julia37

- Но если со мной что-нибудь случится, и удастся вернуться в Лондон, скажи моим родителям что мы тихо обвенчались как тётушка Шарлотта, мать поймёт, и не слушай что отец скажет впервой, ну, если он будет... ворчать. У него строгое, но доброе сердце, он поймёт и поможет чем только сможет. Потом, в моём доме, в прикроватной тумбочке есть шкатулка со всякой мелочью, у неё второе дно, там ключ от банковской ячейки в банке Ллойда на Пикадилли Стрит, номер ячейки - пять тысяч шесть, код - сорок два семьдесят три. Внутри - мои сбережения на непредвиденный случай, документы, и записная книга. Деньги - бери, документы сожги прям там или при первом удобном случае, а записную книжку спрячь или оставь там. Если будет совсем плохо, в особом случае, понимаешь? В особом. Отнести её моему знакомому Эдмунду Кину, лучше не ходи одна, возьми с собою Мортимера, пускай только не трясёт инсигией, или кого-нибудь. Он поможет. Его сможешь найти спросив в баре "Старая Закалка" если скажут что его ну... нет. Тогда сожги лучше сожги и книгу. Я всё записал, прочти и запомни, так чтобы не забыть на случай беды. Сказал он и указал пальцем на мешочек в котором вместе со всеми данными ей данными лежал ещё и один маленький предмет... Морин остолбенела. Она ожидала сейчас чего угодно, только не этого, только не разговора о родителях, и о средствах к существованию. Она смотрела на отражение Освальда в зеркале огромными испуганными глазами, и чувствовала его своей спиной. Он был одновременно как бы и там, и здесь. И здесь, и так. - Я... - музыкальный голос сломался. - ..я не знаю, смогу ли смотреть в глаза твоим родителям без тебя. По правде говоря, внутри у нее было твердое убеждение, что она физически не способна будет даже подойти к его дому на морскую милю. Не говоря уж о том, что после некоторых рассказов, Морин заочно до смерти боялась будущего свекра. - И потом.. - она не могла представить, что будет совсем плохо. То есть, разумеется, если хоть кто-нибудь из них умрет, и даже если это будет не Освальд, не брат, и не кузина, это все равно будет чудовищно, но, если иметь ввиду лишь материальную сторону вопроса - ее брат был инквизитор, она сама - ведьма на службе Инквизиции, а приемная мать стояла во главе мистического Заповедника в самом сердце Британии. Вряд ли могло дойти до того, что ей действительно понадобилось бы забирать последние сбережения у потерявших сына людей. Вот помочь им, тайком, анонимно - совсем другое дело. - ..я слишком глупа, чтобы запомнить все это, я не смогу.. о, Господи! Она прижала ладошки ко рту, когда взгляд упал на кольцо. Чудесной кольцо, увенчанное жемчужиной. Она с благоговением взяла его кончиками пальцев и приподняла, чтобы рассмотреть. - Какое чудо! Перламутровым сиянием жемчуг озарял ее лицо. Ей срочно, прямо сейчас, сию секунду, было необходимо увидеть Беатрис. Иначе ее просто разорвет на сотню маленьких фламменарий. - Не говори мне этих ужасных вещей, прошу тебя. Ты же не хочешь, чтобы я боялась еще больше..

- Уж не думаешь ли ты что я теперь всюду буду прятаться?.. - Я не хотел будить... - А вот это уже тянуло на первую маленькую, крошечную ложь, ибо улыбка его при взгляде на растрёпанные волосы, не слишком походила для раскаяния, как и кое что мелькнувшее в глазах, исчезнувшее когда он заговорил серьёзней. -Хотел сказать кое-что, думаю сейчас самое подходящее время, выслушаешь меня? Взгляд, который ведьма бросила через плечо, отходя к столу, чтобы найти для цветов вазу, стал чуточку скептическим. К чему тут было думать, кажется, выяснение факта присутствия или отсутствия брата в гостиной говорило само за себя. Она налила воды и, сев перед давешним трюмо, принялась расчесывать волосы. Когда теперь у нее снова появится такая возможность?.. Время подходящее для чего? Морин не стала спрашивать, только кивнула. Смотреть на гостя не самой, а через отражение в зеркале казалось ей теперь и проще и комфортнее.

*** Когда Мортимер вернулся в их с сестрой апартаменты, Морин уже минут десять сидела в длинном пёстром халате перед зеркальным трюмо, держа в руках расчёску. Инквизитор занёс ногу через порог и на долю секунды замер. Он... не ожидал увидеть ее здесь так рано. - Где ты был? - бесцветно поинтересовалась сестра, принимаясь расчёсывать волнистые тяжёлые пряди. Каштановые волосы рассыпались по плечам, укрывая, как снег укрывает землю. - В библиотеке. - привычно солгал он, проходя в комнату и избавляясь от жилета. В молчании расческа ходила вверх и вниз, бледное отражение женского лица следило за перемещениями великолепного лгуна. - У тебя все... хорошо? - с подбором слов вышла заминка. Упоминать мистера Вуда и связанный с ним неприятный опыт не хотелось. - Вполне. По виду сестры выходило, что хорошо, да не слишком. Впрочем, трагедии не произошло тоже. И то ладно. - Все ещё сердишься на меня? Братские ладони легли на хрупкие плечи, зеркало было не слишком большим, и не отражало всю фигуру мистера Смита целиком. - Я не хотел. - голос брата дрогнул. - Хоть ты-то мне веришь?.. Морин вздохнула, пара соленых капель расчертила щеки. Слезы всегда были рядом, чтобы прийти на помощь. - Конечно, верю. Мортимер вопросительным жестом подставил под расчёску ладонь и следующие четверть часа старательно, очень осторожно расчёсывал роскошные сестрины волосы. Что-то он должен был сделать, чтобы дать ей понять, что чувствует себя виноватым. Немного. Только немного!. А впрочем... она ведь всегда знала это и так. *** То ли виноваты были каштановые кудри, то ли ненасытная кузина, но после возвращения в собственную спальню и к бесценной бумажке чтение не шло. Трактат об искусстве войны осел в сумраке сознания, вместе с линзой на треноге, но более ничего к ним не прибавилось. Исключая, разве что, пронзительную головную боль, настигшую упрямого инквизитора около полуночи, после трёх часов бесплодных попыток проникнуть в новые тайны божественных слов. А может быть это все Вуд, чтоб его... лицемерный инквизитор ощупал челюсть. После целительных пассов кузины все стало на свои места, но лицо упрямо помнило удар. Эхом прозвучали в голове слова: "Я пришёл к вам, ясно выразив свои намерения и опасения. На сейчас, на будущее, а вы пренебрегли этим. Вы даже не удосужились солгать как полагается, что я бы понял. Ни тогда, ни после." Будущее. Вот что беспокоило его. Какое у них с сестрой вообще могло быть будущее, если принимать в расчет происхождение? Одно то, что им позволили родиться и вырасти, было, в контексте обычной практики Инквизиции, само по себе невероятным благодеянием. И вот они повзрослели. Морин собиралась замуж. Вероятнее всего она не передумает. Замужество, несмотря на адский прогресс и все остальное, до сих пор автоматически означало рождение хотя бы одного ребенка. А если вдруг передумает Освальд, он пойдет и сломает ему шею. Чтобы это было последнее слово, которое благочестивый аналитик взял назад! От долгого сидения в одной позе затекало тело. Мортимер уже какое-то время смотрел сквозь бумагу, а не на нее. Волей-неволей, он уже дважды за последние дни задумался и о собственной судьбе. Морин всегда смотрела на эти вещи проще, но Мортимеру черно-белый взгляд на мир претил. В его представлении все было гораздо сложнее. Очень сложно, если на то пошло. Но жениться! И на ком? На Беатрис! Почему-то сейчас при мысли о ее родителях молодому самоуверенно у инквизитору стало не по себе. Самую малость. Жениться на ней, носить кольцо, стать недоступным для прочих женщин и, возможно, когда-нибудь, очень не скоро, но... даже продолжить род?.. То есть, сделать то, для чего их с сестрой, как охотничьих собак или скаковых лошадей, выводили, глядя лишь на стати и здоровье. Иди все, как запланировано, не исключено, что из "помёта" оставили бы только девочку. Мальчик-то был с изъяном, не так ли? И этот мальчик, конечно, не знал точно, но был убежден, что правильно разгадал намерение, их хотели использовать, как использовали того демона, и детей демона, и саму Лилит. Оставить потомство - значит дать Клариссе, и дать их безумной покойной мамаше то, чего они скорее всего и хотели. Продолжить играть в игру под названием "селекция человека" на их условиях. Одна лишь тень мысли о том, что он сделает то, ради чего его вывели, как представителя некой диковинной породы, словно какой-то тупой бык-осеменитель, приводила его в состояние кровавой ярости. Про себя Мортимер вообще давным-давно решил никогда не иметь детей. Что, впрочем, отнюдь не подтолкнуло его к мысли о жизни в воздержании. Это с одной стороны. Была и другая. Та, благодаря которой он втайне гордился тем, что нет подобных им на земле. И, возможно, никогда не будет. Было бы жаль потерять шанс взглянуть на то, какими именно могут быть дети от союза с на четверть демоном. Не станет ли отказ от этого большой потерей? И.. не потребуется ли на это особое разрешение Инквизиции. Господи, неужели их растили, давали образование, натаскивали для этого?! Мортимер уперся локтями в колени и, запустив руки в волосы, застыл, зрачки бегали из стороны в сторону, как это бывает иногда во сне. Чертов Вуд. Если бы не он, британский инквизитор еще долго ни о чем подобном даже не подумал бы. И все эти конфликтующие внутренние мотивы разрывали изнутри грудь, так и норовя вырваться наружу, попутно забрызгав комнату кровью и внутренностями. Как принять решение, если он сам понятия не имел, чего хочет больше, метафорически поставить на место тетку и мать или польстить своей гордыне? Тяжело вздохнув, Мортимер помассировал переносицу и растерянно моргнул. Начертанные на бумаге знаки... побледнели. Будто впитывались в разум того, кто их читал вместе с чернилами. Покрывшись капельками холодного пота, инквизитор раскрыл свою записную книжку и на первой же чистой страничке принялся панически их перерисовывать. Их нельзя было потерять. Невозможно! Они ведь тоже были уникальны. Как и близнецы-фэйри со скверной в крови.

Морин посмотрела на роскошный букет, подняла глаза к лицу гостя, и, не сдержавшись, чихнула, прикрыв рот ладошкой. Терпкий запах лилий щекотал ноздри. Взгляд через ее плечо заставил легкомысленную мисс нахмуриться, вспомнив обо всех вчерашних огорчениях. - Его с утра нет. Но когда вернётся, я не знаю, так что если ты не хочешь с ним столкнуться, то... Ведьма отступила на шаг, потом ещё на один, так что теперь мистеру Вуду предстояло либо ретироваться, либо принять возможные риски и войти.

Замерев перед дверью Смитов, на пару длинных мыслей, он постучал, теперь зная точно, что эта дверь - очень коварна. Она скрывает не только тем кто там есть, но и тех кого там нет. Сейчас быть застигнутым врасплох ему не хотелось. Коварная дверь хранила молчание довольно долго. Наконец, где-то в глубине комнат близнецов послышался какой-то шум, свидетельствующий о наличии жизни. Потом минута тишины и почти неслышные шаги. Видимо, сочтя, что пауза уже стала достаточно драматической, вышеуказанная дверь открылась. За ней стояла, к счастью мистера Вуда, мисс Морин. Ее злой близнец с раннего утра отбыл по каким-то своим делам из дворца, о чем уведомлял сестру в записку, которую та как раз сейчас держала в руке. По всему выходило, что мисс изволила проснуться вот буквально только что: растрепанные волосы, следы от подушки на щеке и пестрый халатик, который Морин теперь придерживала рукой, чтобы не слишком расходился на груди. - Уже пора идти? - вместо доброго утра поинтересовалась она и улыбнулась.

Мортимер: 900 оо - 600 оо (3 уровень мастерства в заклинаниях) = 300 оо Морин: 900 оо - 600 оо (3 уровень мастерства в заклинаниях) = 300 оо

- Желательно утром, да. Сегодня ей лучше отдохнуть, разговор, несмотря на мою доброжелательность, получился изматывающим, - ответила Кларисса. - Обратитесь к Зигфриду, он проводит. При казармах есть отдельные помещения для, так сказать, домашнего ареста, Катра сейчас в одном из них. - Благодарю. Мортимер встал, поклонился и направился к выходу, но не успел отойти далеко. ***

- Что ж, закидать дружно сетками Донато - тоже тактика, - нейтрально улыбнулся Рафаль. Мортимер смерил сеньор сангвинара пристальным взглядом с ног до головы и отвернулся. Его интересовал ответ Клариссы на свой вопрос.

Хорошо, что для Мортимера причины веселья тётушки остались загадкой. Иначе он, с учётом своего происхождения, непременно усмотрел бы в них новую смертельную обиду. - Чудесно. - резюмировал он. - И когда же? Завтра утром?

- Ей будет разрешено остаться в Санктуме на правах жителя. Девочка оказалась на удивление здравомыслящей и восприимчивой к аргументам. Уверена, что в этом есть и ваша заслуга, Мортимер. Конечно, первое время ей придется ходить с охраной, которая предупредит любую агрессию, неважно, с какой стороны она последует. Плюс, вблизи Светоча она будет испытывать серьезный дискомфорт, но, я уверена, она найдет свое достойное место в нашем обществе. Веселость покойной тетки инквизитор почел за лучшее проигнорировать чуть менее, чем полностью. Пускай себе веселится. Он тоже порадуется тому, что все получилось именно так, как ему бы хотелось. - Рад, что оказал на эту юную особу положительное влияние. - он, может, и не планировал, но получилась почти двусмысленность. - Могу я навестить ее? - Эти карточки вы можете обменять на многие вещи в Санктуме, включая ужин в тавернах или иные покупки. Новоприбывшим полагаются подъемные, но, учитывая все случившееся, мы как-то забыли выдать вам их. Надеюсь, неудобств не возникло? Брови мистера Смита поползли вверх. Мадам Уайт продолжала удивлять. Впрочем, отказываться инквизитор не собирался. Напротив. На эти карточки у него были планы.

Мортимер в обсуждение тактики не вмешивался, ибо не считал себя специалистом в данном вопросе. Кроме того, строить планы по поимке ангела сейчас, без обещанных утром разведданных - что воду в решете носить. Им должны были обрисовать хотя бы местность. Вот если бы обсуждение перешло на демонов... тут мистер инквизитор с удовольствием поделился бы своим ценным мнением. Кстати о них. - Мадам Уайт, поделитесь, чем закончился ваш разговор с Катрой?

Мортимер посмотрел на Карлу, потом на Беатрис. Взвесил возможные последствия. Решил, что несмотря на довольно сложные и близкие отношения, мисс Блэк не ожидает от него, чтобы он отрицал очевидное. - Я полагаю, Карла всё-таки лучше всех здесь стреляет. Все мы имели возможность в этом убедиться. У Беатрис были другие сильные стороны, и далеко не о каждой из них кузен мог бы рассказать общественности. Зато он мог с удовольствием обсудить их молча сам с собою. Перед мысленным взором вставали весьма приятные образы.

- В принципе, я не хотела говорить, пока не будет надежных сведений, но раз уж вы спросили, Мортимер...да, поблизости от Санктума заметили химерического ангела. Зигфрид направил дополнительную разведгруппу для уточнения деталей. Я рассчитываю, что к утру уже будут известны подробности. По Харрингтону вестей пока нет и это меня уже немного беспокоит - Если близится охота, сеньор Мортимер, то я спешно примусь за сети. Агата поддержала эту идею сеньора Освальда, осталось ее воплотить. Надеюсь, к утру удастся подготовить хоть что-то, хотя, конечно, времени отчаянно мало. Но нужно быть готовыми. Донато упускать нельзя. Кажется, близилась встреча с неизведанным. Снова. - Да, я полагаю, нам всем следует подготовиться. - согласился инквизитор с художником. - И усиленные сети нам пригодятся. В чем именно будет состоять его личный вклад в подготовку отряда к завтрашнему дню, Мортимер тактично умолчал. Но в программу наверняка входил сеанс поднятия боевого духа приданного экзорциста.

История семейства персонажа это еще не весь сюжет игры) Со своими играми я прямо какой-то очевидной связи с Перекрестком не вижу. Из общего только вселенная и некоторые фамилии всплывают спустя годы. Но если другие мастера захотят, пусть скажут, я их игры могу в этот список добавить)

Это какие игры имеют с перекрестком единый сюжет, но изначально, как главы, в нем не обозначены?)

Ну так те игры по драгонаге к Перекрёстку отношения не имеют, было бы странно помещать их в этот список. В общем архиве они все есть. Отдельная хронология только для игр по ДА? Почему только для этой вселенной?) И, главное, куда ее помещать?) Мне кажется, это не слишком рационально)

Чем не годится хронология в шапке?) Вроде бы там все есть.

Мортимер привстал, чтобы лучше рассмотреть предлагаемые предметы. На языке вертелось ядовитое: "Спасибо, мадам Уайт, но вы слишком щедро одарили нас ещё до рождения, чтобы мы могли позволить себе принимать новые подарки." Впрочем, прямо сейчас инквизитор без особенного труда удержался от колкости. Разум его занимали другие, более печальные семейные вещи. - Благодарю. - без сарказма, как этого можно было бы ожидать, возблагодарил он даму-хозяйку. Улучшенная броня и впрямь должна была пригодиться. Может быть, у нее и вес будет поменьше?.. - А что же с нашим несчастным ангелом? Есть какие-нибудь сведения? Или, быть может, о докторе Харрингтоне? "Появление которого в нашем мире полностью ваша вина." Этого, впрочем, он так же не сказал, верный здравому смыслу.

Джек Потрошитель, который вовсе не Джек, а Жаклин с говорящей фамилией "Кроппер" *. Безумные маньяки не чужды тщеславия, не так ли? Убийца-изувер, орудующий в многострадальном Лондоне лет за десять до их рождения, внезапно появившийся и столь же внезапно пропавший, нашелся. Мортимер не удивился тому, что Жаклин обрела себя здесь в Новом Иерусалиме. В конце концов, Кларисса ведь тоже попала сюда. И не просто попала, но была любима и уважаема населением. Мистер Смит, пожалуй, не удивился бы теперь даже встрече со своей собственной родной матушкой. А что? Ее послужной список ничуть не уступал подвигам ни Клариссы, ни Жаклин. * - Cropper синоним Reaper (и то, и то - жнец), убийцу так и называли, Jack The Ripper

Наряду кузины достался пристальный взгляд. Мистер Смит, подмечающий в женской моде разнообразные радующие глаз мелочи, с удивлением осознал, что таких юбок до сих пор не встречал. Но с удовольствием исправил бы это досадное упущение. - Мисс Морин подойдёт чуть позже? - поинтересовался Рафаль у Мортимера. С некоторым усилием оторвав взгляд от юбки инновационного фасона, Мортимер ответил буднично. - О нет. Ей немного нездоровится. Наверное, переутомление. Эти пауки, знаете ли.. Инквизитор сделал замысловатое движение рукой, старательно не вспоминая интимное знакомство с ротовой полостью одной из этих тварей.

Апартаменты близнецов. 14:30 - 17:00 Дверь распахнулась неожиданно. На пороге стояла какая-то девица. Растрёпанная, бледная, c блестящими лихорадкой глазами. - Морри?.. - в первый момент он ее даже не узнал, а в следующий едва успел поставить руки, потому что ноги не держали впечатлительную сестрицу. - Что с тобой? - ему вдруг сделалось страшно. - Что случилось?.. Ответом были лишь сдавленные неукротимые рыдания. *** Мортимер смотрел на бумажку с начертанными на ней божественными символами и хмурился. В голове вращался необыкновенный чертеж какой-то трехногой линзы неизвестного назначения. Пробелы не позволяли составить полную картину. Размышления о ней, объемные, как живые, воображаемые рисунки помогли справиться с тем волнением, которое овладело им после непростого разговора с сестрой. Как он не надеялся, что реакция будет мягче, если говорить постепенно, ничего не вышло. Вдобавок, рассерженный влюбленный избрал объектом своего гнева злосчастного брата. Ну конечно! Кого ещё? Не на Морин же он станет сердиться. Любовь слепа. Однако же... каков подлец! Не дожидаясь даже официальной помолвки, не дожидаясь конца похода, взял и... Мортимер вздохнул и потёр пальцами переносицу, повернул голову. На кровати рядом с ним свернулась клубочком измотанная, и как ему теперь было известно, обесчещенная сестрица. Конечно, с ее характером, это было вовсе не удивительно, но... Освальд! Ведь казался таким разумным. Говорил о том, что не может ничего обещать, потому что их поход опасен, что ожидает благоприятного времени. Не устоял?.. Мортимер даже в голову не приходила мысль, что, вообще-то, он и сам обесчестил собственную кузину и даже, в отличии от Вуда, не подумал ничего ей пообещать. Ведь у них с Беа было совсем другое дело. Он погладил Морин по голове, прикрыл ножки покрывалом и, не желая будить ее, тихонько отправился на общий сбор, когда гонец явился и за ними. Ничего. Расскажет ей все потом. А теперь пусть поспит. *** Кабинет Старшей, 17.00 Инквизитор вошел вовремя, безукоризненный в не совсем своем сером жилете и белоснежной рубашке. Застегнутый до последней пуговицы фактически и фигурально. Лицо его не выражало ничего, кроме очень вежливого внимания, адресованного всем равно, включая и Освальда, и ненавистную покойную тетку. Пожалуй, чуть больше тепла в его взгляде досталось кузине, но и это была тайна за семью печатями. Поприветствовав всех присутствующих, мистер Смит, в одиночестве, без сестры, сел и все с тем же вежливым видом принялся ожидать, что именно сообщит им мадам Уайт.

-И скажу! -Заявил он твёрдо ибо больше всего сейчас был зол на её брата, настолько что бы почти не замечать её состояния. -Потому что я если что чувствую, то говорю об этом, а не молчу! Но некоторые вещи не меняются от того что мы о них думаем. К числу которых он видимо причислял и подлые поступки, вне зависимости от того как они обернулись. Но Морин слова эти могла толковать и иначе. Очевидно, по мнению мисс Смит, твердость ее возлюбленного определенно заслуживала лучшего применения. Потому что слезы в ее глазах высохли, а губы побледнели несколько сильнее. Действительно. Некоторые вещи не изменить. Она навсегда останется с частичкой демона внутри, и ее можно лишь спрятать, но никак не удалить. - Отлично. Прекрасно. - истинно братский горький сарказм слышался в ее голосе, событие небывалое! - Что же, раз ты чувствуешь себя обманутым, самое время забрать назад тяготящие тебя обещания. Кольца у нее не было, и кроме обещаний, вернуть было нечего. Что до Освальда.. то, что забрал у нее он, вернуть было невозможно, и в приступе гнева и обиды мисс Смит, похоже, собиралась позволить себе сеанс невиданной щедрости. - Я условия в договоре мелким шрифтом не пишу! И ни к чему вынуждать тебя не собираюсь! - выпалила она, и чуть ли не бегом бросилась к дозорному замку, опасаясь, что воля ее даст трещину, и она все-таки расплачется, и, быть может даже станет самым жалким образом молить его не бросать ее после всего, что случилось. Это было бы чудовищным позором. Та же разъевшаяся черная кошка, что накануне пробежала между кузеном и кузиной, теперь втиснулась между этими двумя. Проверять дом цветочницы мистеру Вуду предстояло в одиночестве.

- Так пойди и скажи ему об этом! - не на шутку рассердилась Морин. Ей только сейчас стал понятен тот страх, который, быть может, испытывал брат, решая, говорить или молчать. И если да, то в какой момент. Быть может, момент еще не наступил, или, напротив, был упущен. - Может быть, вы оба договоритесь до того, что заставите меня выбирать между вами. Может, устроите дуэль? Ее бронежилет бессильно упал на землю, и ведьма вдруг почувствовала, что и ее покидают силы. Что еще немного, и она вновь начнет плакать и плакать.. просто так. Потому что слезами куда проще выразить любые эмоции. - Если тебе это неважно.. если ты не боишься, так.. какая тогда разница? - губы снова предательски задрожали. - Ни хвоста, ни рогов у меня нет, - кулачком она утерла слезу, словно дитя, у которого на глазах разорвали любимую куклу. - Ты и сам это теперь знаешь..

- Твой брат подлец. Морин отдернула руку, словно обожглась. - Не смей так говорить о нем. - она задохнулась от возмущения, в висках застучало. - Он меня любит. И никогда не сделал бы мне зла нарочно! Сжатые в кулачки ладони прижались к груди, словно бы готовые дать отпор. - Разве ты знаешь, что такое для него, для нас, говорить об этом? Вечно стыдиться того, на что повлиять не в силах, вечно быть виноватыми, даже не за нашу мать, и не за мать матери.. Она перевела дух, с трудом заставляя себя говорить так, чтобы можно было за дрожью голоса разобрать слова. - Даже ты, Освальд, даже ты пришел сейчас в ужас. - человек, который сделал ее своей, который просил ее руки и получил согласие. Правда, все это было до того, как выяснилась родовая принадлежность ее дважды прадедушки. Очень важное уточнение, не так ли? - Если он не сказал, значит, на то были причины. - никто и ничто не смогли бы убедить ее в обратном, в том, что Мортимер желал лишь посмеяться над ними, умалчивая о самом страшном. - Никогда больше, слышишь, никогда не говори о нем в таком тоне!

- Что вы связаны! Не можете отойти друг, от друга, о том как ему это досаждает... Когда заботливо выстроенный замок на вполне надежном, казалось, фундаменте, вздрагивает, и начинает оседать в зыбкой почве. Башенки отламываются и падают, флюгеры в безумии вращаются, не в силах определить направление ветра, душит бессилие. Топит отчаяние. И это слово "досаждает". Такое.. мелкое, незначительное. Она не может даже вызвать достаточно сильное чувство! Только досаду. Взгляд выхватил движение рукой, утирающей пот. Что на очереди? Отвращение от внезапного осознания того, с кем мистер Вуд несколько часов назад разделил постель? Да, это, должно быть, отвратительно, такое осознать. Морин мелко кивнула, потом наоборот помотала головой. Руки задрожали. - Нет.. нет-нет-нет... - бормотали побелевшие губы. Ощущение, быть может и безосновательное, предательства пробило в груди дыру. Она попятилась. Мир рухнул. Ничего нет. И только дух божий носился над волнами.