julia37

Кьяра взгляд выдержала. Сложность вопроса отозвалась вздохом и нервно вздрогнувшими пальцами. - Потому что он был... покалечен чем-то. И обычной реакцией на себя полагает страх или отвращение. Его забота обо мне требуется не мне, а ему. Проблема была в том, что на другой чаше весов стояла не только ее репутация. О, если бы дело было только лишь в репутации. Патрик все так же молча смотрел в это лицо, в котором, он, кажется, заметил проблеск некоего теплого чувства. Он жестоко ошибся? В какой-то момент он шумно выдохнул и уперся лбом в собственные ладони. Но пробыл в таком положении недолго, сначала выпрямившись, потом, склонившись вперед и взяв обе ручки в черных замшевых перчатках в свои. С ними, почему-то было легче разговаривать. - Я понимаю. - он действительно понимал. В некоторой степени. Он знал, что такое покрыть себя лишь кровью, без славы. Но всегда есть черта, переходить которую нельзя. Инквизитор стоял перед этой чертой тогда, в кабинете нового экзорциста. И она, облеченная служебными полномочиями, приказала ему развернуться и идти прочь от этой границы. Цепной пес Божий не посмел ослушаться. - Ты хочешь помочь ему. Но... что будет, если он захочет больше? Что если.. - слова застряли поперек горла - ... он захочет тебя всю? Патрик был почти убежден, что оперативник уже этого хочет, но не хотел оскорблять слух мисс Бирн. Он итак высказывался более чем прямолинейно. Дело не только в репутации. Далеко не в ней. - Что тогда ты станешь делать?

Паб, 11:50 Ждать не пришлось долго. Попутчица была все так же на шаг позади. Все так же молчалива. Разве что глаза были чуть светлее обычного. И губы чуть более сжаты. Сторонний наблюдатель не заметит разницы, а больше ей и не требовалось. Дверца в экипаже захлопнулась за последним, самым тяжелым пассажиром. Патрик сел напротив и еще несколько минут, пока закрытая повозка разворачивалась, покачиваясь на рессорах, длилось тягостное молчание. Мисс Бирн не нарушала тишину, а он... инквизитору казалось, что если он не спросит, то просто взорвется от того, что приходится держать внутри. - Почему.. - медленно, тихо, с неоправданно долгими паузами, все в жертву самоконтролю. - ты позволяешь ему прикасаться к себе? Лечение не требовало обязательного контакта. Да даже если и так, виденные им жесты определенно не несли никакого профессионального подтекста. Со стороны Грейвса так точно. Бесцветные глаза, уставленные в пол, поднялись к лицу Кьяры. В них тоже светился вопрос "почему". Только окончание у него было другое. "Почему ты мучаешь меня?" Что одной душе свет, то другой беспросветная тьма.

Паб. 11:50 Это было очень своевременно. Наверное. Впрочем, какая, к чертовой матушке, разница. На контрабанду Кьяра и вовсе не обратила внимания. Это касалось полиции, но никак не Ордена. Если господа с блестящими жетонами проявят должное усердие, правда откроется сама собой. Если нет... так тому и быть. Тюремная карета действительно подъехала. Оставшаяся троица, кажется, не собиралась дожидаться констеблей. Патрик взглянул на свою спутницу тяжелым взглядом. Нет, в этом не было никакого тайного смысла, просто сейчас взгляд отражал то, что было внутри, всего лишь. Однако, сумбур мыслей не помешал инквизитору облазить прибывший экипаж и сунуть нос в нем всюду, наградить кучера и сопровождающих параноидальным пронзительным взглядом. Кажется, никаких подставных констеблей и можно со спокойной душой доверить им бесценный груз. Проверив еще раз наручники, кляпы и состояние глаз, он лично проследил за погрузкой. - Особо опасны. - напомнил он. - Не говорить, не выполнять никаких просьб. К камерам приставить охрану. Приеду, проверю. И оставив это зловещее обещание, он отошел к экипажу, который все еще ждал их у входа. Открыл дверцу и обернувшись, стал ждать свою молчаливую попутчицу.

Уж ради пользы общего дела он точно не сможет отказать ей в праве присутствия, звенела в бесконечном повторе успокоительная мысль. Придется потерпеть, ну да не впервой. Инквизитор был мрачен,когда открывал двери кладовок, выдвигал ящики, осматривал в служебном помещении ящики. Вообще-то, он был в бешенстве, и в основном, на себя. Но старался не подать виду. То ему казалось, что нужно было непременно выкрутить Грейвсу башку, как электрическую лампочку, потому что иначе сам он выглядел жалким и слабым, то наоборот, сводил с ума сам факт, что ему, вообще-то, не все равно. Далеко не все равно, кто прикасается к этой женщине. Он задыхался от мысли, что это может быть кто-то другой. Не он. А Елена Троянская молчала и этим только больше подливала масла в тот самый костер, который частенько перерастал в лесной пожар. Господин негр действительно не держал в пабе ничего такого, что могло бы привлечь к нему внимание Инквизиции. Кроме трех одержимых, но тут, кажется, не его вина. Впрочем, полиция могла бы заинтересоваться находкой, которая попалась на редкость молчаливым брату и сестре по ордену. Белый шоколад - редкий деликатес и одна из статей дохода Швейцарии. Огромный вывозной налог в государстве производителе и лицензионный сбор в Британии, не всякий торговец сладостями имел честь торговать этим товаром. Безумно дорогая пыльца магического растения была тому виной и прекрасный тонизирующий эффект. За такое можно было загреметь за решетку на пару лет, но... Патрику было плевать на контрабанду. Шоколад никого не убивает, а у него не было настроения заниматься мелочами подобного толка. - Все. - подытожил он, глядя в пол перед ящиком с незаконным товаром. На улице послышался стук подков, возможно, наконец, прибыла тюремная карета.

Глаза вцепились в один назойливый локон, свисающий в сторону лба девушки. Отпустив руку, Грейвс убрал его, вложив в это действие заботу. Именно поэтому она приняла настойчивую заботу Эдмунда. Погасить искру этой человечности было бы преступно. Лицо Патрика обратилось в камень. Что было, признаться, довольно странной реакцией. Для него. Какие-то несколько метров, он у стойки, а этот... этот... Сейчас, в этот короткий миг, инквизитор хотел крови. Много алой, багряной крови. В конце концов, кто он есть, как не облеченный законом в своем праве убийца? Так почему бы нет? - Благодарю. - медленно, словно боясь расплескать что-то внутри себя, он кивнул трактирщику и грузно развернувшись, направился в дальний угол паба, чтобы начать обыск оттуда. Подальше. Она сама предложила помощь, верно? О, она все решала сама. И тоже была в своем праве.

Дом, в котором что-то случится Комната, в окно которой заглянула зловещая тень, была бедна, но над дверью в коридор висело католическое распятие. В ней находились два человека. Один, спокойный, озаренный внутренним светом, будто уже сейчас прижигающим ласомбра, притаившегося за окном, вопросил, заранее зная ответ. Разговор шел на каком-то наречии итальянского, как это ни странно. Никакой латыни. - Ты уезжаешь? Не закончив наше дело? - Да. И последний раз предлагаю тебе последовать моему примеру. – отвечал ему другой, довольно высокий, в черном пальто с высоким воротником. Забавно, но при зажженной свече (электричества в этом доме давно уже не было) тип умудрялся расположиться так, что его лица не было видно из окна, и Валентин мог бы поспорить, что от двери тоже. Его голос был груб и жёсток. С заметным акцентом. - Нет. Я закончу все сам. - Ты упертый … !- это слово Валентин перевести не смог, лишь опознал оскорбительный архаизм. - Они сожрут тебя заживо, и правильно сделают. Знаешь, Дарвин кое в чем был прав. - Он вовсе не был безбожником, Клаус, если ты об этом. И я всего лишь поступаю правильно. - Правильно?! Да из-за тебя мне пришлось засветиться в психушке и попутно прирезать еще пару свидетелей. Я сказал, девку надо убрать, чтобы не было подозрений. И что в итоге? Если бы не ты, мне не пришлось бы убивать посторонних в больнице! И они, возможно, до сих пор ничего не подозревали. Симеон, а похоже, это был именно он, вздохнул, как вздыхают о пропащем человеке. О блудном сыне, который ушел и не вернулся. - Она не была осквернена. А ты так ничего и не понял. Когда я вернусь, то сообщу о твоем поведении леди Ингрид. Ты убиваешь невинных. - Сообщай. – усмехнулся не слишком святой рыцарь-инквизитор. Так усмехаются люди, которые прекрасно спят по ночам. Кровавые мальчики перед глазами у них не стоят. - Посмотрим, что она скажет. Да вот только никуда ты не вернешься, если не пойдешь со мной сейчас. Знаешь, в чем разница между нами? - В том, что я не иду к Богу, карабкаясь по куче трупов? Впрочем, ты скоро сорвешься и кубарем покатишься в ад, Клаус. На небесах тебе нет места, там нет места убийцам. Черный издевательски рассмеялся. - Нет, я не о загробной жизни. – Все дело в том, что я умею признать свое поражение и вовремя отступить. А сейчас надо отступить и перегруппироваться. У нас еще будет время. - Я остаюсь. У этих земель огромный потенциал. Мы не можем потерять их. А с тобой нам не по дороге. - Черт с тобой. – кулак черного сжался от едва сдерживаемой ярости, он должен был как-тот отомстить. И скоро придумал. - Кстати, знаешь, твой протеже оказался полным идиотом. То есть, он, конечно, был хорошим католиком, но шпион из него.. – Черный огорченно зацокал языком. - Ты и его убил? - Я хотел. Он совершил измену. Но его спасла вампирша, появилась так не вовремя. Симпатичная. Жаль, что я спешил. – он вздохнул с фальшивым сочувствием. - Так что, похоже, хорошим католиком он действительно, был. Теперь у него есть вполне себе земная богиня. - Ты лжешь! - Проверишь сам. Когда они тебя поймают. - Клаус вдруг нервно затарабанил пальцами по столу. - Что? Чего ты вытаращился в окно? - Ничего. Черный недоверчиво скривил губы и обернулся. - Не возражаешь, если я проверю… Раздались шаги и скрип старой оконной рамы.

У меня не проканало... была такая фигня, что в теме все инструменты в поле набора поста есть ,а в личке нет. Увеличила личку до невозможности, неа. Все тот же урезанный набор. Не судьба)

Вот только сама мисс вовсе не желала, чтобы ради нее свершалось нечто, о чем мог впоследствии пожалеть совершающий. Такого рода опека тех, кто тебе важен - эгоизм своего рода. Кьяра была эгоисткой, а потому почти детская рука через сколько-то слишком быстрых секунд с сожалением покинула свое убежище в мужской ладони. Оставленная в одиночестве ладонь еще несколько секунд оставалась открытой, словно ожидая возвращения, потом рука расслабленно повисла вдоль туловища. Патрик частенько раскаивался в своих поступках, в основном это касалось несдержанного поведения, но нельзя было сказать, что так происходило всегда. И сейчас был как раз один из тех случаев. Попирая этикет вместе с мисс Бирн, он даже не думал сожалеть об этом. Негодяй. - Если понадобится помощь... Заканчивать фразу очевидным не было необходимости. - Надо только п-попросить. - Инквизитор помнил, что сказал. А может быть, напоминал. Да и не так уж безошибочно работало его чутье, как это казалось мисс Бирн. Цербер частенько ошибался и тогда ему нужна была помощь. Ее помощь. - Разумеется. Вдвоем будет быстрее. *** - Уважаемый, п-прошу прощения за учиненный беспорядок... - подойдя к стойке, О'Коннелл решил зайти с козырей, дабы сразу расположить к себе рослого негра. - Составьте список причиненного ущерба, Инквизиция возместит. И, раз уж мы здесь, не п-позволите ли вы провести осмотр помещения? Вдруг, здесь есть еще что-то опасное. Кроме этих двоих. Он кивнул в сторону скрученных по рукам и ногам одержимых.

Обычно, сбесившейся лошадью, волокущей за собой события и людей, был сам Патрик. В те моменты, когда забывал о долге, и действовал согласно своим желаниям. Вся его жизнь состояла из систематических нарушений самых разнообразных правил. Этикет, мораль, устав... но потом он раскаивался. Почти всегда. Не верите? От этого взгляда, от доброго, нежного, лучистого взгляда в груди снова заворочалось нечто, чего там не должно было быть вовсе. И даже Патрик не сразу нашёл в себе силы разорвать зрительный контакт. Выцветшие глаза скользнули вниз, туда где наметилось стыдливое движение, бесценное в своей скромности проявление невинного желания. Затянутая в чёрное, в назначенные самой себе правила, ручка двинулась в сторону его руки, но так и не коснулась. Что же, если кто и должен рисковать репутацией, попирать этикет, так это он, инквизитор. Мужчина. Патрик с радостью презрел бы любые нормы вместо мисс Бирн, за неё. Ей стоило только пожелать. Рука кузнеца, щедро украшенная застарелыми ожогами и потертостями, и большую часть времени презирающая перчатки, легко преодолела небольшое расстояние, небольшой шаг в сторону и вот он снова он загораживает ее ото всех, миниатюрную ладошку легко сжала широкая сильная ладонь. А улыбка на его губах стала отражением той, что он видел. - Да.. - с большим сожаление инквизитор вынужден был признать, в том, что касалось работы, Грейвс до сих пор был хорош. Несмотря на морфин и заметную деформацию психики чёрт знает на каком фоне -Удачно заехали. П-попрошу позволения провести осмотр помещения. Раз уж мы все равно ждём констеблей.

Паб - Кеннет, сэр. Майкл Кеннет, - назвался констебль, прежде чем с похвальной резвостью покинуть паб. Оставалось надеяться, что он действительно все сделает быстро. Кеннет. Телефона, чтобы проверить, действительно ли в полиции служит юноша с таким именем и фамилией, в пабе не было. Ярость схлынула, как прибой, оставив после себя склизкое, как водоросль, чувство неудовольствия собой и пустые ракушки раскаяния. Он повел себя глупо. Пока оперативник опрашивал бармена, инквизитор перестегнул на бессознательном теле наручники, вернув себе более продвинутую версию, а пленнику оставив те, что одолжил ему констебль, главаря крепкой рукой усадили на стул, пристегнув так, чтобы убежать он мог только с половиной паба и старательно соорудили кляп из полотенца, дабы не вздумал вновь оскорблять слух дам своим извращенным словоблудием. - Я навещу тебя сегодня. - с нехорошей улыбкой пообещал он глазастому. - Обязательно найду время. П-поболтаем о том, о сем... И, отойдя подальше, нашел мисс Бирн, в бесцветных глазах плавало неустановленной природы беспокойство. Нож в ее руках во время драки, спокойствие на лице после, его имя, произнесенное звучным голосом, все это вдруг разом пронеслось в голове, смешавшись с воплем одержимого, запахом горелой кожи и волос и грязными оскорблениями. Эти вещи просто не должны были быть рядом. И тем не менее.. были. Жаль, убийство этих двоих не даст желаемого удовлетворения.. он ведь знал, что тварь останется жива. А значит, и смысла в их смерти не было. - Здесь, похоже, все? Дождемся констеблей и едем дальше?

-Засыпай. -И здесь сложно было ослушаться, когда чужая рука крепка преградила путь кровотока к голове, а там позади через забор перемахнули ещё люди, теперь ожидающие когда путь дальше будет свободен. Спорить с таким существом было сложно. Охотники пытались, но враг был слишком многочисленным. Впрочем, к удивлению трех штурмовых бригад и их предводителей, больше охраны в доме не было. По крайней мере, на первом этаже было тихо. Несколько запертых, и, судя по пыли на полу, давно не жилых комнат, да две лестницы наверх справа и слева. И, кажется, чем ближе подойдешь к ступенькам, тем глубже погружаешься в вязкую неестественную тишину. А ведь в доме определенно еще должны были быть люди.

Паб - Д-да, с-сэр. Вот, возьмите, - снял парень с пояса пару наручников. Не таких совершенных, что Патрик позаимствовал в арсенале Ордена, но тоже неплохих. - Экипаж прибудет, как только я отправлю телеграмму в штаб-квартиру. Разрешите идти? Патрик критически осмотрел наручники и счел, что на безрыбье и рак - рыба. - Разрешаю. - благосклонно позволил инквизитор. - После того, как назовешь мне свою фамилию, сынок. И не мешкай. Мы очень т-торопимся. Одна нога здесь, другая там, понял?

- Констебль! - с остатками зверского выражения на лице, Патрик двинулся навстречу дорогому гостю. Он отнял инсигнию от лица одержимого, и теперь на нем красовался глубокий ожог в форме распятия с увивающимися вокруг него драконами. Выбивать ответы при мисс Бирн... нет, он не мог позволить ей составить мнение о себе во время допроса. Да и мисс Нойман все ещё была здесь. Но ублюдку, оскорбившему Кьяру Патрик хотел бы посвятить пару часов своей жизни. Ему одному. - Вас-то нам и надо, господин?.. Расследование Бенедикта Блэка. Нам нужен тюремный экипаж, задержанных нужно доставить в Скотланд-Ярд и поместить под строгую охрану. Не говорить с ними, не выполнять никаких просьб, это особо опасные преступники. И одолжите мне вашу пару наручников, п-пожалуйста.

Патрик все ещё тяжело дышал, сдавливая горло пленника, однако кровавая пелена перед глазами потихоньку рассеивалась. Кьяра теперь была совсем близко и это отрезвлеляло. Он не мог больше делать резких движений, не мог потерять контроль, из опасения случайно зацепить ее. А ещё ее нож, кинжал, перекочевал обратно из рук в ножны. Что она собиралась сделать? Инквизитор повернул голову, ловя в поле зрения такое спокойное лицо. Вот таким должно было быть самообладание. Вот к чему он должен был стремиться. Да и Грейвс в кои-то веки говорил разумные вещи. То, что происходило сейчас не несло практического смысла. - Я найду т-тебя. - шёпотом пообещал он пленнику, глядя ему в глаза, в глаза его хозяину. - Найду и уничтожу. А пока, мне нужны ответы. - Я бы носил твоё тело по праздникам. Ещё немного и он просто убьет их. Ещё одно оскорбление... Волоча за собой главаря, он подошёл ко второму и взяв его за волосы, от души ударил головой об стол. - Помолчи. -теперь все внимание инквизитора было сосредоточено на оставшемся в сознании. В тусклом свете сверкнуло посвящённое серебро и плотно прижалось к небритой щеке. - Кто тебя сюда послал? Что вы должны были делать? Говори!

- И шлюшку свою забери. Патрик понимал, что это и был их план. Вернее, его план. Потому что обоими пленниками явно руководил один и тот же разум, они смотрели, думали и говорили как нечто единое. Он понимал, что именно этого бес и хочет, но ничего не мог с собой поделать. - Ты кого шлюшкой назвал, мразь!? - глаза инквизитора налились кровью, как у бешеного быка, затылок главаря как-то сам собой въехал в стену с такой силой, по замызганной краске пошли трещинки, ладонь, минуя стадию тремора, предвестника приступа ярости, сдавила горло в общем не виноватого в своём поведении человека.

- И так всегда. - пробормотал Патрик, когда посетители, роняя стулья, заметались по небольшому помещению, в поисках убежища. Слово "инквизиция" действовало на них, как луч света, прорезавший ночную кухонную тьму посреди тараканьего пиршества в мусорнике. В одном эти люди были правы, такого "тапка" больше ни у кого не было. Выхватив меч, инквизитор бросился через паникующих граждан, к даже не подумавшим прислушаться к приказу, одержимым. Они никогда не слушались. Но не успел он преодолеть и половины разделяющего их расстояния, как вокруг засвистели пули. Началась жуткая пальба в заполненном людьми зале. Причем, некоторые из них свистели практически в интимной близости от инквизиторского тела, пока тот не слишком успешно пытался скрутить одного из работяг, и когда ему это, наконец, почти удалось, в одержимого впились две пули. - Грейвс, твою мать! - зарычал пес Божий, оперативник, как ковбой с дикого запада, только что не сдувал дымок со своих двух стволов, и вообще, вел себя довольно странно. - Чуть не убил! Относилось это и к одержимому, и к самому кузнецу. Брови на суровом лице сдвинулись, когда пленнику без лишних нежностей заломили за спину руки и, нацепив наручники, хорошенько провезли мордой по ближайшему столу. - Я же сказал, "сидеть"! - зло процедил Патрик, глядя в затылок своего "языка", последние две пули он явно воспринял на свой счет. Швырнул пленника на подтянутый ногой стул и приковал его к одному из поддерживающий крышу деревянных брусов, выполняющих роль колонн. После чего грубо вздернул зашиворот успокоенного мисс Бирн предводителя и проделав ту же операцию с его руками, отвесил находящемуся без чувств две такие оплеухи, что, стой он на ногах, непременно свалился бы на пол. Однако, вторая рука инквизитора все еще удерживала воротник робы. - Открываем глазки. - приговаривал он. - Приходим в себя. Кто ты? Кто тебя послал? Отвечай!

Патрику жаль было бы разочаровывать мистера Рида, но почти сразу, как вошёл, инквизитор понял - инциденты с посетителями таки будут. Все дело в том, что даже винные пары и терпкий запах, присущий людям, выполняющим тяжелую работу на жаре, вкупе с личным мерзопакостным дежавю двухлетней давности не могли перебить зловещий аромат горелых спичек, доносящийся из дальнего, самого тёмного угла паба. В углу за одним столиком ссутулились три напряженные фигуры. Грязная одежда, похоже, металлурги. Ничего такого, обычные работяги, если бы не одна маленькая деталь. Эти трое были одержимы. И Патрик знал, стоит ему дать хоть малейший повод, бесенята пойдут вразнос. Цепкий взгляд скользнул по помещению, пять инспекторов, бармен, десяток потенциальных невинных жертв и три цели. Взгляд совершил круг и снова вернулся к напряженным спинам, чтобы понять: они знают, что он знает. Более того, они знают, что он знает, что они знают. Предупредить своих уже не успеть. А если напасть анонимно, есть шанс противостоять внезапно сплотившемуся рабочему классу в количестве тринадцати человек. Вот чёрт. Сейчас начнётся давка и паника, кого-нибудь в суматохе задавят... Но если выбора не было, Патрик предпочитал рисковать не теми, кто пришёл сюда с ним, а кем-нибудь другим. Почти устало цербер вытянул свою инсигнию и продемонстрировал всем желающим с высоты своего роста. - Внимание, работает Инквизиция. - странно, но сейчас его низкий голос звучал чётко и без запинок, заполняя собой каждый закуток этого невезучего места. Сделав объявление, кузнец рявкнул.- Непричастные, на выход! Вы трое - сидеть. Главное, не дать им выскочить через чёрный ход. Только бы не упустить...

Определенно, здесь было над чем поработать. Например, над орфографией в тексте таблички, стоявшей на стойке прямо у входа: "Женщинам и сабакам вход восприщен!" Но прежде таблички внимание приковывал местный властелин медных кранов - здоровенный негр с черной банданой на голове и прикрывавшей левый глаз повязкой, одетый в черный кожаный жилет на голое тело, ничуть не скрывавший мощную мускулатуру. Коляска остановилась у колоритного заведения. Патрик соскочил на землю первым и разложил подножку, чтобы можно было спуститься по ступеньке и теперь разглядывал открывшийся вид. Вывеска впечатляла, уже хотелось услышать, как кто-нибудь попробует "восприщать" дамам, приехавшим сюда провести инспекцию, войти внутрь. Одобрительного взгляда удостоился негр, вполне сопоставимых с самим инквизитором габаритов. Однако, пристальный взгляд уже искал все странное и необычное, а чутье настраивалось на нужную волну, правда, с большим трудом, ведь ноздри уже щекотал характерный запах, вызывающий паскудный вкус дешевого виски на языке, от которого с некоторых пор воротило. Пару лет назад в такой же корчме инквизитор провел, наверное, неделю. Или две. Он до сих пор не знал точно, через сколько дней его печень твердо сказала "хватит". И теперь справедливо опасался, что хозяин именно этого паба может помнить его физиономию.

Проступившая на виске гневная жилка и стиснутые зубы отобразили, что думает экзорцистка о результате своих действий. Но через секунду наваждение спало, и все та же отрешённая Кьяра снова откинулась на спинку сиденья, чтобы не проронить ни слова до самого прибытия на место. Кьяра сердилась. Почему, он не знал, но если бы вспомнил об обещании продолжить лечение седовласого господина, столь раскованно лежащего в присутствии леди, то непременно предложил бы быстрый и безотказный способ избавиться от любых болезней - гильотину. Признанное французским изобретение не пользовалось слишком большой популярностью в Британской империи, тут предпочитали виселицу, но Патрик не был блюстителем традиций. Однако, инквизитор ни о чем таком не вспомнил. Посмотрел на хрупкую фигурку мисс Бирн в уголке, мягко улыбнулся и тоже стал перелистывать блокнок, разглядывая свои корявые записи.

- Что за варвар... - еле слышно проронил оперативник. Патрик все сильнее и сильнее не нравился седому. И дело не в мисс Бирн, и не в их профессии, а в его поведении. Но что остается бедному полицейскому в общении с таким инквизитором? Правильно, уменьшить общение до минимума. Грейвс расположился напротив инквизиторского дуета. Три свободных места позволяли просто лечь, что он и сделал. Дорога предстояла долгая, а спать не очень хотелось, поэтому Эдмунд открыл блокнот и начал рисовать на пустой странице. Впрочем, судить чьё-либо поведение Кьяра определённо не собиралась. Об этом свидетельствовали расслабленная поза компактно устроившейся в уголке фигурки и прозрачный взгляд ничего не выражавших стальных глаз. Еще не завершив подъем, Патрик на мгновение замер и напрягся. Тихое "варвар" ткнуло в спину палкой, ладонь сдавила поручень и хорошо, что тот был выполнен из металла. Однако, в который уже раз, титаническим усилием инквизитор не дал себе воли и даже не обернулся. Потому что, созерцая через минуту лежащее перед ними на противоположном сиденье тело, он понимал, что все больше и больше хочет размазать это тело по стенке экипажа. И из-за мисс Бирн в том числе, но не только. Увы. Ехать предстояло еще долго и О'Коннелл, запрокинув голову, тупо уставился в потолок, дабы не нарваться на еще какое-нибудь проявление галантности второго кавалера, которое окончательно выведет его из себя.

Место соприкосновения рук мисс Бирн и оперативника Патрик прожег таким взглядом, что его впору было использовать, как оружие массового поражения. Однако, вновь промолчал и влез в коляску следом за ней, грубо нарушив этикет , опять, и сев рядом.

Если вдруг кому-то очень хочется пофиксить пост, биографию или ещё что, но нет физической возможности, как у Седы, например, кидайте ссыль в личку. Поправим)

Через некоторое время к небольшой группе людей в гараже присоединились ещё двое. - Господа, дамы. - видя, что все собрались, Патрик решил не терять времени даром. - Отправляемся? Думаю, нам будет удобнее в двух экипажах, если мы собираемся разделиться п-потом. Выбрав самую надежную на вид коляску, инквизитор распахнул дверцу, и оглянулся.

Пленник сообщил все, что знал, о расположении постов внутри дома, а так же то, что оба, чёрный и белый были сейчас там. Единственный вопрос остался без точного ответа. Кто из них главный, Клаус и Симеон решить так и не смогли.

- Я постараюсь, - соответствующе серьезный тон прикрывал смешливость. - Хотя в одиночку могу и не справиться. О да, паркетные полы штаб-квартиры всяко опаснее одержимых. В таких обстоятельствах просто безрассудство - отказываться от поддержки. Вот Кьяра и не собиралась. Миниатюрная фигурка уютно устроилась в кольце рук, не делая попыток к освобождению. У Патрика возникло странное чувство... будто эта женщина нарочно дразнит его. Или не нарочно. Но все-таки дразнит. Кольцо рук стало совсем тесным, веселые искорки в глазах разгорелись, как если бы в затухающий костер хорошенько плеснули керосина. Ладонь отчетливее обозначила свое присутствие на спине. Ему нравилось держать ее вот так. И он мог бы нести ее на руках. Легко, сколь угодно долго. Маленькая бесстрашная пушинка. Но... не здесь. Не сейчас. - Я буду рядом. - чтобы не пришлось в одиночку, чтобы справилась с чем угодно. Веселость прошла, как не было. Руки нехотя разжались, выпуская на свободу не слишком-то рвущуюся туда узницу, инквизитор снова зашагал в направлении гаража, медленно. Как обещал.