FOX69

Апартаменты трибуна, ночь Он проснулся рано. Ладонь накрывает худенькие плечи, а щека прижата к светлой макушке. Нос эльфёныша уткнут в халат на груди. Всем телом он прижался к взрослому, свернувшись в маленький комок. Лихорадка не пошла на убыль. Лицо горит. Крисп не держит у себя посредственности. Пять минут контакта, и мессир Оптат сложил мощный негатив на пацана, словно играючи. - Эли, - тихо шепчет в длинное ухо. Элахиль открывает глаза. Зелёные радужки подёрнуты мутной пеленой. Сухие, потрескавшиеся губы касаются щеки магистра. - Я, наверное, не пойду сегодня с вами. - Наверное, - Красс осторожно поднимается и отходит. Возвращается со стаканом воды, приподнимает и поит мальчишку. Укладывает вновь. Сон больше не идёт. На временной шкале пол пятого утра. Он уходит в гостиную за рабочий стол и принимается за отложенный рапорт. Часа через два он вызовет доктора-Пола.

Все еще у трибуна — Я еще утром попробую, — ладонь снова касается плеча. Участие и контакт — тоже лекарство от некромантской магии. — Слушай, — он отводит Красса в сторону, тихо предлагает, — Ты ему сейчас нужен. Давай я к себе? Тот оттесняет его несколькими шагами в тёмный угол, кладёт спиной на стену и шепчет на ухо, ещё в запале тех минут на полу в ванной комнате: - Я тебя хочу... - руки готовы порвать несчастный халат и оставить эльфа нагим, но Тео останавливается. Эли тихонько стонет. Лоб ко лбу. Ладони на впалые щеки. Он поднимает его лицо и целует в губы. - Трубку утром захвати. И если я сдохну за ночь от неудовлетворённости, ты будешь виноват. Иди, ему, действительно, херово. А я так до Оптата и не дошёл. Снов тебе хороших.

Ванная комната апартаментов трибуна=>спальня — Пошли в постель… Душа эльфа поет. От Тео исходит свет. Чем не песнь света? Грех кощунства он берет на себя. - Шлюхи. Очень хорошие. - Опытные и выносливые, - подхватывает тот, продолжая качественную классификацию портовых шлюх. - Пошли, - он готов идти хоть на край света, только бы не отпускать его из объятий. Грязь смывали наскоро, но тщательно. Накинули халаты и вывалились в гостиную. Гвардейцам дан наказ сообщить о разрухе и необходимости ремонта и уборки. В спальне тихо, свет приглушён, а с дивана доносится слабый голос наполненный досадой: - Я заснул. Удачно закончилось? Эли. Тео и забыл, что эльфёныш у него. - Удачно, - магистр усиливает свет магического фонаря и подходит ближе. Мальчишку по-прежнему лихорадит, а на лбу выступила испарина. Но он оптимистично заявляет: - Мне уже лучше. Почти. Я завтра смогу работать, - увидев оборотня, через силу улыбается. - Avanna, Пол. - А как же. Без тебя Тевитер рухнет, - со скепсисом бросает Красс и с надеждой обращается к Полу. - Может, посмотришь его ещё раз?

Ванная комната апартаментов трибуна Он не в Тени, но чувствует её извивы. И первобытную магию того, кто рядом. С ней не справиться. Она древнее. Облачена в природные доспехи. Она не идёт напролом. Она необратимо накрывает. Земля и Лёд лишь её составляющие. Она вбирает их и укрощает. Размазывает тонким слоем и впитывает. Привычно подчиняются стихии и опадают вместе шумным листопадом. - Пол... - покой и умиротворение. Чирикают птицы на краю воздушного сознания и под ресницы сочится сладкая дрёма. - Не усыпляй меня. Руки привычно раздевают, пока голова лежит на его плече. Я весь день мечтал о кровати и эльфе. Кровати нет. Есть эльф. Достаточно. В разбитой ванной комнате на полу двое. Человек и эльф. Они существуют отдельно от этого мира, от живых и мёртвых, от близких и чужих. И мир стыдливо отворачивается от этих необузданных партнёров. ... 18+ ... Очнулись в полном безвременье. Поцарапанные, грязные, но счастливые. Пальцы расправляют спутанный седой волос. Сметают пыль со щеки покрытой тонкой вязью валласлина. Он улыбается. А в сини глаз никогда ещё не умещалось столько нежности, тепла и благодарности. Вокруг разруха. Внимание привлекает печально покосившийся умывальный столик. Только сейчас Тео сознаёт размеры катастрофы и смеётся: - Как две дешёвые шлюхи в портовом сортире.

Апартаменты трибуна Реальный Красс ничего не сказал. То есть сказал. Пол взял этот несчастный кусок мыла, вспомнил, что с ним делать. Слабая улыбка. Он склонился, оперевшись о мокрое плечо, и поцеловал трибуна в лоб, намыливая спину. Выступили слезы. — Закрой глаза и спи. Я пригляжу. Проходит пол минуты. Минута. Две. Витки тугой пружины и восемь лет закручивания гаек на взрывном механизме. Ещё один виток, последний, чтобы сорвать резьбу. Стихия спущена с цепи. Он резко поднимается, хватает банщика в охапку и прижимает. Утыкается в его плечо и шею. - Ты нужен мне, - он это знал всегда. Мрамор и малахит в ванной комнате идут трещинами, вода подёргивается льдом. Стихии давят. Земля и Лёд одновременно прессуют ману в плотный ком. Становится трудно дышать. Осколки льда и пыли насыщают воздух, а зеркало раскалывается. С потолка падают фрагменты мозаики.

Апартаменты трибуна - Тео, ты правда хочешь это услышать? Но ведь на самом деле уже говорил, много раз. В ушах слушающего - правда. - Я люблю тебя. Теперь плетью хлестнули обнажённую спину магистра. Он снова упускает скользкий вертлявый кусок и больше не пытается его отыскать на дне ванны. Он всегда боялся это услышать. И всегда хотел. Потому что после этих слов пути назад не будет. Они как катализатор того, что он намеренно загонял в подсознание столько лет, глушил отголоски и не давал поднять голову. Это было опасно. Для будущих перемен, для его положения, для Дома Крассов, для самого Пола. Но после этих слов уже неотвратимо. Ещё тогда, в Маротиусе, он знал и чувствовал. И всеми силами старался отгородиться. Орлейский бард тогда стал неким якорем, который не дал сорваться в бездонный омут непредсказуемости. В десятом легионе он видел в нём солдата, верного бойца и смелого оборотня. Безухий триарий, почётный ветеран, Серый страж. Но после... случился Маротиус и Восьмой. Предательство и холод расставания. Тогда он радовался прощанию. С особым цинизмом и безразличием уходя прочь. Но после... через год, он покупал на рынке Элахиля. Не потому что в доме не было рабов, а потому что, не хватало преданности, внимания, любви. Любви? Нееет. Я не могу зависеть от него. Не могу... Ты прав. Мне нельзя это слышать. Нельзя было слышать. Но теперь уже поздно. - Помоги мне, - он выудил мыльный кусок и подал "банщику".

Апартаменты трибуна Магистр смотрит в туманно-серые глаза и улыбается. Что скрывается за этой улыбкой и одобрением: - Это хорошо, - сейчас не разобрать. Правда на прощанье машет ручкой. - Я помогу вам, - он отталкивается от бортика ванны, набирает в ладони воды и мочит лицо. - Я дам вам возможность заработать и подняться за счёт грядущих перемен. Нам нужна дружественная организация в Ферелдене. Передай это банну Прудо при встрече. Он тянется за мылом, пытаясь не заснуть. Роняет. "Твою мать". Находит и намыливает руки. Так и не привык пользоваться услугами рабов.

Апартаменты трибуна Два вопроса. Два. Очень разных. — Я не бросил, — в голосе замешательство. Вздох. История будет длинная, магистр, если ты заснешь к ее концу, то тем лучше для нас обоих. Но я попытаюсь, обещаю, что в ней окажется хотя бы немного правды. Глобально мыслишь, Полихроний. Магистру интересны частности. Разведка ценит мелочи. Почему ты в данный момент не со своими драконолюбами? Почему отошёл от дел, когда мог приносить пользу там, в далёком и холодном Ферелдене, и сейчас? — Поначалу я не совсем поверил, что ты меня так вот просто отпустил. Ты ведь прислал Эли с заданием, верно? Не думал, что так сильно обрадуюсь, получив его. И с того момента поверил. - Если уж быть откровенным, то по делу Роберта Бруннера у меня был другой план. Я хотел использовать его любовницу. Но, - Тео усмехнулся непостоянству и капризности любви, - оказалось, что она его разлюбила и потеряла с ним контакт. Тогда я вспомнил о тебе. Как об агенте. И решил... а хрен его знает, что я решил. Проверить? Справишься ли. Или... помнишь ли ты меня. Наверное, всё сразу. Губка согревает грудь, и возвращается в воду, оставляя розоватый след на светлой коже. Эльф недолго молчит, а потом спрашивает: — Что ты знаешь о Роальде Прудо? - Один из уважаемых баннов в Баннорне. Наш посредник с "Кровавой бандой". Её пособник. Твой любовник, - перечислил Красс. - Ну, и по мелочи кое-что несущественное.

Апартаменты трибуна Теплой улыбки не видит магистр, но слышит вопрос: — О чем тебе сказать? Он покорен его руке. Теплу и неге. Послушно отводит голову, без сопротивления позволяет владеть. Магистр на поводке у эльфа. Он добровольно принимает рабство и готов выполнять любой приказ хозяина, продлевая ласки. Сегодня он не будет лгать. - Почему ты не вернёшься в Ферелден? Почему ты бросил то, чем дорожил годы?

Апартаменты трибуна Пол рассеянно кивнул Крассу. Рассеянно кивнул Илиену. Задумчиво уставился в окно. За ним были звезды и темный сад. Где-то там шумел оттаявший фонтан. Живая вода. На берегу, у великого моря, вода стала мертвой. Смертельной для одного раба. Живая ли она или мертвая, когда никто не тонет и никто не утоляет ею жажду? Оживает ли она лишь при соприкосновении с иной сущностью? Сущностью, наделенной языком, чтобы выдать ей имя. Очертить границу, словно русло ручья. А что остается за границами русла? Не там ли источник ее жизни и смерти? Он всегда на периферии взглядя. Остается неуловим. И только ощущение его присутствия не покидает оборотня. Сейферт удалился. В ванной, созвучно мыслям эльфа, кто-то плескался. Точнее, плескалось вокруг кого-то. — Я разучился врать, — донеслось из-за спины трибуна. И правда. Скрываясь, постоянно заметая следы, ведя двойную жизнь, Полу не приходилось слишком часто кривить душой или прогибать свою волю под волю кого-то другого. А в ванной комнате, пока прощались гости, инертная субстанция воды менялась, и содержимое её определяло качество извне. Содержимое двигалось исподволь и погружалось медленно. И ожило лишь через несколько минут, когда инертное аккумулировало последние крупицы тяги к жизни, когда диффузия коснулась содержимого неотвратимой дланью. И мёртвое воскресло. Ненадолго. Оно покоилось в живой воде и засыпало. И в чём же совершенство мира? То ты живой, то мёртвый снова. А так хотелось быть живым. Хотя бы с полчаса. Чтоб ощутить всю полноту воды живой и возрождения. Магистр, не захлебнитесь. Из полудрёмы выхватывает фраза и возвращает в объятия живого. Вода исходит паром. Он ополаскивает лицо и смотрит на струю воды, текущую из крана. Ты так считаешь, Пол? Не ты ли лицемеришь постоянно в своих лесах. Обманываешь храмовников и магов. Лжёшь первым, лжёшь вторым и лжёшь себе. Но в Тевитере ложь иного рода. Она изматывает и утомляет. Ты прав. Политика не партизанская война. Здесь лицемерие высшей пробы. И всё же, мы с тобой похожи. Мы лжём, как дышим. - Тогда скажи мне правду, - тихо доносится до позднего гостя.

Апартаменты трибуна - Хорошо, так и поступим, - дотлевшее самоделие трибун отбросил лёгким щелчком пальцев в темнеющую ночь. - А теперь, господа, извините меня ради Создателя. Я вынужден вас покинуть. Он сполз с подоконника и направился в ванную комнату. Его немного штормило, но он не сбивался с пути. - Ах, да. Пол, - мессир трибун остановился в проёме дверей, - спасибо, что помог миледи, - сказал он, хотя планировал сказать другое, и скрылся за дверями. Через минуту в соседней комнате послышался шум воды.

Апартаменты трибуна - Трудно сказать, что нас ждёт завтра, - ответил Красс обоим гостям. - Я подумал бы об этом утром, на свежую голову. Но поскольку наш клиент тяготеет к эльфам, возможно, твоё присутствие, Пол, не будет лишним. Касаемо мессира Риера, - он покрутил в пальцах тлеющую "козью ногу", пристально всмотрелся в голубые глаза сомниари и сказал: - Я не против, если "Голубой поток" приберёт к рукам Антиквар. Но в конечном итоге, решать не мне. А пока, в любом случае нам нужен наблюдатель и куратор в этом обезглавленном доме. Поэтому, вызывай Риера, Сей. Как быстро он появится здесь?

- А, добрый вечер мессир Илиен... И, кхм, добрый вечер, мессир Красс. Я не вовремя? - Заходи. Как миледи? Исцелилась? - без лишних приветствий, поинтересовался Красс.

Да ладно, Красс выспится и его объятиях. Пол, постучал в дверь апартаментов трибуна с совершенно чистой совестью потенциального убийцы перетомленных политиков. - Слушай, ты бы уже не стучал, а? - недовольно бросил гвардеец, расположившийся в кресле у входа. - Ходишь туда-сюда.

Апартаменты трибуна - О, Сейферт. Да, уже добрый, определённо, - согласился трибун, затягиваясь и выпуская дым в окно. - Куришь? Он указал на гербовые листы и россыпь табака. - Присаживайся. Рамштилю повезло с тобой. А мне с кадрами. Тебе грозит достойное будущее, - он улыбнулся сомниари и снова затянулся. - Армейская привычка. Так и не смог бросить. Он помолчал, рассматривая звёзды и подставляя лицо прохладной свежести, напоенной истомой ночи. - Завтра придётся наведаться в Дом Муций и выразить соболезнование . Так что у нас будет прямой доступ. Можно действовать свободно.

Апартаменты трибуна, около 01:00 Прижался лбом к лбу. Разомкнул объятия. Выходя уже за порог гостиной заметил: - Из вас бы вышла красивая пара. - Вышла уже, - пробурчал Тео, проводив эльфийскую спину. - Четыре года, как вышла. Вспомнил свою благоверную. Формальную во всех отношениях. Чудом зачавшую и родившую ему сына. Луция. Точную его, Красса, копию. Он мог бы уличить её в неверности и не признать дитя, если бы не эти пронзительно голубые глаза, круглая мордашка и вихрастый волос. Бабушка София только ахнула и сразу признала внука, которого и воспитывала на пару с дедушкой. А отец тем временем служил на благо империи. Жена жила в отдельной башне и была дальше от своего законного мужа, чем миледи Борза сегодня в роли подставной жены. Он скинул рукава и, наконец-то, вывалился из мантии. Рубашка влажная, тело ноет и не желает двигаться. Поднялся и пошагал в ванную. На полке нашёл брошенный кисет и вспомнил о забытой трубке. Отозвался о себе нелестно, взял бархатный мешочек и потащился обратно. Лист гербовой бумаги лёг на стол, принимая на белоснежную поверхность с вензелями резанный табак. Как оно там делается? Отвык. Ах, да. Вот так. Столкнул табак и оторвал кусок бумаги. Свернул, лизнул, заклеил кончик. Прекрасно. Дожили, трибун. Скрутили "козью ногу", как последний центурион. А вы и есть центурион. Взмахнул рукой, поиграл с пламенем на пальцах и прикурил. У двери в покои трибуна стояли верные стражи. - Мессир Красс ещё не спит? Я бы хотел с ним коротко переговорить, если у него есть пять минут. Не спал. И временем располагал. Сидел на подоконнике в гостиной и курил. Бездумно пялился на звёздное небо, вдыхал солёный аромат прибоя и наслаждался тишиной. - Не спит, входите, мессир Илиен, - сказал гвардеец, пропуская гостя без доклада. Наказ трибуна - впускать членов группы без доклада в любое время.

- Энтроп. Она вообще поддается Созиданию? - кажется, эльф не был слишком уверен в своих силах после давешней встречи у порога апартаментов Борза. - Я зайду. Если миледи не будет против. Кажется, времени не много прошло, могла еще не лечь... Он приподнялся и застегнул все, что успело как-то само собой расстегнуться. - Стой, - оборотня плотно схватили за предплечье, не позволяя уйти, притянули к себе, коснулись тонких губ и заговорщически прошептали на ухо. - Она тебя может соблазнить. Не поддавайся. На осунувшейся за день физиономии магистра скользнула улыбка.

Просьба? Что-то он уже туго соображает. Одеться дочкой префекта, не иначе? Кажется, идеал Красса будет достигнут. - Какая? Какая просьба? - он переводит дыхание. Присаживается на подлокотник кресла. - Ты меня представляешь в роли целителя? - наконец-то, сдаются наручи из гургута и сильверита. - А я "лечил". Миледи наша Борза. Руку себе неудачно полоснула, когда лошадку Муция почившего проклинала. Теперь, кровотечение остановить не может. Ну, моё рукожопие ей не помогло. Ты бы не мог её полечить. Конечно, если не против. Я могу ей целительное зелье отправить. Но всё же это не простой порез, а ритуальный. Может, там ошмётки Тени болтаются или ещё какая гадость. В общем, духовнику виднее.

3 фрументума, 00:00=>..., "Солнечная долина" Игнорировать его прикосновения? Не показывать вида? Сдерживать дрожь? Ты же никакой, магистр! - Ну и как тебе дочери префекта? - Как, как... - магистр и впрямь живой наполовину. - У всех у них один большой... - он не противится жилистым рукам оборотня и постепенно выползает из мантии, - недостаток. Знаешь, какой? Сказать не успевает. Рядом щека с валласлином. Губы не могут пропустить. Меж долгим поцелуем и пряжкой массивного пояса, в короткой паузе, отвечает сам на свой вопрос. - Они не эльфы, - и этим всё сказано. И снова неравная борьба с регалиями, пуговицами и пряжками. - Пол, слушай... - вдруг, опомнившись от прикосновений говорит трибун, - у меня к тебе ещё одна просьба.

3 фрументума, 00:00=>..., "Солнечная долина" - Сейчас я хочу быть лучше, чем тогда. Не для себя. Для тебя. - Быть лучше для меня? - не понял Красс, ощущая как нога эльфа касается его бедра. Голубые поймали тёпло-серые. Кажется, магистру были не доступны выводы сейчас. - Почему? В данный момент "быть лучше для меня", значит, быть лучше для Тевинтера. Что ты несёшь? - рука тянет за собой тяжёлый рукав мантии и обнимает стройную эльфийскую спину, сползает ниже и цепляется за пояс. Ладонь на пояснице, а пальцы где-то ниже. - Пол, пожалей мои расплавленные за день мозги. Ты знаешь сколько я сказал комплиментов дочерям префекта? У меня скулы судорогой сводит от улыбки и зубы не говорят.

3 фрументума, 00:00=>..., "Солнечная долина" — Ну, пришлось, конечно, с ними… расстаться. Не договорились. Могли бы. Но половину того, что я знаю о них теперь, тогда не знал и видел все иначе. Эльф потер лоб. Трибун приоткрыл веки, мучительно соображая, сопоставляя факты и расставляя приоритеты в данной истории. Анализировать получалось плохо. Я только попросил. Пол, тебе так трудно исполнить просьбу? - Вы их убили, - снова закрыл глаза и вытянул вперёд ноги в высоких сапогах. - И ты потом пожалел.

3 фрументума, 00:00=>..., "Солнечная долина" Он вздохнул и, не обремененный сложным нарядом, все еще в рабской тунике, присел на краешек стола, сложил руки на груди, упрямо склонил голову набок, прищурился: — Тео, за прошедший год я тебя подводил? Быстрый взгляд, лёд синевы обжигает, но тут же меркнет и теплеет. - Пол... - магистр отворачивается, отходит и устало садится в кресло. Стягивает с затылка капюшон. Снимает перчатки. Затёкшая спина ложится на мягкую спинку. Руки отказываются подниматься к полам с застёжками. - Дело не в том. Здесь, когда мы вдвоём, ты можешь делать всё что угодно. Спорить со мной, материть, сомневаться в моих способностях, вспоминать все мои ошибки, но ради Создателя не перечь мне в присутствии подчинённых. Я очень тебя прошу. Пожалуйста. Магистр обессиленно закрывает глаза, в надежде, что оковы ненавистной мантии падут с него сами собой.

3 фрументума, 00:01, "Солнечная долина" Из коридора вошёл в гостиную, впустил оборотня и захлопнул дверь. Та коротко скрипнула, жалуясь на нарочито грубое обращение. - Заходи, заходи, не стесняйся, - широкими шагами пересекая помещение, трибун остановился у рабочего стола и обернулся. Где-то за недовольством в голубых глазах спрятана досада и прощение. - Пол, что это было? Что это за аттракцион гуманизма не вовремя? Я понимаю, эльф, собрат, угнетённый и обиженный, он не заслужил. Может, и не заслужил. Но он оказался не в том месте, не в то время. Он свидетель. И опасный свидетель. Ты этого не понимаешь? Одним своим присутствием он может разрушить все наши планы.

Он проводил удаляющуюся фигуру миледи и обратил свой взор на оборотня. Нет, он не забыл. - Пол, - окликнул он его. - Пойдём со мной. И пошагал в свои покои. Дверь отворил гвардеец, впуская хозяина.

- У вас есть более насущные заботы, мессир, чтобы отвлекаться на такой пустяк, - действительно ли в голосе собеседницы прозвучало понимание и даже сочувствие к тяжести, грузом усталости лежащей на плечах трибуна или таким незатейливым образом магистресса лишь напоминала о еще одном незавершенном деле и отказывалась от дальнейшей помощи? Возможно все же первое, потому что ответом на последний вопрос стало чуточку насмешливое: - Полагаете, оборотень окажется лучшим лекарем, чем вы? Однако, самородки в вашей команде открывают все новые грани. - Вы его недооцениваете. И явно излишне пренебрегаете его происхождением, - трибун натянул плотную кожаную перчатку и застегнул манжет. - Если вы не против, я думаю, он не откажется помочь вам. Пока магистр не планировал использовать способности энтропа на Младшем и отпускал миледи на заслуженный отдых. Она могла спокойно выспаться и посвятить некоторое время себе любимой.