julia37

Мик чертыхнулся и ощупал собственную челюсть. Ощущения были примерно как после длительного сеанса у дантиста. Проклятый муравей. Ну, и ещё джунгли стали если не чёрно-белыми, то, как минимум, окрасились в сепию, но это неважно. Это скоро пройдет. Наскоро заткнув уже входное пулевое отверстие хирургическими тампонами, скрипя и стеная, доктор поднялся на ноги с помощью Мигеля. Ковыляя к Хелене, он думал о том, сколько ребер у него сломано. А ещё о том, сколько их не сломано, а треснуто. - Эй, Хелен. - опускаясь на колени рядом с сеньоритой из холодной России, Мик сперва струхнул, решив, что у нее то же, что и у того спецназовца. К счастью, Дэвис ошибся. К несчастью, рана действительно была весьма серьезной. - Все будет нормально. - он ласково улыбался, копошась в своем чемоданчике. Нужно было шить. Много. И быстро. - Я все заштопаю, будешь, как новенькая. Только в ближайшую неделю никаких танцев до упаду, окей? Могло показаться, что он шутит, но нет. Сеньорита Морозова действительно вышла из строя минимум на одну неделю. Но и по прошествии ее экспериментировать с физическими нагрузками не следовало.

- Твою мать! - от души выругался Мигель, увидев, почему Мик не отзывался. Чертовы снайпера сделали свое дело до конца. Не то, чтобы это им очень помогло, впрочем. - Эй, Мик, очнись, ты сейчас кровью истечешь, - проверенным на жертве авиакатастрофы методом похлопал Мигель его по щекам. Мигелю потребовалось не меньше трех минут тормошить неподвижное докторское тело. В первый момент за испачканном и слегка перекошенном укусом злобного муравья лице расцвела безоблачно счастливая улыбка. В следующее мгновение голубые глаза распахнулись, в них отразилось непонимание, губы исказились в гримасе боли. - Оооооо.... - он мог стонать тихо и очень долго. Невыносимо тяжелой плитой навалилось на грудь осознание: это тот самый день. День, когда вся его жизнь пошла под откос. Нет, не под откос. Этот поезд рухнул с моста прямо в пропасть. Ничего не осталось. Ни-че-го. Не в силах отделаться от ощущения, что все это случилось только вчера, что все так свежо и так больно, он тяжело перевернулся набок и с земли взглянул на Мигеля. Еще было больно. Очень больно. Черт побери, как же это больно! - Лучше бы я сдох. - резюмировал он. Все чувства постепенно притуплялись, на первый план выходила настырная, как муравьи-пули, боль. Мик, наконец, снова становился той самой грубой, равнодушной - и небритой - старой обезьяной, которой стал уже довольно давно. - На спине есть выходное отверстие? - стараясь не дышать, потому что даже вдохи и выдохи причиняли дополнительные страдания, спросил он. - Если есть, заткни ее чем-нибудь. Волшебный медицинский чемоданчик, который он всегда носил с собой, валялся поблизости.

- Тихо ты! - шикнул он на оравшего, как потерпевшая самка ламантина, Мика и огляделся по сторонам, но ничего (и никого) подозрительного не увидел. Дэвис замолчал так неожиданно, словно у него и впрямь была где-то кнопка, отключающая звук, а Мигель воспользовался пультом. Он огляделся и практически одновременно с сеньором да Силвой увидел сразу троих. Каски цвета хаки. Жилеты цвета хаки. И черные пушки. Он был чертыхнулся, но увы, язык словно распух, заполнил рот весь целиком, и говорить что-либо было бессмысленно. Он перехватил дробовик и побежал. Туда, где в отдалении устроился один из солдат генерала Мартинеса, чтобы спокойно, с дальней дистанции перестрелять их, как кроликов. Как бы не так! Стометровка далась непросто. Свистели пули. От одной, он, кажется, увернулся. Где-то там, за спиной, пули изрешетили упавший на землю хвост самолета, в который упорно долбил один из снайперов. Впереди... Ох. Левая рука дернулась и обвисла. Мик усилием воли сжал пальцы в кулак. Вскинул дробовик и выстрелил. Потом еще и еще. Сегодня ему не везло, сегодня именно он был кроликом. Амулет матушки Ава не помог. Супай правил бал. Супаю нужны были новые жертвы. - Мик, нужна твоя помощь! Мик! А, черт! Брайт, помоги ему! - крикнул Мигель Доктор Дэвис не мог никого слушать. Он лежал на спине, смешно и бессильно раскинув руки, как плюшевый выпотрошенный медведь. Пуля прошила его грудь насквозь, каким-то невероятным образом не задев ничего критически важного. Как? Этот вопрос следовало адресовать Христу. Или Супаю.

"Воин" (Musa) Посмотрела. На мой взгляд, с "Героем" даже сравнивать нельзя) "Герой" - высокохудожественное полотно, "Воин" - такой добротный боевичок. Хотя, по-моему, сильно затянут. Но принцесса хороша, это факт. Такая маленькая, эгоистичная, избалованная дрянь)) Настоящая аристократка крови. Дуга характера в наличии, С - событие в ее роли есть. Кстати, с характерами там вообще порядок. Но в целом впечатления совсем не те, что от "Героя". "От заката до рассвета" Много слышала про этот фильм, но как-то так сложилось, что кроме мемов про тамошних вампиров ничего и не видела. Если кратко, впечатления такие: ЧТО ЭТО, #$%^$%*&*^&@#%&#$%^&, ТОЛЬКО ЧТО БЫЛО???!!!11 :D Но скорее понравилось, чем нет) Оригинально) "Бешеные псы" Я люблю Тарантино. Он как Вася Ложкин, только говорит на английском и снимает кино вместо того, чтобы рисовать клевых котиков. Что-то очень классное, что не всегда поддается описанию, в его работах есть. Так и тут. Мистер Оранжевый и мистер Белый - потрясающе. Такого накала драматической неизбежности давно не помню. Прекрасно продуманные, прописанные и исполненные роли. Какой финал... мм... Мои аплодисменты.

Мик покосился на Мигеля и тяжело вздохнул. Верёвку перекинули через крепкий сук, как через блок. Через некоторое время тело опустилось на землю. Пропитанные кровью и нечистотами лохмотья разили за несколько метров. Доктор Дэвис полез спускаться, но стоило ему отойти от муравейника на каких-то пару шагов, как он вдруг запрыгал, задергался, хлопая себя по лицу, по груди и спине. Можно было бы решить, что у него эпилептический припадок, если бы кучерявый не принялся при этом орать, как резаный. - Ааа!!.. Аааа!!! Твоюматьтвоюматьтвоюмать!! Судя по тому, что речь сохранялась, это была пляска святого Витта. Или синдром Туретта, сопровождающийся повышенной двигательной активностью. Пальцами он вцепился во что-то маленькое и чёрное, и вырвал это из своей щеки буквально с мясом. - Аааа, все горит, мать вашу!! Больно-то как! Фашу маш... оиф, оиф.. - он в ужасе заткнулся, а потом. - Яфык. Фсе. ~$$#@&&":*@$! С перекошенным яростью и параличом лицом, он принялся срывать с себя рубаху, чтобы выловить тех тварей, которые успели заползти и туда. - Я фдофну фаф эфоф муфих. Было от чего прийти в отчаяние.

- Слышу, не волнуйся ты так, а то тебя все джунгли услышат, Но тот все не унимался. - Гребаные ЦРУ, гребаные Штаты! - бормотал доктор себе под нос, пыхтя, подтаскивая мертвое тело к краю, где его удобнее будет спустить и пытаясь одновременно не дышать. - Почему они вечно везде суют свой нос, а? Колумбия - свободная страна. Я понимаю, почему тут носится Мартинес, понимаю, почему оживились наркобароны, но что надо этой поганой шпионской конторе? Почему они просто не могут сидеть на своем ятском супервулкане и ждать, пока он поджарит их ятские задницы!! Господи, я говорил, я с самого начала знал, что это проклятый заговор!!

Муравьиная горка - Мик, помоги его похоронить, - попросил Мигель, примериваясь к телу убитого так, чтобы поменьше запачкаться. О том, во что они вляпались (если, конечно, покойный не соврал насчет ЦРУ), можно было поговорить и потом. - ЦРУ? Бред какой-то. Я пошла отсюда. - Это же он шутил, правда? Правда, шутил?.. - все повторял Мик, провожая Хелену взглядом, а потом выискивая в сумке перчатке. - Это же... это.. гребаная контора всех нас кончит. Мигель. Ты слышишь?.. Перчаток не было. Была только ветошь, которой он замотал руки. Доктор Дэвис при упоминании ЦРУ совершенно потерял самообладание. Он пару раз вдохнул и выдохнул с видом заправского йога. - Мы... сбросим его вниз? - неуверенно спросил Мик уже гораздо более спокойным тоном. Нежно прижимать к себе труп категорически не хотелось. Как впрочем, и представлять, во что он превратится, упав с пятиметровой высоты.

- Ничего, значит, я справлюсь сам, - также тихо ответил Мигель, снова возвращая внимание к предположительно проклятому похитителю изумруда и осторожно похлопав его по щеке. - Эй, парень, очнись, немного осталось. Ответь на последний вопрос и умрешь тихо и без боли, обещаю. Впрочем, в ином случае, я все равно не буду мучить тебя, так что решай сам. Кто тебя нанял отобрать изумруд у Лопеса? Парень неопределенного возраста тихонько завыл, сжав зубы. Похоже, любые колебания плоти, даже такие деликатные, причиняли ему сильную боль. Обругав Мигеля последними словами и абсолютно не стесняясь в выражениях, что толку стесняться тому, кому терять нечего, он примолк. А потом выдал: - ЦРУ. И заржал в голос. Заржал, заколыхался, и тут же принялся блевать кровью прямо на ботинки наемного убийцы. - Господи! - Дэвис снова отпрянул и зажал рот ладонью. Аромат в остатках самолета усилился в сотню раз. - Вот дерьмо!! Похоже, это был последний вопрос, на который незнакомец смог дать членораздельный ответ.

Муравьиная горка - Спасибо за сведения, кто бы ты ни был, - проговорил Мигель спокойно. - Мик, у тебя есть что-нибудь, чтобы он отошел безболезненно? Мик не сразу нашелся, что ответить. Вообще, он был противником эвтаназии, и во время оно даже бурно возмущался самому факту обсуждений ее на ТВ, но с тех пор прошло много времени, да и здесь... он просто не мог ничем помочь. Это было видно невооруженным глазом. - Я.. нет, я ведь собирал свою аптечку, чтобы лечить, а не... - он споткнулся на полуслове, но все добавил, понижая голос, насколько возможно. - Вообще, конечно, если увеличить дозу, то... кхм.. но вряд ли это будет менее болезненно, что просто пуля в голову. История братьев Писарро, царя инков и его обманутой дочери, не выходила у него из головы. Это было глупо, абсолютно неправдоподобно, и... жутко. Он ничего не мог с собой поделать. *** Остров сокровищ Пришлось изрядно потрудиться в ниве землекопания, пока, наконец, лезвие лопаты не ударилось во что-то более крупное и твердое, чем случайные камни и корни раскидистого дерева. Слегка колебались белоснежные цветочки, которыми усыпаны были зеленые ветви над головами искателей сокровищ. Остекленевшие, блеском своим напоминающие об издохшей рыбе, глаза мертвых людей провожали подъем из ямы средних размеров крепкого ящика. Брошенные без погребения, они с молчаливым укором взирали на продолжающееся вокруг движение, дыхание, жизнь. Кровь, впитавшаяся в почву уже привлекала своим запахом трусливых и мелких хищников. Из леса, расстилаясь по земле и похлестывая себя по бокам хвостом, к трупам подбирался еще один представитель семейства кошачьих. Ему пока не было дела до живых двуногих, но кто знает, как все повернется спустя полчаса. Или пять минут. В ящике обнаружились заботливо обернутые промасленой бумагой и ветошью забавные фигурки размером с ладонь, и так же раковины, невероятно точно копирующие форму настоящих раковин моллюсков, странные звери, и все они были выполнены из блестящего, желтого, тяжелого и такого притягательного металла. Того самого, что сводил с ума конкистадоров, а так же многие множества людей до и после них. Такую находку определенно стоило показать Хелене.

- Выглядишь ты как живой труп, - обратился к мужчине Мигель, кивнув Мику, показывая, что услышал его слова. - И дела твои явно плохи. Что ты хотел рассказать? - Я знаю, что вы ищете. - улыбнулся живой мертвец снова. Похоже, половина его лица, как и большая часть тела, была парализована. Только та рука, в которой был зажат пистолет, еще могла шевелиться. - Только вы опоздали. Камень ушел. Гнусные партизаны, проклятые комми, Господи, как же я их ненавижу... - грудь незнакомца заходила ходуном, лицо перекосило от нечеловеческой боли. Он бы корчился, если бы мог, но он не мог, а потому только зло хрипел и стонал. - Они забрали его. Видели бы вы, как блестели их глаза... Впрочем, заблестели бы и у святого. У меня у самого была мысль махнуть вместе с ним через океан, да только вот не успел. Человек засмеялся рваным тявкающим смехом. - Они забрали камень, а мне оставили фляжку с водой. - растрескавшиеся губы едва шевелились, веки были полуприкрыты, но за всем этим читалась дьявольская злоба. - И пулю. Одну. Она и сейчас у меня. Вот думал, тратить ее на вас или нет... Рассказчик перевел дух, посмотрел на свое оружие в почти мертвой руке, а потом на Мигеля. - Фатальное невезение. - прикрыв глаза полностью, пробормотал он. - У меня тут была целая неделя, чтобы обдумать все, и, знаете что не дает мне покоя? Та история, которую рассказал мне покойный Лопес, перед тем, как я снес его тупую башку. А ему рассказал один индеец. А тому кто-то еще. Неплохое начало, а? Вот и мне так кажется. - Изумруд давали в придачу к непомерному количеству золота за царя инков, Атауальпу. Франциско Писарро захватил его, чтобы индейцы сами несли ему свое золото. Еще у Франциско было три брата. Один из них, Хуан, без памяти влюбился в дочку вождя и пообещал ей, что, во что бы то ни стало, освободит папашу, правда, для этого красавица-инка должна сначала отдаться ему. Она согласилась, но была обманута. Хуан, как и его брат, больше всего на свете любил золото. Только золото. Получив все, чего желали, братья все равно убили вождя. - Опозоренная, дочь Атауальпы приняла напиток из листьев коки, чтобы притупить боль, и своими руками вырезала себе сердце, чтобы поднести его в дар богу смерти, Супаю. Умирая, держа в ладонях все еще бьющееся сердце, она прокляла своих обидчиков и весь их род, до самого последнего потомка. Супай должен был мстить за нее. Он закашлялся, негнущейся рукой достал небольшую фляжку, ту самую, что оставили ему его мучители, сделал глоток, но большей частью просто пролил на себя. Видимо, это его уже не удивляло. Может быть, он просто бредил. - Что за хрень я несу? Верьте или нет, я задал Лопесу тот же чертов вопрос. Что за бред он несет перед лицом смерти. Он еще бормотал про это проклятие. Ну то, которое дочка убиенного вождя наложила на убийц папаши. Дескать, изумруд принадлежал им. И любой, кто забирал его себе, получал впридачу и проклятие. Я только посмеялся тогда. Но посмотрите на меня сейчас. Я умираю и несу тот самый бред про инков и проклятые камни. Снова повисла небольшая пауза. - Вы, конечно, не поверите мне. И не надо. Те партизаны, я думаю, они не уходили слишком далеко от своей территории. Ищите, если хотите. Найдете. А я... я буду надеяться, что вы сдохнете так же, как я. Может быть, даже хуже. Не надо было соглашаться, черт бы всех их побрал.. не надо было соглашаться на это дело.. Голос постепенно сошел на нет и стих. Кажется, незнакомец потерял сознание, а может быть, даже приготовился к отходу в мир иной.

- Я поднимаюсь, - известил он своего собеседника, с наработанной годами ловкостью взбираясь вверх по дереву и внутренне готовясь ко всему, от выстрела в упор до встречи с самим Супаем. Наверху сеньора да Силву ждал приемный покой в виде огрызка самолёта. Кабина, часть салона и дыра вместо хвоста, в которую и мог войти гость. В нос ударил отвратительный запах оставленного без ухода лежачего больного. Под ногами хрустел намытый ежедневными ливнями растительный мусор. Ожидания Мигеля оказались обмануты: выстрелов не прозвучало. Было только некое подобие человека, в лохмотьях, плохо скрывающих тело, бессильно прислонившееся к дырявой обшивке. Это был мужчина, довольно высокий, с переломанными ниже колен ногами. Одна из них была наскоро зафиксирована шиной, вторая - имела лишний неестественный излом и оставлена без всякой помощи. Вся кожа, включая лицо, была покрыта иссиня-черными следами многочисленных укусов уже знакомых путникам муравьев, зеленоватыми разводами подживающих гематом и багрово-розовыми следами чего-то куда более грозного. Определить возраст точнее, чем плюс-минус десять лет, не представлялось возможным. В руке незнакомца был револьвер, но, судя по всему, он не смог бы даже поднять его. Жуткая ритуальная маска вместо лица улыбнулась одной половиной рта, с другой стороны не шевельнулся ни один мускул. Вид пленника был таков, что некто, с менее крепким желудком, чем у бывшего спецназовца, мог бы и расстаться с завтраком. Мик, легко поднявшийся следом за Мигелем, прижал ладонь ко рту и поскорее отвернулся. К счастью, ему удалось справиться с приступом тошноты вовремя. - Черт... у него сепсис. - шепнул доктор Дэвис Мигелю. Смотреть на это тяжело было даже тому, кто посещал анатомическое хранилище при университете. - И.. чего только у этого парня нет. Так что, при определенных допущениях, за Супая этот сеньор мог сойти. Если, конечно, Супай мог быть белым.

-Всё, уходим, нечего черта дразнить. - Прошипел Нейт и держа пулемёт наготове стал осторожно отходить назад. Последнее слово прервала отчетливая команда "Огонь!" и заглушил оборвавший любые крики залп. Взмыли и закружились над местом исполнения приговора грубо кричащие цветастые попугаи. Сделав пару кругов, возмущённо "каркая", они снова расселись по ветвям. - Поджигай! - последовала новая команда. - А этих оставь так. Уходим. После целенаправленного поджога много полезных вещей могло сгинуть в пламени, но у тайных наблюдателей все ещё оставалось место, отмеченное на карте крестом. *** - Значит так, Лопес. Ты в джунглях уже неделю. Ослаб и устал. И раз ты до сих пор с дерева не слез, значит, ранен серьезно. А мы единственные, кто не прикончит тебя в радиусе ближайших пятидесяти километров. А то и ста. Так что ты можешь или принять нашу помощь с достоинством, или тебя придется снимать с дерева, как котенка. Что ты выберешь? Мику тоже показалось, что их новый знакомый вряд ли в состоянии осуществить свои угрозы. Как, впрочем, и любые угрозы. В противном случае, он сразу бы начал стрелять, не так ли? Дэвис кивнул Мигелю, и аккуратно обошел муравейник. Потом, вооружившись палкой, направился исследовать труп. Незнакомец рассмеялся. Это был странный смех. Злой, безумный, и в то же время жалкий. - Ну поднимись сюда. - неожиданно согласился он. - Давай. Лезь. Пожалуй, мне стоит.. кх..кх.. кое-что вам рассказать.

- Сеньор Лопес, это Мигель да Силва, мы здесь по заданию дона Эстебана, - конечно, это был выстрел наудачу со стороны Мигеля, но он надеялся, что интуиция ему все подсказала правильно. После "выстрела" повисла пауза, причину которой сложно было идентифицировать, не видя собеседника, который сидел на дереве, в куске железа, прямо над муравьиной горкой. Но ответ ситуацию не особенно прояснил. - Заткнись и вали отсюда, Да Силва! - рявкнул невежа. Впрочем, рявканье у него получалось так себе, голосовые модуляции явно жили собственной жизнью, игнорируя пожелания владельца. Выстрелов, однако, опять не последовало. Наверное, за этим счастьем, а так же за любыми другими пояснениями и дополнениями нужно было лезть на дерево: перспектива, учитывая муравьев и состояние самолёта, не слишком привлекательная. - Странно. - вполголоса заметил Мик, чуть склонившись к Мигелю. - Эта кошка тут вряд ли сама сдохла. Его, почему-то, интересовал недоеденный труп внизу.

Муравьиная горка По крайней мере, у них был какой-никакой план. - Отлично. А... сколько нам надо фруктов на всю эту толпу?.. - поинтересовался Мик. Индейский проводник нервничал, мельтеша где-то на границе зоны видимости, стараясь держаться как можно дальше от муравьиного гнезда. - Думаю, если мы будем аккуратны и не тронем муравейник, охранники нас не тронут тоже. Очень хотелось в это верить. А время, меж тем, близилось к полудню. Сперва все шло, как по маслу. Не пришлось даже портить выменянные у индейцев фрукты, их в избытке водилось поблизости. Приличную горку перезрелых плодов очень скоро облепила черная копошащаяся масса. Но стоило путникам подойти ближе к дереву, на котором висел кусок самолёта, как окружающая действительность стала подавать странные сигналы. С той стороны дерева лежал разлагающийся и частично растащенный труп зверя семейства кошачьих. Часть муравьев трудилась и над ним. - Стоять! - вдобавок сверху раздался надтреснутый мужской голос, звучавший так, словно связки ему отказывали. - Стрелять буду. В самолёте был кто-то живой. *** Остров сокровищ Инцидент с птицей был исчерпан. Джунгли потревожила только сердитая ругань пострадавших. Следуя карте, шли ещё с полчаса. Тропа стала и впрямь походить на тропу, похоже, тут проходило куда больше людей, чем это обычно бывает в сельве. Почти одновременно с этим все трое услышали, как неподалеку некто весьма громко и отчётливо то ли диктует, то ли зачитывает что-то. Правда, за сплошной стеной деревьев очень сложно было что-лиюо разглядеть или расслышать.

Никогда даже не слышала об этом фильме. Спасибо) думаю, надо выбрать время и посмотреть.

Гамбургский петух, в научных кругах известный под кодовой кличкой "гарпия" и принадлежащий к славному роду ястребов, первым делом спикировал на светловолосую сеньориту. Немножко промахнувшись, он вцепился Инес в ногу и принялся хлопать двухметровыми крыльями.

- Думаю, это те, кто подчиненным Мартинеса организовал засаду, - предположил Мигель. При взгляде на муравейник ничего особо не придумывалось. - Может, нам этот муравейник сжечь? - А... они не побегут оттуда толпой на нас в таком случае? - с опаской поинтересовался Мик, у которого познания в биологии после укуса отказали напрочь.

- Мы здесь не первые, - проговорил он, оглядывая раскисшую после затяжных дождей землю, не все вмятины на которой имели естественное происхождение. Все тот же дождь затруднил опознание, кто именно оставил следы и даже время можно было назвать с изрядным приближением. - Дня три или четыре назад кто-то сюда приходил. И их было трое...или больше, следы размыло, точнее сказать не могу. Мик перебрал в уме дни. С трудом, но удалось посчитать, что с момента крушения прошло то ли семь, то ли восемь дней. - Видимо, это не подчиненные Мартинеса, раз он до сих пор ищет. - неуверенно предположил он, глянул на Мигеля, а потом снова на самолет и вниз, на муравейник. - Что делать будем с этой дрянью?

Мик, хлюпая башмаками, тоже углубился в заросли, у подножия горы. Первое время еще слышны были его чертыхания, а потом, как видно, он отошел достаточно далеко, чтобы листва заглушала любой звук. На исходе второго часа случился катарсис: где-то в области поясницы обожгло каленым железом, доктор выругался и взялся за рацию. - Я вспомнил. - страдальческим голосом сообщил он. - Это муравей - пуля. И их тут до черта. Потирая ладонью ужаленное место Мик поднял глаза вверх, и после недолгой паузы прибавил. - А еще я кое-что нашел. Идите все сюда. Метров тридцать вдоль горы. На дальней стороне небольшой полянки, в поперечнике метров десять, высилось дерево. У корней притулилась классическая муравьиная горка циклопических, как и ее жители, размеров, а наверху, на высоте примерно метров пяти, в развилке ствола застрял небольшой самолетик. Вернее, та его часть, в которой должен был сидеть пилот. Одно крыло и хвост до самых ушей отломились и рухнули на землю. С той точки, где стоял Мик почти ничего из этого видно не было. Впрочем, он все равно с ужасом смотрел на муравейник. Пережить атаку даже одного двухсантиметрового "солдатика" оказалось непросто.

- Мамочки, - Хелена вполне разделяла ужас проводника. - Осторожно. Ох черт, они повсюду. Смотрите внимательно, если укусит, будет больнее осы и весь день промучаетесь. Больно, больно, - последние слова и интенсивное кивание было обращено к ава. Ава не кивают так часто, как белые, но по крайней мере понимают, что белые так подтверждают полное единодушие во взглядах на дьявольских тварей под ногами. Мик, заслышав про муравьев, укусы которых болят целые сутки, быстренько свернул сеанс частичной обнаженки и даже с некоторым облегчением напялил на себя сырые носки и ботинки. Уж лучше так, чем босиком. Теория относительности в доступных примерах, как говорится. - Какое милое местечко. - мрачно резюмировал доктор, перекидывая дробовик за спину. - Значит, нам нужно найти то.. ээ.. колесо? И при этом сделать так, чтобы нас не затащили в какой-нибудь муравейник. Отличная перспектива. Просто отличная. *** Нейт держа в одной руке пулемёт а в другой навигатор крутанулся на месте и поцокал языком. - Я вот не хочу показаться грубым, но мы куда-то не туда идём... Пока капитан непобедимого флота, состоящего из большого и малого катеров, проверял свои предположения, раздался на верещание птенца ответили. Откуда-то сверху раздался орлиный клик и большая тень камнем рухнула на головы путников. Это была мамочка милого пушистого птенчика, и она явно собиралась устранить любую угрозу для его жизни.

- Давай сюда, - протянула она снова руку, когда вещи были закинуты на широкий поросший травкой уступ. Мик взялся за протянутую руку и выбрался на берег несколько быстрее, чем мог рассчитывать минуту назад. С одежды текли потоки илистой воды, в башмаках теперь раскинулось болото. Доктор с грустью вспомнил те самые сухие носки, о которых так долго грезил Миллер. - Спасибо. - с грустью вздохнул он, переступая. Снова зачавкала вода. Что теперь будет с его ногами, если он пройдет в такой обуви десяток километров?.. - Вот черт. - он помолчал, а потом принялся стягивать всю верхнюю одежду, и отжимать из нее воду. А потом и из ботинок воду вылил. - Вот же ч-черт! Индеец легко преодолел бревно, но ступив на землю, стал вести себя странно. Он словно боялся наступить на что-то очень неприятное. Возглас обозначил находку. Индеец отпрыгнул в сторону и теперь снова что-то бормотал, тыча пальцем в землю. Там несколько весьма крупных муравьев с очень мощными челюстями тащили парализованную гусеницу. - Больно! Больно! - восклицал индеец на своем и на сей раз вполне разборчиво.

К несчастью, в багаже сеньора Дэвиса занятий спортом не обнаружилось. Он с сомнением посмотрел на упавший ствол, потом себе под ноги, тяжело вздохнул и на всякий случай взял дробовик и медицинскую сумку с рацией в руки. Оказалось, не зря. На второй половине нелегкого пути, преодолеваемого по-крабьи, нога соскользнула. С коротким и крепким словом доктор полетел в реку, цепляясь за острые сучья. Воды оказалось чуть ниже шеи. Первое, что сделал доктор, это очень вовремя вытянул руки со шмотками вверх и принялся поносить последними словами упавшие деревья, колумбийские реки, индейцев и их амулеты. - Возьмите кто-нибудь у меня оружие. - буркнул он, когда ругательный сель сошел на нет.

Выждав положенное время, поднялись и пошли дальше, стараясь производить как можно меньше шума. Совсем тихо не получалось, ведь проходилось буквально продираться сквозь чащу. Внезапно, через час или больше, лес расступился. Впереди, буквально, шагах в десяти была заросшая речка, с упавшим поперек русла не слишком надежным на вид стволом. А дальше, сразу за рекой, земля вздымалась в небеса так круто, что даже задрав голову вверх, очень трудно было разглядеть, где заканчивается обрывистый склон. Нижняя часть горы была чуть ли не сплошь изрисована забавными наивными рисунками. Это гора Чирибикете предстала во всей своей первозданной красоте. - О. Мы посреди заповедника. - тихо заметил Мик, приложив ладонь козырьком ко лбу, и разглядывая рисунки первобытных людей. Индейский проводник, до сих пор непозволительно сильно походивший на предмет интерьера, оживился и принялся быстро что-то бормотать на своем, индейском, выразительно тыча пальцем на противоположный берег реки.

- Прячемся в заросли, - отреагировал Мигель. - Постараемся пропустить этого зверя мимо себя. Если не получится, решим вопрос радикально. Мик нырнул в кусты, причем так удачно, что сам чуть не потерялся. Метрах в десяти от группы едва заметно шелохнулись листья. Дулом автоматической винтовки кто-то подвинул зелень. Через пару секунд там же мелькнула голова в штурмовом шлеме. Это был никакой не зверь, а один из "хунглас", характерное движение рукой "чисто", и он снова отодвинулся обратно, в заросли. Это определенно был не зверь, пока им везло, однако, судя по возросшей активности поисковых групп в этой местности, такое везение могло вскоре повернуться совсем другим местом. Дэвис лежал, боясь дышать и только косился в ту сторону, где, по его расчетам должен был прятаться Мигель, на случай, если тот решит подать какой-нибудь знак.

К счастью, на это раз джунгли и река были настроены более дружелюбно и скрыли присвоенный военный катер достаточно надежно. Вскоре с другого конца заводи показался почти такой же катер с четверкой хмурых людей в бронежилетах. Безжалостно давя прекрасные цветы и листья амазонской водяной лилии, они пересекли водное пространство и скрылись из глаз снова, так ничего и не заметив. Контакта удалось избежать. Несомненно, в том была заслуга и зубов крокодила на кожаных шнурках. Искателям сокровищ так же предстояло идти пешком. Путь этот был куда короче и приятнее, чем тот, который проделывал в данный момент Мигель со товарищи, но это все равно были джунгли. И они в очередной раз подсунули гостям сюрприз. На тропе показался смешно переваливающийся с ноги на ногу комок светлых перьев, размером со среднюю курицу. Птенец разевал клюв, демонстрируя алую глотку и пронзительно верещал, призывая родителей.