tеnshi

Холл - Как будто бы и не было этих трех дней. Мы вернулись к тому, с чего все началось. - Джорджио обнял Эсперансу и повел ее в дом. В холле было тихо, по-видимому, все гости и хозяева уже разошлись по своим комнатам. Молодой человек с сожалением отстранился от девушки: - Я бы так хотел никуда тебя не отпускать. Эсперанса прислушалась к тишине, и повернулась к Джорджио. - И я тоже. - С сожалением произнесла она. - Но в мою каморку может вломиться Рамона, или еще кто. Мне, конечно, сейчас, плевать, но... Она пожала плечами. Не то, чтобы Начо двигался с особенной ловкостью, но выждать момент, когда двое в холле будут особенно заняты друг другом, не составляло труда. - Как пройти в библиотеку, не подскажете? - шёпотом поинтересовались где-то над склонёнными друг к другу головами. Скрестив руки на груди, взлохмаченный со сна садовник ехидно поглядывал на парочку, борясь с острым приступом deja vu. В этот раз слежка вышла ненамеренной, он и сам не так давно успел вернуться, успел заснуть, успел проснуться и выйти по настоянию организма. Услышал голоса и не отказал себе в удовольствии подглядеть не по долгу, а из любопытства.

Он вполне мог возвращаться. Самое время.

У остальных какой день - я бы спрашивал xD Начо с Лелой явно телепортировались пару раз во времени туда-обратно. Могу шугануть )

- Иначе нельзя, - легко согласилась с наставлением опытнейшего карьериста. Сейчас об этом думать совершенно не хотелось. – Шесть лет позади, далее наработка, практика, практика, сутки, недели, маленькое кладбище за спиной. К бывшему ещё не захотел? – беззлобно поддела носом. Вопрос очень риторический – кто же отпустит. В подтверждение слов перекатывает на спину и снова закрывает солнце. "Бывшему", нежданное сейчас слово. Режет слух, вызывает горькую усмешку. Только потом понимание - "бывшему". Ещё потом карьерист уже снова смеётся и капризно - а он художник, ему тоже можно - морщит нос. - Он слишком привередлив к количеству проб. Обрывок разговора с "бывшим" вылетел сам собой, и Начо спешно заткнулся, понадеявшись на некоторую туманность метафоры. И на небесную чистоту собственных глаз.

В этом вашем "другом разделе" некоторые темы поменьше некоторых здесь

- Не найдёшь, - возмутилась упрямо и очень живо, пихаясь ножкой у бедра. Магией своей ведовской не даст себя упрекнуть, не позволит возлюбленной загрустить. Присутствием своим христианским не позволит, разные книги, разные сказки, а суть историй одна. Смешливая богохульница, благочестивая язычница, что грозит праведнику в Раю за это? Его предсказывать и не хочется. Широко распахнулись глаза в мгновенном удивлении. Солнце вновь полоснуло по голубым и чистым, когда тень свернулась вокруг головы, возвращаясь к траве, а нос пощекотал край ушка. - Увидишь, - решительный ответ с нотками мечтательного взгляда в будущее. Не-воз-мож-но иначе. Пальцы лениво перебирают прядки волос, путаются, легко царапают. - Ох, придётся отрабатывать эту неделю в оспитале... Не все гости Вильереаль предавались блаженной рутинной неге. "Не найду?" - он переспрашивает одними губами, только приподнимаются брови, и вызов сверкает в глазах. В следующую секунду приходится жмуриться, снова созерцая калейдоскоп под веками. Нашли же место. Посмеиваясь, Начо обнял язычницу, на которую с удовольствием примерял образ за образом. В Девы Марии не посвятил разве что. По довольно эгоистичным соображениям. А что будет - это он выяснит на ближайшей исповеди. Давно пора. Падре Антонио наверняка заскучал по внуку любимого собутыльника. - Буду ждать, - пробормотал он, поглаживая девушку по спине. Со смешком добавил, - Учись хорошо.

- Ты, ты непредсказуем! - в тёмных глазах торжествовало победное сияние. - Так расскажи мне... - подобралась ближе, закрыв собой солнце. Лела нежно улыбалась. - Расскажи мне, как будешь ругаться, разрезая уже имеющиеся узлы. Закрыла, взамен сама окутавшись солнечной короной. Или ангельским ореолом - христианина трудно отвратить от библейских аллюзий. Вчера была ведьмой. Он непредсказуем. Вторая вспышка возмущения коротко сверкнула в глазах. - Громко, - с чувством заверил Начо, - Долго и разнообразно. И помятый лепесток на Мариэтте найду обязательно. Он поймал чёрный локон и приложил к губам. - Я тебя ещё увижу? Вопрос получился не совсем прямого смысла. Увидеть-то - увидит точно, очень вряд ли Моралесы последний раз приглашены в дом Вильереаль.

Ослеп и он. Может быть потому, что хотелось ослепнуть. Забыть и забить, согреваясь и перегреваясь, лениво гоняясь за хулиганской ножкой пальцами здоровой руки. Пока глаза не распахнулись сами собой, и в них не заплясали по настоящему цветные пятна от прямых лучей. - Я.. - Начо даже заикнулся от возмущения, - Это я непредсказуем?!

Ох уж эти ножки! И ведь не поймаешь, не защекочешь под коленками в назидание, пока одна рука и без напоминаний врача почти демобилизована. Пришлось ограничиться Очень Укоризненным Взглядом, который, впрочем, очень быстро поплыл от глаз по вытянувшейся на траве фигурке. Начо многозначительно глянул на воспрявший жасмин. - Вы завязываете почти так же прекрасно, как передвигаете, сеньорита Моралес, - одобрил он, - Что я только буду делать, когда вы уедете?

- Если бы ты её увидела, ты бы её не жалела, - рассмеялся Начо, - Она торчала в кабинете отца с тех пор, как выучила первые буквы. А ему просто нужно было время, чтобы смириться, что дело унаследует дочь, а не сын. Они вышли к дорожке, где кадетами на линейке выстроились тоненькие отводки. Юный изгой, не желавший "держать спину", выделялся невооружённым глазом, как толстый мальчишка на физкультуре. - Дождался, ребёнок? - выговорил садовник кустику, подходя, - Теперь тобой займётся специалист. Он с улыбкой взглянул на "специалиста". - "Длинный путь" - это двенадцать часов в самолёте? - Начо усмехнулся, но не слишком весело, и как-то торопливо присел рядом с "ребёнком", приставляя к стволу прихваченный шест, пока для примерки. После затянувшейся паузы он добавил, - Меня позвали. А мне как раз нужно было.. сменить обстановку. Отложив шест, он ласково провёл пальцами по молодым листикам. - Мне нравится здесь.

С юным жасмином они управятся вдвоём. Верила, ступая по дорожке, поддерживая лёгкий контакт и лёгкую беседу. - И кем должен был стать сын хлыща в благополучной Памплоне? - проявила любопытство, поигрывая с веревкой. Растягивая, до едва заметной вибрации натяженных нитей, пробуя кончиком пальца поверхность, как будет скользить... Ладонь сына, по мнению юного ботаника, всё ещё должна была поддерживаться на талии. Начо и держался. Зафиксировался с удовольствием. Сказали же не теребить. - Хлыщом побольше? - предположил он, - Дети должны превосходить родителей. Тёмные волосы так и манили, чтобы время от времени пошуршать в них носом. - У отца своя адвокатская контора. Мне пришлось постараться, чтобы избежать звания наследника, но потом Тереза окончила школу с отличием, сдала на стипендию туда, откуда меня выставили с первого же курса, и на меня махнули рукой.

Мимолётная в своих капризах девушка легко поднялась с насиженного места. - Пойду, и не тереби повязку, - строго заметил врач, бросив взгляд на белеющую полосу на коже. Очень, очень строго. - Тогда тебе действительно придётся завязывать, - резонно отозвался пациент, поднимаясь следом. Приобнял беззащитную, но строгую за талию и проникновенно добавил, - И понежнее. Он ещё совсем-совсем юный. Путь намечался неблизкий. До подсобки, где можно было найти моток бечёвки, а после к самым воротам, где вдоль матёрой зелёной ограды, отгородившись ею же от подъездной дорожки, выстроилась в ряд молодая поросль. И торопиться раненый под присмотром лечащего врача не собирался.

Мысли о завязывании явно не отпускали так просто молодого специалиста. Гаучо и хирург - двойная страсть. К бандажам. Во что только он ввязывается, бесхитростный садовник. - Он правда покосился, - рассеянно заметил Начо, прикрыв глаза и безответственно потакая капризам, - Я до него почти дошёл, - Он пошевелил пальцами перевязанной руки, тоже садясь обратно. - Нужно подвязать, а то испортит осанку. Пойдёшь со мной?

Вопрос применения лассо в повседневной жизни радостно дрыгнул ножкой. Полезные навыки сеньориты Моралес не исчислялись в известных мерах. Садовник подался ещё ближе к увлекающейся донье, вопрос назрел исключительно серьёзный. - А на кустах? - уточнил он с интересом самым личным, и пояснил доверительным интимным шёпотом, - У меня там жасмин молоденький покосился.

Baseballs романтичные сверх всякой меры

- Прототип, - вздохнул Начо, - Очень сырая версия. Он положил руку на стол и принялся загибать пальцы. - Из колледжа отца выперли, диплом второго похерил, вместо нормального спортивного фехтования занялся чёрт знает чем, в конце-концов сбежал в Мексику, и даже не женился здесь до сих пор, - Пальцы кончились. Рассказчик навалился локтями на стол и закончил страшным шёпотом, - И галстук как следует завязывать не умею. Только со схемой.

Начо засмеялся, не столько её словам, сколько своим мыслям. - Наша предпочитала следовать передовым технологиям. У нас были самые гармонизирующие обои в детских, самой правильной высоты письменные столы, самые ортопедические ранцы в школу. Микелю вообще жутко не повезло с дочерью. Мало того, что эта вертихвостка сбежала из дома, выскочив за проезжего городского хлыща, и спасибо хоть не американца. Так ещё и пестуемые традиции накрыла самым экологически чистым тазом.

Озадаченный взгляд сместился на стекающие к донышку белые капли. - Китом? - в тон вопросу ответила маленькая Консуэла, экспонируя рост на почве кальция в иной масштаб. Соломинка лениво путешествовала по округлости стакана, пока девушка не перевела взгляд обратно на Начо. Выждала паузу и выпрямилась совсем, отстранившись от края столешницы. - Врачом, женой, матерью.. все ещё собой. Плечи слегка дрогнули - развернутый, хотя и весьма неоригинальный ответ, смутил саму. Все то, что было очевидно и без её непосредственного участия. Сохранить индивидуальность и наследие предков, развивая полученные навыки, реализовать себя в ежедневной рутине поддержки человеческой жизни, хранить домашний очаг вместе с надёжным любимым человеком, с кем захочется положить начало новой жизни. Рецепт простого жизненного пирога. С кактусами и морской солью. - А о чём мечтают уже взрослые? - невинно улыбались карие глаза. Китом. Китом - это серьёзно. Что может быть важнее на планете, чем киты? На китах стоит земля. Очевидный ответ был не так уж очевиден, и маленькую, но не по годам рассудительную Консуэлу, слушали внимательно и с интересом. Даниэла Эразо в свои четырнадцать и слышать не хотела о каких-то там будущих детях и, тем более, муже. Средняя школа не окончена, а уже чайлдфри. Родители снисходили к "закидонам" подростка, старший брат помалкивал, не разделяя, но готовясь защищать выбор младшей, когда придёт время, до последней капли крови. Вопрос заставил задуматься не на шутку. - О том, чтобы дети вовремя возвращались из школы, - убеждённо ответил Начо. И добавил после паузы, решительно потянувшись за молочным пакетом, - Мне мама говорила. Молоко он любил не слишком, но ради такого дела. Голубые глаза невинно разглядывали потолок, пока он пил, держа стакан обеими руками.

По мере наполнения желудка жизнь быстро пришла в равновесие. Резкие перепады от эйфории к меланхолии и обратно сошли на нет, оставив в лёгком покачивании на волнах философского смирения. Она не виновата в том, что ему так "везло" с отношениями по жизни. Она не виновата в выжатом другими кредите доверия. Она и не обещала-то ничего. - Время... ванны? – спросила Лела, опустошив уже не первый стакан молока. Болезненное состояние руки откладывало многие иные обязанности садовника на неопределенное время. С улыбкой Начо наблюдал, как с практически детской жадностью поглощается "детский" же напиток. Отрицательно покачал головой. - Вечером. Она и сейчас будет не против, но если разбалую, житья не даст. А мне ещё нужно работать и спать иногда. Он посмотрел на пустой стакан и всё-таки хмыкнул. - И кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

- Пойдём, я обеспечу тебе надёжный тыл, - пообещала Лела, пока военная кампания, или же охота на строптивых, обрастала новой тактикой. Один в поле не воин, а два уже грозная сила. - Но разведка показала, что бдительность обострена... Начо был не против прикрытых тылов, даже в результате интервенции. Разве что опасался, как бы секатор, всё ещё болтающийся за поясом, не скрепил союз кровью всех сторон. Впрочем, чтобы порезаться об это недоразумение, надо было по-настоящему крепко задуматься. - У них не будет шанса ею воспользоваться! - провозгласил он, поворачиваясь к коридору, и помахал руками за спиной, пытаясь нащупать обещанный тыловой обоз. Желудок, расставшись с метафорическим соседством прочих внутренних органов, в самом деле начал подавать признаки жизни.

- И мыслей, - согласился тот со вздохом. Отстранился, глядя, как она жмурится. Пощекотал ухо, пощекотал оба, легонько потянул в разные стороны. Милая, милая, до боли милая. Завлекала всё дальше и дальше, может быть и не осознавая собственной силы. Разбивала старые зароки, о которых не знала уж точно. - Лела, я.. - снова вздох, и слова не о том, о чём мысли, - Пытался. С завтраком. Можно попробовать ещё раз. В присутствии хирурга он обязан стать сговорчивей. Каким образом хирургия была связана со сговорчивостью в любом отношении, Начо представлял себе слабо. Просто "хирург" звучало по-настоящему грозно.

Герой, ещё и скромный! Спасённый восхитился, умилился, залюбовался последовательно. Наклонился. Спасителей положено целовать, тоже скромно, в щёчку. - Очень полезно, - не мог не заметить Начо, щекоча нос о мягкую кожу, - У меня ещё много.. секаторов.

Приветствие. Приветствие только крепит улыбку, разгоняя остатки тяжести в голове. Помнил. Ждал. Чуть не убился, пока ждал, как видно. Смущение так себе, житейское, кому охота признавать себя идиотом? Уже после первых манипуляций сменяется не менее житейским интересом. - Я забыл, что ты врач, - признался Начо, и после рассмеялся, ловя взгляд от повязки, - Мой герой, - с восторженным придыханием "прошептал" он так, что слышно было и на весь коридор.

Какое уж тут "беги". Ещё десять минут назад казалось, что вычерпаны душевные резервы на месяцы вперёд. И вот, пожалуйста, одно касание, и не убрать улыбку. - Да ничего.. Ничего особенного. Задумался с секатором, - пробормотал Начо смущённо, протягивая руку. Хорошо, хоть не мачете. Порезаться мачете перед ней было бы особенно глупо.