julia37

- Я не буду ее трогать, - пообещал он. - Просто посмотрю. Проклятье, нам нужен медик, и поскорее... Кучерявый продолжал прижимать руку к груди, словно мать свое единственное дитя. Священник подошел ближе, и, кажется, не был намерен проклинать его или, к примеру, очистить святым пламенем... в общем, выглядел довольно дружелюбно для самого себя. С секунду он сомневался, но потом вытянул руку, устроив на коленях так, чтобы у святого отца была возможность взглянуть, раз уж ему так хочется. Шинель была практически вся пропитана кровью, а левый рукав безбожно изодран. - Эти коновалы мне никогда не нравились. - сморщился псайкер и попытался заглянуть Гаю в глаза. - Я сам. - тихо и довольно твердо сказал он, однако, уверенности в голосе было мало. - Хочу... попробовать. Хуже вряд ли будет. Ты не против?

- Nullum crimen sine poena, - хрипло сказал Гай, опустив дымящийся ствол револьвера и ощущая тонкий комариный звон в ушах. Затем медленно обернулся туда, где остался лежать псайкер. Из-за адреналина в крови клирик не почувствовал, как тот ворожил, и теперь заранее страшился того, что увидит. Взгляду священника не предстало ничего экстраординарного. До сего момента псайкер завороженно наблюдал за взлетающей вверх рукой еретика, которую отправила в последний полет сестрица, а теперь, поймав настороженный взгляд Гая, насторожился в ответ и прижал израненную руку к груди с таким видом, словно священник собирался ее оторвать. Кучерявый уже знал, что будет делать. В конце концов, теория для того и нужна, чтобы применять ее на практике. И он собирался попробовать заживить рассеченную плоть. Останавливало две причины. Возможные невероятности из варпа и реакция коллег. Что хуже, никогда заранее не узнаешь.

Псирейтинг 2 (200 опыта), в комплекте три малые психосилы (половина бонуса силы воли, округлить вверх). "Целитель", "Призвать вещь", "Изменчивый облик". В остатке 30 опыта.

Гай Север будто сошел с ума. В любое другое время Лем ужаснулся бы тому, что увидел. Не убийству, нет. Выражению на спокойном обычно лице, жутко искаженной татуировке на лбу. Но сейчас ему было все равно. Его несостоявшийся убийца упал, забрызгав все вокруг содержимым своей телесной оболочки. Как говорится, зеркалом дорога. К тому, кого они так почитают. Дрожащей рукой раненый псайкер засунул пистолет в кобуру, чтобы не мешал и снова прижал израненную конечность к груди. Выбора особенно не было, он должен был помочь себе сам, но сначала успокоиться. Вдох-выдох. И убрать боль. Она не даст сосредоточиться. Заставит допустить ошибку. Вдох-выдох... Вот так... Сердце забилось немного медленнее, а коридор стал чуть спокойнее вращаться перед глазами. А, к демонам. Кучерявый плотно закрыл глаза и сосредоточился на собственной боли. Нужно было окунуться в нее, позволить ей поглотить себя. Лишь тогда можно будет изгнать ее. Получилось не слишком хорошо, однако, рука теперь лишь немного досаждала, и только. Стало легче дышать. Кучерявый дал себе еще минуту отдыха, глядя, как окровавленная сестрица заканчивает дело, как Гай стреляет в спину убегающему прочь здоровяку, уносящему в своей громадной туше две его пули. Потом он снова закрыл глаза и если бы кто-то наблюдал за ним, подумал бы, что голубоглазый решил вздремнуть, настолько умиротворенным стало его лицо. На сей раз все получилось как надо. Усталость и боль покинули измученное тело. Теперь можно было подумать, что делать с рукой на трезвую голову. Лем очень бережно (не казенная ведь рука) стащил окровавленную перчатку и с мокрым шлепком бросил ее на пол. Картина перед его глазами была безрадостная. Предплечье будто пытались нарезать на отбивные для господского стола. Лезвие почти начисто срезало весь эпителий с внешней стороны от кисти до локтя, прихватив слегка и мышцы. - Не так уж и плохо. - зашевелились пересохшие губы, скривившиеся в жалкое подобие привычной улыбки. Уложив раненую руку на колени, он снова закрыл глаза. Для следующего шага потребуется вся его сосредоточенность и все знания. Нужно было подготовиться как следует.

Конец следующей недели. Если точнее, то, думаю, к субботе вечера управлюсь. Тут традиционно игры в пятницу запускаются вроде бы, но у меня пятница занятой день) Думаю, как-то так.

Узкий мрачный коридор Меч буквально заставлял ладонь зудеть. Особенно сильно она зачесалась после того, как ушедший в разведку арбитр по связи сообщил прямо в ухо, что в засаде пятеро, бугай и четверо поменьше, вооруженных до зубов. Псайкеру совершенно не улыбалось вступать в ближний бой с кем-то из этих уважаемых господ. Да и вообще. Не улыбалось. Приказ священника насчет тишины, конечно, был недвусмысленен, но... уж очень не хотелось быть зарезанным в этой самой тишине. Лем убрал меч в ножны и достал пистолет, а впереди, среди хлама, каких-то ящиков и высоких темных стен разворачивалась битва не на жизнь, а насмерть. Он соблюдал тишину столько, сколько мог, а потом оставил это занятие. Прикрыть глаза, вслушаться в стук собственного сердца и вот они уже отчетливо видны. Нити, из которых соткана реальность. Перебирая, найди ту, за которую следует потянуть, да не ошибись. Прицел перестал плавать и две пули, одна за другой, впились, прошивая броню, в грудь возвышающегося над остальными человека с дубиной. Все словно бы замедлилось. Здоровяк пошатнулся. Лем прицелился снова, пока призванные силы еще не ускользнули прочь, на ту сторону, и выпустил еще три пули в того, что упорно желал смерти отцу Гаю. Каждая попала в цель. Второй упал. Он точно был мертв. Пистолет, в ладони словно родной, дрогнул на мгновение. Ему еще не приходилось убивать. Никогда. Но за рассеянность поплатиться пришлось немедля. Один из их безумных врагов бросился к нему и махнул топором. Левую руку прошило пульсирующей болью, а высокая перчатка в считанные секунды заполнилась кровью. Кажется, кто-то кричал. И даже упал. Но это был не он, конечно. не он. Разве мог не единожны испытанный так реагировать на боль. Всего лишь кожа, всего лишь мышцы. Ерунда. Псайкер с удивлением отметил, что лежит на полу, все еще сжимая Гекутер правой ладонью. Встал и, словно во сне, выстрелил еще. Мимо, конечно. Попятился, пока не уперся спиной в стену, убаюкивая изранненую руку здоровой, и сполз вниз. В голове стучало, и сил не было даже на то, чтобы снять перчатку, вылить из нее, наконец, кровь и оценить ущерб. "Господи, только бы не калекой, Господи..." Кучерявый прислонился затылком к холодной стене и прикрыл глаза.

После небольшой паузы клирик отозвался - заметно громче, чем псайкер: - Вот демон, свеча погасла. Подождите, я найду зажигалку. Затем он сунул свечку в карман, вынул молот и продолжил уже шепотом: - Идем вниз, только тихо. Готовьте оружие. По огоньку их все равно уже заметили, так что псайкер счел ход священника про зажигалку стратегически верным. Удручало его другое. Команда "тихо" подразумевала отсутствие стрельбы. Кучерявый подавил страдальческий вздох и осторожно ступая в темноте следом, принялся доставать из ножен свой дешевый, тупой и ужасно неудобный в руках меч.

Замечательно ^^

Леман, услышав, как во тьме кто-то переговаривается, весь подобрался, даже дыхание задержал. А все почему? Потому что он снова почуял это. Каждый нерв затрепетал от возбуждения. Снова потусторонний слабый отголосок. Тот самый, из каюты номер три, от молчаливой охраны полчаса назад. Да что же тут происходит-то?! Псайкер чувствовал себя, как ищейка, снова напавшая на след, который то и дело ускользал от нее, он был бы рад потерять контроль и броситься по нему, чтобы только узнать, наконец, что же там... Удержался с трудом. Навострив уши, он обратился в тень. Невероятно везучую тень. Говорили несколько человек, кажется, больше двух, но он не был уверен. -... сказали ушли. - Ну и пусть идут, мало ли куда , чего мы здесь-то забыли? - А куда еще? Попытка не пытка, хе-хе, а здесь дорога ближайшая, ежели что. - Возни много больно. Глотки перерезать и дело с концом... - Эээ! Девку живьем брать надо, и святошу ихнего тоже! - А ну пасти заткнули быстро, свет там!.. Меж лопаток выступил холодный пот. Столько совпадений разом быть просто не могло. Кто сказал, что они ушли? Охрана в масках вовсе никакая не охрана? Их хотят убить!! Стоп. Почему "их"? Убить собирались не всех. Святой сан давал определенную бронь даже от заказных убийц или... Тут желудок снова напомнил о себе, сжавшись в комок, и если бы было светло, стало бы видно, как лицо кучерявого приобрело приятный зеленоватый оттенок. ... или может, они нужны им для еще одного "представления"? Как в соборе утром. Пфелл!! Братец Пфелл где-то там в темноте. Один! Может быть, его они уже убили?! Мысли, словно спятивший от страха табун, потолкался в черепе какие-то доли секунды и умчался в далекие дали сознания. Псайкер взял себя в руки как раз тогда, когда раздались поспешные шаги незнакомцев, какой-то шорох и окончательно повисла тишина. Размышлял он еще один миг. В следующий, рука в черной перчатке, благо шли они все гуськом, друг за другом, протянулась через плечо святого отца. Ладонь сомкнулась на свече, раздавив хрупкого огненного мотылька, после чего, та же перчатка, залитая еще горячим воском схватила Гая за шиворот. Вторая ухватила за что получилось сестру. Обиды, ссоры, ругань... все это мгновенно вылетело из легкомысленной кучерявой головы в момент опасности. Уши обоих ближайших по лестнице соседей немедленно оказались так близко к губам псайкера, насколько это вообще было физически возможно. Теперь они могли услышать сбившееся от волнения дыхание и даже, наверное, стук сердца. - Засада. - прозвучало первое слово на грани слышимости, а дальше он заговорил еще тише, хоть это и было почти невозможно. - Они решают, кого из нас убить, а кого взять живым. Х

Псайкер вздрогнул, когда почувствовал ладонь повыше локтя. С секунду тупо смотрел на пальцы священника, потом, какое-то мгновение, в глаза. В собственных читался вопрос, но недолго. Лем не стал ничего говорить, лишь кивнул, послушно поднимаясь на ноги. Услышал? Ты все-таки слышишь... Всю дорогу он плелся позади святых отца и сороритки, не отставая, но и близко не подходя. Постигая добродетель молчания.

Клирик стиснул зубы и с такой силой затянул последнее крепление, что испугался, не придушил ли святую сестру ненароком. - Ну-ка пройдись, - сказал он, чтобы оценить уровень шума. Не слышал отец Гай. Что его останавливало от того, чтобы уйти прямо сейчас? Почему не пошел с братцем? Он и сам толком не знал. Возможно, страх перед расправой толпы, которой пригрозила ему сестра, возможно... потому, что братцу Арнебу он тоже не был нужен, как и остальным. Псайкер боялся многих вещей. Слаб всегда был, это правда. Но больше всего боялся самого себя. Покуда сестра со святым отцом занимались броней, он упер локти о колени и спрятал лицо в ладонях. Тихо-тихо сидел, чтобы не отвлечь никого. Почему и правда он не уходил? Благодаря Инквизитору, у него появился, пусть маленький, но шанс выжить. А чтобы выжить нужно стать сильным. На пути же к этой силе ему требовалась помощь. Да и благодетелю следовало долг отдать. Кучерявый беззвучно улыбнулся в ладони. Сейчас вспоминая все это... будто и не с ним было. Так давно. И совпадение такое странное. Святой отец и святая сестра. Все, как тогда. Только батюшка был совсем старый. И решетки нет. Как сказал тогда? Приходят только к приговоренным к смерти. Они все были приговоренные. С рождения. Потому и пытался он, отчаянно пытался зацепиться за что-то. Пытался и не мог. Отец Гай, отец Гай... сестра еще слишком молода, да ей и по сану положено другое, не души, но тела предначертано ей держать в сторогости. А ты.. врачеватель душ. Орудие Господа на земле. Не отвергай, отче. Подай руку. Не отвергай. Псайкер поднял голову и взглянул в спину святого отца. Тот священник, на Черном корабле, пришел еще раз. Уже не к соседу по камере, значительно более набожному, а к нему. К кучерявому мальчишке. А этот? Голубоглазый смотрел в ту же точку, что и раньше, но не видел уже ничего. Он молчал. Трудно это было, внять собственному совету и смириться.

Перед таким взглядом точно не устоят))

- Уж какая есть, - вернул любезность бледный, - В клетке, говоришь, насиделся? - ничуть не удивился он и самому известному факту, - а сейчас хочешь посадить в неё меня, - последовал короткий кивок в сторону сороритки, - Или надзиратель без клетки не считается? Сможет сказать пожалуйста? - обращение шло все ещё к кудрявому, - Их ведь наверняка учат уважать старших. Только вот грязь на сапогах этого не заслуживает, - причину упрямства сопроводила весьма ядовитая улыбочка. - Проснись! - Лем с трудом удержался, чтобы не начать щелкать пальцами перед носом Пфелла, который выбрал самый подходящий момент, чтобы потребовать уважения к своей персоне. Удачнее получилось бы, приставь он сестре болтер к виску. - Пора уже смириться с этим! Не получишь ты все сразу. Сейчас уже не так плохо, как могло бы быть... Он еще хотел сказать, что Артурия, без сомнения, сможет. Она же воспитана в святом ордене, где учат и вежливости и смирению и уважению. Но очень вовремя проглотил свои слова. Артурия разжала пальцы, отдёрнула руку и брезгливо отёрла о рукав. - Идите куда хотите, - звенящим от гнева голосом бросила она, задрав нос ещё выше, - И пусть вас поймают и распнут в священном гневе, как того заслуживает любая мерзость, порождённая варпом. - Вас я не задерживаю. Некогда копаться в ваших застарелых травмах и подбирать вам сопли. Если уже собрались - вперед, свобода прямо за дверью. Встретимся у Ярна. Ошарашенные голубые глаза воззрились сначала на сороритку, потом на священника. - Да я всего лишь хотел, чтобы она оделась побыстрее, вместо того, чтобы показывать, кто тут главный! - воскликнул он. Ведь вот только что предлагал даже и помощь, но сестру или поразила внезапная глухота или она упрямо делала вид, что ничего не слышит. - Вы вообще слышите хоть что-то из того, что я говорю или нет? - затихшим дрогнувшим голосом вопросила мерзость, порожденная варпом и... села на свое место. К демону все. Помешанные на своей гордыне и высоком статусе святоши! Если тебя просит поторопиться проклятый, выслушай его и сделай наоборот и плевать, что скоро тебя швырнут в тюрьму. Это что, заповедь такая? Где, сожри вас всех варп, это написано? В какой книге?

- А ключи мне и даром не сдались, - добили и надежду на какое-то участие кудрявого, - в баре сейчас должны хозяйничать крысы. Или ты им лично открывать среди ночи и бегал? Такой подлянки, да еще от собрата, скажем так, по способностям и по происхождению, Леман явно не ожидал. Все-таки, наивный он был человек. - А ты другой раз последи за мной. - глаза у него сейчас напоминали глаза щенка, которого пнули в живот. - Тогда и узнаешь, что я по ночам делаю, когда не сплю. Псайкер возможно мог игнорировать сестру, пока оставался на месте, но это не меняло того факта, что сдвинуться куда либо, пока не подчинится безмолвному приказу, он не мог. - Уходи, пока время есть, - кивнул Арнеб кудрявому. Заодно посмотрим будут ли хвататься и за него тоже. Они оба рассердили его не на шутку сейчас. - Ты, братец, перестань вести себя, как заносчивая задница. А ты, - кучерявый обернулся к сестрице. - если не начнешь одеваться сию же секунду, я так и поступлю, не стану дожидаться, пока придут нас арестовывать. - голос понизился до угрожающего шепота. - И хоть стреляй в затылок. Потому что в казематы я не сяду. Насиделся уже. Полжизни в клетке!

- Я к Ярну, - вовсе не собирался скрывать собственную цель псайкер, - сообщу новости крысам и подожду там до утра. Не собираюсь пропускать встречу. Леман помрачнел от беспардонного похищения своего рацпредложения. Ишь, самостоятельный какой! Пойдет, расскажет! - Без ключей - псайкер звякнул означенным предметом и тут же спрятал его за пазуху, дабы не лишиться козыря. - все равно никуда не попадете. Она поджала губы и требовательно ткнула свободной рукой обратно в комнату. Предложение кудрявого пока что пропало втуне, но и без ответа было ясно, что никто никуда не пойдёт, не будет ничего одевать и никому ничего не сообщит, пока бледный не отойдёт от выхода. Сестра радости не добавляла тоже, взяв в привычку игнорировать все, слова и действия, что касалось кучерявого псайкера лично. Исключая смертельную опасность разве что. Да и то как-то вяло. "Он нам пригодится, наверное..." Сомневается еще! В нем, таком-то полезном и невероятно результативном! Короче говоря, по мнению подопечного, надзирательница злостно пренебрегала возложенными на нее обязанностями. Ни тебе сочувствия, ни тебе тщательного присмотра. Вон, нож уже воткнули в... неважно, впрочем. Да что там, даже душеспасительных бесед и тех не перепадает. А на безрыбье Леман был согласен и на такое. - А если будете пререкаться еще минуты три, то мы точно никуда не пойдем. Ни вместе, ни раздельно. Разве что в казематы переедем на постоянное место жительства. - и очень по-взрослому закатил глаза. - Как дети, честное слово!

Я думаю, ближе к концу следующей недели)

Леман вылупился на отступающих. Судя по всему, он собирался сопроводить позорное бегство охраны самым суровым из своих взглядов, как бы говоря "устыдитесь!"

Ствол дробовика одного из безмолвных начал разворачиваться в сторону Гая. - Покусившийся на священника - проклят в глазах Императора. - отчеканил Леман. Если они и это проигнорируют... выходит, перед ними и правда еретики? А как иначе?

Леман прислушался в тишине и едва заметно оживился. Все-таки, на корабле творилась какая-то чертовщина. Не то чтобы настолько явная, чтобы объявлять полномасштабное вторжение сил варпа на отдельно взятой палубе, но... И почему охрана никак не среагировала на упоминание Инквизиции? Инквизицию боялись все. Не может быть, чтобы им было настолько плевать. Что-то тут было не так. Псайкер размеренно сделал несколько шагов назад. - Инквизицию на этом корабле ни во что не ставят. - ровно объявил он. - У нас забирают оружие.

- Спокойно, - сказал он, в свою очередь сунув инквизиторскую подпись молчунам под нос. - Всеблагая Инквизиция уже здесь. Если уж Гай решил раскрыть их, выходит, дело было серьезное. Леман осторожно встал в постели и став позади священника, сунул любопытный нос через плечо. Отдать оружие? Отдать новенький Гекутер?! Аж два раза.

Гай собирался спросить, откуда псайкер узнал эту молитву, но вдруг поднял голову и замер, прислушиваясь. Где-то в коридорах "Странника" послышался топот обутых в тяжелые сапоги ног, их было много и они приближались... - Теперь отоспимся, - сказал он мрачно. По примеру святого отца Лем прислушался. Теперь и он слышал топот. Ну конечно. Если вопли о помощи вполне могли пропустить мимо ушей, то пальбу из болтера нормальная охрана игнорировать точно не стала бы. - Похоже, пригодятся нам, наконец, инквизиторские грамоты? Псайкер посмотрел на черные пятна под потолком. Эх... замаскировать бы...

- Осторожней нужно быть, варп тебя побери, - спокойно, но не менее раздражённо, чем Леман, ответил Гидеон, как только глаза, привыкнув к свету, разглядели окровавленную ногу псайкера, - Кто-то из нас мог и убить тебя по ошибке. Скажи спасибо Императору, что отделался только царапиной и испачканными штанами. - Следи за речью, арбитр. - неожиданно даже для самого себя окрысился псайкер, не посчитав нужным уточнять, что именно, по его мнению, было совершенно неприемлемо в данной ситуации говорить. - Не надо кидаться в темноте на все, что шевелится. Может, это сосед по каюте не может заснуть. Тогда и не убьешь никого по ошибке. - Сядь лучше, пока опять не завалился, - он знал, что от неожиданной потери крови люди иногда теряют сознание, даже если ранка небольшая. - Придется с утра искать лекаря. Гай так неуклюже проявлял раскаяние и заботу, что злиться на него не выходило совершенно. А ведь это именно он, а не арбитр, бросался ножами, как оказалось. Псайкер послушно сел на свою кровать. - Само заживет. - махнул он рукой беззаботно, голубые глаза пристально следили за ножом в руках священника. - Перевязать бы, да и все. Только у меня нечем. Даже на заплатку ничего нет. А ты чего... - как спросить-то, не знаешь. Чего это вы, святой отец, решили меня прикончить? Нетактично. Лем замялся. - чего примерещилось что ли со сна?

- Не волнуйся, сестра, - сквозь зубы сказал клирик, пытаясь вывернуться из-под Гидеона. - Кому суждено быть повешенным, тот не утонет. Кто-нибудь, включите наконец свет. - Вам бы судьбу предсказывать. - буркнул псайкер, покорно глядя в потолок, пока пирамида из тел разбиралась сама собою. - Предрекаю вам ураганный успех среди клиентов. - По твоей милости, Леман, мы привлекли к себе ещё больше внимания, как будто нам и имевшегося было мало. Какого демона ты вообще шлялся по каюте ночью?! - зло бросил арбитр, подходя к выключателю. Раздался щелчок, и через секунду всех присутствующих в помещении ослепил яркий свет. Когда Гидеон встал, такую возможность получили и все остальные. - По моей? По моей милости?! Да что я опять сделал-то?!! - испуг прошел окончательно, уступив место праведной ярости. - Отлить сходить тоже надо разрешения спрашивать? - плавно переходя на ультразвук продолжал возмущаться псайкер. - А воды ночью попить? Можно? Или подохнуть до утра от жажды? Бессоница у меня, ясно? Бес-сон-ни-ца! Я не виноват... - Да чтоб ты... - забывшись, Гай чуть не произнес несколько сочных слов на Высоком Готике, но вовремя вспомнил, что никто, кроме Артурии, его все равно не поймет, а ей слышать такое от духовного лица было ни к чему. Он склонился над раненным. - Как я тебя? Куда?.. Яростный монолог прервал священник. Лем моргнул. Посмотрел сначала на Гая, потом на одеяло. Приложил ладонь к ноге, вымазав ее кровью тоже. Вздохнул. - Да ничего страшного. - очень тихо ответил он, словно стыдясь своей вспыльчивости минутой ранее. - Ничего, Гай. Все в порядке. - страшного и правда ничего не было. Ножик рассек кожу, но и только. - Эх... штаны жалко. И так держались на честном слове... где я новые-то возьму? - посетовал он, кряхтя и отряхиваясь.

- Сестра, не стреляй, - выдохнул он. - Отец Гай, - отозвалась она неуверенно, - Я думаю, Леману ещё уготовано предназначение в нашем общем деле. Псайкер, которого уже заочно окрестили провокатором (а ведь он был ну совершенно невинен!), все еще лежа на полу и потихоньку отходя от шока, авторитетно заявил. - Я и сам люблю хорошо пошутить. Да и посмеяться, что греха таить, но это... отец Гай, вот Император свидетель, не смешно. Я уж думал, конец мне пришел. Думаю, все... И это... можно мне встать? А то нога что-то болит. Ноге было и правда больно. И, почему-то еще и мокро. В суматохе он совсем забыл, с чего, собственно, все началось.

Склероз - опасная штука. При такой-то профессии)) А так вообще что я хотела сказать? Шедевр) Натурально.