julia37

Благосклонная снисходительность имела все шансы спровоцировать очередную тираду про обжигающее всех нечестивых святое пламя, но, к сожалению, Леману было немного не до того. Он все еще чудаковато морщился, нервно дергал плечом. Что же с ним такое? Что... Голубые глаза открылись так широко, как будто узрели демона из варпа во плоти. Рука полезла во внутренний карман и вытащила мятую бумажку. Желудок скрутил спазм. Сложно сказать, что было тому виной - естественная реакция тела на порчу или разума на осознание этого факта. Бумажка с рисунком пути к убежищу Ульфа Бритвы и нарисованной на обратной стороне татуировкой толстого упала на стол перед братцем Арнебом. Его коллега, зажав рот рукой и перевернув стул, на котором сидел, бросился за стойку, скрылся за ней и позволил себе не сдерживаться. Благо, ведро нашлось вовремя. Ну как он мог быть таким идиотом? Как!?... Вопрос не требовал ответа.

- Вот только уснуть бы теперь ночью, - слегка улыбнулся он. - Да уж. - согласился Лем, проблема бессонницы была для него достаточно актуальна, но это было еще не все. Он неожиданно почувствовал себя нехорошо. То есть, сильно не хорошо. Это была и не головная боль и не тошнота, а что-то такое... псайкер приложил руку ко лбу, потом взъерошил кудряшки на затылке, пошевелил бровями, прикрыл глаза. Что-то произошло. Только вот... что?

Буквально день-два потерпите)) все расскажу)

- Ну, раз пробовал... - согласился бледный, прикинув, что здесь хотя бы людей нет. Уже лучше, чем в гостинице. - Пробовал что? - встрепенулась она, обернувшись на колдунов с полным нереализованных стремлений болтером наперевес. Леману и так было страшно до желудочных коликов. А тут еще это. - С пользой применять свои способности, - заставив себя не стискивать зубы, отозвался псайкер и добавил со всей доступной выразительностью. - сестра. После чего, прикинув, что в случае успеха, хватит обоим пострадавшим от адского пойла, положил руку себе на грудь и глядя в сестрины глаза с некоторым даже вызовом, хорошенько сосредоточился. Получилось диво как хорошо. И, самое главное, без каких бы то ни было последствий. Сердце пропустило удар и... забилось снова. Псайкер подавил облегченный вздох и, наконец, отвел нахальный взгляд. Пусть теперь стреляет. - Ну как оно? - тихонечко поинтересовался он у Арнеба, - Почувствовал что-нибудь?

- Так вот что ты имеешь ввиду... - перевёл взгляд на коллегу Арнеб и немного прищурился, - Пробовал когда-нибудь? - А то как же! - вздернул подбородок голубоглазый. Пробовал же? Ну и что, что последний раз - четыре года. Талант не пропьешь. - Это самое и имею ввиду. Ну так что, согласный? Или будем страдать?

- Как? - устроившись на крайнем барном стуле изучал содержимое полок старший. - Угадай. - буркнул Лем и вздохнул. - Меня все-таки учили. Целых пять лет. И даже не совсем зря.

Постараюсь до конца недели открыть запись)

Ну так что, кто тут, к примеру, в цари крайний желает Мафию в ближайшие недели провести? Нет никого? Так я первая буду!)) Могу открыть тему записи на днях. :-$

- Неплохо он святого отца ободрать хотел, - смотрел на разницу в стопках монет псайкер. - Талант. - согласился Лем. - Слушай, бра... - бледный псайкер протестовал в прошлый раз на это обращение. - ... Арнеб, я все-таки хотел бы попробовать тебе помочь избавиться от всего этого. - он сделал неопределенное движение рукой. - Позволишь?

Когда господин Крыс покинул помещение, Лем опустился на колени рядом с трупом и глубоко вздохнул. Как же это было все-таки мерзко, обшаривать мертвое тело. С другой стороны, покойный, наверняка, не постеснялся бы. Будь на их месте. Псайкер, который, судя по всему, несколько преувеличил собственные переживания на этот счет, начал с карманов, коих оказалось очень много. На столик посыпались деньги святого отца. Их оказалось немного больше. Кучерявый разделил их на две кучки. В одной было сорок трон. В другой шесть. Эти шесть, ставшие ныне бесхозными, очень пригодились бы ему самому, но... поджав губы, голубоглазый вернулся к тому, что совсем недавно было живым человеком. Через несколько минут он выудил еще связку ключей и, дернув рубаху на груди, обнажил странный рисунок. Совсем свежий, контуры татуировки были еще воспалены. Он достал листочек, на котором ныне покойный начертил путь к убежищу Ульфа Бритвы и на обратную сторону перенес контуры. Просто на всякий случай. - Смотрите, что тут на нем. - он ткнул пальцем в грудь бармена и звякнул находкой. - И ключи. Не нравится мне все это...

- Конечно. Место доходное, пригодится.- покивал псайкер. Прибраться, это хорошо. Даже замечательно. Труп-то надо было куда-то девать? - Мы только посмотрим, не начертал ли покойный в своём жилище богомерзких символов. Если начертал, святой отец своей молитвой изгонит их нечестивую силу из этого достойного заведения. Х

- Вот там, - повторил жест крыса Арнеб, - я вас и подожду после того, как здесь закончу, - инициативность кудрявого рубилась на корню. Взяв одну из бутылок бледный попытался что-то в ней рассмотреть, - Кто знает, чем этот деятель посетителей поить мог. Только сейчас Леман вспомнил, что кое-что обещал братцу Арнебу. Впрочем, он может ведь и отказаться еще. Когда узнает, что именно ему предлагают. - Все же невежливо являться, не предупредив, - сказал Гай. - Давай-ка встретимся с тобой завтра и ты нас проводишь, заодно и Хан уже будет знать, что за гости к нему идут. Псайкер трагически вздохнул, все-таки, так действительно было разумнее и уточнил. - В полдень? Подойдет? После чего подошел к Пфеллу и присел рядом. - А может... начнем оттуда? - он тоже воздел палец к потолку.

Бандит снова пожал плечами. - Хан редко спит - у него дел много. Хотите сейчас - сейчас отведу. Велико было искушение продемонстрировать свою самостоятельность перед сестрой, но немного поразмыслив, псайкер обернулся к ней и священнику, в поисках одобрения. В конце концов, у них теперь было очень много дел. Искать Ульфа "Бритву", осмотреть жилище бармена и, собственно, поговорить с Ханом. С чего начать, решить было довольно сложно, все три направления виделись весьма перспективными.

Бандит пожал плечами. - Ярн он Ярн и есть, - ответил он и поправился: - Был. Денежки платил, чтоб его не трогали, а так... бармен со всеми якшался, на то и бармен. А насчет сотрудничества - это вам к Хану надо, я за него говорить не стану. Хотите - отведу. Может, он вас и сам послушать захочет. - Хотим. - немедленно решил за всех неугомонный псайкер. - Но сейчас, наверное, неудобно. Время позднее. Или... удобно?

- Сам напросился, - со вздохом ответил крыса и повернулся к толпе, - Расходитесь давайте, если что - Хан без вас разберется, а я болт в череп получать не хочу. Удивленные и испуганные обитатели бара потянулись на выход, оставив с аколитами только их собеседника. Не без помощи Лемана крысиный взводный сделал удивительно правильный вывод. Теперь, когда псайкера бесцеремонно отпихнули от двери, которую он все еще загораживал, и потянулись к выходу зеваки, руки, почему-то, затряслись еще больше. Кучерявый не без труда запихнул оружие в кобуру и буквально рухнул на стул, как подкошенный. Просто, он представил сейчас, что бы было, если бы местные бандиты решили, что численный перевес - аргумент более весомый, нежели праведный гнев на святотатство. А ведь он даже варп себе на помощь призвать не сможет! Несмотря на отчаянное положение. Просто потому, что нечего призывать еще. Пообещав себе заняться самосовершенствованием, Лем поднял взгляд местного. - Вопросы еще есть, пока и меня дубиной не приложили? - Этого - он кивнул на труп Ярна. - давно знаете? Как же так вышло, что он к вашим врагам примазался? И что там насчет встречи с шефом? Думаю, мы могли бы наладить взаимовыгодное сотрудничество. Х

Поднявшись, Ярн получил новый удар по корпусу тяжелой арбитрской дубинкой, согнулся почти пополам, с глухим стуком выронил из огромной лапищи нож, схватился за сердце и захрипел. Лицо его посинело и прошло через весь видимый спектр, пока жирная туша на полу билась в агонии, остановившись на мертвенно-бледном. Больше бармен не поднимался. Но стрелять не потребовалось. Не надо было никого убивать. Он сам... Сам. Леман как-то дергано опустил оружие, а потом принялся совать пистолет в кобуру. Попробовал раз, два... не смог. Руки не слушались. Бросил это дело, чтобы , не дай Император, не заметил кто. Толпа качнулась вперед в нерешительности. Крыса, что ранее беседовала с Леманом и компанией, взглянула на аколитов. - Это кто вам дал тут мокруху разводить?! - Пока вас не трогают, вы, их значит, тоже? Ну так мы ничего, сами справились, раз уж тронули нас. - зло огрызнулся Лем, с трудом пытаясь взять под контроль трясущиеся руки. - Наплодили тут отмороженных. Ну так это его товарищам-еретикам урок. Кто на священника руку подымет, - псайкер обвел присутствующих непривычно мрачным взглядом. - закончит так же!

По правде говоря, псайкер пятился бы и дальше, только дверь за спиной сильно мешала. Лемана учили стрелять. Его и мечом пользоваться учили, но иначе, как с содроганием, он эти уроки не вспоминал и предпочитал вообще находиться подальше от агрессивно настроенных людей. А если выбирать приходилось только из двух пунктов, то он явно предпочитал бой на дистанции. В каких-то считанных ярдах от него внезапно спятившая гора мускул (как выяснилось, жир был только для маскировки) неукротимо кидалась с игрушечным в таких лапах ножиком на святого отца, тяжело бронированная сестра пыталась уронить нападающего на пол, пружиня от толстого пуза, падая и поднимаясь вновь, а арбитр очень профессионально поддавал дубинкой под колено и по почкам, но пока без видимого результата. Мушка Гекутера, перед которой оказывалась то спина Ярна, то лицо Гая, то бронированные части тела сестры, как-то плавала. Согласно полученным во время занятий инструкциям, Лем задышал часто-часто, а потом, насытив ткани кислородом, задержал дыхание и принялся выцеливать лысый затылок. Через несколько мгновений он шумно выдохнул и бросил это бесполезное дело. Если кто-то не утихомирит этого типа раньше... Если рассвирепевший еретик ранит кого-то из них, ему придется убить его. Придется. И когда момент истины настанет, он не справится. Потому что жалок и ни на что не годен. Самобичевание дало нужный эффект. Лем уперся лопатками в дверное полотно сильнее, сдавил рукоять пистолета в руках еще сильнее и на мгновение прикрыл глаза, мысленно сосредоточившись на предмете, что висел у него на шее. Он знал, что когда откроет глаза, то выстрелит. И попадет.

- Чтоб к Хану, да на огонек заглянуть? Ежели не проведет кто, не попасть к нему, - последовал ответ. - Так, может, вы и проведете? Сами ведь предложили. - в то время, за спиной у псайкера разворачивалось небезынтересное представление. Ярн передернулся, замер, потом как-то странно глянул на святого отца. - Не отдам, - сказал он совсем другим голосом, низким и тихим. - И шутить больше не буду. Во славу Кроаха! Толстые пальцы неожиданно ловко потянули из-за пояса нож. Толстый перевоплотился. В который раз за этот вечер. Сначала из сочувствующего в жадного засранца. Потом, из засранца в озверевшего психа. Лем крутнулся на месте, как раз, чтобы увидеть, как кидаются на помощь Гаю арбитр и святая сестра, услышать, как кто-то стреляет и тоже потянулся к пистолету. Он сжал оружие двумя руками и попятился, попятился... пока не уперся спиной в дверь.

Пока бармен ловко уклонялся от вопроса материальной ответственности, изображая чистосердечное раскаяние, Лем подошел поближе к местным криминальным элементам. Святой отец уж этого злодея теперь не отпустит без тяжкой епитимии, а сестрица, наверняка, узрит, если хвостатые что задумают дурное. Впрочем, он был почти уверен, что не задумают. Не резон им сейчас. - Так что там насчет встречи с вашим почтенным руководителем? Дайте, что ли, адресочек. Может... заглянем на днях. Поговорим о том, о сем...

Чуть не уткнувшийся в незыблемые псайкерские колени лысой головой Ярн прекратил свой стремительный бег на четвереньках и медленно поднял глаза на Лемана. - Ну что тебе еще надо, ирод?.. - спросил беглый бармен плачущим голосом. - Мне - ничего, дяденька. А вот святой отец хочет раскаяния. Солгать духовному лицу... ай-яй-яй. - закончив осуждающе качать головой, Лем склонился ниже, вперился в лысину, словно пытался прожечь ее взглядом и зловещим голосом пропел. - Покайся, грешник!

- Я-то отведу, - хмыкнул добрый человек, - Только там уж ежели вас кто по горлу "чик" - так уж и не отыщут. С Ханом бы поговорили, он мужик толковый, может, поможет чем. Нам эти полоумные самим как кость в горле. А нарисовать - боязно мне. Вдруг колдовское чего али богохульное? А у вас тут сестра стоит... Бармен все не отзывался. Нет, ну какой трепетной стыдливости человек! - С Ханом?... - а что, предложение не лишено логики. Лем и сам подумывал об этом, да решил, что криминальный лидер с ними говорить не захочет. - А почему нет, собственно? Такой союзник им бы здорово пригодился. Раз уж Обвинитель на контакт идти не желает. Высоко забрался, что и говорить. Размышляя о разворачивающихся радужных перспективах, псайкер краем глаза приметил, что некое полное тело, под прикрытием теней, пытается ползком ретироваться к двери. Вот ведь... приспособленец! Бодрым шагом преодолев разделяющее их расстояние, кучерявый стал между дверью и ползучим Ярном, расставив ноги для устойчивости и сложив руки на груди. Короче, всем своим видом изображая непреодолимое препятствие. - Что, денюжку уронил, мил человек? - поинтересовался он невинно. - Или собрался куда?..

- Я не удивлен, - отозвался Гай, снова глянув поверх стойки. - Раскаяние его так велико, что до сих пор стыдится вылезти и посмотреть людям в глаза. Но придется... Лем, пока хвостатые размышляли над ответом, перегнулся через стойку и словно это в пещере, позвал. - Эй, дядя, вылезай. Ауууу. - приложил к уху ладонь и прислушался, пожал плечами и развернулся обратно. - Молчит, мерзавец. - Чистенькие, - снова невпопад вставил псайкер, - чище не бывает! Вот так вот, - провёл он пальцем по горлу и кивнул в сторону бармена, - в благодати его. Братцу Пфеллу определенно нужна была помощь. Психические целебные силы, ну или... черный кофе без сахара, как вариант. - А мы запачкаться не боимся. - усмехнулся он. - Если для дела надо. По чести говоря, псайкеры из нее, из грязи, то есть, не особо-то и вылезали.

Становилось все интереснее. Отморозки, которые цепляются и с молчунами и с крысами трюмными. Плас и Хан. И отца Дария все любили и уважали, как один. Как мило. Похоже, кто-то из этих доброжелателей его и укокошил. - А не отведешь ли ты нас на эти самые художества взглянуть, добрый человек? - неожиданно попросил псайкер. Мысли в голове родились нехорошие. - Или может опишешь, что ещё за мерзоту они на стенах рисуют?

- Это кто вам такую ересь сказал?.. - старший, не опуская рук, опустился на скамью, - Толстый что ль? Трюмы - наша территория, наверху молчуны командуют. Нам тут лишний беспредел не нужен, чай, на одной посудине живем. Они к нам не суются, мы к ним не лезем. Все довольны. Святая кара не обрушилась немедленно. Лем приободрился. - Так это что же? Он нам соврал что ли? - брови на физиономии псайкера выразительно поползли вверх. Тоже мне, неожиданность. - Святой отец, а святой отец. Этот, толстый, нам соврал. По его мнению, сейчас был просто отличный момент, чтобы отжать сорок трон обратно. - А еще говорят, в старых трюмах какая-то жуть жуткая творится. Что, ваш брат там, внизу, не бывает? Небось, слышали чего?

- Поговорить! - радостно согласилась она с псайкером, пока ладонь нетерпеливо елозила на прикладе. Лем испытал острое желание зажмуриться и тоже нырнуть под стойку. Пусть даже это грозит весьма тесным соседством с эталоном честности размером с... подходящего эпитета подобрать не удалось. Судя по восторженному голосу сестрицы, ей нерационально хотелось кого-нибудь убить, оставалось лишь надеяться, что когда она перестанет с этими желаниями справляться, Лем не окажется единственной живой душой в радиусе десятка ярдов. - Стрелять только не надо, сестра, - предупредительно поднял руки тот из них, кто вышел первым, - Мы - люди богобоязненные. Хотите говорить - давайте говорить... Сначала перестал дергаться в спазме один глаз, потом второй. Кажется, пока все разрешалось ко всеобщему удовольствию. Ну или не совсем всеобщему. - Очень дальновидно с вашей стороны. - вякнул он откуда-то из алого бронированного плеча и сделав страшное лицо кивнул в сторону сороритки. - С ней лучше не связываться. Совершенно не способна держать себя в руках. Нитроглицерин в юбке. Пардон, в броне. Благоразумно держась от Артурии на расстоянии чуть больше вытянутой сестринской руки, псайкер снова оседлал своего любимого конька, то есть начал болтать без умолку. В лоб и невпопад. - Да вот, говорят, вы, то есть, воротилы местные, зачастили на верхние палубы в последнее время. Много, говорят, неприятностей от вас у молчунов и наоборот. Это с чего же вдруг такая насущная необходимость? Сидели бы в своих трюмах, а?