Знали ли что за ними идут следом? След крови, большой или милой, всегда текущий за ними. Эвр уже давно это приметил, но сейчас он не знал как всё обернётся.
Он не сразу ушёл, сначала он хотел идти к вождю, требовать кровной мести по древним обычаям, око за око. Но, когда он узнал. Их отпустили! Отпустили! Из-за того что какой, слов не находилось, набил рожу вождю, так ему и надо, этому, слов снова не находилось, были лишь проклятья. Он проклинал всё, каждого чужака, вождя доверившегося им, землю, небо, деревья, кусты, всё что попадалось ему на глаза, сердца пылало гневом и скорбью, кровь стекающая с руки обжигала землю. Его дочь, лучик света в этом мире. единственный лучик. Почему отцы должны смотреть, как умирают их дети? Если бы он только мог обменять свою жизнь на неё, пускай демоны терзали бы его душу, пускай они выпили бы его кровь, лишь бы она жила. Если бы она могла жить! Она была так молода, юная, весёлая, добрая, отзывчивая. Что она сделала этим чужакам? За что, за что они убили её? Кровожадные монстры, они ценят только силу, и путь свой они пробивают кровью и ложью. Убийцы! Почему они живут, дышат воздухом и любуются на солнечный свет, а его Маргаритка, будет лежать в земле и мраке? Перед уходом из деревни он задержался с одной единственной целью, ещё один, последний раз посмотреть на лицо своей дочери.
Совсем юная, ей только предстояло познать жизнь, найти себе молодого и сильного охотника, родить ему детей. Но, из-за них... Она больше не увидит света, её накрыли ритуальным полотном украшенной ритуальной вышивкой. Он снял его, чтобы положить к неё любимые цветы, он их засушил и сохранил магией, чтобы они радовали её холодными зимними ночами, так пускай порадуют хотя бы теперь. Лик её был изуродован, ему было сложно смотреть на неё такой, нет, нет, он запомнит её красивой, молодой весёлой, и такой и унесёт в сердце. Но всё равно при виде на то что они сделали с ней, кровь начинала кипеть у него в жилах. Почему он не может даже попрощаться со своей дочерью без этих мыслей и их дьявольских лиц в голове? Он поцеловал её в последний раз, погладил по остывшей голове. У неё были светлые волосы как у матери, которую она никогда не видела, после родов она была совсем слаба, и холодные ветра забрали её, оставив лишь его, Маргартику, его лучик солнца. Почему теперь они забрали и её? Если бы он только мог быть рядом, он бы вырвал сердца из их груди! Почему он не был рядом. "Прости, прости" шептали синие губы, на которые стекали солёные слёзы. "Прости" шептал он сжимая холодную руку своей дочери, думая что его тепло сможет вернуть к её жизни. Они ценят только силу и кровь. Они получат и того и другого в достатке.
Он молился всем богам, даже тем, что обходил по глупости своей при жизни. При жизни? Теперь для него её больше не было. Не теперь, когда его лучик света погас есть лишь тьма. Лишь кровь и месть окрасят её в багровые тона, но боль не уйдёт никогда. Ему незачем теперь жить, так заберёт с полна. Они не должны жить, эти звери не должны жить. В этом он был уверен. Он просил силы для себя, давая в себя в обмен, просил лишь малого, их крови. Кровь, кровь, пускай ей пропитается земля, и их, и его! Ему всё равно, он выдерет их глотки, как они выдрали её его дочери. Он сожрёт их сердца, их нечестивым душам некогда не найти приюта. Рука болела, но что такое боль физически в сравнению с болью утраты? Кровь? Пускай она послужит маяком, демоны, духи, ему без разницы. Ему нужна месть, месть решает всё. Демоны уже витали вокруг него, Эвр это видел, большие отгоняли слабых, каждый хотел получить билет в тело мага, а тот был готов впустить их всех разом, но ещё не время, пускай подождут, приготовятся, и тогда, пускай горят небеса! Эвр, прикинувшийся божком, не знал зачем теперь он тащит его, наверное, взял просто так, а может, жаждал что он всё таки откликнется на его просьбу? Он мог бы дать ему силы, да. Или попробовать отговорить. Но, он был почему-то согласен с им, глядя на него он его понимал. Странно, раньше он не понимал так. Не совсем так. Дать ему силы? Нарушить обещание и принципы. Вмешаться? Опять таки. Нет, он оставался в стороне.
На привале, ближе к ночи к их стоянке пришёл старик, лицо и одежды его перепачканы кровью, а перья из белых сделались алыми, глаза его горели безумием и жаждой мести. Он догнал их, догнал! Горький момент перед прыжком в пропасть. Хотелось вывалить всю свою боль на них сразу, без остатка, чтобы они почувствовали эту боль, утрату. Слов было мало, лишь кровь скажет больше. Лишь кровь имеет цену, а месть решит всё.
-Вы! -Завопил он привлекая к себе внимание, так громко насколько хватило сил. -Убийцы! Лжецы! Звери в человеческом обличии! Не думали ли вы что сможете уйти чистыми из воды? Кровь моей дочери не смыть с ваших рук! Вы убили её, за что? Что она сделала вам? Отказала согреть постель? Не так преподнесла чашу вина? Что? Скажите что она сделала вам? Моя единственная дочь мертва, и её кровь на ваших руках! Вы когда-нибудь хоронили своих детей?! Нет, вам всё безразлично, вы алчущие крови псы! Даже не волки - псы! Вы не заслуживаете ни жизни не смерти! Только крови заслуживаете! Пускай же всё к чему вы прикоснетесь, сгинет в огне, обратится в прах и гниёт заживо как гниёт ваша душа, пусть ваша плоть истлеет пока ваши глаза будут открыты, чтобы вы наблюдали, смотрели, то чем вы стали! Ваше племя не доживёт до весны, всех перебьют, и повесят головы на колы! И вы.. не доживёте до завтрашнего дня.
Жрец упал на колени а руки его опустились. Его речь была путанной и бессвязной он и сам не знал что именно хотел говорить, он думал об этом но совершенно забыл, ему было всё равно не важно. -Прости. -Лишь прошептал он слова смотря куда-то верх, где с небес на него смотрел светлый лик.
-И не я, мне уже всё равно. Мне незачем больше жить. И если ни боги, ни ярл, не может осудить вас, это сделаю Я!
-Эй, может всё же подумаешь? -Раздался откуда то голос но было уже поздно.
Рука выхватила нож рассекла вторую руку, кровь хлынула на пол выжигая землю, трава тут же воспламенилась под ним, через разрезы что-незримое устремилась в его плоть, вены распухли и запыли огнём, плоть взбугрилась и вздулась, рвя одежду в клочья, тело воспарило на землёй кривясь и ломаясь под действием неведомых сил. Тело начало булькать, ворочаться в судорогах и скрипеть так, будто ему выворачивают кости. Через несколько секунд его кости на самом деле начали буквально вырываться сквозь кожу, прихватывая за собой особо крепкие мышцы. Челюсть разорвало, превратив её в скалящеюся пасть с длинным языком. Длинные острые кости вырвались из пальцев. Так, через несколько секунд, превращаясь в нечто-то неузнаваемое и ужасающие, но храмовник знал уже название этому. Теперь уже не просто глаза пылили безумием и гневом, а всё тело пылало в языках пламени, его жар, его гнев, были физически ощущаем и витал в воздухе, от его жара горела земля.
-Убийцы! -Завопило нечеловеческим голосом чудовище так, что облило холодным потом, а сердце было готово остановится. Перед лицом Лео и Сизарэля же стоял не одержимый, а истерзанная молодая девушка, своим видом говорящая "Зачем, зачем вы убили меня?" и не жар, холод, липкими мёртвыми пальцами, ласковыми размеренными движениями пробрался к ним под одежды. (Лео -21, Сизарель - 10, урон от магии духа. Возмездие.)
Одержимый гневом.
ХП 200
Броня 10
маг резист 10
защита 15
Особые способности
Возмездие - один из трех убийц (Серина, Лео, Сизарель - произвольно) получает урон магией духа 1d3; 2d8+5
Дыхание гнева - физический урон огнем двум случайным целям, 3d6+5; 1d8+10
Благословение Корта - восстанавливает себе здоровье 2d8+10
