julia37

- Я-то отведу, - хмыкнул добрый человек, - Только там уж ежели вас кто по горлу "чик" - так уж и не отыщут. С Ханом бы поговорили, он мужик толковый, может, поможет чем. Нам эти полоумные самим как кость в горле. А нарисовать - боязно мне. Вдруг колдовское чего али богохульное? А у вас тут сестра стоит... Бармен все не отзывался. Нет, ну какой трепетной стыдливости человек! - С Ханом?... - а что, предложение не лишено логики. Лем и сам подумывал об этом, да решил, что криминальный лидер с ними говорить не захочет. - А почему нет, собственно? Такой союзник им бы здорово пригодился. Раз уж Обвинитель на контакт идти не желает. Высоко забрался, что и говорить. Размышляя о разворачивающихся радужных перспективах, псайкер краем глаза приметил, что некое полное тело, под прикрытием теней, пытается ползком ретироваться к двери. Вот ведь... приспособленец! Бодрым шагом преодолев разделяющее их расстояние, кучерявый стал между дверью и ползучим Ярном, расставив ноги для устойчивости и сложив руки на груди. Короче, всем своим видом изображая непреодолимое препятствие. - Что, денюжку уронил, мил человек? - поинтересовался он невинно. - Или собрался куда?..

- Я не удивлен, - отозвался Гай, снова глянув поверх стойки. - Раскаяние его так велико, что до сих пор стыдится вылезти и посмотреть людям в глаза. Но придется... Лем, пока хвостатые размышляли над ответом, перегнулся через стойку и словно это в пещере, позвал. - Эй, дядя, вылезай. Ауууу. - приложил к уху ладонь и прислушался, пожал плечами и развернулся обратно. - Молчит, мерзавец. - Чистенькие, - снова невпопад вставил псайкер, - чище не бывает! Вот так вот, - провёл он пальцем по горлу и кивнул в сторону бармена, - в благодати его. Братцу Пфеллу определенно нужна была помощь. Психические целебные силы, ну или... черный кофе без сахара, как вариант. - А мы запачкаться не боимся. - усмехнулся он. - Если для дела надо. По чести говоря, псайкеры из нее, из грязи, то есть, не особо-то и вылезали.

Становилось все интереснее. Отморозки, которые цепляются и с молчунами и с крысами трюмными. Плас и Хан. И отца Дария все любили и уважали, как один. Как мило. Похоже, кто-то из этих доброжелателей его и укокошил. - А не отведешь ли ты нас на эти самые художества взглянуть, добрый человек? - неожиданно попросил псайкер. Мысли в голове родились нехорошие. - Или может опишешь, что ещё за мерзоту они на стенах рисуют?

- Это кто вам такую ересь сказал?.. - старший, не опуская рук, опустился на скамью, - Толстый что ль? Трюмы - наша территория, наверху молчуны командуют. Нам тут лишний беспредел не нужен, чай, на одной посудине живем. Они к нам не суются, мы к ним не лезем. Все довольны. Святая кара не обрушилась немедленно. Лем приободрился. - Так это что же? Он нам соврал что ли? - брови на физиономии псайкера выразительно поползли вверх. Тоже мне, неожиданность. - Святой отец, а святой отец. Этот, толстый, нам соврал. По его мнению, сейчас был просто отличный момент, чтобы отжать сорок трон обратно. - А еще говорят, в старых трюмах какая-то жуть жуткая творится. Что, ваш брат там, внизу, не бывает? Небось, слышали чего?

- Поговорить! - радостно согласилась она с псайкером, пока ладонь нетерпеливо елозила на прикладе. Лем испытал острое желание зажмуриться и тоже нырнуть под стойку. Пусть даже это грозит весьма тесным соседством с эталоном честности размером с... подходящего эпитета подобрать не удалось. Судя по восторженному голосу сестрицы, ей нерационально хотелось кого-нибудь убить, оставалось лишь надеяться, что когда она перестанет с этими желаниями справляться, Лем не окажется единственной живой душой в радиусе десятка ярдов. - Стрелять только не надо, сестра, - предупредительно поднял руки тот из них, кто вышел первым, - Мы - люди богобоязненные. Хотите говорить - давайте говорить... Сначала перестал дергаться в спазме один глаз, потом второй. Кажется, пока все разрешалось ко всеобщему удовольствию. Ну или не совсем всеобщему. - Очень дальновидно с вашей стороны. - вякнул он откуда-то из алого бронированного плеча и сделав страшное лицо кивнул в сторону сороритки. - С ней лучше не связываться. Совершенно не способна держать себя в руках. Нитроглицерин в юбке. Пардон, в броне. Благоразумно держась от Артурии на расстоянии чуть больше вытянутой сестринской руки, псайкер снова оседлал своего любимого конька, то есть начал болтать без умолку. В лоб и невпопад. - Да вот, говорят, вы, то есть, воротилы местные, зачастили на верхние палубы в последнее время. Много, говорят, неприятностей от вас у молчунов и наоборот. Это с чего же вдруг такая насущная необходимость? Сидели бы в своих трюмах, а?

- Сейчас-сейчас, - пробормотал Ярн, пятясь, крикнул, внезапно, в голос: - Ребята, тут чистенькие пришли, про Крыс распрашивают, говорят, мол, познакомиться хотят! - и поспешно нырнул под стойку. "Бар" затих. Из-за грубого металлического столика у дальней стены молча поднялись трое. В наступившей тишине Гай перегнулся через стойку, пытаясь усмотреть толстую задницу вероломного бармена. Затем развернулся на сиденье, поворачиваясь лицом к троице. - Ну привет, - сказал он. Леман, как всегда с опозданием, подумал, что иногда лучше жевать, чем говорить. А толстяк-то, толстяк! Крысы совсем распоясались, обижають, за выпивку не платють... Аки соловей пел. - Чего хотели-то?.. - спросил он. - Поговорить. - наугад выдал Леман, краем глаза цепляя красную броню, да братца Пфелла. - Чего ж еще? Х

- Эй, полегче!.. - Встрепенулся всем грузным телом и отступил к стойке с мутными бутылками Ярн. На рыхлом покрытом складками лице выступил пот. Бутылки угрожающе загремели и зашатались. Несколько крупных ребят из зала, уже было поднявшихся на выручку бармену, замерли на полпути, опасливо глядя на болтер святой сестры, - Были тут... гаврики. Все трепались, как бы им к собору пробраться!.. Говорили, с кем-то из молчунов связи есть!.. Думал, они кошелек у кого подрезать хотят!.. Не трогайте только, святой отец! Вы же лицо духовное!.. И не говорите никому, Плас узнает - не помилует!.. Вам в нижние трюмы надо. Найдете. Один - со шрамом в пол-морды, шкаф как эта ваша... только без доспеха такой, второй - дрищ... Да что там, давайте нарисую.. - схватив толстыми пальцами помятый лист бумаги, Ярн спешно изобразил для псайкера дорогу к цели, заботливо обведя место назначения неровным кружочком. - Спросите Ульфа "Бритву", они вас сами найдут... - Вот так бы сразу, - криво улыбнулся Гай, вынимая руку из кармана. - Я думал, ты и вправду умен, а тут налицо beata stultica. Не стыдно? Давай теперь деньги. Леман улыбнулся во все тридцать три зуба. Он был буквально счастлив. Перегнувшись через стойку, он выхватыватил бумажечку с каракулями из рук бармена. - Плас - это Обвинитель, верно? С таким прозванием, похоже, слово "миловать" ему не знакомо. Про Крыс что знаешь? - и добавил с нажимом. - Говори. Братец Пфелл, кажется, угомонился, уничтожающие взгляды Гидеона псайкер мог теперь игнорировать с полным правом победителя, а если Гай заберет назад свои деньги... ну так что же? Пускай.

И чем больше Лем вглядывался в физиономию толстяка, тем больше ему все это не нравился. - Не вздумай лгать, дядя.- а тот явно то ли врал, то ли утаивал от общественности что-то важное. - А то у святой девы давно практики не было по спасению душ грешников. Сноровку теряет. Соврешь - на тебе и потренируется. А я - добавил он со значение . - ей помогу. Молитву над телом читать.

Может Ярн и был добрым. В глубине души. Где-то ооочень глубоко. Но насчёт честности Лем явно погорячился. Впрочем, какая-никакая, а информация у них была. Судя по всему, на самом дне жили... мутанты. - А крысы? Они где кучкуются? Кто главарь? Чего им верхние палубы сдались?

Бармен изумленно воззрился на клирика. - Так это ж, святой отец, я что же, каждое отребье местное в лицо да по имени знать должен? Кто их возле храма видел, у тех и спрашивайте, а мне почем знать? Вы их рожи-то хоть описать смогёте?.. Деньги все равно не отдам, - расплывшись в улыбке добавил Ярн. - Слушай, дядя, не борзей. - с расстановкой проговорил псайкер. - Ты деньги взял? Взял. Отвечай на вопросы. Кто чаще всего отсюда лазит на верхние уровни? Зачем? Где этих людей искать?

Леман чувствовал, как обида на сестру принялась стремительно таять. Она так смешно вертелась волчком. Такая грозная и такая... Нет. Так не годится. Что еще за сделка с совестью? Да еще Ярн заупрямился, как назло. - Ходят тут всякие, вопросы задают, а потом капелланы умирают, - скосил взгляд "дядя Ярн" - Как думаешь, почтенный, двадцать тронов могут пролить свет на эту тайну? Лем насупился и уставился в свою пустую уже кружку, повернувшись к алой броне своей потрепанной спиной. - Значит, все-таки приходили и спрашивали. - сердито заметил он. - Вот оно как, да? Правда, дальше намеков дело не пошло, вдруг двадцать трон и в самом деле прольют свет на тайну? Есть у денег такие мистические свойства.

- А сами виноваты дуболомы, - Ярн принялся протирать барную стойку. Стойка такого внимания не ценила и оставалась грязной как мысли священника в портовом борделе, - Грязные дела там творятся, а молчуны палубы носом роют. Приняли небось за крыс, или еще кого. Эти-то вообще как с цепи сорвались, лезут наверх, наших обижают. За выпивку не платят. И ты бы туда не совался, кудрявый. Ты, я смотрю, пустотник, хоть и не из местных. Вот и сиди в своей каюте, не высовывайся, а то сам дубинкой отхватишь. Не говори потом, что старина Ярн тебя не предупреждал. Похоже, толстяк не принадлежал ни к одной из враждующих группировок. Что же, это было скорее хорошо, чем плохо. - Спасибо, дядь Ярн, за заботу. - Пожалуй, по виду бармен и правда годился ему если не в отцы, то в дядья точно. И похвалил. Да и благодарен был в самом деле, не то что со вдовой. Этот мужик был добрый и честный. В глубине души. - Острый глаз у тебя на людей. Все правду сказал, из пустотных я, но не местный. А наверх я и не хочу, больно важные там господа. Все при деньгах, да в кринолинах, что бабы, что мужики. Расфуфырились. Мне бы вниз надо. Поболтать с теми, которых возле собора утром видели. Ну вот, собственно и все. Все свои скудные знания по психологии псайкер использовал как мог. Отступать было некуда, или пан или пропал, оставалось только ждать, получится или нет. Лем облокотился о стойку, не боясь запачкаться, его одежда и не такое видала, стерпит. Заглянул в глубоко посаженные глаза на исполосованном шрамами и татуировками лице снизу вверх. - Ты ведь все про всех знаешь, дядя Ярн. Расскажи, а? Очень надо. До зарезу.

- Верно, верно, - Ярн расплылся в щербатой улыбке. - Ты, уважаемый, аккуратнее только. У нас тут молчунов не любят, не накликай... - бармен понизил голос. - Плас-то, когда натянул плащик свой красивый, мигом забыл, что сам из трюма наверх вылез и дорожку для всех прикрыл, а вот ее, дорожку назад хорошо-о-о помнит. Неплохо местных потрепал. Так что не буди лихо. От состояния полной фокусировки на глубинном бессознательном Пфелла спас арбитр. И очень своевременно, потому что, если бы он этого не сделал, Лем непременно поступил бы так же. Пьяный псайкер хуже демона. Кучерявый неистово закивал на слова Ярна, кудряшки задергались, после чего очень красноречиво поплевал через плечо. - Чур меня, чур от этих типов. - и наклонившись немного вперед со своего места поведал бармену как бы по секрету. - Сегодня грешным делом ошибся дверью, постучал в чужую каюту, так меня чуть того... - Лем вытянул шею и постучал ребром ладони по ней в районе позвоночника, дескать, чуть по шее не дали. - Еле ноги унес. А за что? Да вообще ни за что! То, что каюта была в первом классе и ему там быть совсем не полагалось, да и по шее ему так и не дали, являлось, по мнению рассказчика, несущественными подробностями, которые полагалось опустить. Глядишь, проникнется толстый к жертве произвола силовых структур и расскажет что-нибудь полезное. Ужасно занимал вопрос, Плас - это и есть сам Обвинитель или кто-то еще из чинов? Решил, что Обвинитель и есть. Заткнуть говоруна было некому, часть из тайных агентов инквизиции была вусмерть пьяна и не отличила бы сейчас родную маму от грокса, а остальные молчали. - А утром сегодня, небось, кому-то из ваших тоже досталось? Говорят, видели кой-кого возле собора с самого ранья. А потом бедняг отходили палками так, что едва живы остались. Вот ведь ссс.... - Про избиение Лем придумал нарочно, усердно тренируясь в расставлении логических ловушек, дабы в одну из них таки поймать этого жуткого громилу. Ну а вдруг? Сильный, оно ведь не значит, что умный.

- А что не здесь? - Несколько непонимающе поинтересовался старший. От таблеточки детокса он бы и впрямь не отказался. А у Лемана, кажется, имелся опыт употребления спиртного побольше его собственного, может и "противоядие" было. Непонимание в лице брата псайкера оказалось полной неожиданностью. - Нет, в принципе, я могу и здесь... - Лем зарделся, как девица на выданье, можно подумать, целовать собирался, а не лечить. - Но тут все-таки слишком людно. Кучерявый неожиданно для себя пожалел, что вообще предложил помощь. Он уже несколько лет даже не пытался применить свои способности, только теорию в голове прокручивал, да пси-фокус сжимал в руке. Чтобы не забыть. Стало страшно. Вот сейчас он сделает что-нибудь такое, и пойло в Ярновых бутылках обратится в кровь. Или они разобьются. Или того хуже... Псайкер сглотнул вставший в горле ком. - Ты где... пить-то научился... такое? - Компрометирующе спросил Арнеб. Компрометирующий вопрос оказался настоящим спасением. - Нигде. Я другому учился. - рассмеялся он тихо. - Говорю же, употребляю второй раз в жизни. Наверное, организм молодой-здоровый. Повезло. Бармен сложил аквилу, на пузе - по техническим причинам. - Священникам нынче неуютно даже наверху, - бросил он. - А трюмникам неуютно везде. - Но особенно наверху, верно, уважаемый? - влез со своими пятью тронами неугомонный псайкер, мало ему было негодований на этот счет. - Охрана корабля, похоже, не стесняется применять свои веские аргументы всякий раз, как у нее возникает это желание. Его и самого сегодня чуть не отходили этим веским аргументом... едва ноги унес. - Наверное, без какой-то серьезной причины отсюда наверх не суются. Так он собирался прозондировать отношение (предположительно негативное) Ярна и присутствующих к Безмолвным, а заодно снова устроить словесную провокацию. А ну как проболтается?

- Бывало и хуже, - признался бледный и послушно сел, - Ракетное топливо не иначе. Ходить я и ещё с одной в состоянии буду, - доверительно сообщил он кудрявому понизив голос и усмехнулся, - а вот что-то кроме... весьма сомнительно! - Ракетное. - согласился Лем, уселся рядом и неожиданно заявил. - Мне понравилось, кстати. Второй раз в жизни выпил... Первый раз был совсем не таким приятным. Да и не выпивка это была, а скорее анастезия. - Вернемся, я могу убрать последствия. - вполголоса предложил он и усмехнулся, внимательно прислушиваясь к диалогу священника и толстяка. - Если, конечно, ты не предпочитаешь страдать от похмелья.

Толстый Ярн глянул на Арнеба и святого отца и захохотал. - За счет заведения, - заявил он. - Впервые у меня такие гости. Еще по одной? - Благодарю, мне хватит. - вежливо отказался Лем. Его, конечно, подмывало закрепить отмщение вспыльчивой сестрице еще парочкой кружек, но не настолько он был злопамятен и не настолько неблагоразумен. Меж тем, прочие потребители самопальной благодати перенесли ее употребление вовсе не так хорошо, как кучерявый. Святой отец додумался хотя бы сесть перед тем, как пить, а братец Пфелл едва не рухнул и теперь, с закрытыми глазами, держался за стол. Лем подскочил к собрату и немедля подтащил к нему табурет, настойчиво надавил на плечи, чтобы тот сел. - Плохо? - тихо и сочувственно поинтересовался он.

- Концентрированная благодать, - пояснил Ярн, толкая кружки к аколитам. - Не поперхнитесь, святой отец, - благожелательно добавил он. Леман обеими руками вцепился в не слишком чистую кружку и заглянул внутрь. На мутной поверхности, слегка рябившей от неровного дыхания, отражались испуганные голубые глаза. Псайкер очень глубоко вздохнул и сделал один глоток. На удивление легко чистое пламя благодати, как и было заявлено производителем, проскочило внутрь. И теперь горело где-то в районе желудка. Если не считать запаха и цвета, ощущения были... забавными. А в следующую секунду в глазах дочери Императора полыхнула ярость. Броня бряцнула, когда она вихрем развернулась на месте, прожигая глазами незадачливого оратора; болтер приподнялся на пару дюймов. В спину сороритке уперся незамутненный еще алкоголем небесной голубизны взгляд. Припомнился удар по физиономии в момент первой встречи. Ну посмотрите, а тут - сдержалась! Выходит, с ним, с Леманом, ничтожным отребьем, можно не сдерживаться! Ничем ведь не ответит, он привычный. Стало совсем обидно за себя любимого и, вполне возможно, из чувства мести (иначе чем еще объяснить подобную глупость), псайкер запрокинул кружку и не отрываясь выхлебал все до донышка. А потом еще и капельки стряхнул, чтобы ничего не упустить. За все ведь уплачено? Теперь все внутренности просто пылали святым, или адским, кому какое ближе, пламенем. Голова же, вопреки ожиданиям, лишь слегка кружилась, но и только. Рассудок был совершенно ясным в том, что касалось алкоголя. К сожалению, того же нельзя было сказать об эмоциях. - Благодать... - восхищенно выдохнул кучерявый, утер губы рукавом и грохнул посудину о стойку, не рассчитав движение. - Воистину, благодать.

Белесые брови бармена поползли вверх так, что зашевелилась и пошла складками кожа на лысом черепе. - Вы не хотите знать название, святой отец, - гоготнул Ярн. - Но могу налить, если рискнете. - Рискнем, - согласился Гай, кивая на ту бутыль, что была немного чище остальных. - Нам на пятерых. Посмотрев на святую сестру, он поправился: - На четверых. От вони кружилась голова. Сколько не старался, Лем так и не смог собраться с мыслями и как следует осмотреть помещение, равно как и сканирование на наличие потустороннего тоже провалилось. А ведь это еще и пьют... Император, спаси и помилуй... Хоть бы не помереть прямо тут. В полнейшем ужасе от происходящего, Лем проследил за бесцветными бровями господина Ярна и принялся созерцать бутылки. Толстый был прав. Он не хотел знать ни названий, ни из чего это делалось, ни что туда добавлялось и, главное, когда. Он только мужественно вздохнул и приготовился всячески поддерживать начинания святого отца.

- А я? Сестра была в неподдельном замешательстве. С одной стороны кто лучше всех свернёт шею любому глупцу, покусившемуся на агентов Инквизиции? С другой, инквизиция собралась на переговоры с людьми именно такого сорта. Какого именно "такого", Артурия имела представление крайне смутное. Как в каюте, так и всю оставшуюся дорогу сестру не замечали. Принципиально. А если случался риск встретиться глазами, то псайкер немедленно находил нечто невероятно интересно на полу и пялился себе под ноги до тех пор, пока не становилось ясно, что Артурия смотрит в противоположную сторону. Сперва ему пришлось делать над собой усилие, чтобы молчать, но потом, когда они спустились достаточно глубоко, стало проще.От того, что было перед глазами, болтать без умолку совершенно не хотелось. Обстановка сильно напомнила Лему Черные корабли. Изможденные бледные люди, отвратительные условия... только решеток нет. Вот и все отличия. От заведения Ярна воняло дохлым гроксом. Если подумать, может из них он и гнал свой самогон? - Надо купить у него выпивки. - шепнул кучерявый самому состоятельному кроту. Гаю. - Чтобы задобрить. Его собственное финансовое положение с утра не изменилось. В толстом кошельке была только дырка от бублика.

- Не попадалось, - суховато ответил клирик. По правде говоря, после первого потраченного утром получаса он начисто забыл о просьбе Лемана. Тому были более чем веские причины, но теперь он все равно почувствовал некоторую вину, поэтому после паузы добавил: - Может, завтра кто-нибудь найдется, наверняка после всего, что случилось, спрос на предсказания возрастет. - Наверняка. - воодушевился псайкер, не замечая отчуждения в голосе священника. - Спасибо, что потратил время. И в тот раз, с пистолетом. Если вдруг я смогу тебе чем-нибудь помочь, ты только скажи.

- Неважно, - пробормотал Гай, растирая ладонью лицо. Некоторое время он пытался ухватить за хвост сонную мысль, но та уже ускользнула. - Куда нам сейчас идти? На нижнюю палубу? Не лучшее время... если только не считать того, что меньше любопытных ушей будет. Леман, который в обычное время был зело охоч до разных приключений, нынче пребывал в расстроенных чувствах. А потому завалился на кровать и сложив руки на груди, на манер покойного отца Дария, заявил. - Скажете идти двери ломать - пойду ломать. Скажете спать - буду спать. Я человек подневольный. - и трагично вздохнул, глядя в потолок. Молчание воцарилось, впрочем, ненадолго. Псайкер перевернулся на живот, подпер подбородок руками и подозрительно оживился. - Гай, слушай... а тебе пациентов на гадания не попадалось по дороге? А то я три часа потратил сегодня и ни души. Ну вот ни одной. Попрятались все что ли...

Смачно выругавшись по поводу ходячих варп-штормов, внезапно влетающих в каюту, Гидеон принялся тушить всё ещё тлеющий огонёк. Вопрос Лемана так и не достиг его ушей. Псайкер сердито сверлил спину арбитра взглядом. Разговаривать при святом отце и сороритке в таких выражениях... - Да-да, идем, - севшим голосом ответил Гай, снова вырванный из дремы и расслышавший только последние слова, не соображая, куда идти и зачем. - Я готов. Кто-нибудь умеет взламывать двери?.. - Какие двери, отче? - с опаской уточнил Лем. - До сих пор нам открывали так.

- Cестра! - вспылила Рия, разочарование было прекрасным топливом. Она прогромыхала в каюту, плюхнулась на свою кровать и нахохлилась, обняв болтер. Лем, наоборот, остановился, как вкопанный, аккурат на пороге. Как будто его кто-то резко дернул за шиворот, словно щенка. Сомкнул губы чуть плотнее, чем требовалось, уставился под ноги. Он не против был вернуться на свое место, а то действительно.. зарвался. Сестрица... то есть, сестра - была права, что напомнила ему об этом. С другой стороны... к демону эту ложь! Он был против! Он ненавидел всем сердцем то место на дне жизни, которое ему досталось волею судьбы. Но без боя сдаваться не собирался. Один против ветра, ни дать ни взять. Вовнутрь он вошел с совершенно безразличным выражением лица и старательно не глядя в сторону вспыльчивой сороритки, уселся на свое место. - Первый класс и его пассажиры чисты, насколько я мог заметить. - доложил он всем присутствующим, на случай, если они не слышали его через бусину. - В третьей каюте потусторонние следы. Слабые и старые. Мы ложимся спать или идем куда-нибудь? Последний вопрос адресовался опять же, кому угодно, кроме сестры.

- Надо рассказать остальным, - кивнула она. Подумала, отвела взгляд и смущённо пробурчала, - Взять тебя было верным решением. - Я рад оказаться полезным. - Лем глаз не отводил, а напротив, пытался поймать смущенный взор сороритки. - Особенно... Особенно - что?... Так и осталось тайной. Псайкер снова улыбался. Утомление от лицемерной беседы со вдовой постепенно улетучивалось. Он всегда старался по-скорее забыть о плохом. - Людям вроде меня следует быть как можно более полезными. Иначе мы просто не выживем. - взгляд голубых глаз стал пристальнее. - Что-то случилось, сестрица? Отчего ты так вздыхаешь?

- Какая жалость! - воскликнула вдова. - А я так и не показала Сестре свои лучшие вышивки... Вы обязательно должны прийти снова! Охранник поспешно и предупредительно распахнул перед дорогими гостями дверь. Возможно, ему просто хотелось спать. - Мы явимся по первому вашему зову. - заверил благородную даму псайкер, и ухватив безмолвствующую, под стать корабельной охране, сестрицу под локоть, увлек ее за собой в коридор. Когда они спустились по лестнице в более приличествующий их статусу второй класс, Лем устало выдохнул и утер лоб. Кажется, он был утомлен болтовней или, возможно, ее неприятным для его персоны содержанием? Как бы то ни было, пока они шли до каюты, кучерявый молчал сам. Без прямых на то указаний. - В третьей каюте фонит. - сообщил он без выражения, разом как-то потускнев. - Очень слабо, но тем не менее. В остальном, первый класс чист, как и его обитатели. Я проверил все, что смог.