FOX69

Темпора Хватая ртом воздух, Фьюри ошалело уставился в потолок широко раскрытыми глазами. Скованные руки не позволяют даже обнять любовника в ответ, лимит времени уже отдаётся в теле, и невольно закрываются глаза. - Надо идти, - уже второй раз простая констатация факта, без попыток воплотить "надо" самому. - Надо, - лишь подтверждает он и отпускает до синяков прижатые запястья. Ложится сверху всем телом, чтобы почувствовать ещё. Насладится его усталостью и податливостью. Впитать его энергию и зарядиться, словно аккумулятор на будущее. - Тебе нравятся оковы, - дурманом слова вливаются в размякший мозг. - Ты не ищешь обычных утех. Ты хочешь большего. Ты хочешь узнать, как бывает по-другому. До дрожи тебя манит острота ощущений. До боли ты желаешь этого. Приходи. Я покажу тебе, как можно сойти с ума. Если ты доверишься мне без остатка. Два нежных поцелуя ложатся на прикрытые веки, и хозяин отталкивается руками от стола. Резко встаёт и протягивает гостю раскрытую ладонь.

Темпора Хохот, душивший распятое тело, становился всё более отрывистым. От резко вскипевшей крови шумело в ушах, перед глазами плыли цветные пятна. Пленник безуспешно дёрнул руками, со стуком вбился затылком в стол. - А как же.. стоп-слово? - выдавил он, чтобы снова задохнуться сдавленным стоном. - Давай придумаем его, - дыхание частит в такт распалённому любовнику, губы и язык льнут к коже шеи. Ласково, щекотно, без отрыва, сантиметр за сантиметром, не упуская ничего, а опытная рука не позволяет отвлечься ни на мгновение, форсированно, быстро, с нажимом настраивает на последние аккорды. Он пьянеет от его экстаза и уже сам не может остановиться. - На будущее, - добавляет и продолжает целовать.

Темпора Новый приступ хохота смешался со стоном. - Зато красивый, - попытался биолог реабилитировать полюбившийся уже образ, - Иии.. Не всё время. А когда хочет.. И.. священное.. животное.. вообще.. - аргументы приходилось выталкивать, всё так же задыхаясь под немалым весом и беспощадной рукой. - Красивое, священное, голодное животное? - секретарь без труда собрал воедино основные признаки вида. - Ах, ты... - мстительных слов не нашлось. От хохота этого молодого наглеца самому хотелось рассмеяться, поэтому в отместку - запястья поверженного зафиксировали над его головой и приступили к беспощадному процессу освоения захваченных территорий. Весьма активному процессу властной рукой.

Темпора Тело беспомощно трепыхалось под натиском, не столько от попыток подняться, сколько сотрясаясь от неудержимого хохота. - Кот? - задыхаясь, предложил "компромисс" далеко не юный натуралист, чудом вырвав секунду на вдох. - Кот? - альтернативный вариант был принят к рассмотрению и закреплён новым поцелуем, пока ладонь аннексировала низы под поясом комбинезона. - Это такая лохматая приблуда с хвостом, которая всё время трётся о ноги хозяина и просит еды? - уточнили у доктора биологических наук.

Темпора Доктор хмыкнул, и в глазах сверкнул отблеск давно позабытого ехидства. - Ты так думаешь? - он прижался лбом ко лбу и самым кощунственным образом взлохматил пару прядей из идеальной причёски, формируя нечто симметричное по обе стороны головы, - Кооотик. Серьёзное выражение лица замерло маской на несколько секунд, пока из безупречной причёски смотритель зверинца конструировал кошачьи ушки. - Котик? - повторил домашний любимец и попытался представить надругательство вандала над собственной головой. - Значит, котик, - нежные объятья превратились в железную хватку. - Значит, девяносто девять раз ты меня, - он оттолкнулся от стола, удерживая добычу, - считаешь котиком? - резкий разворот, и два внушительных тела валятся на стол. Катятся шахматные фигуры, падают кружки и бряцает станиной о пластик подарочный "Вальтер". Котик прижимает захваченного медведя к столу, нависает над распростёртым телом и целует, теперь уже со всей страстью. Дохлый котик ожил и активно заявил о своих правах.

Темпора Родерик Фьюэлл не возражал. На что ещё тратить этот лимит двум так и не договорившимся доминантам. Точно не на шахматы. Когда долгий, долгий, долгий поцелуй получил паузу, белый, не отстраняясь, выдохнул со смешком. - Ты всё-таки поешь, когда я уйду. - Хорошо, мамочка, - губы тронули щетину на щеке, приложились около уха и спустились к шее, поднялись по подбородку вверх и потёрлись о кончик носа. - Зачем ты обо мне заботишься? - уже без доли иронии спросил доминант. - Я всего лишь ходячая энциклопедия. Полезная в плане получения информации. Не более. Ведь, я не из твоего зверинца.

Темпора - Суицидник хронический, - поставил диагноз доктор. Белый ферзь, похерив систему, вернулся на доску и нагло двинул чёрного, умещаясь с ним на одной клетке, - Вредная привычка, знаешь ли, - Довольный собой, белый ферзь побольше прикусил губу чёрного, - Убивает. - Регулярно, я бы сказал, - прошептал доминант, поглядывая на кощунственные перемещения шахматных фигур против всех правил. В этом весь Родерик Фьюэлл. Правила не для него. Возвращаться из цикла в цикл и делить уже занятую клетку. Секретарь Его Совершенства улыбнулся, сжимая тиски объятий и ответил на заигрывания поцелуем. Ненастойчивым и неглубоким, но расточительно долгим для оставшегося временного лимита.

Темпора - Скорее всего себя, - нос легонько толкнул нос, а уголок губ дёрнулся в намёке на улыбку. - Это тоже из разряда развлечений. Ведь, ты не всегда такой, как сейчас. В твоём праве вообще сюда не заходить. Поэтому, для прерывания цикла, я обычно использую себя. Это менее затратно и гораздо проще.

"Темпора" Доктор поднялся, не заметив этого. Не видя, он смотрел перед собой, и даже когда нос к носу оказался с секретарём, понадобилось несколько секунд прежде, чем взгляд стал осмысленным. Доминант моргнул и положил руки на грудь второму, разглаживая ткань плаща. - Ты всегда так одет, - заметил он задумчиво, - Мёрзнешь? - Это тот самый плащ, в котором я был, когда образовалась петля, - долгожданные объятья замкнулись на поясе гостя. Нежно, тепло, осторожно, словно он обнимал единственно возможное воплощение, которое никогда не повторится, хрупкую иллюзию, готовую рассыпаться в прах и исчезнуть. Тёмная волна, гладко зачёсанных волос легла на дерзкий стриженный чуб. - Он как напоминание о той жизни. О том что я потерял. Как символ возвращения. Иногда, я забываю его снимать. Здесь ничего не меняется и постепенно застывшее время подчиняет меня своим законам. Я не снимаю его даже, когда идёт подготовка, и изгои задают времени вектор. Фиксирую важное, слежу, чтобы исправить, - мягким поцелуем губы коснулись губ доктора. - Правда, не всегда удачно. Снимаю, чтобы переодеть бельё и надеваю вновь. Он несёт в безвременье тюрьмы прошлое живое время. Так же, как сохраняет хрональную память вязаное полотно твоей шапочки. Ты не можешь избавиться от неё. Я не могу снять надолго этот плащ. Да... иногда, мне бывает холодно. Не физически. "Холод" приходит из пустоты и неподвижности. У него нет характеристик в нашем мире. Его невозможно описать. Но он рождает безнадёжность и тоску. Боль, печаль и безысходность. Изъяны пребывания живой органики в материи времени. Ладони по спине поднялись чуть выше и прижали чуть сильнее податливое тело.

- В единстве системы сила. В этом же её слабость, - тёплая ладонь спустилась по шее, вниз, и заползла под майку, нежно прильнув к напряжённым мышцам спины.- Но вы на редкость хорошо держитесь и находите взаимопонимание. Встречал я социумы и посложнее. Ты привязался к ним. Они прислушиваются к тебе. Пока. До полного неповиновения ещё далеко. Поэтому я и настаивал на поводках сейчас. Когда существует доверие и добровольность. Грань перехода тонка и можно снова не успеть. Тогда в твоём подарке останется только два патрона. Стукнул о стол опустевший бокал, и руки обняли плечи, понуждая доктора оторваться от колена: - Иди ко мне, - шепнули губы. - Поднимись. Я хочу тебя прижать к себе. И не отпускать.

На приклонённую голову легла ладонь и медленно стянула шапочку. Пальцы пощекотали вздыбленный ёжик и запутались в коротких волосках на затылке. - Вседозволенность пьянит. Власть над временем и новые способности развращают. Почти боги на земле. Всё дозволено. Запретов нет, - проговорил Пауль, словно убаюкивая гостя. - Сталкерам всегда хочется большего. Они целеустремлённы и ненасытны. До тех самых пор, пока хрониум не заставит их деградировать. Я видел не раз предел концентрации. Видел его и ты.

- Не успел, - пальцы обхватили лениво ускользающее ухо и потрепали. - Вначале. Потом было поздно. Сталкеру, у которого аномально обострённая интуиция и сверхкинетические способности противостоять практически невозможно. Поэтому, пришлось закончить цикл. Ухо выпустили из плена и в бокале появилась новая порция алкоголя.

- В тот цикл ты был шикарен, - мечтательно проговорил заключённый. Заложил руки на груди и посмотрел на склонённую голову. Самодостаточен, холоден и жесток. 91% сопротивляемости ихору. Полный контроль над аномальными зонами. Время было в твоих руках. Безграничное прошлое. Тебе нравилась та жизнь. Но с каждым разом ты отрывался от реальности всё больше. Пока не оказался в тупике. А когда я напомнил тебе, что мне придётся закончить цикл, ты подарил мне свой пистолет. И послал в далёкую пешую прогулку. Ладонь легла на шерстяное плетение и немного сдвинула серую шапочку назад. Улыбка оживила лицо доминанта, а пальцы коснулись небритой щеки доктора. - В патроннике осталось три патрона из пятнадцати, - пальцы тронули ухо и пощекотали волоски под шерстяным краем. - Твой подарок пригодился мне не раз.

За хозяином наблюдали краем глаза, замечали механичность движений, видели ошибку, что заставила очнуться. Но когда тот повернулся, гость внимательно изучал револьвер. - Мой? - уточнил он, прикладывая руку к рукояти и спуску, будто для примерки. - Угу, - не дал усомниться гостю хозяин. - Отличная профессиональная модель. PPQM2. 2010 год. Форма полицейского тебе была к лицу. Секретарь улыбнулся, окидывая взглядом внушительную фигуру координатора. - Военный мундир подчёркивал все достоинства твоего безупречного тела, - он сдавленно рассмеялся, затушил сигарету о крышку стола и поднял свой бокал. - За тебя. За твою удачу, - и одним глотком осушил. Опустил рядом с шахматной доской и присел на край стола.

Темора Тонкой струйкой кофе льётся в белую кружку. Невидящий взгляд наблюдает за процессом и вновь стекленеет. Монотонное действо погружает в прежнее состояние оцепенения. На секунду он теряет равновесие, и кипяток обжигает пальцы. Он отдёргивает руку, удерживающую белый остов и встряхивает. Кажется, "проснулся". Запах кофе помогает осознать настоящее и сдвинуть время. Стоя к гостю спиной, заключённый закуривает и запрокидывает голову, выпуская из лёгких облачко дыма. Оборачивается. Немного растерянная улыбка вскоре заменяется профессионально-располагающей, а взгляд сопровождает чёрный ствол. - Подарок, - сообщает хозяин гостю, делая новую затяжку.

Темпора Ожило, зашевелилось и даже сменило гнев на милость. Или просто забыло о нём. Фьюри улыбнулся. Руки, не отпустившие плеч, спустились по рукам, пока не нашли и не сжали запястья. - Выпью, - он тронул губами тёмный затылок, - Но ты поешь. - Да, - соглашается вслед смыкающимся векам. Не в продолжение вынужденного анабиоза, а наслаждаясь теплом и касанием извне. Но мысли ещё заторможены. Восприятие реальности пробивается, встраиваясь в векторное время. Его время, которое должно стать общим. Ещё немного. Не отходи. Тиски почти разомкнуты. Ещё несколько секунд... - Там... в шкафу, - затылок прижимается к гостю и в пол оборота головы он касается щекой щеки. Не отрываясь впитывает ощущения и внешний энергетический поток. - Трофейное... крепкое... чтобы проснуться. Шаг в строну. Второй. Каким-то образом руки подхватывают кружки, и ноги отправляются к плите, где застывшая во времени джезва ещё хранит горячий аромат свежесваренного кофе.

Темпора Контейнер со стуком опустился на соседний столик, на сведённые ступором плечи легли ладони, и во временном склепе послышался спокойный голос. - Поешь? От шанса который он подарил сто первым, кажется, методично пытались избавиться. Самую нестабильную структуру во всей системе регулярно возвращали в реальность. Пользовались архивом, ковырялись в файлах и снова задвигали алмазный носитель подальше. Память переполнена, терабайты информации фрагментированы и повреждены. Хрональный ступор - спасение от безумия и способ не мешать сто первому. Попытаться ему поверить. Поверить в него. В его собственное предназначение. Отпустить и закончить. Что закончено должно быть давно. Веки дрогнули, в открытых глазах появилось осмысление происходящего. Плотную структуру неподвижного времени с трудом раздвинула ладонь. Чёрный ферзь "взял" белого, продолжая начатую партию через два дня - мозг выполнил действие, на котором остановился. Смысл произнесённого слова ускользает. Оно движется слишком быстро. В статичном безвременье нельзя постичь его смысл. Оно существует в собственном потоке, который принёс другой и сдвинул с мёртвой точки неподвижную структуру. Он тяжело опирается ладонями о стол и встаёт. И первая мысль при виде контейнеров будоражит сознание: - Выпьешь со мной?

- Хорошая работа, - биолог пригладил светлые вихры, - на заводе. Он вернулся от плиты ещё с двумя тарелками, сел за стол сам, притянул нарезанный бублик на середину и подмигнул юной коллеге. Ёжики не мурлыкают, но им тоже приятно когда их гладят и хвалят, а ещё предлагают большую тарелку еды. Улыбка озарила мрачную физиономию, и руки потянулись за вилкой, "бубликом" и трофейным хлебом. Значит, удовольствие от ужина уже оплачено? Размышлять было некогда, и он накинулся на еду. После несуразной сладкой массы подозрительного цвета, мясо от Фьюри было божественной манной. - Шпашипа, - с набитым ртом поспешил поблагодарить кормильца дикобраз. - Очень вкушна!

А То огляделся вокруг, подпёр ладонями щёки и уставился на стол. "Заплатить" за ужин ему было решительно нечем. Если только после посуду в утилизатор закинуть.

Улыбка командира поблёкла, и взгляд подёрнулся холодком. Он подошёл и присел на стол так, чтобы видеть обоих. - А ты бы хотел получать, не отдавая? - спросил он у инженера и взглянул на лаборантку, - А если тебе хочется почесать нос, когда ты держишь скальпель для хирурга во время операции? - Я должен тебе заплатить, значит, - сделал вывод мальчишка. - Ну... за удовольствие, - сказал он, в надежде, что Фьюри поймёт какое "удовольствие" имеется в виду.

- Это то, что хочется, - возразил он, - Но за то, что хочется, всегда приходится платить. И об этом нужно помнить. - Какое-то сомнительное удовольствие, если за него ещё и платить надо, - поддержал игольчатый лохматого. - А если нечем заплатить, то значит, живи без удовольствия? - не унимался он. - А ты чем платишь за удовольствия?

Мало что понял в противоречивых советах, но кивнул. Делать что хочется и расплачиваться - это мы уже проходили. Будем думать - внял советам и наставлениям старшего. Поудобнее устроился на соседнем табурете, сложил руки на стол, на них опустил лохматую голову и, не отрываясь, принялся пожирать глазами и мясо, и повара. Жареное мясо с луком - это вам не омлет со сгущёнкой! - А ты живёшь в своё удовольствие? - поинтересовались у кулинара за спиной.

Он шёл рядом, внимая каждому слову. Только иногда поднимал голову вверх и пытался заглянуть в серые глаза, полные воспоминаний о прошлой жизни. У него таких не было. Ни приобретённых умений, ни женщин, ни мужчин, которые могли бы научить. А о полноценной Кулинарии троянский шахтёр узнал несколько дней назад и в готовке руководствовался лишь интуицией и техническими знаниями. Мясо шипело на сковороде и источало запахи, от которых голодный желудок ныл и требовал пощады. Но троянец с особым тщанием запоминал весь процесс приготовления, стараясь не обращать внимания на спазмы в животе. - А как это "любить себя"? - на фоне полного самоотречения и любви к предмету обожания, рекомендуемое требование выглядело кощунственно. - Какой заапах! - раздалось от двери, где, привлеченный ароматом, переминался с ноги на ногу юный агроном. Лаборанту инженер приветливо помахал рукой, приглашая понаблюдать за процессом приготовления более удачливого кулинара.

- Ты очень любишь сладкое, да? - поинтересовался он у повара. Отхлебнул из стакана и забулькал, пытаясь разогнать потрясающее отвратительное послевкусие. - Ммм... - неуверенно промычал повар, - как тебе сказать. Я вообще-то, ем всё что есть. В принципе. Но подозреваю, этот омлет в отсутствии исходных материалов утратил первоначально заданные свойства. Исходная модель была несколько другой, - он вздохнул, отковырял кусочек и сунул в рот. - Я ещё не научился готовить. Это сложно. Как оказалось. Но если хочешь, я могу попробовать что-нибудь сделать ещё. Только нужно схему сборки найти. Другую.

Кухня => лаборатория Уверившись с прошлого раза в своих недюжинных способностях в приготовлении омлета, начинающий кулинар приступил к деянию. Но через пару минут осознал полное отсутствие необходимых ингредиентов. Не было яичного порошка, не было молока, не было масла. Собственно не были ничего, что могло послужить основой для полноценного омлета. Но кто сказал что химеры боятся трудностей. А особенно химеры-троянские инженеры, которые из плазменного резака могут собрать принтер для печати органов. Если нет необходимого, его можно заменить. Подшипник гайкой, катод анодом, литий кислотой. На кухонном терминале вспыхнул монитор, и поисковику предложили найти замену нужных составляющих. Нашлось много, чего. Дело оставалось за малым - выбрать из списка продукты, которые есть в наличие. Таковые нашлись: яйца куриные, настоящие; молоко сгущённое цельное; шоколад, с маслом какао. И конечно же соль! Да. Продукты были сложены в глубокую миску, тщательно размяты, несмотря на сопротивление скорлупы и взбиты блендером в однородную массу. Десять минут термической обработки и готов... омлет? По крайней мере физические свойства исходного блюда коричневая масса, вроде как, сохраняла. Упругая, пористая и лёгкая. Вкусовые ещё предстояло оценить. Ложка несмело отковыряла край и на зубах захрустела сладкая масса. - Хм, - чего-то не хватало. - Посолить! Посолил. Потыкал ложкой. Попробовал. Вздохнул и покосился на трофейную тележку. Через час после ухода, троянец появился в лаборатории координатора с тарелкой коричневой массы, коробочкой сока и упаковкой печенья. - Вот, - улыбка вышла виноватой, когда тарелка коснулась поверхности лабораторного стола. - Омлет. Наверное. Кое-что пришлось заменить в отсутствии необходимых комплектующих, - сообщил инженер-конструктор, в качестве альтернативы устанавливая с краешка сок и печенье.