гостями. - Моя дорогая покойная матушка всегда говорила "не пытайся получить все, сынок". И вот сейчас, когда у меня в руках практически это самое "все", я начинаю понимать, как она была права. Сентиментальной речи не хватало только еще платочка, которым нужно промокнуть уголок глаза. - Вместе с вами мы добились того, чтобы Святая Объединенная Корона стала не просто организацией, она стала семьей. И я был уверен в каждом из вас, как в себе. До недавнего времени. Многозначительная пауза ненавязчиво намекала на важность момента. На столе появилась та самая газета. На всякий случай дон Россо продемонстрировал передовицу всем желающим взглянуть на его черно-белый портрет. - Полагаю, все вы слышали, что за слухи ходят в городе около моего имени. Скажу прямо, слухи эти совершенно недопустимы. Они марают мою честь. Они вредны для бизнеса. Паскуале, мой уважаемый партнер, использует любую возможность, чтобы убрать меня с шахматной доски и забрать мои фигуры себе. Похоже, кое-кого он уже прибрал к рукам. Газета брякнулась на стол, краешком упав в тарелку с супом и теперь медленно пропитывалась бульоном. - Информация, к которой имел доступ каждый из вас, мои дорогие друзья и родственники, каким-то непостижимым образом оказалась в руках моего конкурента. - голос дона в летнюю жару стал холодным, словно альпийские снега, а взгляд пронизывающим, как тамошний ветер. - И я хочу знать, кто... у кого хватило наглости пытаться свалить меня с моего места? Лицо дона снова стало печальным и старым. Он откинулся на спинку своего стула. - Тито советовал мне разобраться со всеми вами по одиночке. С гарантией, так сказать. Но я стал слишком сентиментален на старости лет и не хочу лишних смертей. Хотя, - тут босс сделал предупреждающий жест рукой и кивнул на якобы совершенно безлюдный сад и дом. - они, безусловно случатся, если вы вздумаете творить глупости новые. Итак, я хочу услышать имена. И даже дам вам время на раздумья до завтрашнего вечера. А пока, - совершенно умиротворенный, дон Сальваторе отпил из своего бокала. - вы ешьте. Ешьте, сеньоры. Ребрышки и суп с креветками сегодня чудо как хороши.

Вношу небольшие уточнения. Итак. Переголосовывать можно до самого последнего момента, то есть до 22 часов. Забыла вчера написать. И комиссар, как и доктор, не может ходить два раза подряд по одной и той же цели. Простите великодушно за медлительность :-$

"Правда" - шедевр!)) Вот к примеру "движущиеся картинки" или как там, где кино снимали, у меня пошло тяжело. Но опять же, для понимания сути мира книга важная. А она как раз перед "Правдой" идет. Цикл про Смерть стоит читать хотя бы ради самого Смерти)) Он прекрасен везде и всюду со своим капслоком) А уж Смерть Крыс... даром, что тварь бессловесная))) Так же появляющийся эпизодически везде и всюду лорд Витинари - это просто моя любовь)) "Опочтарение" я уже давно рекламирую всем подряд)) Вон Надж соблазнился даже. Короче, резюмирую: Пратчетт однозначно стоит того, чтобы потратить на его книги время.

- Арргхх! - угрожая свернутыми документами, как шпагой, она львицей пошла в "наступление". - Как ты не можешь понять, не твой большой... ум и статус возбуждают меня, а цифры, большие цифры в твоих договорах, эти стойкие колы и изогнутые двойки, порочные девятки и слабовольные шестерки, а наш, - она задумчиво пожала плечами, - взрывной секс... лишь приятное дополнение. В моих ручках твои отмытые миллионы, нет, это не угроза, а констатация факта... я нужна тебеее... Снова вернулся до боли знакомый голос. - Смотри, какая шлюшка, она достойна тебя, достойна, как и ты её... - Лукреция, бессовестно заняв любимое кресло мужа, воздела руки к потолку. - Ты достоин всего, что произошло, что происходит и что только произойдет... И она снова пропала. Ручку, протянувшуюся к интимным местам, перехватила хоть и морщинистая, но все еще по-мужски сильная рука. В следующую секунду раскованного в сексуальном плане финансового директора Короны молча вытолкали за дверь. Следом в кабинете раздался оглушительный грохот. Как если бы упал шкаф или, допустим, перевернулся стол.

Итак, уважаемые игроки. Мастер - фломастер - нуб, поэтому ничему не удивляйтесь)) Роли розданы. Шапка обновлена. С этого момента любые вопросы по функционалу ролей и механике игры - в личку мастеру. Все рассуждения о том, кто есть кто - только в теме игры. Любые обсуждения мафиозной части где-либо, помимо темы игры строго запрещены. Игра пойдет без подсказки. Игра начинается с ходов мафии и мирных активов в порядке очереди. Завтра, в понедельник, к 22:00 прошу сделать свои ходы, с 22:00 начнутся сутки, по истечении которых произойдет суд Линча. Ролевую затравку, то бишь, речь дона Сальваторе толкну завтра вечером. Сейчас уже сил нету)