julia37

- Хотя знаете, я тут подумал... - Лем снова оглянулся, опасаясь посторонних ушей и склонился чуть ближе к священнику. - Капитан выглядел как-то странно. В том смысле, что... не похож он на пустотника. Кроме того, капитан на таком корабле - первый, после Бога. Маловато почтения, для такого статуса, не находите? Что-то тут не так. А еще эта женщина. Лем прикрыл левый глаз ладонью, имитируя механоимплант - Кто она? Думаю, капитан против нее пожиже будет. И она как раз похожа на пустотницу более чем.

- А корабельной охране повредит? - посмотрели на отлипшего от хрупкого сестринского плеча кудрявого. - Если охрана решит прочесывать подозрительных пассажиров по этим самым спискам и не досчитается на положенном месте не благообразного старичка с выводком внуков. - Заинтересованный взгляд распорядителя при посадке с собственную сторону пустотник отлично помнил, да и просто ценил порядок. - Раз мы, - присовокупил он себя к общей инициативе, - все равно решили предложить собственной содействие местным властям можно и этот вопрос уладить, по дороге. Леман пожал дернул плечом. - Мое дело - предложить. - в конце концов, самому настаивать на том, чтобы спать на полу, было глупо. Глаза следовало срочно чем-нибудь занять. А так как ни Арнеб, ни тем более сестра для этого в данный момент не подходили, Псайкер принялся пристально глядеть на священника, обращаясь к нему, но в то же время и ко всем остальным. Руки нервно дергали края перчаток, закрывающих почти половину рукава. - Так мы идем к капитану? - да и мозги тоже следовало чем-нибудь занять. Во избежание.

- Не думаю, что господин Двельт со своей книжкой будет рад таким случайностям. Место занято? - на всякий случай уточнил темнотрюмник, - Если да вряд ли его обладатель захочет меняться. Разговорные навыки отнюдь не моя сильная сторона. В лучшем случае он позовёт охрану. - Не занято, - покачала головой Рия и всё-таки отпустила Лемана. Со всем возможным достоинством расправила плечи и отступила на полшага, крайне внимательно разглядывая болтер. - Всем вместе было бы прекрасным вариантом, - кивнула она, не отрывая взгляда от лезвия сариссы, - Не думаю, что господин Двельт будет возражать против денег. Леман покорно убрал руки с плеч своей надзирательницы и защитницы. Он испытал сожаление, что пришлось сделать это. - Я могу спать на полу. - повторил он снова, разглядывая собственные сапоги как-то слишком пристально и потирая правое подреберье. Наверное, будет внушительный синяк. Все этот болтер. - А то, о чем господин Двельт не знает... - псайкер предусмотрительно понизил голос, чтобы никто не подслушал. - ...ему не повредит.

- Пфелла нужно перевести к нам, - прошептала она, - Охота не утихнет сразу. Леман признался бы сейчас в чем угодно. И в том, что ноги подкашиваются и что сердце замирает от страха. Какая в сущности разница, когда можно вот так вот осторожно придерживать ее рядом с собой, одной рукой за плечи, второй за талию. - Нам стоит всем держаться вместе. - псайкер развил мысль, глядя на светлую макушку перед собой. - Я думаю, так будет лучше. Могу спать на полу, если вопрос в этом.

Когда раздался выстрел, псайкер пригнулся, стиснул сестрицу в объятиях сильнее, и чуть развернулся, словно пытался загородить ее собой. Однако, быстро опомнился. За это можно было и оплеуху получить. Они вывалились из дверей следом за священником и арбитром. - Все целы? - спросил клирик в первую очередь. Затем посмотрел вниз, на истоптанные чужими ногами сапоги. - Кажется, плакали твои старания, Леман, - сказал он, прислоняясь к обшивке стены, чтобы отдышаться. - Ничего. - облегченно рассмеялся он. - Я вычищу их снова. Благо, у него еще будет такая возможность, раз сегодня его не порвали на тысячу маленьких леманов. Сестра все еще находилась в его объятиях и не похоже было, что богопротивное отродье варпа собирается выпускать ее из рук в ближайшее время.

Второй псайкер торчал маяком примерно оттуда же, откуда кричал святой отец. Они почти добрались, когда маяк поплыл. За неимением других ориентиров, Артурия задала курс, который отчасти совпал с движением толпы. Двигаться снова стало проще, осталось только не попасть под стихийных охотников на колдунов. Форменная ряса схоластики псайкана была несколько менее приметна, нежели одеяния сороритас, лишь бы не попалось на глаза клеймо. А она даже не выяснила где оно! Глаза невольно забегали по открытым частям тела спутника. Поверхностный осмотр результатов не дал. Тем более, открытых частей тела было раз два и обчелся. А на шее или лице не было никаких следов клейма. Выглядывая из-за светловолосой макушки сестрицы, псайкер тоже пытался подруливать, как мог и довольно скоро парочка врезалась прямо в спину одного из их коллег аколитов. Вероятно того, который замыкал тройку, возглавляемую святым отцом. Взгляд псайкера заскользил по помещению, выискивая, где бы они могли скрыться от посторонних взглядов. А еще Лем был бы крайне благодарен капитану корабля, если бы знал, какие именно приказы он отдает у себя наверху. Право слово, заточить истеричную барышню в каюте было лучшее, что он мог сделать для всех колдунов на Страннике. Надежнее этого была лишь пуля. - Гай! - окликнул он святого отца, чтобы обратить внимание на себя и сестру. - Гай, мы здесь!

Рия резко повернула голову, и их губы всё-таки столкнулись. Сестру это ничуть не обеспокоило. - Буду! Молчи! А вот подзащитного эта случайная встреча чрезвычайно обеспокоила. Он сильно изменился в лице, уже открыл рот, чтобы сказать что-то еще, но сестрица уже отвернулась и снова поволокла его в сторону святого отца. Оставалось лишь продолжать прижимать решительную особу к себе и исполнять отданный приказ. То есть молчать.

Она расслышала только имя, но этого было довольно, чтобы замереть, вытаращившись на Лема, и тут же броситься на голос. "Броситься" в данном случае означало пихнуться в первый попавшийся просвет в надежде, что псайкер, которого и не думали выпускать из объятий, не будет тянуть в другую сторону. - Отец Гай! - понёсся над толпой ответный зов, не от паники а координации действий ради. - Псайкеры! - завопили в толпе. - Колдуны! Здесь замешаны колдуны! Ищите их! Кого-то у дальней стены уже били. Лем крякнул и принялся перебираться ногами в ту же сторону, в которую тянула его Артурия. Услышав крики, пустотник мысленно сказал нечто такое, за что его при неудачном стечении обстоятельств могли бы сжечь на месте. Ну у кого, скажите на милость, хватило ума упомянуть, что тут есть псайкеры? У кого? Голубоглазый нервно обернулся и каким-то образом стал меньше ростом, пряча лицо где-то в светлых волосах сестрицы. Со стороны могло показаться, что он то ли плачет у нее на плече, то ли ему сделалось дурно и сороритка тащит его на себе. - Ты вчера сказала, что собираешься меня спасать. - шепнул он в самое ухо. - Кажется, скоро тебе представится случай. С другой стороны, можно было упасть на пол. Больно, неприятно, да. Зато безопаснее. Лем как раз раздумывал над этим вариантом.

Поднять руку над толпой и указать на выход труда не составляло. Может там удастся отойти в сторону, за какую-нибудь колонну или дверь. Гриб-дождевик возвышался над толпой в поле зрения. Ну, по крайней мере, они близко. Сестра в свою очередь перехватилась за пояс спутника, прижав к себе, как нечто, что ни в коем случае нельзя потерять. Так оно в определённом смысле и было. Второй рукой приходилось придерживать болтер. - Не упади! - отозвалась она, перекрикивая вопли толпы и пытаясь разглядеть что-нибудь кроме обезумевших тел. Второго псайкера толкало в нескольких метрах от них, оставалось надеяться, что остальные спутники где-то там же. План был не то чтобы слишком детальным, но... - Будем решать проблемы по мере их поступления. - согласился псайкер, повышая голос так, что сестра его слышала через весь этот шум. Притягивать его к себе с такой силой не было никакой необходимости, Лем ни в коем случае не собирался ни вырываться или как-то менять позу, даже наоборот. Его собственные руки теперь не просто держали сестру рядом, а скорее обнимали. Если бы еще не этот болтер... Ребра болели. Они продолжали двигаться к выходу в человеческой реке, чем ближе они к нему находились, тем плотнее становилась толпа. Псайкер начинал бояться, что их просто раздавят, но прорываться было рискованно. Все эти люди могли запросто пройти по их головам. Не упасть действительно было первоочередной задачей.

Артурия очнулась и свободной рукой ухватила спутника за плечо, массивный болтер стиснуло между телами: беснующаяся толпа придавила их друг к другу и куда-то тащила. - Это злодеяние не должно остаться безнаказанным, - голос сестры дрожал от гнева, - Мы должны помочь, чем только сможем! - прижавшись к псайкеру, она сверлила его глазами, будто тот предлагал сбежать в трюмы и прятаться там до окончания полёта. Толпа тащила их куда-то, выбраться пока не было возможности и псайкер решил не тратить силы попусту, борясь с течением. Болтер сестрицы больно упирался ему в ребра, но он не замечал, потому что растерянно смотрел в лицо сороритке. Растерянность была довольно странной в этой ситуации, ведь даже жуткое убийство совсем не потрясло его. Хотя имело все шансы. - Ну да. - немного заторможенно проговорил он. Одна рука сестрицы была в его правой ладони, вторая цеплялась за плечо. Сам не зная зачем, Лем положил свою свободную руку ей на спину. Он ведь даже прижать ее к себе еще сильнее, чем это уже сделали спятившие от страха люди, не мог бы. - Я ведь так и сказал. Мы должны как можно скорее поговорить с капитаном. Это ведь наша юрисдикция. Он улыбнулся. У чрезвычайных по силе воплей знатной вдовушки не было никаких шансов его отвлечь, а это о чем-то да говорило. - Но сначала нам надо выйти отсюда. У тебя есть план?

Артурия вздрогнула, когда на плечо надавили, но не прервала молитвы. Сильный, поставленный голос святой сестры лился над головами стоящих рядом(пение 20), и сейчас не оборвался бы, и если бы псайкеру вздумалось взорваться выбросом варпа. Она только настороженно посмотрела на спутника, но тот уже стоял самостоятельно. Рия посмотрела в указанном направлении, кивнула и, не прерывая песни, принялась аккуратно, но решительно прокладывать путь через толпу. Сестра красиво пела. Конечно, среди разголосого гула, который аккумулировали прихожане корабельного храма, насладиться этой красотой никак не получалось. Псайкер двигался в кильватерной струе за фрегатом по имени Артурия, стараясь не отставать. Сестрица не была могучего телосложения, но перед ней все равно все расступались. Велика же сила правильной одежды. Хотелось бы Лему сказать, что у него было дурное предчувствие. Увы. Он и подумать не мог, что через секунду увидит нечто такое... Толпа качнулась вперед, готовая раздавить, разорвать его голыми руками, но на балконе поднялся человек, в таком же плаще, который носила охрана, лишенный однако неизменной маски, и хрипло выкрикнул что-то на местном диалекте, перекрыв даже многоголосый вой. И повторил снова, уже на низком готике: - Взять. Вскарабкавшиеся наверх Безмолвные поволокли служку прочь, другие пытались сдержать рвущихся следом людей. Внизу началась давка. ... что заставит его застыть на месте. Рев начальника корабельной охраны привел его в чувство и псайкер принялся без церемоний пробивать себе дорогу локтями и пинками через обезумевшую в панике толпу к сестре, с которой его теперь разделяли несколько человек. Достигнув, наконец, цели, он схватил сороритку за руку. Так же крепко, как держала она его еще вчера. - Я думаю, нам нужно держаться вместе. И поговорить с капитаном. Это ведь... наше дело, верно? Как бы ни было это странно, Лем мог быть и собранным, но без шуточки не обошлось. - Кто-то ооочень плохо себя вел.

Глухо задрожал пол собора, загудели бесчисленные механизмы, палуба заметно качнулась. Воздух для тех, кто был способен это почувствовать, наполнился мириадами едва различимых шепотов. "Одинокий странник", наконец, вырвавшись за пределы столичной системы, покидал Материум, отправляясь в глубины Моря Душ. Гул органа нарастал, заполняя собой весь собор и заглушая любые попытки Варпа отвлечь верных подданных Бога-Императора от молитвы. Пол неожиданно попытался встать на дыбы. Лем неуверенно переступил ногами и оперся рукой в плотной перчатке на первое подвернувшееся плечо. Его родной спутник, видите ли, довольно редко переходил в варп. Может быть, орган и заглушал шум двигателей, но с теми звуками, что звучат внутри твоей головы такой номер не проходит. Псайкер прислушался, но пока не слышал ничего необычного. Тихое неразборчивое бормотание, напоминающее лихорадочный бред. Вынырнув из навязчивого бормотания, пролезающего сквозь уши, словно червь, он понял, что ближайшее плечо, на котором все еще лежала его рука, принадлежит сестре Артурии. - Смотри, вон Арнеб. - можно было еще попытаться сделать вид, что это не он и убрать руки за спину. Сам Леман был среднего роста для пустотника, а ведь они довольно высокие среди прочих жителей Империума. Пфелл же выделялся даже среди своих. Его ужасная бледная физиономия торчала над толпой, словно гриб-дождевик, прорвавший ковер из полусгнивших коричневых листьев в лесу. Теперь уж точно следовало как следует помолиться. Интересно, что делают темнотрюмники во время варп-прыжка? Призывают кого-нибудь с той стороны, чтобы поболтать о своем? Пришлось мотнуть головой, чтобы прогнать навязчивые мысли, против воли лезущие в голову. - Подойдем?

Рия снисходительно фыркнула. - У всякого своё место в замысле Императора. Нет гордыни в том, чтобы стремиться к нему и радоваться свету познания, что наполняет твою душу. Лем взглянул на сестрицу с недоверием. А ну как притворяется и стоит ему только расслабиться, как острый кулачок врежется ему в печень? Оставалось лишь надеяться, что притворство не в его характере. - Рад, что ты не против и моей заботы о твоей душе. - пробормотал он и взглядом указал наверх, где на одном из балконов мелькнула фигура капитана. - Кажется, скоро начнется?

Артурия удивлённо подняла глаза. - Конечно же меня радует, когда люди должным образом чтят Императора. - А нет ли в этом чувстве тщеславия? Или гордыни? - вкрадчиво поинтересовался псайкер, решив, видимо, примерить на себя роль проповедника. - Думаю, тебе следует обдумать это на досуге, дочь моя. Выдав эту тираду он отступил на шаг назад, дабы не попасть под маленькие, но очень точные кулачки сестрицы сразу и иметь время для отступления. Шанс на то, что бить его не будут, был довольно мал. - Так... где тут молиться? - совершенно невинно спросил он. - Я уже готов пасть на колени.

Ответила знаком Рия и знатной даме. Ибо подобает святой сестре являть собой напоминание о милости Императора ко всякому, кто ищет её с открытым сердцем. Тут к даме подбежал слуга, долго извинился, потому, дама по его оплошности чуть не пошла на молебен с со всякой рванью. Представив на многовение, что с делает с ним господин, который являлся отцом девушки. Слуга уже мысленно распростился со всеми конечностями, но к счастью девушка нашлась. Он проводил ее на балкон и вытер холодный пот, который покрыл его лоб. Лем призвал на помощь все свое недюжинное самообладание, дабы снова не закатить глаза. Все эти благородные ритуалы производили на него невероятно сильное впечатление. Однако, благородная девица очень быстро ретировалась по своим делам. Заняв позицию за левым плечом сороритки, он намеревался ее придерживаться. - Надеюсь, тебе не доставляют удовольствия все эти проявления... почтения? - поинтересовался он с улыбкой, склоняясь вперед и нависая над девичьим плечом.

Она сердито подняла глаза. - Сестре Сороритас не должно привлекать взглядов, кроме ищущих благословения и очищения. Лучше оставь лишние мысли сразу. Нас ждут. Гордо подняв голову, она прошествовала к провожатой, почтительно ответив тем же знаком почтительному старику. Вот так всегда. И даже ответить не даст. Леман дернул одну из перчаток вверх несколько сильнее, чем требовалось. - Это был просто комплимент. - вздохнул он себе под нос, запинывая остальные вещи под кровать и выходя следом. Комментарий о том, что если кто-то не хочет привлекать взоров, не следует так привлекательно одеваться, псайкер благоразумно оставил при себе. - Почему меня всегда понимают не так? - поинтересовался он у дамы провожатой. - Ну почему?

-Я же не стреляла, - прошептала надзирательница, косясь на обслугу, - Вот, - Болтер повернули к псайкеру той стороной, на которой он мог заметить стоящий на месте предохранитель. Леман драматично возвел глаза к потолку и вздохнул. - Если ты не собиралась стрелять... Какой вообще в этом был смысл? Псайкер покачал головой и подошёл поближе. - Ты поймешь,если что-то пойдёт не так. Такое... сложно незаметить. Любопытный взгляд скользнул по наручу и прочим, довольно приметным деталям туалета сороритки. Он категорически не способен был долго быть серьёзным. - Красивый наряд. Тебе к лицу.

Готово! - согласилась она, с гордостью поднимая оружие перед глазами. И испуганно вздрогнула, посмотрев на "сапожника". Ствол немедленно нацелился на занемогшего псайкера, когда зашла служанка. - Пойдемте, госпожа... - легкая заминка, очевидно, при виде болтера. - Господин. Мы молимся перед путешествием по древним тропам, - снова заминка, словно женщина пыталась подобрать правильные слова - впервые послышался едва различимый акцент, потом она продолжила, почти настойчиво: - Сейчас нужно молиться. - Мы идём, - настороженно отозвалась "госпожа", - Идём? - спросила она у Лема, не опуская оружия. Глаза пришлось открыть. Непривычно спокойный для этого улыбчивого человека взгляд уперся в дуло болтера, потом на корабельную служанку, потом снова на оружие и остановился, наконец, на личике сестры. - Дайте нам минуту, хорошо? - псайкер обращался к женщине с акцентом, однако смотрел только на свою обеспокоенную соседку. - Через минуту мы будем готовы. Он поднялся на ноги, отряхнулся и повернувшись к женщинам спиной, принялся собираться. Кобура на пояс, пистолет может и не был нужен, но если бы обновку украли из каюты, пока их нет, Лем этого не перенес бы, затем ряса-плащ, все застегнутое до последней пуговицы. Пальцы взъерошили примятые после сна волосы, протерли лицо со следами бессонницы. Надевая брошенные вчера перчатки, клейменый повернулся обратно и вполголоса обратился к своей ревностной надзирательнице. - Я же просил не стрелять в меня, если начну чихать. Головокружение тоже не повод. Боюсь представить, что будет, если у меня пойдет носом кровь. А кровь носом у него шла. Иногда. Наверное, виноваты были слабые сосуды.

- Безмятежен сон праведного, - выдала она нараспев, приподняв подбородок, и придирчиво пригляделась к уже отставленному ботинку Легкомысленным эпитетом к официальному обращению псайкер уже пожертвовал (и надо сказать, жертва эта далась ему не без некоторого труда) и потому не без оснований считал, что новые требования может игнорировать. Пока. - Везет им. - хмыкнул клейменый, поддергивая штанину, чтоб не натягивалась на колене, и снова принялся совершать щеткой возвратно-поступательные движения. Постепенно обувь начинала приобретать подобающий вид. - Долго ещё? - её, в отличие от святого отца, самоназначение спутника на наряд не озаботило. В ордене такие работы выполнялись всеми по очереди, в соответствии с дежурствами, и в таком служении не было ничего уничижительного. - Это дело спешки не терпит. - наставительно сообщил псайкер и сменил щетку на новый бумажный комок, который замелькал с утроенной скоростью. Процесс продолжался еще по меньшей мере несколько минут, а когда, наконец, пустотник счел, что обувка сестрицы сверкает не хуже священнической, то виски взорвались болью. Перед глазами привычно вспыхнуло и погасло что-то снежно-белое, заставив на несколько секунд ослепнуть. К счастью, боль ушла так же быстро, как и появилась. Леман, вместо того, чтобы подняться на ноги, как собирался, очень аккуратно отставил сапог в сторону. Прислонился затылком к стене и закрыл глаза. Тут главное не шевелиться хотя бы с полминуты. Тогда все приходит в норму довольно быстро. - Готово. - запоздало сообщил он, опасаясь пока открывать глаза.

Ночь Лем держался из последних сил. Веки тяжелели, наливаясь свинцом, однако, он гнал сон прочь. Только бы не провалиться снова во все это, только бы не заснуть. Или... не проснуться? Весь ужас ситуации состоял в том, что голубоглазый не был до конца уверен. Его спутники ровно дышали во сне. А может быть.. притворялись спящими, как и он сам? Ну не спрашивать же "ты спишь?". Самый бессмысленный вопрос на свете. Уголок рта дернулся вверх. Гул двигателей значительно усилился. Где-то на границе затуманенного усталостью сознания мелькнула мысль: "Готовимся к прыжку." Это значит, что следующие две недели лишь ржавые стальные переборки будут отделять их от того самого прекрасного и ужасающего пространства, где обитали невероятно могущественные силы. Имматериум всегда рядом. И он никогда не спит. Для пустотников подобное знание привычно. Они - всегда начеку. Проверив на всякий случай окружающее пространство, клейменый не заметил ничего необычного и... ... сам не заметил, как утомление взяло верх над страхом. *** Около семи часов утра по корабельному времени Если кто-то еще имел счастье спать, то оставалось им недолго. Жизнерадостное кучерявое порождение варпа проснулось с полчаса назад и в данный момент, усевшись на полу между своей и сестриной кроватью и привалившись спиной к стене, чем-то сосредоточенно шаркал. Звук был довольно-таки раздражающим. По правде говоря, ранним утром, он просто бесил. Псайкер вполне мог бы сесть по-человечески, на собственную постель или за стол, но по неким, известным одному ему, причинам, предпочитал караулить тараканов возле плинтуса. О бессонной ночи напоминали лишь залегшие под глазами темные круги, довольно-таки естественно смотревшиеся на бледной коже, в целом же физиономия пустотника несла на себе печать беззаботного счастья, кое-кем принимаемого за идиотизм. Лем старательно начищал сапог, судя по размеру, принадлежащий сестре Артурии и тихонько мурлыкал себе под нос какую-то песенку. Сапоги Гая Флавия сверкали, аки Звезда-Тиран, стоя на том месте, где их вечером оставил хозяин. Похоже, с этой парой сапожник уже расправился и теперь трудился над второй. Высунув кончик языка и склонив голову на бок, колдун сосредоточенно что-то оттирал на голенище скомканной в шарик бумагой, частыми и явно привычными движениями. Кудряшки пребывали в еще большем, если это вообще возможно, беспорядке, торча в разные стороны под невероятными углами. Песенка становилась все жизнерадостнее и громче. Х

Шёпот молитвы поплыл по каюте. В унисон с чужим шепотом. Голоса сливались в одно. Слова не были похожи, но, возможно, смысл совпадал? *** Эти сны были с ним столько, сколько он себя помнил. Раньше, в детстве, они были более простыми. По мере взросления менялись и они, словно подстраиваясь под переживания и страхи прошедших дней. У него было много страхов. Обучение в Схоластика Псайкана в течении долгих пяти лет помогло научиться держать себя в руках. Справляться с этим достойно, не подавая вида. А еще раньше был один человек. Друг. Он тоже очень помог ему, когда было труднее всего. Однако, научиться скрывать, не значит - решить проблему. Страх остался. Сколько прошло времени, сложно сказать, но в какой-то момент лишь тихий шепот сестры сороритки нарушал спокойствие комнаты. Больше в комнате никто не бормотал во сне. Леман лежал с открытыми глазами и смотрел вверх, в темный потолок. Он не пошевелился, когда проснулся, чтобы не нарушить уединения Артурии, не смутить ее. И думал о том, что, пожалуй, не сможет заснуть ближайшие несколько часов. Проклятые кошмары! Как будто, быть псайкером - недостаточное наказание за все грехи его семьи до десятого колена.

"Asinos non curo, - не вполне благочестиво, зато от души закончил клирик. - Аmen". Воистину, занимательные мысли посещали голову священнослужителя. Жаль, псайкер чтению их обучен не был, иначе непременно брякнул бы еще какую несусветную глупость в ответ. Он это любил. Но клирик не ответил и Лем решил, что тот уже уснул. - Сестра, - твёрдо поправила Артурия, пристально посмотрев в лицо кудрявого. Насмешки не обнаружилось, и всё-таки в звании Сестры Сороритас ничего милого быть не должно. Может и не должно. Но определенно было. И довольно много. Сестрин подопечный легонько сжал доверенную ему ладошку, накрыв ее еще и своей свободной рукой. Тепло улыбнулся снова. - А меня можно звать просто Лем. Коротко, а потому очень удобно. Впрочем, - по интонации становилось ясно, что на неподготовленную психику его несчастных соседей скоро обрушится очередная прометиевая шутка. - на "эй, ты, богопротивное порождение варпа!" я отзываюсь тоже. Ладошку очень аккуратно выпустили из грубоватых шершавых рук. Псайкер вернулся к своему месту и принялся готовиться ко сну. Между прочим, вопрос к священнику был вовсе не праздным. Это знал всякий, кто хоть раз в жизни провел ночь в одной комнате с тем, кто свято уверен - уж он-то точно не храпит. Громовые раскаты, порождаемые чьей-нибудь глоткой, легко могут испортить жизнь любого человека, не имеющего привычки вырубаться, как только голова коснется подушки. Однако, юную сороритку и пламенного священника подстерегала немного другая опасность, можно подумать, их нервы недостаточно испытывались на прочность днем. Пустотник довольно быстро угомонился. Его вовсе не смущал непрерывный шум корабельных двигателей. Скорее, эти звуки были для него колыбельной. И когда на судне установилась условная ночь и не менее условная тишина, от кровати псайкера начали доноситься какие-то шорохи и едва слышное бормотание, переходящее в шепот. Того, кто уже успел уснуть, он вряд ли мог потревожить, но если кто-то еще не спал... Разобрать слова из соседних углов не представлялось возможным, для этого нужно было подойти ближе, но интонации были просящими. Скорее даже, умоляющими. И, одновременно, покорными. В какие-то моменты, могло почудиться просторечное "спаси", "огради" и "помилуй". Низкое наречие было знакомо каждому в этой комнате. Минута, две, три... странный монолог и не думал заканчиваться. Разве что, становился все более тихим и неразборчивым.

Теперь, когда юная дочь Императора не пыталась примерить на себя личину старших, повидавших много грязи в жизни, сестер, не цеплялась за показную сдержанность, граничащую с равнодушием, а говорила от души, своими словами, при этом так волнуясь, она была... необыкновенно хороша. Леман смотрел на нее не отрываясь и даже не заметил, в какой момент в каюту вошел святой отец. "Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят" - пришло в голову. Пустотник не помнил, из какой точно это книги, но ведь это было и не важно сейчас. Она опустила глаза и закончила, насупившись. - Я не буду тебя бить. Голубоглазый моргнул, прогоняя наваждение. Бросил короткий взгляд на спину тактично оглохшего Гая Севера. Поднялся на ноги и подошел к Рие на расстояние вытянутой руки. Под воротником, расстегнутым ровно на одну пуговицу, блеснула толстая цепочка, отягощенная каким-то неизвестным предметом, скрытым одеждой. - Хочу завтра попробовать заработать немного денег. Не люблю голодать. Присмотришь за мной, милая сестрица? - долговязый миролюбиво улыбнулся и протянул руку для рукопожатия. Ради разнообразия, без перчатки. Он собирался старательно выполнять данное обещание. - Святой отец, надеюсь вы не храпите? - достаточно громко, чтобы не пришлось отворачиваться от сороритки, поинтересовался псайкер, чтобы как-то разрядить атмосферу. Похоже, его соседям придется как-то мириться с поселившимся в их каюте неисстребимым воплощением жизнелюбия. Х

Рия подумала. - А ты не будешь богохульствовать? - продолжила она торг. В устах сестры Сороритас этот вопрос был ещё лучше предыдущего. Посторонних в каюте пока еще не было. - Я никогда не богохульствую. - с величайшей серьезностью заявил Лем и добавил несколько слов, которые, по его мнению, все объясняли. - А тебе не идет напыщенность. Псайкер вздохнул и сел на кровати, взъерошив и без того растрепанные волосы. - Ты можешь не напоминать мне о тьме и моем долге. - он замолчал на секунду и процитировал по памяти. - "Представьте себе, что есть врата в царство демонов, и малейшая невнимательность с вашей стороны приведет к тому, что они откроются, твари вырвутся на свободу и разорвут вас на мелкие кусочки. А теперь представьте, что эти врата у вас в голове. Вот что значит быть псайкером". Устные кавычки закрылись, Леман повернул голову к юной сороритке и взглянул ей в глаза. - Я постоянно помню об этом, ведь я с этим живу. - долго быть серьезным он не мог, уголок рта тронула улыбка. - Это смахивает на опухоль в мозгу. Никогда не знаешь, когда придет твое время. С той лишь разницей, что опухоль не пользуется таким вниманием со стороны Адепта Сороритас. Все, что ты скажешь мне об уважении, вере и о моем проклятии, я уже слышал. Ударишь меня? Думаешь, это для меня что-то новое? Вот чего я не видел, так это человеческого отношения к проклятому от святого. Понимаешь меня, сестра? Ему хотелось бы, чтобы она поняла.

:happy: Ну вот... так как-то))