FOX69

Лагерь, 11:30+ - Как жизнь? - поинтересовался командир у юного исследователя, шагая через порог. Он подошёл к койке, подцепил пальцами подбородок пациента и наклонился, разглядывая зрачки. Зрачки в голубом обрамлении адекватно реагировали на источник света из палаточного окна и предсказуемо сузились на раздражитель. В уголках губ застыла растерянная улыбка, а палец попытался освободиться от беззубых челюстей кваки. - Жизнь лучше, - ответили куратору и улыбнулись, уже осознанно радуясь приходу старшего.

На мосту Социолог решил взять инициативу в свои руки. — Привет, — дружелюбно сказал он, принимая во внимание тот факт, что скрининг эмоций показывал доверие и настороженность. — Понимаете меня? На заговорившего человека обернулось в два раза больше голов. Некоторые птички закурлыкали и захлопали крыльями. Что-либо понять из их недоразвитой речи было решительно ничего невозможно.

На мосту — Китни, не смогу выйти к тебе на встречу. Путь прегражден поицами, о которых говорил Фьюри. Попробую нададить контакт. Ландау сделал несколько шагов вперед, ожидая, пока кто-нибудь им заинтересуется. Никто особо персоной доминанта не заинтересовался, кроме того что подозрительные взгляды круглых глаз стали чаще обращаться в сторону человека.

Вместе с долгожданным сублиматом дали какую-то живность в банке. Зовут квакой. Не успел болящий доесть и спросить "а кто такой квака?" как лохматый естествоиспытатель рванул наружу. Пришлось поставить банку с Квакой себе на грудь и заняться наблюдением за повадками земноводных. К приходу накупанного командира техник-биолог знал о кваке много интересного. Оказывается оно умело мимикрировать, есть шкурку от фрукта, показывать зелёный язык и прикольно булькать. А если сунуть в банку палец - присасывалось и висело. За этим занятием его и могли застать вошедшие в штабную палатку.

Он бы предпочёл кубик сублимата, чтобы набить желудок сразу, пусть и безвкусной пищей, но ему снова сунули дары тропиков. Видимо, посчитав более ценным продуктом в процессе регенерации нервных тканей. - А кто такая "попа"? - вторую половину для анализов уже жевали вдумчивей и медленней.

- Еще как едят! - ухмыльнулся добытчик. - Жаль, что осталось так мало, я потом еще наберу, у озера их много! Ди сноровисто разрезал шарик, обнажив белую сочную мякоть. - Вот, держи. Кожура у него несъедобная, как подмётка, но может Фью придумает, что с ней делать. А вот эти белые дольки вкуснющие! И жажду хорошо утоляют, сам проверял! Шариком завладели, выкусили мякоть и тут же проглотили. Для выздоравливающего одного шарика было явно мало. - Фью придумает, да, - кивнули биологу, попутно попробовав жевать кожуру.

Утро, лагерь Сбежавший на поиски пропитания лаборант вскоре вернулся - с водой, кубиками и... - То, смотри что у меня есть! - Свободной рукой Ди подбрасывал два лилово-розовых шарика. Жонглер из него, прямо скажем, был аховый - один из шариков тут же шмякнулся наземь и растрескался (ловкость 84). Пробормотав "а этот на опыты", биолог подцепил его носком ботинка и метким пинком загнал прямо на лабораторный стол (ловкость 2) - Гоол!!! Болящий представление оценил и рассмеялся, но есть хотелось зверски: - А это едят? - спросил, подозрительно посматривая на возможный источник калорий в руках лаборанта.

09.05, полдень Сегодня изгоям предстоял насыщенный день и ждали неотложные дела. 1. Сначала предстояло разобраться с вопящим попотамом. Гуманным (транспортировать к озеру и воссоединить с природой - 100 оо) или не гуманным способом (упокоить тварюшку и заняться разделкой туши - 50 оо). 2. Следом, на повестке дня стояло решение задачи по обеспечению функционирования дезактиваторной установки (найти источник воды - 50 оо и энергоснабжения - 150 оо). 3. Предмет найденный доктором на середине южного озера всё ещё дрейфовал по волнам и звал к приключениям (150 оо). 4. Разведчикам предстояло войти в контакт с антропоптериксами или не войти (150 или 50 оо). 5. Все найденные артефакты биологического происхождения следовало изучить - белый мох, розовый червяк, останки мокрирцы, фрукты найденные Ди (3 штуки - сгенерировать), останки бражника, экскременты попотама, 2 вида грибов растущих в окрестностях лагеря (сгенерировать) - 10 оо за каждое исследование. Доступно только биологам. 6. Взять анализы крови у всех членов группы и разобраться с показаниями содержания ихора (по 10 оо за каждый анализ). Доступно только медикам и биологам. 7. Придумать способ безопасной, кратковременной подзарядки 2ЯА, которые захоронены на месте крушения (150 оо). Доступно только техникам и хакерам. 8.Попытаться отремонтировать повреждённые стилсьюты (3 штуки). 50 оо. Доступно только Техникам и Геологам. 9. Добыть сырьё для антирадина на радиационных пустошах (100 оо). 10. Изучить найденную флешку (50 оо).

Немного плюшкоф) Фьюри, Айзек - по 150 очков опыта за спасение питомца. Вернон, Китни - по 100 очков опыта за то что не позволили насекомым над собой поглумиться и по 50 за первую охоту и своевременную реакцию на замысел противника. Ди - 200 очков опыта за то что принёс себя в жертву науке. Ева - 100 за целеустремлённость на чужих территориях. Рита - 100 за разработку новой программы. Тодд - 100 за то что нашёл вертолёт и на попу приключений. Эли - к сожалению совсем потерялась.(

- Фью не говорил... - растерянно почесал лохматый затылок Ди. Подумал, и махнул рукой, а, была не была! Раз пить можно, то и есть, наверное, тоже. - Я быстро. Ты только не шевелись, ладно? Сейчас кубик принесу. Он и не думал кардинально шевелиться. Только передвинуть голую задницу по гладкому пластику операционного стола и завернуться в одеяло, чтобы не ёрзать по деталям медоборудования. - Так, - больной многозначительно вскинул глаза к потолку, когда лохматый биолог убежал, - о чём-то я хотел подумать? О пальмах, о стилсьюте, о дробовике, о дозиметре, о компасе, о мокрицах, о... ооо, сколько этих "о"! Ладно, всё по порядку.

- Пальма это здорово! - убежденно высказался Ди. - Если очень высоко не залезать. А еще на ней плоды, но Фью их еще не проверил, можно есть или нельзя. Я тут съел вчера... что-то... - естествоиспытатель слегка позеленел, но смог справиться с собой. - Я потом еще поищу, только у него семечки есть нельзя, оказывается. А вообще, оно очень вкусное! Подробный запальчивый рассказ юного натуралиста-испытателя больного рассмешил, но свежая рана на затылке напомнила, что радоваться ещё рано. Тодд поморщился, коснулся загипсованной рукой повязки за ухом и улыбнулся: - Я помню тебя. И много чего... помню. Вспоминаю. Слушай, Ди, а принеси мне чего-нибудь поесть. Так жрать хочется. Хоть кубик сублимата что ли.

- А я тоже чуть не упал, - доверительно сказал Ди, подходя ближе. - С пальмы. Я никак не мог слезть, а она болталась и было страшно, а потом меня Ки сняла. Только не помню как. А ты на пальму не лазил? - Вот я и думаю, - было бы чем на данный момент, - если ты не упал, то тогда упал я. С пальмы. А пальма это как?

- Я?.. - Ди задумался. - Ну... Я это я. Ди Би. Твой сиделка. Хочешь пить? - Сиделка? - забинтованная голова повернулась в сторону близняшки. - Ди. Би. Ты был в Темпоре, - внезапно осознал больной. - Я помню. Но остальное... путается. Говорят я упал. Наверное, сильно. Знать бы откуда. Ты не знаешь?

Штабная палатка Ди махнул рукой, дескать, все понял, иди уже, кое-как воздел себя в вертикальное положение и зашаркал в сторону импровизированного лазарета. Пациент вроде как спал, поэтому лаборант тихонько устроился на ящике у входа, так чтобы видеть все, что происходит снаружи, но и не спускать глаз с болящего. Как раз в тот самый момент, когда глаза спустили с болящего, болящий подал тихий голос: - А ты кто?

Лагерь, полдень Когда дневное тропическое солнце начало припекать с новой силой, попотам вновь напомнил о себе протяжным жалобным визгом. Его нежная шкурка обсохла, потрескалась и покрылась множеством мелких кровоточащих ранок. Земноводное привыкшее с влажной среде обитания медленно погибало на палящем солнце.

На юге Общая связь донесла вздох облегчения, выпущенный Китни на свободу, когда Вернон откликнулся, Фьюри сообщил его местоположение. - Хорошо, выдвигаюсь. Похоже, Земля подкинула нам новый сюрприз. — Понял тебя, — сказал Вернон и направился в указанном направлении. "Надо было идти вверх по реке." И разведчики пошли навстречу друг другу, чтобы на полуразрушенном мосту встретить, тех самых птицеподобных существ подозрительно курлыкавших вчера в сторону координатора, которые из камней, обломков арматуры, веток, листьев и собственных перьев строили большое гнездо. Оно преграждало терранскому социологу путь на базу. Но и следопытше с луком проход по мосту был закрыт.

Штабная палатка, 10:00+ Не меньше получаса потребовалось, чтобы лично выудить химеру из стила. Но привлекать делеций к устранению радиационной угрозы не хотелось. Один рукав, второй, поднять спину и закатать всё до пояса. С нижней частью было значительно проще. Наконец, пациента накрыли походным одеялом, воткнули один из кустарных граалей вместо систем костюма, ещё раз напоили и поцеловали. За неимением скрытого под повязкой лба - в губы. Стил был до поры "утилизирован" за палатку, а биолог занялся следующим пациентом. Упал? Откуда? Почему? Зачем куда-то полез? Вопросы роились в больной голове и оставались без ответов. Воспоминания возвращались обрывками. Кусочками мозаики складывались в картинки, которые в свою очередь заполняли ячеистую структуру памяти, представлявшую сейчас головку сыра с дырками. Он помнил эту палатку, но не помнил, где она находится. Помнил имя "Айзек Флинн", но не совсем представлял, кто такой доктор. Знал, что перед ним командир Фьюри, но не мог вспомнить,кем тот командовал. Тяжёлый вздох. Беспомощность и растерянность присущие посттравматической амнезии. И полная покорность сильным рукам. Кажется, этот командир Фьюри знает, что делает. Зачем-то стянул плотный костюм. Стил? Но прежде ткнул в пищащий прибор на запястье сломанной руки. Да. Дозиметр. Опасное излучение. Чего? Изотопов. Хрониума? Да. Укрыл одеялом, сделал укол, снова дал воды и поцеловал. Зачем? Но всё равно приятно. Да, я помню. Темпора, снифер, подготовка, реабилитация. Огромный кусок памяти восстановился мгновенно. Пока командир был занят, пациент старался не шуршать. Лежал, наблюдал, вспоминал. Грааль постепенно восстанавливал силы и снимал слабость (к вечеру СЗП=13), но снова елозить по операционному столу боязно. Инструктор опять будет ругаться. Он всегда ругается. Единственный выход закрыть глаза и заснуть.

Большая палатка, 08:00 - Молодец, - голос командира теплеет, ладонь тянется к голове, но опускается на грудь. Возможность снова потрепать по макушке выдастся не сразу, - Тебе провели операцию на черепе. Тебе нельзя двигаться. Вода оживляет. Кажется дезактивирует изнутри. Уже хвалят и говорят про какую-то операцию на черепе. - Мне? - пациент тщетно пытается продраться сквозь дебри воспоминаний, но не находит ничего что могло бы подтвердить слова командира. - А зачем? - он растерян и немного испуган. - Что-то случилось?

Большая палатка, 08:00 - Не торопись, - снова менторский тон, но уже гораздо мягче. Пальцы придерживают челюсть, и вода осторожно льётся через край. Тихий, умиротворённый вздох. Старался быть послушным. Насколько позволяла жажда. Глоток за глотком, глоток за глотком. Жадно. А глаза не отрываются от глаз. "Фьюри? Да, Фьюри. Я помню. Ты командир". Хотел спросить, но промолчал, боясь, что отберут воду. Пил, пока не показалось дно и пока наклоняли стакан.

Большая палатка, 08:00 На очередное дёрганье Фьюри закатил глаза. - Я сказал. Лежи. Спокойно, - чётко и раздельно произнёс он, - Пока я не начал "поить" тебя через стил. Рука нащупывает регулятор, и подголовник стола плавно поднимается выше, а стакан опускается к губам. - Давай, дикобраз, - ассистент врача низко наклонился над пациентом и, ещё придерживая голову ладонью, мягко провёл пальцем по губам, - открывай. Открыл пересохшие, потрескавшиеся губы и потянулся к краю стакана, на сколько смог. Оказалось ни на сколько. Перебинтованная голова не двинулась с места, словно отлитая из чугуна.

Большая палатка, 08:00 - Химера, - зло бросил доминант сквозь сжатые зубы. Как отчётливое ругательство. Подошёл и осторожно потянул за подбородок голову красного, умудряющегося выпендриваться даже на операционном столе, обратно. Сопротивляться сил нет. Слабость распластывает по операционному столу безвольной медузой. Потянули - повернул. Обратно, так обратно. "Химера?.. Химера, да... Пить..." Он попытался дотянуться до стакана, но не смог.

Большая палатка, 08:00 Нотация перемещалась, пока биолог поднимался и шагал к выходу из палатки, у которого притулился термопот, набирал стакан воды и возвращался к койке больного. Он остановился в шаге и требовательно уточнил. - Можешь? Жадный взгляд на стакан воды. Ни слова. "Айзек... машина... жара... полутруп... тащил... Фьюри? Да, его так зовут. Его?.." Мысли путаются. Память выхватывает обрывки недавнего прошлого, а жажда не даёт сосредоточиться. Долгий взгляд на воду. Почти болезненный судорожный глоток. Голова идёт кругом. Из желудка накатывает тошнотворный ком. Он закрывает глаза и отворачивается.

Большая палатка, 08:00 - Не нагулялся? - раздражённо доносится до трепыхающегося на столе пациента из угла. Там сел на полу координатор, морщась и потирая грудь. С добрым утром. С тошнотой и головной болью. Фьюри нахмурился, соображая причину собственного состояния. Знакомый голос. Недовольный. Откуда-то снизу. Повернуть голову не хватает сил. Слова размазаны и замедлены. Но смысл понятен. Если бы мог сказать, ответил бы. Но из пересохшего горла слышен только неясный полухрип, полушёпот: - Пить. Очередная попытка встать проваливается с грохотом упавшего на пол инъектора, заботливо оставленного Флинном для утренней инъекции антибиотиков. Уронил. И притих. Закрыл глаза от беспомощности и сжал челюсти, чуть не плача от досады, что не может подняться сам.

Большая палатка, операционная, 23:30=>03:30=>08:00, 09.05 09. 05, 03:30 Что может осознать выкарабкавшийся из тьмы разум, который попал в новую тьму? Почти ничего. Загруженный медикаментозно, травмированный мозг недавнего летуна, ушедшего в самоволку, был не в состоянии принять внешний мир в привычных образах. Чуть приоткрывшиеся глаза воспринимали лишь размытые пятна. Он не слышал, не ощущал, почти не видел. Только сумрак окружённый мутным светом. Единственная мысль пробивающаяся сквозь спутанное сознание - пить. Всё что может сообщить организм недавно освобождённому от компрессии мозгу. Не все связи восстановлены, не все системы и органы возвращаются под контроль. Медленно, клеточка за клеточкой, они откликаются, напоминают о себе и о двухсторонней связи. Пить. Хочется пить - мысль приобретает оформленные очертания, но нет возможности пошевелиться, и он снова закрывает глаза, проваливаясь в бессознательную бездну. 08:00 Повторное пробуждение принесло свет. Ярким лучом разрезающий насыщенный медикаментами воздух палатки. На свету кружится и бликует пыль. Опалесцирует и прячется за пределами луча. Способность мыслить путается в тягучем киселе памяти. Всплывают отдельные образы. Люди, механизмы, песок, деревья, вода... Пить. С пересохших губ срывается еле слышный стон. Горло и язык ссохлись, и никакой стилсьют не может восстановить слизистые. Пить. Тихо. Ни звука. Но это место он знает. Там в дальнем углу лаборатория. И провизорский стол, за которым он спал. Вчера? Или позавчера? Сколько я здесь? И что случилось? Голову стягивает. Он касается гладкой ткани под скулой пальцами и понимает, что забинтован. Попытка приподняться заканчивается падением на операционный стол. Слабость такая, что кажется обременяет собственный вес. Но он пытается снова. Настойчиво, упёрто скользит ладонями по хромированному краю стола и падает вновь. На этот раз удар отдаётся в затылке резкой болью. Он закрывает глаза и беззвучно стонет. Правая рука закована в гипс и мешает. "Надо подняться", - терзает навязчивая мысль, которая толкает полуживое тело подниматься вновь и вновь, теряя последние силы. __________________________________________________________________ Последствия для: Тодда, Евы, Фьюри, Айзека

Лагерь Вопрос о попотаме остался не прояснён. А пора бы было его прояснить. Потому что двести пятьдесят килограмм живого мяса, спустя некоторое время, завопили так, что у жителей лагеря заложило уши. Оно верещало, стараясь разорвать путы и привлекало внимание всех лесных обитателей.