FOX69

На границе уровней Сидящий у стены валится на подставленное плечо - и ниже. Сминая чёрный плащ, падает головой на колени. Он не отвечает. Не спрашивает. И не открывает глаз. Мыслеобразы перетекают по зыбкому ментальному каналу. Спокойно. Ясно. Чётко. Высокий рейтинг. Нет путаницы и скачков. Размеренное повествование образов и звуков. Ладони накрывают плечи, и чёрные полы плаща укутывают мрачным коконом расслабленное тело. - Не думай не о чём. Смотри, - гипнотический шёпот вползает в подкорку и заставляет отрешиться от всего. - Забудь. Отпусти. Иллюзия. Пространства. Времени. Забудь. Доверься мне. Я поведу. * * * Тодд А в это время по винтовой лестнице шагает человек с большим контейнером. Еле переставляя ноги, он тащит ящик с нижнего уровня на верхний. К биологической лаборатории, потому что на упаковке стоит клеймо завода биологических имплантов. Прошло не больше получаса, как он покинул "Гнездо". На заплетающихся ногах недавний путешественник подошёл и рухнул к дверям лаборатории. Смахнул слёзы, так и не высохшие после горькой правды, и обессиленно постучал в дверь. - Фьюри... я тут... ящик принёс, - шмыгнул нос через сбивчивое дыхание, и разжавшийся кулак сполз вниз по пластику.

На границе уровней Дверь седьмого уровня закрылась за спиной. Фьюри опустился на пол у границы, вытянул ноги, откинулся затылком на стену и закрыл глаза. Здесь его никто не найдёт. В который раз. Ладонь накрыла ладонь. Послышался знакомый шорох чёрного плаща. А к плечу прильнула знакомая тяжесть. - Ушёл, - не вопрос, подтверждение факта. Он видел. Но даже не попытался остановить. Не успел бы. Даже если бы и успел, то не предпринял бы ничего. - Не терзайся, - звучит почти неслышный шёпот во мраке коридора. - Ты ничего не сможешь сделать. Ушедший в зону сталкер бесконтролен. Теперь можно лишь ждать. И надеяться, что нагулявшись мальчишка вернётся и не начнёт новый цикл. Ладонь согревает ладонь, а тихий и спокойный голос несёт умиротворение, покой и безразличие: - Не стремись ничего менять... Плыви по течению... Забудь обо всём... Здесь на границе миров... Я покажу тебе сон...

Мастерские, 29.05 - Фьюри никогда не будет твоим, - её несло и слова становились все более колючими. Подавленное прорывалось сквозь решето самоконтроля, а потом оказалось, что его и вовсе не было. Как она могла забыть.. забыть всё, что знала? Каждое слово шло с нажимом. Слушай, химера, слушай и вспоминай вместе с делецией. За боль другой делеции. Которая вполне могла быть выше, лучше, сильнее, если бы не маркер на предплечье. - Да, ты неправильный. Ты жестокий. Ты распял живого человека, одного из нас. Одного из нас. Как Рита. Ты, - Ева подвинулась поближе, почти касаясь его лба своим. Очень близко. И густой, пропитанный презрением шепот. Не нравится? - хотел убить его. Недотрога психованный. Большая ценность. А здесь Рииита, слабая, доверчивая. Как ты совсем. Это было даже не так, - ближайшая отвертка надавила на лежащую на полу тыльную сторону ладони химеры. Судорожно сжатые пальцы надавили сильнее, пустив первую кровь. - А знаешь, что я могу повторить с тобой то, что чувствовал Пауль? Ты не дотянешься до оружия. Я увижу каждое твоё движение до того, как ты его совершишь. Нет, лучше, лучше! Лучше узнай, что чувствует Ритка. Не сопротивляйся, Тодд. Тебе же интересно? И он почувствовал. То что уже чувствовал сам. Он никогда не будет твоим. Знакомо. Также невыносимо больно. Потеря. Не исправить, ничего не изменить. И кто-то испытывает то же самое. Рита. Из-за него. Больно и чувство вины наваливается непосильным грузом. Слова, словно плеть, бьют не задумываясь, изливая свою и чужую боль. Едкой кислотой вгрызаются в душу. Он не готов к такому. Недавно осознавший этот мир не в силах сопротивляться кинетическому напору. На пике остервенелых образов и рвущих мыслей, он сдаётся. Глохнет на несколько секунд. Голос делеции превращается в отвратительный вой. Он пытается отстраниться, оттолкнуть, но только сильнее вгоняет в ладонь металл отвёртки. Ещё попытка. Он подскакивает. Грубый толчок и долгожданная свобода. Терзающая фурия остаётся за спиной. Хлопает дверь и быстрые шаги спешат по лестнице вниз. Энергетический уровень Красный маркер обессиленно опускается на индикаторную панель у входа. Ты виноват. Во всём. Химера. Не прекращается в голове набат. По щекам тянуться дорожки слёз. Ты причинил боль. Ты издевался над людьми. Над Ритой. Ты не достоин. Ты, как нарыв, от которого нужно избавиться. Дверь отъезжает в сторону. Шаг в преисподнюю. Так будет лучше. Всем. Зелёный свет. Такой знакомый и желанный. Мозг сталкера надёжно хранит все временные отрезки и нет ничего проще шагнуть и раствориться в небытие времён.

Мастерские, 29.05 - Вы, мужчины, жестокие дураки, - сделав такое заявление, делеция слегка оттолкнулась ладошками от коленок химеры. - Или мы наивные дуры. Или и то и другое. Не наученные жить без прививок и снифера. Дыхание стало глубже и чаще, и мягкое выражение лица делеции сменилось ожесточением. Голос опустился до едва слышимого шепота и где-то на краю серой радужки мелькнула ядовитая зелень. - И это больно. Действительно больно. Рита может думать, что недостойна. Или неправильная. Что лучше бы этого ничего не было. И плакать по ночам, пока не подействует антидепрессант. - Я не могу ей быть больше, чем другом, - ну вот и Ева превращается во Фьюри. То мягкая и пушистая, то колючая и холодная. - Я ей всё объяснил. Честно сказал. Я не чувствую ни к Рите, ни к тебе, ни к Ди, ни к Китни, то что я чувствую к Фьюри. И это я неправильный, а не Рита, - сделал он вывод, защищая подругу.

Мастерские, 29.05 - Ну.. дружбу? - неуверенно предположила, покосившись в сторону выхода. Никто не подслушивал. Эксперты любовных дел продолжали свой научно-психологический симпозиум. - Узнавать её, больше проводить времени... Хотя если не хочется, то не стоит. Если не тянет как к девушке. - А зачем её развивать, если она уже есть, дружба? - не понял эксперт симпозиума. - Как к девушке... - он замялся и отвёл взгляд в сторону. - Я не знаю. Но когда я смотрел на Китни и Ди в душе... они мне нравились. Они красивые. Их можно рисовать. Но... я хотел бы рисовать Фьюри или Вернона. Или даже доктора Флинна, - и он улыбнулся, вспомнив переодевание в стилсьюты.

Мастерские, 29.05 Девушка подобралась поближе, положила ладони на колени химеры, серьезно глядя ему в глаза. Как решить с подругой, сделать лучше, помочь... импровизируем на ходу. - Стать для неё, как для тебя Фьюри. Позаботиться. Обнимать. Самому. Оберегать. "Ревновать". Уголки губ приподнялись в улыбке. - У вас ведь это не так давно.. не так долго... не хочешь развивать? - кудрявая голова склонилась в сторону. - Я и так о ней забочусь. Обнимаю и оберегаю. Рита мой друг, как же иначе, - оправдался исповедующийся. - Что развивать? - в голубых глазах было искреннее удивление.

Мастерские, 29.05 Не чужая, своя душа – потёмки. А здесь... можно работать? - А она тебе нравится? – пытливая делеция была столь же тактична как пэр Гнездовья и прилегающих территорий. – Как человек. Как девушка. Чтобы ты был её доминантом. - Кем я её был? - у пэра Гнездовья нижняя челюсть задержалась на пару секунд в нижнем положении прежде чем подняться к верхней. - Она мне нравится, да. Но... - смутился в кои-то веки, зажевал слова и уставился в пол, - не так, как Фьюри.

Мастерские, 29.05 Тодд Улыбка стала грустной. Механик привалился спиной к собранному дрону и посмотрел перед собой, обнимая острые коленки, обтянутые комбинезоном. - В данном случае... лучше брать сигарету, - глаза смотрели виновато. Вопросы и ответы между собой не сочетались. Две разные грани морали, два требования, и ничего в итоге. Ева не знала о земной поговорке о двух зайцах для лисы, которой её назвали. - Со мной все неправильно, Тодд. Грустная физиономия делеции передала часть грусти физиономии химерьей. Он тяжело вздохнул и затушил сигарету о плиточный пол. - Со мной тоже, - поделился троянец, считая свою неправильность критичной. - Я вообще не правильный. И не потому что химера и у меня ущербный геном. Я многого не знаю. Не понимаю. И наверное поэтому я ему не нужен. А я... я его люблю, - недавно полученные аудиознания наконец-то применили для выражения непонятных чувств. - А Рита любит меня. А я... я идиот. Совсем неправильный идиот. Он снова вздохнул и поковырял подобранным шурупом стык плитки.

Мастерские, 29.05 Тодд - От кого, - девушка рассмеялась, припомнив разговор с химерой о сексе, ещё тогда на испытательном полигоне. - Ааа, - протянул Тодд, принимая осведомлённый вид. Промолчать бы, как опытному знатоку и благовоспитанному джентльмену, но наивное химерье любопытство победило. К тому же, мыслей о сексе в его голове давно не было. С тех самых пор, как любимый инструктор чуть не порвал питомца на части. - А от кого?

Мастерские, 29.05 Тодд Делеция с сомнением посмотрела на сигарету. Мягкий кивок головы не то в подтверждение, не то собственным мыслям. - Не к этому, - на белой коже отпечатался легкий румянец. - Но и... боюсь немного. Этой легкости. Как во время ихорных проявлений, хоть и слабее. - Да? А от чего у тебя немного этой лёгкости? - удивился наличию дополнительных ненаркотических источников кайфа троянец. Интерпретация и классификация девичьих румянцев пока были для шахтёра с Ковчега непостижимыми процессами.

До вечера 29.05 Тодд - Ммм? - подняла голову, и тут же опустила, обнаружив инженера на самых стойких плоскостях, в частности на полу. - Я не очень поняла, в чём суть курения. Хватит.. нет, ещё раз прогнать измерения, ещё раз сравнить показатели. Да, я сейчас, всё, почти.. Он скептически хмыкнул, рассматривая сигарету, и глубоко затянулся: - Не знаю, - ответил искренне, выпуская из лёгких дым. - Хочется. Так же как есть, к примеру. А у тебя разве не так?

Мастерские Пять дней, куча железяк с виду бесполезных, два техника, три отбитых пальца, один ожог, отдавленная нога, несколько десятков вспомогательных слов и готовы три боевых дрона. Остались мелочи. Стендовые и полевые испытания, и можно полноценно использовать подменышей. Он устало приткнулся к сборочному столу, съехал спиной по боковине вниз и уселся на пол. Пошарил в нагрудном кармане и вытянул мятую пачку сигарет. С трудом нашёл чудом уцелевшую, основательно погнутую и закурил. - Ева, кончай, - помахал инженер механику. - Хватит их калибровать. Пока не испытаем, не узнаем насколько облажались. Или наоборот. Курить будешь?

Тодд Вот уже как трое суток терранский инженер не выходил из мастерских. Он окончательно обосновался там, где ему было спокойней всего. Хотя, кошак как-то резко оставил свои поползновения в сторону молодой химеры. Кто стал причиной его спокойствия питомец и не догадывался. Он занимался делом. Процент ихора в крови снижался, галлюцинации почти прекратились, а душевные терзания находили отдушину в обширной аудиобиблиотеке, над переводом которой в прошлых циклах потрудился Вернон Ландау. Он собирал дрон и слушал, слушал и собирал. Изредка спал, ещё реже ел. Зато наконец-то до его ограниченных Ковчегом мозгов дошло, что такое "любовь". Теперь он смело мог оперировать этим понятием, хотя и запоздало. Вообще в его жизни всё было запоздало. Но исправлять прошлое поздно. Справиться бы с настоящим. Он думал о Рите. О том что дилеция как раз и говорила о той самой любви, которая заставляет петь серенады, боготворить и создавать семьи на всю жизнь. Думал о Фьюри, лишь с целью попытаться забыть. Пока получалось плохо. Но любимая работа отвлекала, и неслышное шуршание пневматики манипуляторов дрона было для него сейчас самой большой любовью.

"Темпора" Под закрытыми веками - обмякшее на постели тело и раскрытые влажные губы, по которым мягко и ласково скользит, прощаясь, язык. До встречи. До встречи. Мальчишка. Ты развлекаешься, играешь, пробуешь меня на прочность, пытаешься установить границы и предъявить права. Ты хочешь знать что будет дальше. Что можно ощутить ещё. Запутываешься в паучьих сетях. С каждым днём всё больше. Тебе не выбраться. Уже не отказаться. Ты не сможешь. И всё бы ничего, но сам паук давно увяз в собственных тенётах. Барахтается вместе с жертвой, не видя выхода. Не слишком желая его замечать. Утопия. Несбыточные грёзы. Шанс вырваться всё призрачней. Я выпускаю связующие нити. Нет сил удерживать. Ты помогаешь выжить, но ты меня и губишь. Раздираешь в противоречиях. Не даёшь трезво мыслить. Я уступаю, делаю ошибки, стираю, всех. И начинаю заново. И снова ошибаюсь. Тюрьма в тюрьме. Персональные оковы для высших. Вы специально мне его подкинули? Тонкой струйкой кофе льётся в чашку с зёрнышками кардамона. Белый остов монументально возвышается над игровой доской стола. Ладья. Тяжёлая фигура. Не пешка и не конь. Надёжная опора короля. А рядом чёрный ферзь. Не менее с серьёзным видом взирает на белого соперника, вздыхает коричным ароматом. Запахи пряностей упорядочивают хаос мыслей, возвращают относительный душевнй покой. Он смотрит и не видит. А струйка кипятка ложится мимо. - Да что ж такое, - он встряхивает руку, облизывает обжжёный палец и продолжает разливать из джезвы думанящий напиток. Потом садится напротив белой чашки и, глухо стукнув по керамике, подтягивает к себе "ферзя": - До встречи, доктор. Я буду ждать. Теперь ход мой. Играем. Гнездо, биологическая лаборатория, терминал доктора Фьюэлла Теперь ход мой

Рокси Соль кончилась. За ней пропал и летающий ящер, почивший на крыше. По кусочкам погрузившись в огромную пасть, с костями, перьями и когтями. Ужин ей понравился. И тот мелкий, который давал белую вкусняшку - тоже. Но с утра три тонны живого мяса, захотели мяса дохлого. Много (500кг). Много мяса не было, было мало мелкого бегающего и прыгающего вокруг бункера. Истоптав всю траву в округе и поломав пару деревьев, ей удалось добыть двух худосочных зверьков (14кг) и заверещать от разочарования. С тем и вернулась к тому самому месту, где вчера рассталась с солёным человеком. Легла около входа, перегородив гараж, и уткнулась грустной мордой в двери, ведущие внутрь сооружения.

Тодд Фьюри, шатаясь, попятился к бункеру, отступил в двери и растянулся на полу, под ногами троянского инженера. - Красивая, - сообщил он химере, широко улыбаясь, и слабо кивнул на мешок, - оставь здесь на всякий случай. И надо будет ещё. Она может помочь нам против дронов. - Красивая, - согласился Тодд, не успев подхватить завалившееся тело. Он присел и подал руку. - Только зубастая. Ну и видок у тебя, командир, - улыбнулся троянец, пытаясь отодрать со щеки дрессировщика кусок прилипшей слизи. - Помыться тебе надо, - сказал и почему-то покраснел.

Рокси - Хорошая девочка, - Фьюри снова отошёл на несколько шагов от стены и на этот раз плюхнул мешок на землю, - Я же говорил, что вернусь. Только жди. Жди, слышишь? - он наклонился над мешком, выдержал паузу, искоса глядя на огромную башку, и быстро полоснул ножом грубую ткань крест-накрест, после чего отпрыгнул. Ждать, так ждать. Подчинилась беспрекословно. Внимательно проследила куда брякнулся мешок, подошла ближе, присела на задние лапы, упёрлась хвостом и принялась медленно со вкусом причмокивать над белой солёной кучкой.

Рокси - Давай! - тяжело выдохнул мокрый, возбуждённый и абсолютно счастливый биолог, хватая мешок, и улыбнулся инженеру самой безумной улыбкой, - Крошка, я вернулся! - крикнул он, бочком выдвигаясь из дверей, - Иди ко мне! Пошла, как привязанная. Потянулась к мешку, унюхала и довольно заурчала, переминаясь на задних лапах. Ну, давай, давай его сюда. Я вся здесь. Я вся твоя. Давай мне этот чудесный порошок. Тодд А питомец не знал что и делать, растерянно взирая на безумно-счастливое лицо Фьюри. То ли радоваться вместе с ним, то ли начинать бояться предстоящего контакта. - Осторожней, - всё же шепнул Тодд вслед первому дрессировщику самых больших хищников на Земле.

Тодд - Дикобраз! - проорал он в гарнитуру перед дверями так, как умеют кричать только сиюсекундно и напрочь лишённые слуха, - Мне нужна соль у выхода! Сейчас! И потом! Много-много соли! И в надежде, что инженер выполнит приказ хотя бы из природного любопытства, командир осторожно выглянул наружу. А он давно был на крыше и следил за развитием событий с тяжеленным РПГ на плече, готовый выстрелить в любую минуту. Не факт что попасть, но хотя бы напугать. - Бегу! - гаркнул троянец в ответ командиру и, оставив оружие, унёсся на кухню. Через пять минут два мешка соли были доставлены терпящему домогательства начальству. - Ты осторожней... Только успел предупредить дикообраз, как в приоткрытую дверь шарахнули лбом с такой силой, что с бетонного потолка посыпалась многолетняя пыль.

Рексана - Ещё хочешь, - констатировал он, - Это хорошооо. Это очень хорошо. Хорошая девочка. Красивая девочка. Жаркая штучка. Подождёшь? И биолог начал медленно отползать в сторону дверей бункера. Вслед отползающему объекту платонически-диетической страсти жёлтый глаз смотрел с грустью, а через несколько секунд раздался такой пронзительный, такой несчастный, такой печальный крик брошенной и обманутой девушки, что окружающие оглохли в очередной раз (и снова Стойкость). "Вернись, я всё прощу!" И она потопала следом, не отставая ни на сантиметр.

Рексана Присосалась. Давясь хохотом, доктор Фьюэлл барахтался под огромным языком. Мысль о том, что покончив с лакомством, новой подружке может захотеться чего посущественнее, так и не пришла в светлую до избирательной слепоты голову учёного. - Щекотно! Кушай маленькая! Хорошая. Ты мне тоже нравишься. Ну не здесь же! На нас смотрят! Я стесняюсь! - доносилось по общей связи и непосредственно от дрыгающей руками и ногами фигурки. До остальных ей дела не было. И что там подумают об их интимной связи, тоже не особо интересовало. Человек с мешком покорил хищную красавицу. Это была любовь с первого взгляда. Распотрошив остатки тары окончательно, она продолжала лизать траву, землю и человека то тех пор, пока не кончилась соль, а вокруг мокрого доктора не образовалась гладкая блестящая поверхность слипшейся травы. Закончив с десертом, динозавриха склонила голову на бок и уставилась жёлтым глазом на лежащего человека. Удивительно, но мясо активно дрыгающееся под солью её не заинтересовало. В силу ли её молодости и неопытности или инстинктивной любви к белому порошку, но доктора Фьюэлла есть не стали. На него пристально смотрели и кажется выискивали признаки наличия ещё одного мешка с солью.

Рексана - Ты моя маленькая, - умилился доктор биологических наук, пытаясь протереть о плечо хотя бы глаза, и тут же рухнул, оглушённый визгом и напором маленькой, но жадной, распластавшись под мешком. - Стойте! - проорал он, - Она ещё маленькая! Ей натрия в организме не хватает! Кажется, она имела у этих двух натуралистов сногсшибательный успех. Рухнувшего навзничь человека облизали с головы до ног. Шершаво, мягко, мокро и тепло, почти по-дружески. Ещё раз и ещё. От пяток до макушки слюнявили и причмокивали страшными челюстями. А соль в мешке всё не кончалась. Уважаемые учёные естественных наук Терры, вас когда-нибудь лизал трёхтонный экземпляр из древнего мира? Нет? Доктору Фьюэллу в этом отношении сегодня повезло. Он теперь на практике и в непосредственной близи мог изучить все особенности процесса питания огромного ящера.

Рекс Биолог так и подпрыгнул вместе с мешком, и отбежал на несколько шагов от бункера. Фигура командира подёрнулась рябью активированного кинетического покрова. - Эй, крокодильчик! - он вспорол "брюхо" приманки ножом, соль посыпалась под ноги. - Оу.. - Айзек вскинул винтовку и оглянулся на Фьюри, -.. Эй, ты что задумал? Крокодильчик всё более уверенно переставлял лапы в сторону добычи. Трёхтонное тело надвигалось на любителей живой природы неотвратимо и беспощадно. Но, вдруг, когтистая лапа зависла в воздухе и не сотрясла в очередной раз земную твердь, а медленно и мягко опустилась на траву. Огромная голова с пастью обрамлённой тридцати сантиметровыми зубами, в которой бы свободно поместились пять любителей природы, вместе с винтовками, пригнулась совсем низко к земле. Ноздри мелко затрепетали и наружу показался большой розовый язык. Он вытянулся в сторону доктора биологических наук на целый метр, ткнувшись под ноги. Замер на несколько секунд и слизнул рассыпанную соль, попутно зацепив мокрым и скользким фигурку, держащую мешок с лакомством. Пронзительно заверещав (тест на Стойкость или оглохнуть на раунд), зверь требовательно ткнулся носом в человека с мешком (тест на Ловкость -20 или упасть), требуя продолжения банкета. Мелкая добыча потеряла привлекательность для грозного охотника, а вот лакомство возымело успех.

Рекс - Я знаю.. - прошептал биолог, задрав голову на громадину, - Пауль говорил о них.. Я сейчас! - и метнулся внутрь комплекса, чтобы вернуться через минуту с увесистым мешком соли. На смелых исследователей представителя юрского периода посмотрели свысока и явно скептически. Несколько удивлённо. Принюхались. Зелёная голова мотнулась в сторону крыши и снова вернулась к потенциальной добыче. Мелкой, но более доступной. Широкая когтистая лапа шагнула в сторону людей, вторая потянулась следом.

Крыша, 23.05 - Еб.. - восхищённо выругался биолог, пялясь на жёлтый глаз, - Это кто у нас тут такой красивый? Как заворожённый, он шагнул мимо медика к бойнице, в которой исполинский глаз сменился таким же исполинским зубом. Красивый замер. Прислушался. Что-то пищало там внутри полого камня. Что-то явно съедобное. Голова пригнулась, и в прорезь снова заглянул жёлтый глаз. Потом сунулся нос, втянул воздух и резко выдохнул в опознанный объект горячим влажным паром с ошмётками слизи и болотной жижи. Где-то сбоку послышался рваный скрежет и шум осыпающего камня.