Ribka

- Децимус верно предложил, лучше идти женщинам вместе. Но главная наша засада - это центурион и Виардо. Центуриона его центурионство не замаскируешь. Отвлекающим может стать какая-то травма. Вот, к примеру, если ему ногу сломать, - замечтался Пол, но вовремя осекся... - Ну, то есть вдруг Децимус мог бы что-то магией сделать, чтобы сошел Красс за инвалида? К инвалиду вопросов меньше - он уже жизнью обиженный. А Виардо... наверно, лезть в канализацию. Или, может, он мог бы сойти за ученика лекаря? Подносить микстуры и помалкивать? - Моя магия исцеляет, а не калечит! - оскорбленно проговорил Лурц, на секунду вставая как вкопанный и бросая на оборотня негодующие взгляды. Продолжив свои шаги, он пробормотал: - К тому же инвалид с переломанными ногами станет обузой, а не помощью в городе.

- Я по прежнему считаю, что кому-то придется пойти через стоки. Не будем класть все яйца в одну корзину. Лурц передернулся от подобной перспективы, но промолчал - кому-то не обязательно ему. - Я могу пойти одна, - негромко предложила Улва. - Могут посчитать беглянкой. К одному человеку… у них не будет много вопросов? - Улва, - он все же осмелился проявить настойчивость и повторил свою просьбу. - Я бы просил вас пойти вместе с Арсиноей. Хотя бы быть неподалеку друг от друга, чтобы иметь возможность подстраховать другого. По крайней мере... если что-то пойдет не так.. мы будем знать об этом..

- Мы можем торговать лечебными травами, настойками. Это было бы вполне естественно для врачевателя. - Их у нас тоже нет. И нет трав, реагентов и склянок, чтобы их наготовить, - Лурц отвернулся от окна, посмотрел на женщину и продолжил свое бесцельное мельтешение перед глазами собеседников. -К тому же я не знаю, как кунари отнесутся к подобного рода товарам..

- Пол лиги назад мы проехали две деревни, - напомнил Красс. - Можно вернуться. Чтобы обеспечить себя всем необходимым. В деревне? Лурц пожал плечами. По впечатлению в деревне они могли обеспечить себя разве что незрелой репой, да соломой. Но с другой стороны, он не так уж интересовался крестьянской жизнью с тех пор, как проявился дар и он получил статус лаэтана.

Децимус все же добрался до окна. Ноги сами принесли его к покосившейся раме без стекол и маг замер, глядя на заросший сорняками сад. В глубине его, укрытый от холодных ветров осыпающейся стеной, зацветал розовый куст. Немного раньше сезона, но магия еще питала эти места, не желая уступать захватчикам, уничтожающим любое ее проявление на корню, и нежно-розовые, еще не распустившиеся, бутончики робко покрывали колючие ветки. - У нас нет товаров, чтобы прикинуться торговцами... Нет подвод.., - отрешенно заметил Лурц, стоя спиной к остальным. Свою роль он уже определил давно. В ней он хотя бы мог быть убедительным. Притвориться хитрым торговцем или тем более бродячим артистом, у него бы все-равно не получилось.

- Это один из вариантов, который я предлагал сразу, - отозвался Красс, стоя у стены, с заложенными на груди руками и отрешённым взглядом, направленным на мечущегося Лурца. - Но были и другие. Вы должны сами решить, какие роли вам удобнее сыграть. Какую легенду придумать. Я не шпион, - он бросил взгляд на представителей этой древней профессии, - я всего лишь солдат. Лурц покивал, пошел через всю комнату в противоположный угол, оставляя следы на пыльном полу. Конечно, солдат. Красс убивал кунари, а не изучал их быт. Неизвестность пугала. - В таком случае, будет лучше, если Арсиноя пойдет в город вместе с Улвой, - короткий взгляд в сторону тевинтерской аристократки. Это не было какой-то местью за ее отказ или нежеланием видеть ее рядом. Банальная тревога за ее безопасность. - Если кунари будут сортировать нас по половому признаку и отправлять в эти.. Видда..тлоки, так хотя бы никто не останется один. - Если мы выдадим себя за беженцев или беглых рабов, - раскрыл центурион перспективы становления виддатори, при входе нас обыщут и отправят в виддатлок. Будут беседы перевоспитателями, карантин и при достижении лояльности свободный выход в город. - А кого кунари пропустят в город без попытки отправить на перевоспитание? - Децимус смешался. - Я думал, что они не сотрудничают с теми, кто не принял их веру..

Утро 25 нубулиса Остался один и проснулся снова один. И вряд ли кому было дело до долгих взглядов в хвост кавалькады, где на буланом коне невозмутимо восседала миледи перрипати, ожидая, когда можно будет тронуться в путь. Вряд ли кому было дело до понимающей, покорной улыбки, исказившей лицо целителя, прежде чем он отвернулся, понукая коня вслед за центурионом. Их Источник вернулся в строй, с твердым намерением довести свое дело до конца. Вынужденное безделье закончилось. А большего от него и не требовалось. 27 нубулиса, стоянка Лурц беспокойно мерил шагами грязный пол, пока слушал рассказ Красса. Несколько раз порывался подойти к окну, но под строгим, остерегающим взглядом Мастарны неизменно останавливался, разворачивался и шагал к заплесневелому углу. - Значит... нас тоже отправят на перевоспитание, когда мы войдем в город? - задал он вопрос, когда стихийщик замолчал. Решать, как лучше в город попасть, маг предоставил другим, более искусным в тактике и стратегии.

Жабу убить мало. Хотелось бы еще опыт с пользой потратить (

Как мне лучше дальше перса прокачать? Очень сложно что-то решить, когда руки загребущие, глаза завидущие, а жаба душит ((

- Нет, я просто помню, что у нас такой разговор уже был, Децимус, - усмехнулся в ответ Мастарна. - Но я постараюсь не переходить к крайним мерам...столь стремительно. Децимус рассмеялся, теперь уже легко и открыто. - Буду.. весьма вам признателен, - шутливый поклон вышел неловким, но настроения не убавил.

- Если вы, мессир Лурц, пообещаете мне не рисковать понапрасну, я не буду прибегать к крайним мерам, чтобы сохранить вас в целости и сохранности, - церемонно произнес наконец телохранитель. Мастарне даже можно было не отвечать, его задумчивое молчание сказало все вперед него. Но настаивать или, тем более, спорить Децимус не собирался. Это было хождение по кругу, каждый смотрел на ситуацию со своей позиции и не видел ее глазами собеседника. Данное утверждение было верно в обе стороны. И маг примирительно улыбнулся и кивнул головой. - У вас нет ощущения дежа-вю, Лар? - весело осведомился в ответ.

- Я бы сказал - реалистично, - пожал плечами Мастарна. Он давно свыкся с издержками своей профессии. Второй вопрос заставил Лара задуматься, получше формулируя ответ, поэтому переживания Децимуса остались незамеченными. - И да, и нет. Я не боюсь умереть, исполняя свой долг, Децимус. Но я боюсь умереть, не исполнив своего долга перед подопечным. Поэтому, хороший телохранитель умеет не только защищать и закрывать собой, но и убивать, и выживать наперекор любым условиям, позволяя себе обессилеть от ран только тогда, когда его подопечный будет в безопасности, а угроза устранена. Конечно, не всегда так получается, но это тот идеал, к которому нас учат стремиться. Децимус слушал с интересом. Он уже давно привык иметь дело с телохранителями, но как то прежде не доводилось вести с ними подобные беседы. Те обычно молча исполняли свой долг и слушались приказов. Либо - он слушал их, если ситуация того требовала. И никогда не задумывался о том, что те чувствуют, рискуя собой ради чужого, в общем то, а порой и не самого достойного человека. Наверное, молчание затянулось, покуда маг обдумывал новые для себя открытия в человеческом познании. - Мессир Мастарна, - прозвучало излишне пафосно и официально, но ситуация обязывала. - Мессир Мастарна, у вас хорошо получается... стремиться к идеалу.. вы весьма к нему близки.. И я очень рад, что именно вы взялись охранять и защищать меня после смерти Туца... Но, мессир Мастра, я все же попрошу... и простите мне мою настойчивость... я попрошу больше не швырять меня в окно, будто провинившуюся шавку. И не препятствовать в том, что мне необходимо сделать. Я верю, что вы действовали всегда из лучших побуждений и своего опыта... Но... не нужно унижать меня.. Быть может я и не произвожу.. должного впечатления.. но мне не впервой сталкиваться с опасностью.. я не буду.. рисковать понапрасну.

- Есть немного. Мне проще, у телохранителей иной девиз - morte mortem calcavit*, - с мрачным юмором ответил Мастарна. - Довольно мрачно..., - смущенно оценил Лурц. У безродного мага девиза не было. Возможно, что позже, когда он сам встанет во главе своего дома... то есть если бы он однажды основал свой род, то мог бы и выбрать себе какой, просидев многие часы в библиотеке и чиркая бумагу все новыми вариантами, но.. На миг понимание произошедших перемен - добровольных, но от того не ставших менее горькими - исказило его лицо. Но Децимусу удалось быстро совладать с собой. Успел ли заметить Мастарна и если да, то какие выводы сделал? На все воля Создателя. Этот вопрос даже не посетил кудрявую головушку. - Так... значит ли это, что вы не боитесь смерти? - неловко попытался он восстановить настроение прерванного разговора.

- У нас теперь одна дорога - вперед. Победителей не судят, только этот древний принцип может теперь защитить нас от гнева Архонта, - спокойно проговорил Мастарна, обращаясь к своему подопечному. Голос Лара отвлек от внутренних мыслей. Лурц невесело хмыкнул: - Aut vincere aut mori...* Невеселая альтернатива, да? Тяжелый вздох сопроводил последние слова. Красс был не так уж и не прав. Если бы у него был выбор, то кто знает, возможно сейчас довольный полученным согласием мессир Квинт сейчас скакал с докладом в Серебряный шпиль. Порой отсутствие выбора это тоже... своего рода альтернатива. *победа или смерть *** Через час нынешние постояльцы таверны могли стать невольными зрителями, как четверо мужиков тащили большую латунную ванну, некогда доставшуюся в наследство старейшей жительнице деревни от обедневшего рода и с тех пор ни разу не использовавшуюся в целях сохранности. Позади шла краснолицая, смущенно хихикающая вдовица, которую снарядили помочь мессиру магистру с омовением. И самыми последними тянулись вереницей мальчишки с ведрами горячей воды. Крестьяне были хитры и расчетливы, надеясь поиметь с щедрого господина еще деньжат за расторопность и старательность. Петух - символ пробуждения и порушенных грез - запекался тем временем под бдительным оком хозяйки.

- Да, - ответил центурион. - Такие, как Квинт, умеют добиваться своего. И... не хочу тебя расстраивать, но Квинт не один на службе у Его Величества. Пока у нас есть фора и мы должны её использовать. Ещё ничего не кончилось, Децимус. Улыбка Децимуса, как не могло это показаться странным, стала шире, в ней явно виднелась какая-то бесшабашная отчаянность. - Я знаю, Тео..., - брови приподнялись, как бы выражая беспомощность ученого перед озвученными собеседником обстоятельствами, - я знаю... Короткий кивок. Задерживать центуриона Лурц больше не посмел. Лишь усилившаяся задумчивость исказила черты лица.

- Ванну?.. - улыбнулся Красс. Целитель оживал прямо на глазах и был, как никогда, стабилен. Сначала ванна, потом хоть снова в пекло. Не передумал, не сломался. И не сломается. Мессир Донатус, можете вырвать себе все волосы во всех местах. - Ванну нельзя пропускать. К тому же, возможно, последнюю перед длительным периодом воздержания от водных процедур. Значит, выезжаем завтра утром, - отчеканил он, как приказ, и добавил. - Я не должен был в тебе сомневаться, Децимус. Отдыхай. Дорога дальняя. Лурц покивал словам стихийщика и уже было пошел прочь, но буквально через два шага остановился, обернулся, захваченный новой мыслью: - В чем именно ты сомневался во мне, Тео? - глаза смотрели испытующе, а на лице гуляла рассеянная, кривоватая улыбка. - Ты тоже думал, что я струшу и уеду?

- Я думал, ты дольше проваляешься, - проговорил центурион, приветствуя сошедшего во двор целителя. - Когда в Каринус выезжаем? - без предисловий спросил Красс. Углубляться в тонкости психологии центурион не умел, поэтому вопрос был лаконичен и рационален. Выздоравливающий боец обязан вернуться в строй. - И тебе день добрый, Тео, - несколько обескураженно ответил Децимус. Даже не углубляясь ни в какие тонкости, в словах командира чудилось недовольство. Конечно, задержка была непредвиденной и, Андрасте свидетель, весьма болезненной, но вряд ли стоило винить в этом Лурца. Пожав плечами, он ответил на заданный вопрос, вопреки собеседнику длинно и расплывчато: - Если скажешь, то хоть сегодня. Постараюсь удержаться в седле. Но не раньше, чем мне приготовят ванну и я поем.

Мастарне было не трудно, передавая указанный предмет одежды, телохранитель серьезно отметил: - Перемены станут заметны позже. Когда мы снова окажемся в опасности. На эти слова Децимус задумчиво хмыкнул, но ответить было нечего. Все внимание пришлось сосредоточить на одевании. Штаны, рубаха, сапоги. Вниз маг спускался сам, тяжело опираясь о посох и придерживаясь второй рукой то за стены, то за перила шаткой лестницы. В это утро хозяева и гость таверны были одинаково в шоке друг от друга. Одному предлагали удобства в виде криво сколоченного будки на задворках и ведра ледяной воды, со всей любезностью поднятым хозяином из недр колодца. Удобства эти мессира магистра (это вы в столице своей знаете, кто магистр, а кто нет, а в деревне любой мало-мальский приличный маг звался магистром), однако, не впечатлили. И он потребовал сперва нагреть воду для умывания и зажарить петуха вместо вчерашней каши, а после – мыслимое ли дело! – ванну для мытья! Но платил он звонкой монетой, притягательно блестящими золотыми, поэтому хозяйка пошла за топором, рубить голову птице, а хозяин – искать по домам хоть какую мало-мальски приличествующую бадью.

- Я работаю телохранителем двенадцать лет, мессир. И все еще жив. Как и те, кого я брался защищать, - совесть тут же не преминула напомнить, что не все, кто был рядом с защищаемым/защищаемой тоже выжили, но тут уж поделать ничего было нельзя. - Так что, думаю, это действительно правда. Меня пытались убить много раз и очень старательно. По лицу Лурца нельзя было сказать, что ответ Мастарны его удовлетворил. Но он молчал, покуда проделывал предыдущие манипуляции со второй рукой. Молчал, осторожно сжимая и разжимая пальцы в кулаки, проверяя чувствительность ладоней. - Мне уже доводилось... бывать тяжело раненым... почти при смерти..., - наконец, проговорил он, неосознанно потирая старый шрам над сердцем. Движение замедлилось, когда маг увидел свои вещи, сумки, посох и даже мантию, аккуратно сложенные в углу комнаты. Неверящая улыбка осветила лицо. Тряхнув головой и шумно втянув в себя воздух, Децимус перевел взгляд на Лара. - Но я не вижу в себе обещанных перемен! - закончил с не к месту веселой ухмылкой. Впрочем, неуместное веселье прошло быстро. - Будьте добры.. если вам не трудно.. подайте мне штаны..

- Доброе утро, мессир. Постарайтесь не делать резких движений, вам сильно досталось, - если постараться, в голосе Мастарны можно было расслышать нотки вины за это самое "досталось". Особых оттенков в голосе телохранителя Лурц не услышал (проницательность - провал). - Доброе утро, Лар, - со слабой улыбкой отвечал он на приветствие. Кивнул головой на предостережение. - По правде говоря..., - маг осторожно повел плечами, прислушиваясь к ощущениям, - я чувствую себя все же лучше, чем выгляжу... Вздохнув, он принялся разматывать одну из повязок. Грязная ткань неспешно совершала обратные обороты вокруг ладони, покуда дернувшись, не остановилась. Бинт прилип и, после недолго колебания, Децимус оторвал его, вместе с подсохшей коркой. Свежая сукровица тут же выступила из потревоженной раны. - Скажите, Лар, - задумчиво созерцая, как тоненькие голубые струйки его магии побежали по ладони, затягивая рубец, пробормотал целитель, - правду говорят, что то, что не убивает нас, делает сильнее?

Тихий уход Нисы не разбудил мага. Он лишь заворочался беспокойно, почувствовав, как исчезло согревающее его всю ночь тепло, и снова затих. Проснулся Децимус много позже рассвета. Еще не открывая глаз, он почувствовал разочаровывающее воздействие светового дня. Конечно, разве не так и должно было быть? Солнечный свет высветил бедную обстановку комнаты, щербатый пол и закопченный потолок. Откуда-то несло тушеной капустой и прогорклым маслом. С улицы раздавалась чья-то нестройная ругань. Жесткая кровать казалась еще уже и неудобнее и оставалось лишь гадать, каким образом они умудрились провести на ней вдвоем всю ночь. Ах, да! Вместо ночной сиделки стул занимал верный телохранитель. Не в обиду Мастарне, но тот внезапно стал главным сожалением пробуждения. Теплая улыбка Нисы, а еще лучше она сама, мягкая, податливая и в его объятиях, была бы гораздо лучшей альтернативой. Но раз уж выбирать не приходилось, то Лурц выпростал из-под одеяла ноги, сел на кровати и невольно охнул. Утро позволило во всех красках рассмотреть следы пыток, подлеченных, но все еще очевидно явных. С отвращением, мешающимся с недоверием, целитель осмотрел иссеченные следами молний торс, руки, обмороженные ступни. Стиснул челюсти, когда мрачный взгляд остановился на бинтах со следами засохшей крови, перетянувших обе ладони. Мессир Квинт не бросал слов на ветер, стоило отдать ему должное. Вот сейчас, вот именно в эту секунду, Децимус искренне порадовался, что стихийщик мертв.

- Если захочешь больше личного пространства, скажи. - прильнувшие к шее губы осязаемо улыбнулись, малодушно и эгоистично продолжая нарушать покой больного. Такой дурной сиделки еще свет не видывал. На действия нарушительницы покоя судорожно сглотнули. - Я... не хотел бы.. прогонять... Мысли путались. Рядом с Нисой всегда, с самой первой встречи, не получалось выражаться внятно. Нет, все-таки определенно головокружение вызывала именно эта женщина. "Вас". Он едва не сказал "вас", заканчивая сбивчивое предложение. Он не хотел больше говорить ей "вы". Это делало ее слишком далекой. Децимус чуть откинул голову назад, осторожно прижимаясь затылком к деревянной стене, чтобы отстраниться от коварных губ. Больше бежать было некуда. В темноте вряд ли Нисе было видно, но он улыбался. -... столь заботливую сиделку... С коротким, очевидно смущенным смешком, переиначил он чопорное "вас". Прищурившись, он пытался разглядеть черты запрокинутого к нему лица, но не мог. Голос дрогнул, став вновь серьезным и ласково-жалобным: - Спасибо... что не ушла...

- Не спишь?.. - на грани слышимости шепнула она. Магия, зелья, сон, все способствовало тому, чтобы он теперь чувствовал себя значительно лучше, чем несколько часов назад. Объятия Нисы не причиняли неудобства, не физические, во всяком случае. Но заговорить о том, что беспокоило, сейчас, в зыбкой темноте, в нежном плену женских рук и прижавшихся к нему мягких форм, было бы... преступлением. И маг эгоистично попустительствовал своей слабости, добровольно и опрометчиво углубляя связи между двумя, делящими это узкое ложе. Ненадолго, но вернуться в тот сон, где они были свободны. Где были счастливы. Создать эту иллюзию, прежде, чем сны вновь разделят их, после передав лавры разлучника дневному свету. Рука, все также покоящаяся на тонкой талии, покинула свое место, провела по растрепанной косе, отводя выбившиеся пряди от женского лица. - Не сплю, - виновато, за то, что разбудил, шепнул в ответ Децимус.

- Надеюсь, это был хороший сон. Темноволосая женская головка устроилась удобнее, дыхание щекотало шею. Зеленоватые глаза устало закрылись. Сон - лучший лекарь. Им всем следовало отдохнуть. "Это был кошмар" мог бы ответить маг, но к вящему спокойствию обоих уснул прежде, убаюканный покоем, безопасностью и теплом прильнувшей к нему женщины. Без мучительных сновидений, без чужого присутствия. Глубокий, исцеляющий сон. А проснулся глубокой ночью. Спина упиралась во что-то твердое, а у груди кто-то мерно посапывал, щекоча лицо пушистыми волосами. На мгновение, всего на одно, но сердце мага испуганно сбилось с размеренного ритма. А потом он вспомнил все. Деревенская таверна, узкая кровать и Ниса, которая все еще была с ним. В слюдяное окно заглянула тонкая луна, запоздало развеивая своим призрачным светом нечаянный страх. Децимус, не удержавшись, тихо фыркнул, смеясь и недовольствуя своему испугу. С таким же тихим вздохом закрыл глаза, пытаясь уснуть вновь. Осторожно, стараясь не потревожить Нису, попытался лечь поудобнее. Напрасное занятие. Столь узкое ложе не давала простора для маневра. Пришлось снова замереть, с полуулыбкой понимая, что в противном случае миледи ждет пробуждение на полу.

И вернулась обратно. Под одно на двоих тонкое одеяло. Прижала ручки к груди каким-то детским жестом и подняла взгляд к серым глазам, ожидая чего-то. Может быть, одобрения своих действий. Серые глаза были закрыты. Уже не было сил поднять веки снова. Лишь слабая улыбка дрожала на губах. Децимус слепо повел рукой, обнимая тонкий стан чуть более смело, чем обычно. На робость тоже не осталось сил, потому что иначе он уснет прежде, чем сделает это. Умиротворенный вздох пробежался по черноволосой макушке. - Ты снилась мне..., - невнятно пробормотал мужчина, балансируя на тонкой грани между сном и явью.