Gella

- Однако странная Фрейя какая-то слишком странная, - включившаяся в обсуждение Геката с некоторым недоумением посмотрела на скандинавскую богиню. - До того странная, что такое поведение кажется сомнительным для командного игрока. Кокопелли вылетит и сам, если не появится и сегодня. - Так кто же тогда остаётся? - пробубнила старушка, погладив псину узловатыми пальцами. - Миликки, молчащие Квасур и Велес, Шива, Нуаду? Многовато, но всё же лучше, чем выбирать из 19, - подвела она промежуточный итог своим изысканиям и задумчиво почесала животное за ухом, от чего та блаженно уркнула и лизнула хозяйскую руку. - Может, кто-нибудь из них что-нибудь скажет такого, что позволит нам сузить круг.

- По твоей логике, Дионис, - откликнулась из кресла дама в чёрном, - ложная подсказка ведёт к кому-то конкретному, а истинная ставит под удар сразу нескольких богов. При этом ты утверждаешь, что все следы ведут к Гекате, а значит, ведут опять-таки к конкретной богине, - она пожала плечами. - Причём к богине луны, которой я не являюсь. И к лунному свету отношение имею весьма опосредованное, с таким же успехом можно привязать амброзию к нектару - божественному напитку и к тебе, греческому богу виноделия, - хмыкнула молодая, помахав бутылкой кампари. - Лично моё мнение прямо противоположное, - продолжила она. - Истинная подсказка должна вести к конкретному богу, чтобы избежать лишних жертв. К ней подходят ответственно.И по-моему версия порядковый номер Эрбия -> 68 -> порядковый номер Белиала звучит куда правдоподобнее, чем версия амброзия -> пища богов -> лунный свет -> богиня эзотерики. А причём здесь Кетцеакоатль я вообще, откровенно говоря, не поняла. Поэтому даже если бы я не оказалась внезапно одной из героинь этой маленькой интерлюдии, а наблюдала со стороны, я всё равно предпочла бы версию с Белиалом как более правдоподобную и стройную. х до вечера

- Раз, два... Меркурий во втором доме... Луна ушла... Шесть - несчастье... Вечер - семь... -бормотала холёная дама в чёрном, почёсывая лохматую псину. – Может, дело в порядковом номере? Порядковый номер Эрбия - 68. 6+8=14, Квасур? - она сверилась со списком. - Или сведём дальше, 1+4=5, Сёдзё?..- от нумерологических размышлений богиню эзотерики оторвала Хилари, тявкнувшая на промелькнувшую мимо с подносом Зорю, не то утреннюю, не то вечернюю. - Вторая подсказка, - старуха задумчиво почесала лоб, - пища богов. Амброзия. Луна – это Селена, - старческие глаза внимательно посмотрели на кельтского бога. - Так что нас связывает с амброзией всех только Греция, и с этим я согласна. Нас четверо. Но при этом ни бог вина, ни бог сна, ни богиня колдовства и магии, ни богиня возмездия не имеют прямого отношения к пище богов, употребляемой всеми. Возможно, я что-то упускаю, но возможно, это именно тот ложный след, призванный посеять меж нами смуту. Однако, я не готова к поспешным выводам, они меня всегда настораживают. Нужно ценить то, что имеешь, иначе отнимут то, что ты ценишь, - продекламировала молодая, явно начитавшись статусов в соцсетях, и невозмутимо отхлебнула кампари. - Возможно, мы вообще не там ищем.

Геката (Гелена дель Като)

Забираю Гекату!))

Трод, спасибо тебе за приглашение, но у меня вряд ли получится, к сожалению - горячая пора на работе) так что эту игру придется пропустить.

Мальчики, не ссорьтесь!)

Хватит уже мне душу травить!)

Ребят, мне очень жаль, но у меня изменились обстоятельства, и играть я не смогу.(( Удачной всем игры!)

Спасибо, попробую)

Река времени не запускается на 10-ке. Загружает титульную картинку, но при любом клике вылетает и пишет что-то про системную ошибку Небулы о.О. Кто-нибудь сталкивался? Как это лечить?)

Она подошла к алтарю и схватилась за крест. Тяжёлое рассохшееся дерево , перечёркнутое накрест, казалось мертво, стоило приорессе коснуться ствола его, но отзывалось на касание гулким скрипом. - Скажи мне, там ли мы ищем? - голос Бернадетт терялся в тиши полуразрушенных каменных сводов.

- In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti. Amen. Слаженный хор десятков голосов монахинь и послушниц обители святой Екатерины повторял и повторял за приорессой священные слова молитв, упорно противостоя мерзкому разноголосью, слышимому откуда-то не то сбоку, не то сверху. Ни единый голос не дрогнул и не смолк в этой битве начАл, наоборот, звуки, казалось, набирали амплитуду и гудели как гигантский колокол, отражаясь от полуразрушенных и осыпавшихся стен. Убедившись, что маятник запущен и более не нуждается в направляющей, Бернадетт знАком призвала сестёр продолжать твердить и твердить молитвы и тексты из Священного Писания, а сама, опираясь на трость и припадая на одну ногу, пошла по направлению к выходу. Отныне сёстры будут защищать своды сии священным щитом чудотворных молитв, а для неё настала пора действовать, ибо сказано в Евангелии: «Как тело без духа мертво, так и вера без дел мертва». Конечно, она стара и немощна, и лишь святую веру и силу молитвы могла противопоставить врагу человеческому, коли столкнётся с ним лицом к лицу, но попытаться спасти хоть одну невинную душу она обязана. Тем более, что показалась ей в богопротивном гласе Искусителя неуверенность в словах его о единственно верном пути. Лукавый опять лукавил, а значит, есть и другой путь в обход нечистой сделки. Она шла и продолжала размышлять, молясь, чтобы Господь вдохновил и вразумил её в её исканиях. Ей доложили, что Мелисандру нашли в исповедальне, а Франческу – в скриптории. Для первой, учитывая то, что все грешили на неё подозрениями в ведовстве, место было выбрано парадоксально, для второй, которую нашли там, где потеряли ранее – закономерно. Возможно, в этом всём есть какой-то общий принцип, но Бернадетт его пока не находила. Поэтому, рассудив, что коли хор будет защищать кельи, то будет лучше, если брат Себастьян, подверженный слабости чревоугодия, Странник, подверженный слабости сомнения и Лютера, слабая верой, продолжат искания свои здесь, под защитой хора и святых стен, а она выберет самое незащищённое место для поиска, в расчёте на свою неколебимую духовную силу. Добравшись до своей кельи, Бернадетт наполнила кожаную флягу водой из кувшина, принесённого ей накануне утром, и трижды окрестила её; повесила на шею ладанку, освящённую в минувшем году самим архиепископом; нанизала на сухонькое запястье освящённые чётки, прихватила распятие, украшенное рубинами, и отправилась на поиски потерянных сестёр в сторону церкви. С собой она взяла двух верных послушниц, кои отличались крепким здоровьем и силой телесной, ибо сколь бы силён ни был её дух, но тело слишком немощно для того, чтобы осуществить задуманное ею. Расчёт приорессы был прост. Змею всё ещё нужны реликвии. Две из них остались нетронуты и силой обладали неимоверной. Возможно, даже лишившись подручных, Нечистый будет продолжать начатое, возможно, возле одной из них она обнаружит кого-нибудь из пропавших сестёр, ведь для осквернения святыни нужны жертвы. Но даже если нет, всё равно необходимо добраться до стекляницы в комнате Жюстин и до креста в церкви, забрать и поместить их туда, где сейчас пел хор. Спасти реликвии необходимо, а, помещённые в намоленное место, обретут они невиданную мощь и, заручившись такой святой поддержкой, можно будет уже играть с Лукавым на своих условиях. Бернадетт знала, что келью настоятельницы уже осматривали, знала также, что без ключа массивный шкаф будет не открыть, даже навалившись втроём, а Жюстин нигде не было видно. Поэтому, оставив стекляницу на потом, приоресса, помогая себе тростью, в сопровождении двух послушниц пробиралась сквозь полуразрушенные коридоры к церкви. Наконец, втроём они достигли цели. На пороге Бернадетт внимательно огляделась и приказала послушницам тщательно осмотреть атриум и боковые нефы. Сама же направила свои стопы прямо к алтарю, внимательно смотря по сторонам.

- Велико, Змей, коварство твоё, - приоресса тяжело опиралась на трость, но и в облике, и в голосе своём хранила покой и твёрдость, ибо долг велел до последнего напутствовать и направлять вверенных ей малых сих по пути истинному. - Ты навязываешь нам свою тёмную игру, и ты хочешь заставить играть в неё по твоим правилам. Возлюбленные братья и сёстры, - она обвела глазами собрание, - все вы знаете, как я хочу вернуть под эту сень детей её, всех до единого, но все вы знаете, что ничего хорошего не бывает от сделок с Лукавым, ибо суть его есть обман и лжесвидетельство, - она слегка кивнула, выражая тем согласие с братом Себастьяном, который ныне говорил на удивление трезвые и праведные вещи. Бернадетт сочла сие добрым знаком, что идёт брат на поправку, и продолжила: - Поманит искуситель пряником, а кнут за пазухой спрячет. Любому отродью своему Нечистый способен придать облик потерянных и оплаканных сестёр наших. Любого беса своего превратить в агнца, как давеча было исполнено. Ибо всё, что нужно ему, - искусить нас, пользуясь уязвлённостью любовью сердца нашего, и заполучить не палец, но души наши в залог. И первый шаг к тому - опуститься до выбора между потерянными дорогими нашими, и даже не того выбирать, кого мы любим больше, и кто более других страдал за веру, но выбирать из корысти, ведь выгоднее по сделке его выбирать из тех, на ком больше невиннозагубленных душ. Пойдём на сделку сию - и сами не заметим, как обольщены и развращены будем, и вступим в воинство его, а ближних своих не спасём. - Посему я вижу один лишь путь, если есть хоть толика правды в словах прародителя лжи, и можем спасти мы невинные души, коли не коснулась их доселе смерть дланью своей: молиться и уповать на Господа Бога нашего, а не вступать в сделку с тем, с кем боролись много дней и ночей. Да не оставит Господь нас в последнем бою, да придаст нам сил и духа на борьбу с искусителем, да пришлёт он воинство Ангелов небесных биться за наши души и да явит нам знамение, как давеча явил мне чудо. Да ниспошлёт Он нам силы избежать тенет диаволовых, но вырвать души праведные из цепких лап его, - решимость ревнителя истинной веры наполнила черты приорессы, и она принялась читать Gloria Patri Anima Christi, Ave Maria и Salve Regina, и с каждой строкой голос её креп, хоть и был негромок, и наполнял каждый уголок помещения. Приоресса истово крестилась, произнося священные слова, и призывая остальных последовать её примеру, слившись в молитве в единый хор.

Слушайте, ну всякое бывает, нормально всё)) Не надо ничего расчехлять, идите и доигрывайте. Устроили тут))

Так она ж это озвучила!))

Нет, не нарочно, конечно) И ни в коем случае не то, что ты подумала)

Ребят, так вышло, что мне случайно проспойлерили расклад) Поэтому моё дальнейшее участие в логической части, к сожалению, будет неспортивным, и голосовать я сегодня тоже не буду, вернее, это будет голос за себя) Как-то так получается)

Бернадетт стояла на коленях посреди своей кельи и истово молилась. Сухие губы шелестели Отче наш, Богородицу, тропарь к Святой Екартерине…Не замечала приоресса боли в артритных коленях, не дрогнул голос её, когда сверху посыпались камни, не оскудела рука её, осеняющая крестным знамением то, что осталось от вверенной ей обители, когда развезся Ад на святой земле и поглотил всё и вся, но она понимала, что то лишь первый круг. И посему без устали молилась она во спасение душ несчастных, замкнутых вместе с нею на дне адского котла. Молилась за всех невинноубиенных детей Господа, сложивших головы в битве Последних Дней. Молилась за каждого из живых, ибо в Последней битве важна каждая душа, в коей теплится ещё хоть крупица Света. Пробил час. Приоресса с трудом великим поднялась с колен. Боль становилась нестерпимой, но ей ничего не оставалось более, чем сжать зубы и, опираясь на стены, идти на место Судилища. Того требовал долг. Добравшись, она выпрямила стан, и голос её был ровен и спокоен: - Дети мои, - взгляд Бернадетт, коим одарила она каждого из собравшихся, был непривычно скорбен и ласков. – Великий час пробил. Я уже слышу трубы и топот копыт чёрных всадников и молю вас: возвысьтесь духом для последней битвы. Забудьте распри и переступите чрез грехи свои. Сплотитесь и выступите супротив Зла как и прежде единым фронтом, слейте голоса в едином хоре, даже если ошибётесь сегодня и загубите душу невинную – примет она смерть святую, защищая дело великое, ибо послужит вашей победе завтра. Ибо не ошибка единая, но сомнение и многоголосье нестройное губительно для вас, когда слуги Диаволовы отвоёвывают и оскверняют святые реликвии, хранящие землю сию. Сплотитесь. Взвесьте всё хорошенько и договоритесь о выборе своём. Знаю, что не подведёте вы Господа в сей страшный час, ибо милосерден Господь и лишь тем ношу посылает, кому посильно её нести. - Было мне знамение, когда разверзлась земля и пала я ниц на пороге своей порушенной кельи. И явился мне Святой Михаил и поведал мне в видении имя, и явил мне облик слуги Диаволова. Но молвил, что отныне и присно повинна я хранить о том молчание, ибо для победы великой над силами Зла до конца должны испить вы чашу сию и выбрать честно, выбрать сердцем и умом пред лицом великого Испытания, ибо даровал нам Господь величайший дар выбора. Посему велено мне было донести вам волю Господню и провозгласить затем обет молчания. Отныне мне позволена лишь молитва, но ведомо вам, что молитва, озарённая светом истинной веры, силу имеет великую, ибо разить способна Сатану как святой меч. Идите же на битву и помните, я буду молиться за вас. Верю в вас, благословляю вас и…умолкаю. Во имя Отца, Сына и Святого Духа. Амен. – Воздев сухонькую, но властную длань, приоресса осенила крестным знамением каждый угол помещения, а затем вышла, более не произнеся ни слова и не оглянувшись. У себя же в келье она снова, как и прежде, опустилась на колени и принялась беззвучно молиться, внося посильную лепту в Последнюю битву на святой земле.

Хоть и полны были очи Бернадетт искренней скорби по невинноубиенной светлой умнице Жанин, но не пролила она и слезинки, помня о долге своём, который аки крест нужно нести, не сгибая воли своей и не поддаваясь слабости. А посему... - Успокойся, сын мой, - властно прервала она истерику Странника, - и окстись. Цвет тебя смутил, мы в шоколаде. Нам осталось вычислить последнего пособника Диавола, и выбор сводится всего к двоим. Но - но. Дабы не впадать в грех гордыни, именуемой в наших кругах точноуверенностью, завтра на свежую голову надлежит ещё раз всё взвесить. Ты же чист для меня, аки слеза, ибо каким надо быть альтернативно одарённым одержимым, чтобы топить собственное начальство в твоём положении. Всё будет хорошо, - Бернадетт позволила себе скупую улыбку, но тут же вновь суровый долг отразился в её чертах: - А ныне - всем молиться и спать, назавтра нам нужны свежие силы и светлые головы. Мы сделали вместе уже немало, братья и сёстры, нам остался последний бой. Да благословит нас Господь и придаст нам силы в нашем испытании, - приоресса перекрестилась, осенила собравшихся крестным знамением и удалилась в свою келью.

- Ступай к себе, сестра, - Бернадетт обеспокоенно посмотрела на прихворнувшую Франческу и ободряюще дотронулась до плеча сухонькой рукой. От таких дел заболеешь, и то верно. - Как я уже сказала, голос мой отдаю Одрику. Упокой, Господи, его душу.

В Одрике меня смущает тот факт, что не кажется ли вам, что это странно так сильно подставляться. Это же и правда выглядит очень подозрительно и настраивает против. А змею это надо? - До сего дня его с этой вот "подставой" все сбрасывали со счетов, - заметила приоресса. - "Ну блаженный, ну что с него возьмёшь". Он же не называл никаких имён, не выкатывал списки, в то время как тот же Странник с упорством, достойным лучшего применения, пытается кусать Жанин. Это невыгодно змее хотя бы с той точки зрения, что у Жанин уже сложилась весьма твёрдая позиция, и настроить против неё людей будет непросто от слова совсем.

- Сёстры и братья мои, - заговорила приоресса, спустившись в подвал, и со спокойной властностью, выработанной за многие лета ответственности, простёрла длань, приветствуя собравшихся в юдоли печали. – Сейчас как никогда нам всем потребуется холодная голова и здравый рассудок, ибо супостатам ныне ничего не остаётся, как сеять смуту и вносить смущение в умы наши. Думайте и вспоминайте факты, не дайте вас окрутить и ввергнуть в паранойю, вбрасывая про странных странников, коварных священников и умных приоресс. Помните факты. К числу которых относится, что Бернадетт и Странника пытался очернить змеёныш Сэмкин, равно как и отца Анри. Помните, что Бернадетт и Анри слили не одного, а двоих змеёнышей. Это – факты, а не «Странник – странный, поэтому подозрителен, а приоресса – говорит правильные вещи, значит она подозрительна, и плевать на доказательства обратного. Посему, - с ледяным спокойствием вещала приоресса, - не дайте себя запутать и слушайте тех, за которых говорит дело. Про себя добавлю к уже сказанному для Себастьяна, коли был вопрос: когда на голосовании двое мирных, пристраиваться в хвост паровоза пятым голосом против одного из них, будучи злодеем, ни к чему, согласен? Надеюсь, более ко мне нет вопросов, а теперь займёмся делом, - сухо продолжила приоресса. - Помимо Анри и Странника, о коих возникла нужда напомнить сегодня, вчера я исключила из списков Жанин, и сегодня остаюсь при своём мнении, что девица сия не запятнана есть сношением с Лукавым. В поимке супостатов сестра приняла самое деятельное участие. Сегодня, после выяснения статуса Эжени, к этому списку я добавляю Арлетт. Она не просто голосовала против демона, она подозревала его, а потом подтвердила голосом. Вкупе с этим довесок в виде голоса против Марго, кстати, отданный достаточно поздно, говорит в её пользу. А значит, остаются Одрик, Лютера и Бланш. Всё. И Лютера с Бланш обмениваются взаимными подозрениями. В таком случае, простым методом исключения даже, не слушая того, что я скажу ниже, можно предположить, что скорее вторым из трёх в любой из пар тогда оказывается Одрик, чем сёстры-змеи строят алиби на взаимных тычках. И вот теперь смотрите, помимо уже сказанного мною, только сухая статистика, чуждая лирики и лжемолебнов: Сливают Сэмкина – Одрик голосует против Себастьяна. Сливают Эжени – Одрик голосует против меня. Оба раза без малейших аргументов, отказывается менять голос. Причём тогда, когда и фактажа, и аргументов уже хватало с лихвой для слепого тыканья пальцем. Мирные так себя не ведут, сёстры и братья. Мирные боятся слить своего, они взвешивают решения, они слушают если не тех, кому можно доверять, то хотя бы глас логики. А Одрик пишет, что «никакой конкретики», но при этом так уверен, что стреляет первым голосом, зная, что нельзя переголосовать после истечения четверти часа. На чём основаны его подозрения в мой, например, адрес, мы выяснили только сегодня: на том, что я всегда говорю правильные вещи, - скупо хмыкнула Бернадетт и невозмутимо пожала плечами. - Далее, - продолжила рассуждать приоресса. - Сегодня под ним начало подгорать, и молчаливый блаженный вдруг заблажил. Но посмотрите его список, он же…ни о чём. «Раб божий хитрый. Раба божья может быть мирной, а может и нет. Рабу божьему скорее доверяю, но могут быть сомнения. А тут 50/50» Так вот, всё это – общие фразы, паста. Либо очевидные вещи типа «Святого Себастьяна». С учётом изложенного выше, а так же основываясь на том, что отрок сей ни разу не хаосит по сути своей, считаю я, что Одрик одержим есть Диаволом, - твёрдо отчеканила Бернадетт. - И в пару ему – либо Бланш, либо Лютера. Я склоняюсь скорее к Бланш, но с ними в любом случае разберёмся завтра, когда будут итоги сего дня, а сего дня нельзя распылять мирные голоса. - Посему, - возвысила голос приоресса, и голос её был твёрд: - Призываю вас, братья и сёстры во Христе, незапятнанные скверной, голосовать и сегодня слаженно, в без четверти колокол, против Одрика. Все последствия, как и прежде, я беру на себя. Вы доверились мне вчера, и я вас не подвела. Так будьте же последовательны и сегодня, судите о дереве по плодам его, и доверьтесь мне снова, - закончила Бернадетт и обвела аудиторию взглядом. - Надеюсь, вы меня услышали.