julia37

Обмотав ветошью обломок доски, Патрик взял предложенное горючее и аккуратно полил им импровизированный светильник. Разряженный револьвер бойком высек искру и факел загорелся. Оранжевые блики кривлялись теперь на стенах, потолке и их лицах, светлые глаза стали почти чёрными, черты лица заострились, как если бы рука торопливого художника набросала их на пустом листе тушью. - Она будет морочить нам мозги. - инквизитор был предельно собран и серьезен. - Будь осторожна. Преимущества неожиданности у них все равно уже не было, и потому цербер медленно и осторожно направился к тому повороту, где скрылась от них смешливая ведьма, держа меч в одной, а факел в другой руке.

Мисс Бирн была не только самым разумным, но и самым послушным напарником, с которым инквизитору приходилось иметь дело. - Порядок. Все потом. - резче, чем следовало бы, бросил он на вопросительный взгляд, и одновременно оценивая состояние спутницы, с ней все было в порядке. Слава Богу. Патрик был раздражен, зол. Он попался. Дважды. А ещё у него не хватило ума прихватить с собой фонарь. Чёрт знает что успеет наворотить там внизу эта хихикающая бестия. - Там ведьма. - предупредил он Кьяру, закапываясь в обломки ящика. Свет иссяк. - И нам нужен факел... У т-тебя есть что-нибудь горючее? Кьяра не заслужила такого тона, но инквизитор банально не любил чувствовать себя идиотом. А когда такое случается трижды за пять минут, настроение неизбежно ухудшается. - Доберусь, шею сломаю. - пообещал он во тьму коридора, и вздохнул, взгляд, упавший на спутницу немного смягчился. Раз в ловушки попался он, значит топор не достанется мисс Бирн. Ради этого можно было терпеть вещи и похуже.

- Крови невинных на моих руках нет. - Симеон продемонстрировал вампиру свои открытые ладони. - Моя вина в их смерти лишь та, что я пытался помешать ему, но не смог. Клаус злобно зыркнул на своего коллегу и тот ответил ему печальным взглядом. - Если ты хочешь остаться, брат, я не стану тебя неволить. Бог всех сделал свободными. Что же до гарантий.. у вас есть моё слово. Он говорил так, будто это был единственный и самый весомый аргумент из всех возможных. - Вы или отпустите нас или убьете. А может быть, я убью вас. Хоть мне и не хотелось бы. Но, если вы убеждены, что моё слово ничего не значит для леди Ингрид и ничего не меняет, какой смысл удерживать меня? Ради мести? Это пустое. Вы и сами знаете.

Очень скоро выяснилось, что Кьяра кроме всего прочего, была весьма прозорлива. Их именно заманивали. И растерявший всю свою бдительность по дороге сюда, инквизитор, снова попался в расставленную ловушку. - Стой! Инквизиция! - объявил о своих намерениях Патрик и ринулся в пролом в стене, откуда доносились торопливо удаляющиеся шаги и оставляя за спиной пустой подвал, в котором ничего не было, кроме обломков пустых деревянных ящиков. Свист. Удар. На мгновение из О'Коннелла вышибло дыхание, раздался металлический лязг. Срикошетив от неаккуратного преследователя, под ноги свалился топор. Похоже , удар пришелся обухом, а не лезвием. Прижав ладонь к правому подреберью, инквизитор снова выругался. Свет, небесное сияние, постепенно угасало, то ли сила веры его была слишком слаба, то ли демоническое присутствие слишком сильно, то ли инквизитор непозволительно часто чертыхался. В угасающем сиянии он увидел длинный коридор технического тоннеля сворачивающий в сторону, и ту, что устроила все это. Похоже, шаги были лишь иллюзией. Патрик в бессильной ярости скрипнул зубами и решил вернуться к Кьяре, чтобы не потерять ее в полной темноте, пока ещё видел хоть что-то.

Чёрный взвыл в бессильной ярости, когда колени его сами собой подломились, в выражении насильственного смирения. Симеон улыбнулся очаровательной вампирше, впрочем, сводившие многих мужчин с ума ямочки на щеках, не имели к произведенному впечатлению никакого отношения. - Теперь я лучше понимаю. - сказал он Саше, спокойный, умиротворенный, будто ничего ему не угрожало. И повернулся к Виктору. - Вы правы. Это чужой город. А вы... тоже создания Божьи. Такие, какие есть. Со свободной волей. - похоже, этот фанатик по каким-то сверхъестественным причинам, признавал за нежитью право на существование. - Я предлагаю договор. Вы отпустите тех, кто ещё жив. Таковых оставалось немного. - И мы больше сюда не вернёмся. - Ублюдок. - сплюнул чёрный. - Так и знал, что завалишь мне все дело. Надо было убить тебя, пока была возможность... - такую неукротимую злобу редко можно было увидеть даже в глазах поддавшегося зверю вампира. - Никуда я с тобой не поеду. Лучше сдохнуть!

Проклятый магазин Линия слома была слишком ровной и четкой, чтобы винить в произошедшем сырость, тлен и тяжесть братской поступи. Кто бы здесь не обретался, он предусмотрел появление гостей. Патрик снова беззвучно выругался, и сделал Кьяре знак как можно тише следовать за ним. Кто бы это не сделал, он заготовиил неплохую ловушку, и уже знал, что сюда идут. Они наделали слишком много шума.

Проклятый магазин Когда скрип обветшалой лестницы сменился треском, экзорцистка отреагировала еще до того, как разум успел осознать происходящее. Руки, которые и надеяться не могли удержать спутника, цепко впились в одежду и рванули. Равновесие было потеряно все равно, но вектор силы тяжести сместился в нужную сторону. Подальше от короткой дороги вниз. И тогда Патрик начал заваливаться в другую сторону. Медленно, неотвратимо, как подрубленное у самого основания вековое дерево. Трудно сказать, как закончилось бы это все для мисс Бирн, которой грозило столкновение с объектом гораздо сильнее искривляющим гравитационные поля земли, чем она сама, но инквизитор все-таки зацепился рукой за какой-то выступ в стене и падение прекратилось в самый критический момент. Застыв в весьма неудобном положении, инквизитор обернулся, чтобы с ужасом осознать - едва не задавил. Еще чуть-чуть... Выдохнул, принял, наконец, вертикальное положение и потер слегка придушенную оттянутым воротником шею. - П-проморгал. - шепотом повинился он перед помощницей,которая чуть сама не стала жертвой причинения смерти по неосторожности. - Черт. Прости.

- Очень приятно, Симеон, - даже не полукавила душой, кивая. - Ну, продолжайте своё святое дело, - густая скверна присела на корточки и заглянула в лицо поверженного. Глаза её расширились от удивления. - Что, одни понты и всё?.. В голосе явственно чувствовалось разочарование - перед ними был обычный человек, сколько таких мимо проходило, хотя вампирица тут же осеклась - невзрачный, а заставил призадуматься. - Не думаю, что сейчас это разумно. - медленно произнес Симеон, наблюдая за сценой, разворачивающейся перед ним. Сашенька присела на корточки, чтобы рассмотреть злобное создание, как вдруг, Черный плюнул в ее сторону. - Отойди от меня! - рыкнул он. - Прочь. Некое неуловимое сходство с тем, что когда-то говорил католик.

- Если надо, я могу делать это всю ночь, - невозмутимо заявил Валентин, потирая ребро ладони, которое очень удачно приложилось по спине незадачливого беглеца. А вместе с опорой Чёрного покинула и возможность передвижения с вернувшимися ледяными объятьями чёрных колец. - Раз уж ты действительно хочешь это прекратить, то давай, - отступник слегка сощурился, пронзив насквозь льдинками глаз воплощённого святого, - ты можешь помочь своим друзьям прямо сейчас, если можешь. Валентин ткнул себе за спину, где, судя по беглому взгляду, ещё ворочалось несколько тел изрядом забрызгавших собственной кровью стены и потолок. Взрывчатка детям - не игрушка. Черный лишь с ненавистью зыркнул на вампиров, от которых, думал он, все еще чем-то отличался, но промолчал. Симеон кивнул, но не спешил к раненым. - Вы вообще кто? - без страха и ненависти, лунная пересекла спасительные метры, чувствуя, как каждая впрыснутая толика крови в мышцы ещё подогревает их, делая пластичными, сильными, движения наделены порывом и грацией. А вот блюсти вежливые обороты Сашеньке было откровенно лениво. Тёмные глаза искали другое - лицо Чёрного. Подступала ближе, наклонялась, пыталась разглядеть черты. В Беленького веры у неё было больше, чем у других. - Меня зовут Симеон и я прибыл очистить эту землю от скверны. - просто, и в то же время скорбно, поведал он,глядя своими светлыми глазами в лицо Саше. - От вас. Впрочем, нападения за словами не последовало. Святой стоял и молча изучал лицо вампирши.

Проклятый магазин Один - на шаг впереди, держа обнаженный меч. Вторая - по обыкновению, за плечом. Ладонь обняла рукоять заряженного револьвера. Просто на всякий случай. Патрик шел вперед, следуя за своим чутьем, неплохо тренированным за годы учебы и службы, словно пес, который идет по кровавому следу. И вот, след привел их к двери, за которой ступеньки, скрипучие и ненадежные, уходили вниз. "Опять подвал" - подумалось ему. Им нужно было именно туда, инквизитор чувствовал это ясно. По обыкновению, первым, шагнул он вниз, раздался неприятный треск, земля ушла из-под ног, массивное тело опасно зашаталось, готовое сверзиться вниз самым быстрым из доступных способом.

- Не бойся. Лишние смерти нам тоже не по душе, - хмыкнув, отступник стал невозмутимо поправлять рукава, внимательно вслушиваясь в разлетающийся по дому голос. Валентин получил в ответ светлый недоуменный взгляд. Этот человек не боялся вовсе. Почему-то. - Эй, вам бы своим помочь, а, - вяло отозвалась на укол в человечности, чувствуя себя редкой идиоткой. Обнимая себя за плечи, привались к ближайшей вертикали, разглядывая с позиции зрителя четверых протагонистов этой ночи. - Я пытаюсь. Поэтому и говорю с вами. Нужно это прекратить. Тем временем, воспользовавшись беспечностью ласомбра, Черный решил совершить попытку побега, несмотря на потенциальную угрозу расстрела на месте. - Клаус, хоть сейчас, веди себя достойно. - мягко укорил его собрат по организации.

- Только потому что ты не такой как он, Симеон, - хмуро бросил ласомбра через плечо, хватая Клауса за воротник. Вышедший на шум взрывов и крики, второй, "белый", замер на месте. Зрачки его были расширены, но страха не чувствовалось. Чувствовалась только внутренняя боль. - Остановитесь. - голос его странным образом раздался едва ли не по всему дому. - Если в вас осталось еще хоть что-то от людей, остановитесь!

Проклятый магазин Экзорцистка невесомо коснулась плеча инквизитора, привлекая внимание. Указала взглядом на скрытый непроглядной теменью проход вглубь магазина и покачала головой. "Мы не одни", - говорил этот жест. "Я так и знал." - сказал ей ответный короткий взгляд. Приходилось признать, что без указания он бы ничего не заметил. Да что с ним сегодня такое?! Патрик беззвучно обнажил меч, губы его зашевелились, будто бы произнося несколько слов. Потом инквизитор перекрестился и с потолка этого жуткого места с эпицентром над головой кузнеца полилось жемчужное сияние, точь-в-точь, как от инсигнии, только гораздо сильнее и шире. Тропинку, протоптанную зловещими босыми ножками, стеллажи, слои пыли залило нежным светом. О'Коннелл сделал уже привычный сдерживающий жест рукой, призывая мисс Бирн следовать за ним на некотором отдалении, но не отставая. Хотя, она и сама прекрасно с этим справлялась и перешагнул через порог. Наблюдатель сдвинулся с места. В темном коридоре мелькнул силуэт. Невысокий, похоже, женский, с длинными волосами. Босая дикарка скрылась в правом боковом проеме. На секунду он остановился и задрал голову. Весь потолок был усеян кровавыми и грязными отпечатками ладоней. Как если бы это был пол и по нему кто-то ползал, истекая кровью. Кто-то здесь старательно нарушал законы Божеские, человеческие и физики. Патрик вздохнул, так же взглядом указав мисс Бирн наверх и направился следом за неизвестной. Свет изгонял тьму.

Проклятый магазин Самолюбие инквизитора могло быть в полном порядке. И лучше ему было не знать, насколько тяжкую битву прошла сама с собой Кьяра в экипаже, уложившись в несколько минут. - Пульсация, - коротко ответила, кивая на запечатанную дверь. - Словно сердце. Что ж... вариантов было немного. Не зря же они сюда ехали? Патрик решительным шагом пересек улицу и принялся отрывать приколоченные к двери доски, которые не особенно-то и сопротивлялись. А дверь за ними вообще оказалась незаперта. Инквизитор легко толкнул ее и та со скрипом отворилась.

Проклятый магазин Среди опрятных вывесок и чистых (почти) стекол витрин двухэтажное кирпичное здание с заколоченными окнами и выжженым прямо на двери символом Инквизиции смотрелось угрюмо и мрачно. Но не только поэтому при виде магазина возникало ощущение чуждости, у этого здания определенно было то, что шарлатаны-мистики называли "аурой места", прохожие непроизвольно ускоряли шаг и отводили взгляд, будто дом своими окнами-глазами мог посмотреть им прямо в душу. И оставить свой след. Кьяра, являвшая собой образец собранности, ну, или нечто весьма к тому близкое, окинула взглядом здание магазина, и малейшие проблески света схлынули с её лица, моментально вернувшего обычную задумчивую сосредоточенность. Велев кучеру ждать неподалеку, Патрик тоже поднял глаза. От магазина прямо-таки несло зловещими эманациями. Похоже, тот, кому продал свою душу румынский еврей-художник, наложил лапу на это место. А может, не он один. Однако, точно сказать, что именно ему здесь не нравится, О'Коннелл не мог, мысли в голове беспорядочно скакали, не позволяя сосредоточиться. Инквизитор вопросительно взглянул на свою спутницу, в надежде, что она с большим успехом сохранила ясность ума. Это было бы хорошо для дела. Хотя и немного задевало самолюбие.

От улыбающихся глаз взгляд опустился к губам, изогнутым в такой волнующей сердце улыбке. Мисс Бирн уже могла видеть это выражение на его лице, сосредоточенное, впитывающее до капли все, что видит. Оно было точь-в-точь таким, когда Патрик просил ее показать рану на шее и впервые серьёзно нарушил общественную мораль. Она была словно создана работать с ним в паре. Не оспаривала решений, держалась рядом, но чуть позади, даже говорила именно так, будто знала, что он хотел добавить к уже сказанным словам, а о чем умолчать. Возможно, она в самом деле была... создана для него? Чем больше времени они работали вместе, тем чаще эта мысль посещала стриженую, с грубым рваным шрамом на затылке голову. А может быть, в ней было что-то от ведьмы и она читала мысли? Что ж, в таком случае сейчас Кьяре следовало густо покраснеть, потому что мысль, пронесшаяся в мозгу инквизитора была одинаково безнадежно далека как от катехизиса, так и от устава. - Ты самая... - Патрик, по обыкновению запнулся, снова глядя в ее глаза, в попытке подобрать приличествующее ситуации слово. - .. разумная женщина, которую я когда-либо встречал.

- Научишься. Не все сразу. - обнадежил Кьяру ее буйный сосед по экипажу. Тепло, согревающее ее руку, так никуда и не исчезло. - Так ты намерена продолжать изучать холодное оружие? - в принципе, на самый крайние случай, мисс Бирн стоило иметь небольшой сюрприз для врагов, с этим Патрик был согласен.

Теперь вместо непослушных коротких волос были глаза. Прозрачные, светлые. Будто отражение его собственных. Краешек рта дернулся вверх. - Не нужно. - хоть Патрик и относился к своему здоровью несколько наплевательским образом, родное колено было дорого, как память. - Но я бы п-предпочел, чтобы ты пользовалась своим даром. Мой настолько слаб, что я даже чулан подсветить не могу. А ты.. нож т-тебе просто не нужен.

Объятия разомкнулись. Губы снова коснулись исполосованного когда-то ножом запястья, Патрик заглянул попутчице в глаза и пересел на соседнее с ней место. Не было больше нужды в том невидимом барьере между ними. Он подумал о том, чтобы спросить, что случилось с ее руками, но решил, что не время. Прижавшись затылком к стенке экипажа, инквизитор умиротворенно молчал. В какой ярости он был несколько минут назад, так сейчас был спокоен. Лишившуюся перчатки кисть так и не выпустили из рук, под ладонью кузнеца, накрывшей ее целиком, не было видно белых застарелых шрамов. Можно было представить, что их нет, или даже никогда не было. Два года назад О'Коннелл высадил бы зуб тому, кто просветил бы его насчёт того, что происходило сегодня в этом кэбе. Возможно, даже, несколько зубов и носовой хрящ. Ещё неделю назад он не поверил бы. А сегодня... Пожалуй, все происходило слишком быстро, но он не мог, да и не хотел ничего менять. Ехать до магазина, приторговывающего артефактами, нужно было всего минут сорок, оставалось не так много времени. Патрик повернул голову, взгляд упал на русую, чуть растрепанную после недавних объяснений, макушку. - Что ты собиралась делать с этим ножом сегодня? - успокоенный, укрощенный, инквизитор вспомнил, наконец, что хотел сказать. Голос гудел и вибрировал в груди, будто в огромном колоколе. - Ты собиралась сражаться в рукопашной?

Окно распахнулось и стало тихо. Человек за спиной чёрного украдкой взглянул на потолок. Возможно, Валентин ожидал, когда наконец покажется вражеский затылок, чтобы обрушить на него смертельный удар, но... их враг был слишком предусмотрителен, чтобы подставляться настолько глупо. Пауза продлилась с минуту и похоже ничто не вызвало его подозрений. - Я ухожу. - донеслось до наблюдателя на крыше. - Буду разочарован, если они не прибудут сюда хотя бы через полчаса. Снова послышались на сей раз удаляющиеся шаги, открылась дверь. - Счастливо оставаться.- пожелал Чёрный своему коллеге, и вышел в коридор.

Теперь ему открылась ещё одна её сторона. Больная и неприглядная. Глаза резало, словно от морской воды пополам с песком, но слез не было. Целительница прикрыла веки и тоже застыла, только дрогнули, сжавшись, пальцы, касавшиеся забытой перчатки. Они оба были больны. В каком-то смысле. Каждый своей особенной болезнью, нажитой за годы службы на благо великой Империи. У каждого такого служителя бывали моменты слабости, и, возможно, сейчас настал как раз такой момент. Пальцы двух рук сплелись намертво, Патрик прижал ее руку к своей груди, там гулко билось большое, сильное сердце. Он придвинулся ближе настолько, насколько мог, пальцы второй руки скользнули по лишенному перчатки предплечью мисс Бирн вверх, коснулись плеча, легли на шею. В какой-то момент могло показаться, будто дело идет к гораздо более близкому, личному, нежели простое касание рук, их лица снова были совсем рядом. Ближе, чем это было бы прилично. Ближе, чем это когда-то бывало прежде. И щека коснулась щеки. Размеренное дыхание над ушком, скрытым непослушными стрижеными волосами, крепкие, надежные объятия. И редкий, почти нечеловеческий пульс под ее изящной тонкой ладонью. Как врач, Кьяра могла его посчитать. - Я рядом. В слезах не было ничего постыдного, иногда, человеку нужно было хоть немного ослабить контроль. Это Патрик знал, как никто другой. - Я с тобой.

Русая голова склонилась перед Патриком снова, покорно и виновато: - Прости меня. Запрета не прозвучало. В экипаже не прозвучало больше ни единого слова. Патрик чуть подался назад и одна из его ладоней скользнула по запястью, выше, до края такой строгой перчатки, в то время, как другая поддерживала тонкую кисть снизу. Кончики пальцев зацепили ткань и плавно потянули вниз. Он заметил некоторое напряжение в глазах своей спутницы, но ничего такого, что заставило бы его остановиться. Перчатка съехала вниз и обнажила кожу. На несколько секунд бесцветные глаза оказались прикованы к тому, что было скрыто под черной тканью. Шрамы, шрамы, шрамы.. словно, мисс Бирн долго и безуспешно пыталась покончить с собой. Будто она резала себе вены, но никак не могла умереть. Пальцы нежно прошлись по белым полосам, подошли к рукаву и сдвинули его ровно на два дюйма. Следы шли по руке выше и не думали заканчиваться. Тогда, инквизитор прижался к шрамам губами. Закрыл глаза. И замер.

- Нет, - в голосе мелькнула усмешка, словно сообщая, насколько невероятным она считает подобное развитие событий. - Он считает, что обязан мне, хоть это и не так. Впрочем, если я ошибаюсь, Грейвсу придется делать выбор между дальнейшей нормальной жизнью, самостоятельной, и возвращением к старым привычкам. А мне - проходить переподготовку. Кьяра выпрямилась, ибо малейший вираж кареты грозил обоим синяками и шишками. - Не собиралась переходить в собственность Грейвса. Я не... В тот момент, когда экзорцистка склонилась вперед, ее лицо оказалось так близко... Патрик выдохнул и прикрыл глаза. Она и не подозревает, убеждена, что это лишь чувство долга. Из чувства долга Грейвс пытался убить его сегодня? Не страшна ошибка. Переподготовка? Это тоже не так уж страшно, теперь Патрик знал это на собственном опыте. И слыша ее слова, он испытал некоторое облегчение. Ладошки в перчатках стиснули чуть сильнее, инквизитор не отодвинулся ни на дюйм. - Он не должен п-прикасаться к тебе. - теперь, даже через перчатки, мисс Бирн могла почувствовать чужое дыхание, горячее, чуть учащенное. - Не так, как это делаю я. Цербер снова прикрыл глаза, она должна понять. Они оба лишь инструменты в руках инквизиции, но в то же время они оба живые люди. Он - живой человек. - Не смогу на это смотреть. - глаза снова открылись, бесцветные, прозрачные, словно стекло, а за стеклом... - Но если ты считаешь, что я веду себя недопустимо, что это мне следует взять себя в рамки... Т-твое слово. Как и всегда. Только скажи.