julia37

Архангельская душа - Мне кажется, эта музыка звучит прямо в моей душе, - тихо призналась кузина, положив свободную ладонь на сердце. Она с благоговением глядела на архангела, чувствуя, как отзывается на источаемые им свет и музыку ее собственный Дар. Ответа и не прозвучало, лишь блик света коснулся лба и щеки непростого инквизитора, словно в родительском поцелуе. Мортимер на секунду зажмурился, чтобы блик не слепил глаза, коснулся лба, и в следующее мгновение все исчезло. Только ощущение прикосновения чего-то... невероятного осталось. - Да. Удивительное место. - без сарказма, иронии, попыток шутить или чего-то ещё, согласился инквизитор, по-прежнему глядя на смутно являющуюся им фигуру. Здесь, в этом месте, легко было бы простоять и тысячу лет. *** Погоня за призраком На лице паренька при виде такой реакции интересных леди и джентльмена, отчетливо проявилось удивление, похоже, он не ожидал, что на него обратят внимание. А когда к нему сделали шаг, он и вовсе заторопился скрыться с глаз. Освальд взял ее за руку, и Морин довольно бойко, подобрав ручкой длинную юбку, чтобы не мешалась, кинулась в погоню. Бегала мисс в манере приличной скорее для скаковой лошади, нежели молодой барышни. И результат не заставил себя ждать. Через пару поворотов и трёх чуть не свернувших головы прохожих, она приблизилась к бестелесному мальчишке достаточно, чтобы вынудить его остановиться. - Подожди, малыш! Не успев даже запыхаться, она тоже сбавила шаг, ощущая, что теперь-то уж беглец от нее никуда не денется. Морин подошла ближе, но держала дистанцию, чтобы не напугать. Взглянула на него ласково и улыбнулась, как улыбаются детям молодые, ещё не обременённый потомством женщины. - Кто ты такой и откуда здесь взялся, мальчик?

Улицы Санктума -Ты и правда молодец. Всё прошло нормально? - Поинтересовался он больше интересуясь её состоянием, после горя Раско она выглядела так словно выпила чарку гнилой воды и отошла не сразу, после мистера Хилла подобного он не заметил, что было неудивительно, но кто знает какой след оставляет проникновение в чужую душу? - Если хочешь, можем кому-нибудь помочь, или попробуем набить справки об этом Джоне и Джеке. Тень улыбки приобрела оттенок вымученности. - Это каждый раз так неприятно. - пожаловалась она совершенно по-детски. - Чувствовать то, что чувствуют эти люди. Хорошо еще, если человек попадется сам по себе хороший, а если нет... Вдруг мисс вытянулась, словно гончая на охоте, почуяв добычу. - Смотри! - она ткнула пальчиком за спину Освальду. Ярдах в сорока от них из-за угла прямо на нее смотрел... полупрозрачный мальчик! Юный продавец газет. Призрак. Которых, согласно полученным ими данным, в Новом Иерусалиме никак нельзя было повстречать. Их тут просто не водилось!

Около дома кузнеца. 9:30 - Месяцев пять назад, - проговорил мистер Хилл, нахмурившись. - Да, точно. Я как раз тогда передал мистеру Раско заказанные им ножи, потому и зашел разговор про заточку. -Больше вы его не встречали? - Уточнил на всякий случай Освальд хотя ответ наверное уже знал, и кивнул Морин, кажется нужно было сообщить новости остальным. - Нет, больше он не приходил, - покачал головой кузнец. Пять месяцев! Если тот несчастный все это время находился под контролем ведьмы.. теперь это лишь пустой сосуд, а не человек. Морин благодарно, хотя и обеспокоенно улыбнулась кузнецу. - Спасибо, мистер Хилл. Вы нам очень помогли. *** Уже на улице она тяжело вздохнула и покачала головой. - Плохо. Очень плохо. Как эта.. штука включается? Не без помощи Освальда артефактная связь заработала, и вызов ушел сразу на двоих. - Карла? Рафаль? - прорезался к ушах сердитой итальянки и ее напарника сангвинара мелодичный голос их коллеги по несчастнью. - Я опросила мистера Мэтью. Он сказал, что Гилберт упоминал некоего Джека, и видел у него обсидиановый нож, вероятно, этот инструмент может подходить под орудие убийства. Еще он сказал, что Джек Гилберту не нравился. По всей вероятности, он считал его слишком циничным. Мистер Хилл вспомнил, как к нему приходил человек, который интересовался особой заточкой. Это был очень высокий и физически сильный мужчина, с торчащими белоснежными волосами на голове. Назвался Джоном. Кроме того, поведение этого Джона, как он его описал, очень похоже на поведение марионетки сильного телепата, который не признает никаких ограничений и ломает личность жертвы, как хочет. Возможно, эти Джек и Джон одно и то же лицо. Или это две разных куклы, но за ними стоит очень сильный маг разума, которого не интересуют последствия применения его заклинания. Джон приходил к кузнецу пять месяцев назад.

Дом кузнеца - У вас получилось, да? Мне кажется, я как будто сам вспомнил его, высокий светловолосый мужчина с короткой стрижкой? - Он спрашивал о ножах с особой заточкой и еще, знаете, мне показалось, он себя вел так, будто исполняет эмоции и вопросы, чуточку неестественно, - ответил мистер Хилл. - Как если бы ему нужно показать, что он испытывает их, но на самом деле это не так. Странный...диссонанс. - Да, именно так. Большой сильный мужчина. Белые волосы. Слишком много белых волос, сказал бы сейчас Мортимер, и усмехнулся. Морин действительно поняла немного больше после того, как кузнец рассказал о том, что помнил. Это было классическое поведение человека, находящегося под полным контролем малефика-телепата. Живая марионетка, не способная к импровизации, только к исполнению приказов кукловода. Чем дольше человек проводил в таком состоянии, тем больше терял себя, превращаясь в пустую оболочку. По крайней мере, именно так говорили их преподаватели. - И когда, вы говорите, это было? Когда он к вам заходил? В Санктуме орудовал очень опасный человек. *** Архангельская душа Беатрис и Мортимера пропустили внутрь без вопросов, в центральный зал, в котором их ждал десятиметровый кристалл, излучающий во все стороны ласковый белый свет, который, как ни странно, ни капли не слепил глаза. Внутри кристалла же, нет-нет, да можно было увидеть размытые очертания огромной, под стать самому кристаллу, крылатой фигуры, на одном колене, опирающейся на меч, крылья сложены за спиной, голова склонена вниз. От всей фигуры веяло спокойствием и терпеливым ожиданием...чего-то. Быть может, нового Армагеддона? Или чистой души, что разобьет кристалл и освободит архангела для новой жизни и службы Ему? Кто знает... Мортимер редко испытывал религиозный трепет, и еще реже демонстрировал ему хоть кому-то, почитая подобное поведение ханжеством. Но сейчас он против воли застыл на месте, во все глаза глядя на огромный светящийся кристалл. Божественное пение заполнило уши, голову, все его существо. Казалось, сам дух его резонирует в такт. С сомкнутыми губами, тихо-тихо, он попытался подпеть. Но воспроизвести такую гармонию ему оказалось не по силам. Собственные звуки казались вопиюще несовершенными в таком месте. Крылатый гигант опирался на меч и ждал. Благоговейный взгляд коснулся архангельского меча. Пальцы - ножен своего священного трофея. Сам Папа Римский никогда не видел ничего подобного. И не увидит. Разве что.. после смерти попадет сюда, что вряд ли. - Эта музыка звучит - начал он тишайшим шепотом, который все одно разносился бессовестным эхом по всему помещению, и, наверное, кариатиды осуждающе смотрели на этих двоих, нарушивших священный покой и тишину. - только с предметами особой святости. Например, с Туринской плащаницей. Но обычно едва-едва различимо. А здесь.. Здесь слава Господня была очевидна, как день. Как же так вышло, что Тьма жила в этом городе? Мортимер поднял глаза на Архангела, застывшего в куске стекла, воззрился на него вопрошающе. "Ты ли помог мне с моими ранами?" Ответа, конечно, не стоило ждать.

Кузница - Приятно познакомиться, мистер Вуд, - кивнул в ответ Хилл. - Да, пойдемте в дом, я только инструмент разложу. - Мне надо что-то делать или о чем-то думать? Или не думать, наоборот? - немного неловко спросил мистер Хилл, садясь на диван. Морин села рядом, оглядевшись. В этом доме чувствовалась женская рука, хоть, кажется, мистер Хилл был неженат. Вопросы женитьбы, совместной жизни супругов и некоторых других, куда более интимным, вопросов с некоторых пор занимали ее голову. - Нет, ничего такого. - ласково улыбнулась ведьма. - Просто дайте мне руку и.. постарайтесь не сопротивляться. Может быть немного неприятно. Ощущение чужого присутствия, но ничего слишком ужасного не будет. Верьте мне. Кузнец, несмотря на свою внешность, оказался чрезвычайно покладист в том, что касалось вторжения в голову. Ей потребовалось не более пяти минут, чтобы сменить реальность на реальность. Как она и ожидала, в этом разуме ей было куда приятнее находиться. Здесь царила.. любовь. Сильное чувство к женщине с рыжими волосами. Когда они вместе стояли над чертежом чего-то.. опасного, он любил ее. И когда обстановка становилась вовсе не рабочей. Сквозь любовные сцены она прорвалась, наконец, к тому, что ей было нужно. Человек. Огромный и сильный. Он напомнил ей Фауста, правда, крыльев или чего-то еще, позволяющего причислить его к полукровкам, не было. - Джон. Джон интересовался особой заточкой. Она сказала это вслух и отпустила чужую руку. Коснулась пальцами собственных губ. На них еще тлело ощущение чужой страсти, а ладони чувствовали тепло чужого тела. Морин никак не могла научиться изгонять это из себя сразу, а потому изучение сознания изнутри всякий раз давалось ей тяжело. Щеки раскраснелись. Но, по крайней мере, это было куда лучше, и легче, чем беспросветное горе Мэтью. *** Где-то на улицах Санктума Беатрис нравилось видеть кузена таким и она, быть может опрометчиво, относила его поведение на свой счет, что радовало ее неимоверно. Как и все эти галантные жесты нежной заботы, заставлявшие ее блаженно улыбаться. - Я пойду за тобой куда угодно, - призналась Беатрис и смутилась от того, как откровенно прозвучали ее слова. Дьявольски обаятельный кузен обольстительно улыбнулся. - Даже на край света? Этот вопрос ответа не требовал. Они и так были на краю. Даже, пожалуй, за ним. Еще доносился до слуха шум гигантского водопада, воды реки нового иерусалима обрушивались.. вникуда. Чем не край вселенной? А до Светоча было в общем не так уж далеко. Каких-то полчаса неспешной прогулки по приятным улочкам, петляющих туда и сюда.

Кузница - А, да, меня предупредили, - кивнул мистер Хилл. - Что ж, я согласен помочь, тот, кто сделал это с девочками должен понести наказание. Я немного знаю Мэтью, ковал ему ножи для разделки туш. Хороший парень. Единственно что, мисс Смит, могу я попросить вас оставить в тайне, если вы увидите что-то, что относится к моей работе или к личной жизни, хорошо? - Вуд. -Добавил он так, между делом, а то что же это Морин - Смит, а он просто Освальд, хотя как раз первое и было под сомнением. Все сомнения мисс оставила на то время, когда ей не нужно будет исследовать внутренности сознания совершенно незнакомых мужчин. - Да-да, конечно. - быстро согласилась она. - Я сообщу только то, что имеет отношение к делу. Пройдемте в дом? Нужно присесть, так будет удобнее. Возмущенного мистера Вуда взяли за руку, и, сжав пальчиками ладонь, повели за собой. *** Где-то на улицах Санктума - Спасибо за комплимент, - улыбнулась она, в серых глазах еще таилась тень обретшей образ мечты. - А ты просто прекрасен. Всегда. Сам по себе. Мортимер засмеялся довольно-таки мелодичным, задорным смехом. В уголках глаз все еще виднелись веселые морщинки, когда он перехватил ручку кузины и снова почтительно поцеловал ей пальчики. - Теперь ты знаешь, почему. Вчерашняя ссора была почти совершенно забыла, примирение удалось на славу, сестрицу, похоже, в скором времени ждал очень большой и весьма приятный сюрприз, и больше суток его стигмы отсутствовали на рабочем месте. В это утро молодой инквизитор испытывал весьма редкое для человека его склада чувство - не омраченное ни единой тенью счастье. - Действительно, мы тут уже второй день и так не нашли времени на него посмотреть, а ведь это чудо же. Овеществленная душа Архангела, - удивилась Беатрис, что эта мысль не пришла ей в голову раньше. - В таком случае.. идем? Заручившись согласием спутницы и все равно пока не чувствуя ничего, имеющего отношение к пустоте, Мортимер повел Беатрис в ту сторону, где, по его расчетам, и должен был находиться закованный в кристалл архангел.

-Вы очень помогли, мы сделаем всё возможное. - Дополнил Освальд слова Морин и кивнул на прощание, мысли у него были, но вопросов не было. Но, собственно, что они могли сделать? На такой вопрос, мисс Морин знала это совершенно точно, ответ был ровно один: "верните мне ее". Только верните. Ничего больше не надо. Этот не родившийся крик застрял у нее внутри, и из глаз против воли потекли слезы, уже в коридоре она украдкой стерла их со щек. И, вздохнув, снова обвила руку Освальда своими. Сейчас ей особенно сильно хотелось держаться за него. *** Дом мистера Хилла Мистер Хилл, как и вчера, во время визита Николя и Шери, обретался в кузнице. Правда, на этот раз тяжелый молот был оставлен в покое и работал кузнец небольшим, мастерским молоточком, придавая листу металла размером с почтовую открытку, нужную форму. Весьма напоминавшую корабельный парус. - Здравствуйте, чем могу вам помочь? - вопросительно взглянул мужчина на гостей. Прогулка по улицам Санктума помогла тягостному осадку чужого горя выветриться из впечатлительной ведьмы почти целиком. Подходя к кузнице она улыбалась почти так же, как два часа назад. Ведь ее-то собственная жизнь не кончилась. И даже напротив! В ней все настолько хорошо, что почти прекрасно. - Доброе утро, мистер Хилл. Я - Морин Смит. А это Освальд. Нам сказали, что вам нужно помочь кое-что вспомнить, так вот, я постараюсь это сделать. Сказала она почти без страха. Потому что этот разум обещал совсем другие впечатление. Мистер Хилл находился в задумчивости, но не такой, как Мэтью. У него случилось нечто хорошее. Что-то.. большое. Что-то, чего он давно ждал, хоть и не чаял обрести так скоро, или в том виде, в котором обрел. Тут оставались некоторые тонкости, но мисс справедливо полагала, что если кузнец, тоже, кстати, не обделенный физической силой, хоть и не такой Геркулес, как Фауст с площади трех таверн, согласен на вмешательство, она так или иначе все скоро выяснит. *** Где-то на улицах Санктума Мортимер, сопровождая кузину, заливался хотя и не соловьем, но, пожалуй, что скворцом точно. Судя по пересыпанным остротами фразам, воспоминаниям из глубокого детства, и не сходящей с лица сияющей улыбке, он пребывал в прекрасном настроении. И даже более того. - Кстати, - без всякого перехода добавил он, покончив с очередным историческим анекдотом. - тебе к лицу это платье. Прежнее замечание оставалось в силе, конечно. Но раз уж в некоторых местах появляться без одежды было нельзя.. приходилось как-то вписываться в социум. - Я тут подумал, может быть мы сходим заодно взглянем на этот.. Светоч?

Визит к Раско - Нет, Гилберт сказал, что Джек женат на своей работе. И что находить трупы у него получается лучше, чем живых людей. Голос у него при этом был такой, ну, неодобрительный, - припомнил еще Мэтью. - Кажется, это все..., - немного растерянно взглянул он на Морин и Освальда. Выходит, Гилберт этого Джека не одобрял. И, судя по замечанию относительно трупов, причины тому были. - Спасибо, Мэтью. - с трудом улыбнулась Морин. - Если вспомните что-то еще, сообщите, пожалуйста. Она обернулась на Освальда. Пожалуй, стоило пойти на улицу. Быть может, на улице ей станет легче быстрее. Тем более, что они должны были еще посетить мистера кузнеца.

Визит к Раско - Да, я понимаю, что вам придется проникнуть в мой разум и даю свое согласие на это, - кивнул Мэтью, в его глазах зажегся слабый, но отчетливый огонек решимости. Морин кивнула и задержав дыхание, как перед прыжком в воду, аккуратно коснулась кончиков пальцев добровольца. Вселенная совершила уже привычное сальто-мортале, поблекли звуки, запахи, краски, все стало тусклым. Серым от горя. Каково это, касаться истекающего кровью сердца? Все равно что вспарывать кнутом спину приговоренного, когда тот уже получил причитавшееся ему число ударов. Снова и снова, и снова... Кто-то, быть может, и получил бы от этого удовольствие, но Морин только падала в пучину чужой безысходности, такой страшной, когда даже плакать нет сил. Первая встреча. Ее белоснежное странное лицо. Ромашки, которые она так любила. Луна. Первое прикосновение губ. Всего этого больше не будет. Кто-то будто тянет живьем сухожилия шеи через руки, через все тело. Не будет больше никогда. Голос Мэтью хлестнул по ушам, она вынырнула из черного омута погруженного в горе разума, и, задышав, словно загнанная лошадь, прижала ладонь к губам. Это было так живо и ясно. Словно она сама целовала эту белую суккубу.. сама желала с ней противоестественной ласки. И почти животная тоска эта по ней была - ее? - Обсидиан? - после долгой паузы переспросила она, тускло глядя перед собой, чужое горе все еще было своим собственным. И не было сил, чтобы жить дальше. Даже дышать было трудно. - Хорошо. - ей пришлось сделать серьезное усилие, чтобы шевелить губами и издавать членораздельные звуки. - Спасибо. Повисло молчание. Осадок чужого разума выветривался очень постепенно, не желая отпускать новую жертву. - И что же этот Джек? - с большим трудом собравшись с мыслями вымолвила ведьма. - Вы что-то знаете о нем?

Визит к Раско Мэтью хотя и выглядел получше, все равно больше напоминал тень человека, чем собственно самого себя. Морин слабо улыбнулась своему спутнику, когда тот сжал ее руку. И поприветствовала незнакомца. - Здравствуйте. Мне сказали, что вы поможете мне вспомнить что-то важное. Это так? - вопросительно посмотрел он на Морин. - Да, это верно. - тихо подтвердила она, выбирая на диванчике место для себя, так, чтобы сесть достаточно, но не слишком, близко к будущей жертве своего таланта. - Но для этого мне придётся проникнуть в ваш разум. А это может быть.. неприятно. "Для нас обоих" - это она не стала говорить вслух. - Вы согласны?

Визит к Раско К восьми утра, как и обещали, в сопровождении курьера, Освальд и Морин явились в комнату несчастного мистера Раско, которая оказалась совсем недалеко. Какие бы мысли до того ни занимали голову Морин, сейчас они все оказались вытеснены предстоящей безрадостной перспективой. Она поправила не слишком аккуратно собранные в пучок волосы, проверила волнистый воротничок скромной блузки и судорожно вздохнула. Пройти через это ей все равно придется. Но по крайней мере, она будет не одна.

*** Апартаменты Дорогая. Это обращение от Мортимера, знакомое и незнакомое, вкупе с галантным поцелуем, обожгло щеки Беатрис нежным румянцем, под стать царившей над городом не так давно заре. - Вне всяких сомнений, - улыбнулась кузина. - Хотя, быть может, речь идет о заслуге? Они были одни в коридоре и можно было позволить себе самую малость игривости, прежде чем настанет пора вернуться к их мрачным делам, осененным отблеском освященного серебра и отмеченных кровью самых разных оттенков. Кузен самым заботливым жестом устроил ручку кузины на своей и повел ее по коридорам к выходу наружу. - Судить тебе. - расщедрился мистер Смит, даже не пытаясь усмирить скачущих в синих глазах бесенят. Им предстоял, вероятно, утомительный день, заполненный долгими поисками известно кого неизвестно где. Мортимер вздохнул, пытаясь припомнить, когда Салах обещал, что вернется его разведка, и доложит о том, удалось ли им найти чумного ангела и того, кто собирался погубить целый мир.

- Мортимер! Доброе утро, рада тебя видеть, - просияла улыбкой Беатрис, оглядывая кузена с головы до ног. Впрочем, даже яркость улыбки не могла скрыть того факта, что Беатрис не выспалась и ей приходится прилагать некоторые усилия, чтобы сохранять необходимую бодрость. Мортимер застопорился в дверях, занятый ответным разглядыванием. Платье было очаровательно простым и простотой своей лишь подчеркивало женственную красоту мисс Блэк. На лице кузины читались следы тяжёлой ночи, которые инквизитор, ни секунды не сомневаясь, тут же записал на свой счёт. Ангельский пистолет прекрасно сочетался с не менее ангельским мечом, ножны с которым несколько диссонировали с джентльменским костюмом Смита. - Дорогая... - обычно, за этим следовало "кузина", но именно сегодня Мортимер запнулся, прикусил губу и... не стал продолжать, оставив приветствие таким, каким оно получилось. - Ты кажешься немного утомлённой. Столь очевидное самодовольство этим наблюдением не заметил бы только слепой. Галантный кузен поймал дамскую ручку, склонился и запечатлел на костяшках пальцев скромнейший поцелуй. - Надеюсь, это целиком моя вина?..

Около девяти утра В дверь многострадальной комнаты кузины, превратившейся в эту ночь не иначе как в проходной двор, через который норовил прошмыгнуть всякий, не желающий спать, как все приличные люди, негодяй, снова постучали. Да не так, как всегда, а особым, ритмичным стуком, о котором Мортимер, разумеется, забыл условиться со своей прекрасной коллегой, почти-что-родственницей и любовницей. Ожидая ответа, он стоял в коридоре, довольно свежий, учитывая, как поздно лег и одетый, разумеется с иголочки. Давешний благородно-серый жилет, белоснежный воротничок-стойка, галстук, перчатки, и, конечно черный, пиджак. Бронежилетом молодой инквизитор явно пренебрегал. Ему претила сама мысль выгуливать даму по прекрасным паркам, заросшим цветами улицам и рыночным площадям тогда, когда он сам себе напоминает броненосца.

Накануне. ~ 23:00 Оставшись вдвоем, близнецы шли в молчании. Щёлкнул ключ выделенных им апартаментов, прошелестела длинная юбка. Сестра выглядела такой спокойной. Такой.. уравновешенной. Даже не верилось, что сегодня она целый день провела вдали от него. И несмотря на слабость, на лихорадку, он ещё не слышал ни слова жалоб, не поймал ни одного несчастного взгляда. Вечер на площади пошел на пользу? Все дело в развлечении? Нет-нет. Все дело в Освальде, ведь так? В этом маленьком пылком человечке, который, по правде говоря, во многом очень далек от крылатых Фаустов и ему подобных. Загадочный мистер Вуд, который, Мортимер знал теперь это точно, умрет в отмеренный богом всякому человеку срок, оставив сестру вдовой во цвете лет. Что тогда с ней будет?.. Сердце сжалось от прикосновения чего-то липкого и холодного. Морин, которая перед зеркалом снимала со своей шеи жемчужную нить, вдруг резко обернулась и посмотрела на брата затравленно. - Что такое? - она и сама не знала, что сейчас так испугало ее. Мортимер решил, что не скажет об этом. Ни ей, ни Вуду. Никогда. - Я выполнил твою просьбу. - Какую? - страх ещё не ушел, но в синих глазах появилось ищущее выражение. - Поговорил с Беа. Морин судорожно вздохнула. Ах, это... Это все объясняло. - И как все прошло? - Плохо. - Совсем? - Хуже некуда. - Но.. п-почему?.. Теперь всё стало кристально ясно. Это ощущение эха страшной потери. Морин растерялась. Она никогда не думала, что Беа... то есть, конечно, первая реакция могла быть резкой, но кузина? Она не могла не понять. Ведь Беатрис всегда была такой доброй и они все так любили друг друга. Неужели из-за этого они... - Не знаю. - инквизитор горько усмехнулся. - Не стал спрашивать. Она ясно дала мне понять, что не желает больше меня видеть. По крайней мере, ближайшее время. Челюсть противно заныла, вспоминая доходчивое пояснение. Мортимер подавил желание ощупать пострадавшую скулу. Морин открыла рот, чтобы ещё что-то спросить, но ее перебили. - Я буду в библиотеке. - Когда вернёшься? - Не знаю, Морри. Мне.. мне надо подумать. Он ушел, даже не переодевшись. В парадном костюме. Морин с минуту стояла посреди комнаты, а потом порывисто взялась за дверную ручку. И вдруг снова испугалась. Так испугалась... Вдруг Беа ее прогонит? Вдруг... Морин зажала ладошками рот и убежала в свою спальню. *** ~ 23:00 - 01:00 Дневники Клариссы. Всюду они. Какую бы книгу он не взял, это оказывался ее дневник. Словно вся жизнь убежища, вся жизнь Нового Иерусалима вращалась вокруг этой женщины. Она как гигантский космический объект, заставляла всех и всё крутиться вокруг себя по ею же самой назначенным орбитам. В жизни и в смерти. Пауки, пауки.. на задворках сознания скребли своими лапками. Ах, да, вот. "...питаясь на Одаренном, становятся крупнее... магические силы... из одного тела выводится только один паук." Что же, это уже хорошо. Он-то вообразил себе разбежавшийся по всему Санктуму мерзкий выводок в сотню голов. Тяжело вздохнув, Мортимер отложил рукопись и откинулся на спинку стула с видом самым мрачным. Завтра Беатрис намерена искать пауков. И что же они станут делать?.. Будут избегать друг друга, словно дети? Отворачиваться? Смотреть в противоположную сторону? Он вспомнил выражение ее лица, когда она поняла все. Бешеная ярость удушливой петлей перетянула горло: пренебрегла им! Отказалась от него! Какое право она имела так с ним поступать?! А ведь он.. им ведь было хорошо вдвоем... разве нет? Беа сообщала ему об этом при каждом удобном и неудобном случае, и это хотя и было иногда странно, а иногда раздражающе, но всё-таки было правдой. Огрызок карандаша вывел на неровно оторванном листке по памяти: "Когда мое воображенье Твой светлый образ вдруг займет, Ко мне приходит озаренье, Безмерность чувств и дум полет." Кажется, так ему пришло в голову в ту ночь? Постучав грифелем по столу, стихотворец начертил нечто, напоминающее схематичную звезду и дописал ещё продолжение: "Кто может сделать так, чтоб ветер Вдруг волны вздыбил, мир потряс? Явилась ты, и..." Муза подразнила и пропала в ночном тумане. В тумане из ярости отвергнутого любовника и разъедающего душу стыда полукровки, постыдная тайна которого оказалась раскрыта и высмеяна. Она не любила его. Ей нравилось то, что он молод, красив, умён. Вероятно, ее привлекала демоническая улыбка, и, возможно, его опыт в любовных делах. Какая ирония! Беатрис привлекала именно та, испорченная его часть. Бочка дегтя с ложкой меда. Но она упорно не желала ничего замечать. Может быть, все это было к лучшему?.. Уже какое-то время его взгляд, забросив стихи, рассеянно скользил по строкам очередного тома: Демон-истязатель притворялся приближенным к матриарху, но на деле руководил всем сам. Это он постоянно устраивал междуусобицы промеж людей. И это он организовал убийство того бедняги-легата, который организовал здесь первую версию Санктума. Он же стоял за организацией вавилонского культа. Кларисса со своими ближайшими помощниками воспользовалась ветхозаветным "око за око". Да, эта женщина не гнушалась демоническими методами и ей все прекрасно удавалось. Интриги, заговоры, тайные убийства. Истязатель, несколько сотен лет подряд истязающий все людское население Иерусалима, сам стал жертвой такого убийства. И пока после его смерти в Анклаве наблюдался хаос, Кларисса объявила о создании Санктума. Пожалуй, в ее лице Инквизиция потеряла весьма.. серьезного союзника. Но очевидно так же и то, что слишком инициативный и свободный, такой человек не поможет организации, в будет лишь мешать. Примерно так прошел ещё час. С Клариссы мысли снова соскользнули на пауков, на ее сестер-тройняшек, а с сестер неизбежно и на племянницу. Везде была эта мисс Блэк. Выражение ее лица, то, с которым она ударила его, преследовало Мортимера неотступно. Огрызок карандаша снова пошел по бумаге. ".. явилась ты, и незаметно Я успокоился тотчас. Кто мог бы так тепло и тихо Вести беседу, кроме нас?.." Перечитав последнюю фразу, Мортимер какое-то время непонимающе смотрел на листок, а потом, скомкав его, в бешенстве зашвырнул в дальний угол и, даже не убрав книги на свои места, вылетел из библиотеки. Он все прояснит прямо сейчас. Или никакого совместного поиска пауков завтра - не будет.

Около девяти вечера накануне Маг кивнул. - Спасибо, что подстраховали, Мортимер. В этом Городе ждать можно чего угодно за каждым углом. Будьте осторожны на обратном пути, за нами могут следить. Мортимер поклонился, выражая свое согласие и почтение, и вышел. На улице уже темнело. Пройдя пару домов, инквизитор остановился в раздумьи. С одной стороны, он хотел ещё провести время в библиотеке, из которой он вынужден был ретироваться ввиду неблагоприятного микроклимата. С другой, сестра говорила об огненном представлении, а ещё она дурно себя чувствовала, да и Освальд был ему искренне симпатичен. Потоптавшись, блестящий кавалер перехватил трость поудобнее и.. повернул к площади.

Его версии вызывали тут снисходительную улыбку? Зачем звали тогда с собой? Сегодня вечером, после ссоры с кузиной, Мортимер был особенно чувствителен к любому гипотетическому недоверию или насмешкам. Возможно, дело было в живительных пощечинах. - Да и в деле оказывается замешано все больше людей, не сомневаюсь, что Д.Р. мужчина.  - Так и есть. Банда. - Мортимер улыбнулся итальянке. Подхватив жертву несостоявшегося убийства, они вместе с сангвинаром перенесли тело на диван. - Что ж, кажется, я больше тут не нужен? Если не возражаете, я вас оставлю. Это дело было не его. И лезть в него явно не стоило.

Мортимер проводил сверкающие пятки связного задумчивым взглядом, посмотрел на бессознательное тело, а потом на своих коллег. Он отошел к окошку и с минуту таращился в абсолютную черноту, в которую превращалась любая улица, если внутри дома в темное время суток зажечь свет. Нет, увы, нет. Ангелика, со всей определенностью писала правой рукой. А какая была отличная версия.. Инквизитор с досадой прищелкнул языком. - Право слово, я в первый момент подумал на госпожу Ангелику. Сильная ведьма, все эти альбиносы.. - поведал он о своих размышлениях, понизив голос но почти интимного шепота. - Но она пишет правой рукой. Это точно. Разве что здесь целая банда.. - Очень не стоит, - покачал головой сангвинар. - Он быстро и много артериальной крови, насыщенной кислородом потерял. - Значит, и допрашивать его лучше с утра. Пусть немного придет в себя, верно? Демонически улыбнувшись, мистер Смит снова о чем-то задумался.

Левша, значит. Мортимер попытался припомнить, какой рукой писала Ангелика в своем журнальчике на собрании, но, похоже, он тогда слишком занят был мысленной гневной отповедью в адрес кузины. Ничего не вышло. Поколебавшись немного, он только открыл рот, чтобы поделиться с коллегами своей версией, как вдруг в домик ввалился юный блондин. Что ж, при посторонних о такого рода бездоказательных обвинениях распространяться точно не стоило. Пришлось отложить. - Покушение на убийство. - кратко ввел в курс дела он связного. - Скорее беги к Салаху или Зигфриду, пусть пришлют людей для охраны важного свидетеля. Рафаль, его можно переносить? Если нет, значит, придется оставить тут и приставить на ночь охрану. К утру пациент должен был достаточно прийти в себя, но что-то подсказывало мистеру Смиту, что Морин столкнется с какими-нибудь непредвиденными трудностями, путешествия по затертой до нее памяти несчастных и не очень мужчин.

- Хм. - изрёк Мортимер, когда коллеги поделились своими наблюдениями. Ему взгляд слишком часто возвращался к жемчужной луже, чтобы разглядеть ещё хоть что-то. Женщина. Ведьма. Очень сильная ведьма, раз никто не мог ее вспомнить. Которая точно знала, что они придут сегодня к этому типу и успела вот только-только скрыться. Может быть, бежала, едва лишь закрылась дверь ее черного кабинета.. Даже внешность жертв не казалась ему теперь случайной. И ее нежелание самой проводить поиск информации в разуме повтрадавших.. Уж не Ангелика ли это?! - Хм. - повторил он, потирая подбородок пальцем, и даже не зная, что теперь обо всем этом думать.

Мортимер увидел инсталляцию, оставленную неуловимым пока негодяем, из-за плеча Карлы и Рафаля. Конечно, он видел это уже не в первый раз, но лужа, растекающаяся под еще живым телом, белого цвета вызывала какой-то раздирающий сознание диссонанс. Мозг отчетливо квалифицировал ситуацию, как ужасную, инстинкты же молчали, отказываясь признавать в этом угрозу смерти. Потому что кровь должна быть красной, это всем известно! Увы, ни улыбка массового поражения, ни меч, ни даже острый ум сегодня в этом доме не пригодились. Так что Мортимер, созерцая тело удивительно белого, прямо как те двойняшки-суккубы, это он тоже отметил про себя, хозяина дома, с приличной случаю задумчивостью, предоставил действовать другим. Тем, кто мог помочь в такой ситуации лучше, чем он. - А мы вовремя..

По сравнению со спутниками инквизитор выглядел предосудительно беспечным. То время, которое было дадено ему на приведение себя в порядок, он потратил на то, чтобы принарядиться в парадным костюм: белоснежный воротничок, серебристо-серый жилет и галстук в тон, черный пиджак. В общем, строго и со вкусом, но уж очень не подходяще для каких бы то ни было засад. Может быть, бронежилет осточертел ему за время пеших переходов, может он его потерял, а может, это была маленькая детская месть кузине: пусть мне будет плохо, и тогда ты пожалеешь.. Так или иначе, у дома Ларса Мортимер хотя и без брони, но вооруженный мечом-тростью и ослепительной улыбкой. - Может, он ведьмак и затуманивает за собой воспоминания? - Не исключено. - согласился британец и, приметив, что дверь не заперта, толкнул ее рукой, освобождая дорогу более добротно экипированным коллегам.

Мортимер очень внимательно выслушал итальянку, и ее аргументы, означающие "я-все-сделаю-сама". Если бы его спросили, то он ответил бы, что предпочитает дождик из каких-нибудь более симпатичных существ, но вопрос казней египетских никто не поднял. Карла продемонстрировала пистолет, а Мортимер картинно закатил глаза. - Прошу тебя, только не надо снова.. А потом обратился одновременно к ней и к сангвинару. - Дайте мне двадцать минут попудрить носик и я весь ваш. Видимо, напоследок инквизитор решил всё-таки принять какое-никакое решение. Засада откладывалась на четверть часа.

От воспоминания пузырящейся горячей крови под рукой, от ощущения, почти реалистичного, змеиной чешуи, которой он касался, Мортимера внутренне передёрнуло. Рефлекторно набежала слюна и пришлось сглотнуть, чтобы прогнать омерзительное дежавю. - Демоница попалась покладистая. - стрельнув глазами в сторону Шери, сообщил сангвинару британец. - Так что все прошло довольно неплохо. Он усмехнулся собственным словам. Сказал бы он такое себе, стоя перед зеркалом в казарменной уборной?.. Впрочем, воспоминания воспоминаниями, а дела делами. Пронзительный инквизиторский взор обратился на черноволосую итальянку в ожидании, когда она разрешит сомнения мужчин.