Ribka

Повторюсь, он же в массы внедрял, да не слишком успешно. Может, это портал куда-нибудь, иль, действительно, акромя пирожков с картошкой ничем нам больше не сгодится. Но явно не мусор это. - Ну, хоть голодными не останемся, если пирожки с картошкой, - особо грустно вздохнул Людо, до сих пор жалевший, что пришлось с эльфами разойтись мирно и гузном чуявший, что те оставили их в дураках.

Краснолюд был более смелым. Повертев блюдо и так и этак, постучав по зеркальной поверхности ногтем, он вопросил: - И как это работать должно? Чёт мне кажется, что зря мы своих лошадушок отдали. Поднос какой-то, да и тот махонький слишком. Эй! - заорал он вдруг и серебро помутнело от его дыхания. - Показывай давай нам хера этого, Ваор который, Эригбальд! Ничего не произошло. - Я думал, можа это зеркало волшебное, - сконфузился Гримм. - Слыхал в таких чародейки друг друга видят... Или то не зеркало вовсе, а шар их магический. Хер его знает!

С разной степенью желания, отряд все же решил разойтись со скоя`таэлями мирно. Коней, хоть и было жалко, но пришлось отдать. Едва было озвучено согласие, как из-за ближайшего дерева появилась эльфийка, чьи длинные волосы были перехвачены на голове пестрым платком, что-то пропела и кони послушно двинулись в ее сторону, гуськом, будто завороженные. И тогда стало понятно, что как минимум один из сообщников Койвериона владеет магией. Сам эльф безучастно и даже будто сердито наблюдал за этим обменом. Был ли ему, как и Войцеху, поперек горла такой мирный исход или думал о том, почему гавенкар из Вронок так и не явился с припасами и стоит ли терять время, чтобы пустить красного петуха по крышам деревни, а может он не умел ездить верхом? Нет, легко и ловко вскочив на круп последнего коня, он, не проронив боле ни слова, скрылся за деревьями. Сейчас против отряда осталась лишь эльфийская чародейка, спокойно ожидающая, пока ее люди рассядутся по седлам. Людей она не боялась, смотрела на них также свысока, как и их главарь. Поглаживала спокойно вороную кобылку, которую Талии дали в замке под Брокилоном, что-то шептала ей в длинное ухо. - Держите! - под ноги пеших теперь путников полетела сума, звякнула чем-то внутри. Не дожидаясь ответа, вскочила в седло, припустив лошадь с места в карьер. Болтов арбалетчиков в спину не боялась, магический щит надежно защищал и ее и отряд, давая возможность беспрепятственно уйти. Внутри сумки обнаружился поднос. Или тарелка. И хоть из чистого серебра, но абсолютно бессмысленная вещь. Что и выделялось в нем, так выгравенные руны, обозначающие части света. На обороте мелким шрифтом было добавлено: «Изготовлено в мастерской Риссберга по приказу архимагистра Ортолана» (Тест на знания — 10, чтобы вспомнить кто такой Ортолан. Талия - тест на знания 15, чтобы определить, что это за предмет)

- Легко пришло, легко ушло! - припечатал Людо. - Если этот хрен ушастый не врет, то и без лошадей обойдемся, чай не сахарные, не растаем от пешего то хода. А вот о товарищах, Войцех, подумай. Тебе стрела прилетит или Гельке нашей, разницу то чуй! А ты сам слышал, что эльф с отрядом идет, так что не один лучник в кустах сокрыт. И пока ты тут выеживаешься, они уж давно нас всех на прицел взяли!

- *уй тебе... "А не кони" хотел сказать Гримм, но осекся. Ситуация складывалась патовая. С одной стороны, о какой-такой вещице говорил эльф и не врал ли он вообще. С другой, в кустах с равной вероятностью могло прятаться и пять и двадцать пять его пособников. И хотя отряду имелось, чем ответить, но не стоило забывать и о Зюзе, Томаше и Гельке, которых утыкали бы стрелами прежде, чем остальные сообразили бы откуда стреляют. Ах, ты ж, гребаный ты нафиг! И что тут делать?! Слишком поздно Людо сообразил, что стоило оставить часть отряда в деревне, ну или хотя бы в у леса, на опушке, кашу варить. Тогда бы разговор с остроухими бандитами был бы другой.

- Ваор этот владеет артефактом неким. И говорят, найти его трудно. Спрятался должно быть с этой цацкой. Так может слыхал кто-то из отряда твоего о таком, - Томаш поддёрнул удила, успокаивая перебирающую ногами кобылку и осознавая свою беспомощность перед обстоятельствами, сказал: - Хотя, конечно, вздор всё это. Скрытое найти сложно, а если и была цацка, то парни твои её уже давно продали. Извини. Но с нами его родич. Он может описание дать. Конечно, если ты захочешь нам помочь. Хоть знать жив ли он или помер. - С чего я должен помогать тебе, Dh`oine? - презрения, звучавшего в голосе эльфа, хватило бы на семерых. Барон приблизился на своей лошади к эльфу, чтобы тот мог его разглядеть. Он наклонился к Койвейриону и приподнял шлем. - Увы, любезный, но родственники мы не кровные. Поэтому... вглядитесь в моё лицо и прибавьте к нему острые скулы, тонкие брови и широкие лобные доли. Известная черта Ваоров, да. Ах, да, ещё седые волосы, глубокие морщины и, быть может, стрелу в голове. Ну как, ничего не припоминаете, милсдарь эльф? - Вы, Dh`oine, все на одно лицо, - Койверион резко взмахнул рукой перед мордой теснящего его коня, пугая животное и заставляя его встать на дыбы. До отряда донесся звонкий смех скрытой от их глаз женщины. (Элиас - удержаться в седле Акробатика - сложность 8, в противном случае падаешь и получаешь 1d15 урона) - Убирайтесь, - это не был приказ, лишь совет, данный скучающим тоном того, кому смертельно надоели его собеседники. - Никуда мы не уедем, с*ка ты остроухая! - не выдержал и подал голос краснолюд, неловко пытаясь выправить коня вперед. - Нам сказали, что именно ты поможешь нам этого х*ра Ваора отыскать, так что помогай, пока по-хорошему просим! А то мы и по-плохому можем! В ответ эльф лишь рассмеялся. - Кто это там тявкает за спинами своих хозяев? А, коротышка, я так и думал! - Щас я кого то укорочу! - рявкнул обиженный Гримм, оглядываясь в поисках подходящего пня, но согласный и просто свалиться с лошади, подобно мешку с говном. Явно запахло сражением, но тут снова заявила о себе женщина, певуче обратившись к эльфу. Тот резко ответил. Ему возразили. Те, кто понимал Старшую речь могли понять, что она предлагает некую сделку. К своему сожалению Людо не понял бы, даже если б его назвали коровьим гузном. Эльф снова повернулся к отряду, внимательно рассматривая их, будто пересчитывая. Но тут же стало ясно, что считал он вовсе не всадников. - У меня есть одна вещь, которая, быть может, пригодится вам... в поисках, - произнес он. - Я готов обменять ее на ваших лошадей.

- Человека мы одного ищем, - робко сообщил Томаш пред грозным скоятаэлем. - Эригбальд Ваор. Долго рассказывать какая извилистая дорога привела нас к тебе, но другой у нас не было. Мы искали тебя. Ты должен знать о нём. На лице эльфа промелькнуло удивление. Все же Томашу удалось достичь невозможного - заинтриговать. А это значило, что хотя невидимые лучники уже и натянули тетивы своего оружия, но условного знака пока не последовало. Но вопреки ожиданиям Койверион лишь пожал плечами: - Никогда не слышал такого имени, - по губам его змеей скользнула холодная улыбка. - Но я убил много Dh`oine, может и ваш был среди них. Я не спрашиваю имен.

Нет худа без добра. Не добившись ответов от солтыса и совершив преступление в виде кражи, Климек, сам того не ведая, добыл тем не менее для отряда возможность отыскать, наконец-то, того, кто «был повешен на дубу и ушел на юг». В обход чужим горестям, проблемам и опасностям подставлять свою шкуру за чужое дело. Драгоценное украшение, пусть и короткое время, пребывавшее в руках эльфа Койвериона, тем не менее нес на себе его след. И вновь на помощь всем пришла чародейка Де Фоль. Отстраненная, надменная, державшаяся особняком от тех, на кого привыкла смотреть свысока. Талия была хорошей чародейкой. Даже более чем. Ей не нужны были книги и древние свитки, чтобы помнить все заклинания, долгие годы заучиваемые в холодных стенах классных комнат Аретузы. Чары, верные, сильные, отыскали нужный след чужой ауры, потянулись от украшения тонкой, но крепкой нитью, отыскивая остроухого вора. Чтобы не связывало солтыса Вронок с последним, но Койверион все еще был рядом с деревней, ожидая, выжидая? Оставалось только уточнить у местных кметов путь к эльфийским руинам, медленно, но верно, рассыпающихся в прах в чаще леса. А потом тронуться в путь. Если Койверион и удивился, увидев такой отряд, очевидно не случайно забредший в эти места, то виду не понял. Он сам вышел им навстречу, обманчиво спокойно поигрывая тонким мечом эльфийской работы. И хотя за спиной его не встали вооруженные лучники, трудно было поверить, что он здесь один. Ему могло быть и двадцать и двести лет. На вечно молодом лице повстанца ненавистью горели глаза, лишь взгляд которых, отягченный опытом прожитых лет, мог подсказать его истинный возраст. - Dh`oine, вы заблудились или ищете смерти? - обратился он к путникам на чистой всеобщей речи.

- В дорогу надо нам, ребятки, надо поскорее! - Да погодь ты, суматошный! Какая ведьма? Какой жених? - краснолюд не желал поддаваться панической спешке, невозмутимо ковыряя в зубах кончиком ножа. - Что нам побрякушка ента? Обычное же украшательство! Солтыса надо жучить! Откуда у него блестела эта взялась и в какой стороне теперь эльфу нашего искать! Хотя первое знать не так и надобно... Он вздохнул. - Найду эльфу - убью суку! Как пить дать! Все гузно до мозоли отбил пока его ищем!

- Мы соболезнования пришли свои высказать. Лично. Понимаете, мы с вашим солтысом знакомы ведь, - Климек вспомнил, что трактирщик говорил, что глава деревни вроде как путешествовать должен был. - По делам прибыли вот, по очень важным делам, но тут такое горе, - на лице мужчины была даже искренняя скорбь. - Так не стали бы беспокоить сегодня. И не будем по делам нашим беспокоить. Но как он узнает, что сегодня мы тут были, а соболезнования не принесли? Потому и нужно нам к нему сейчас. Не сердчайте на нас, горе-то чужое уважаем и скорбим тоже. Что ж, разумные доводы. И кметы согласно покивали, после расступившись, чтобы дать дорогу к крыльцу.

- Видим-видим, - заверил того партизан. - А что с сыном-то у него случилось, не расскажешь? - Умер он, чего ж тут не ясного? - удивился другой мужик. - Единственный он у солтыса был. Теперь тот один одинешенек остался. К говорящим подтянулось еще несколько местных кметов. Глядели недружелюбно на настырных чужаков, не имеющих уважения к чужому горю.

- Людо прав, нехер ему там делать, - поддержал краснолюда Войцех, вставая из-за стола. - Пошли, - бросил он Климеку, залпом выпивая стакан воды и направляясь к выходу. Дом солтыса найти было не сложно. Во-первых, это был самый хороший дом в деревне. Во-вторых, во дворе его все еще толпились сострадающие. Только вот те самые сострадающие и преградили путь двум просителям. - Не видите, горе тут, - хмуро бросил один из мужиков. - Не до вас сейчас солтысу, сына он похоронил. Надо чава, так завтра и приходите!

- Да нет, не приболел я, Людо, - отмахнулся Климек. - Просто... Помнишь как ребёнка спасти думали, но так и ушли? Вот до сих пор как-то гадко так на душе. Чёта я... - мужчина вздохнул и поворошил свои волосы, словно стряхивая какие-то мысли. - Ох, ладно. Устал я просто, Людо. А ты? Все ж устали... А прав ты, надо радоваться вообще, что Томаш вернулся к нам. Ну что, пошли, поговорим с солтысом? Осторожно так поговорим? - доев свою порцию, метиннец встал и посмотрел на остальных, мол, кто идёт? Краснолюд цыкнул. У него были схожие мысли. - У меня тоже тот малец из головы нейдет, - покивал он. - Эх, сбежал, как трус последний! Даже не попытался! Да только... и впрямь страшно стало. Ведь это ж Львиноголовый! Слыхал, что поклонники его и в медведя превратить могут, и чего похуже наслать! А только, все-равно, не хорошо, кошки на душе скребут!

- Ну или мы с вами сходим, пока они... заняты. Людо идти отказался. - В жопу этих скоя`таэлей. Опять за пособника еще примут! Нет, ведь это надо так честного краснолюда оболгать?! - возмутился он. - Вы, парни, уж без меня ступайте. Вы со своим племенем быстрее общий язык найдете, коли я мешать не буду. А то, не ровен час, взбешусь еще, да все и испорчу!

- О, ну всё понятно, ребятки, - вздохнул Климек. - Надо нам к солтысу и разбираться-таки с местными проблемами. Чую, так просто он с нами говорить не станет, раз сына потерял. Пожрем и идем к нему? Мож, не всей толпой, а вон Ангелика поулыбается там или как-то... - метиннец пожал плечами, не зная как будет лучше. - Просто не знаю, как он на нас отреагирует, если все придём к нему и начнем про эльфа спрашивать... - Ну, надо, так разберемся, - невозмутимо пожал могучими плечами Гримм. - Не впервой, чай. А можа и не надо будет. Можа и тут эльфы нашего не было. Ты, нильф, не приболел часом? Что-то ты совсем смурной стал. Вон, и Томаш к нам вернулся, а тебя будто подменил кто.

Трактирщику что, он и отбивную подаст, и суп, и пива принесет на всех. Ему лишь бы платили. А приезжие, кажись, при деньгах были. А потому, хоть и не был мужичок говорлив, как его собратья по цеху, но расторопен. Принес все быстро. Ну, может отбивная была на подошву старого сапога похожа и внешне и по вкусу. Ну, может и в супе больше позапрошлой репы плавало, чем мяса, и пиво, может, было разбавленным слегка. Да только иначе и не было нигде, окромя "Ужина моряка", так что и внимания не заслуживало. Заплатив и за свою порцию еды, мужчина поинтересовался у трактирщика, не слышал ли он чего про эльфа, которого они ищут - Эльфов? - трактирщик задумался. - Да почитай с прошлой войны не слыхали. Черные вот есть. Вам бы с солтысом поговорить лучше, - посоветовал он. - Он же главный в деревне, все подмечать должен. Да и по окрестным деревням часто ездит, может там слышал что.

- Комнатку можно у вас снять? - поинтересовался циркач у хозяина и обратился к Гриму. - Слышь, Людо, плесни мне самогону в стакан, раны обработать, а то что-то опять в жар бросает. На собаке лучше заживало, а человечье тело слабо сопротивляется. - Десять крон, - сухо ответил трактирщик, с подозрением прислушиваясь к разговору про какую-то собаку. На всякий случай добавил. - С животными внутрь нельзя. На улице пес пусть посидит!

- А не пофиг ли нам, какая у них беда случилось? - неожиданно и как-то устало произнёс Климек. - Может, ну их эти Вронки, да сразу в Плянки поедем? Да... Как будто там не может быть каких-то проблем, - вздохнул мужчина и пешился. - Пойдем в трактир, да. Пожрать-то хоть как надо. - Плянки-коноплянки, - очень культурно выразился краснолюд. Понимать, что творится у нильфа в голове, он отказывался напрочь. Потому обратился к кметке. - Слышь, мать, а эльфов тут у вас не видели? Скоя`таэлей? - Какая я тебе мать, нелюдь бородатая?! - возмутилась последняя. - Я вот щас мужиков то кликну, они те накостыляют за расспросы то, про скотаелей! - Тьфу, баба дура! - буркнул Гримм, правя свою кобылу вслед за прочими. Селянка еще что-то покричала ему вслед, погрозила кулаком, плюнула и, пошатываясь после поминок, пошла к своему дому. Надо было гусей кормить.

- Несчастный случай, али убил кто? Звиняйте, что интересуюсь, но мы с отрядом на постой в вашей деревне встать хотели, а тут вон проблемы какие, - проговорил циркач и добавил. - Не до приезжих поди раз всей деревней в скорби. - Так вона, - женщина махнула рукой на большой дом, из трубы которого ранее путники видели дым, - корчма наша. Едьте туды, там и заночуете. И покушать там можно. Разве что мужиков сённи вечером будет там много, да стол то для вас отыщется. А сейчас то все-равно к работе все вернуться, так и отдохнете, квасу холодного попьете. А коли уж вам не понраву Вронки наши, так дале езжайте, вы верхами, так почитай к вечору успеете и до Плянки доехать. Ну, или во поле заночуете, коли нет. Казалось, что саму селянку не шибко интересовали намерения пришлых.

- А что за горе у вас общее в деревне, милсдарня? - вкрадчиво поинтересовался вор. Неспешно поправив головной убор, селянка ответила: - Так сына солтыса схоронили! Хороший был парень, Божен то, никто от него зла вовек не видывал! Кошек и тех не гонял! Вот и скорбим, да поминаем ему за упокой!

25 июня 1272 года (~полудня) Третья тропинка была пряма, не желала сворачивать, прятаться и истончаться, как ее товарки. Напротив, с каждым часом она становилась все шире, наезженней и вывела в конце-концов к указателю, на котором были вырезаны руны, что дале должен быть некий населенный пункт под названием Вронки. Сама деревня показалась еще через пару верст, вольно раскинувшись на берегу полноводной речушки, меж цветущих садов и свежих зеленых полей. Издалека были видны огороды у каждого дома, пасущийся на пригорке скот, дым, идущий из трубы большого здания, по видимому корчмы или таверны. Вопреки предсказаниям на камне нигде не было видно ни белых нарядов невесты, ни цветочных украшений, по традиции указывавших бы путь к дому последней. Обычные будни обычной деревни. Если что и выбивалось из общей картины, наводя в думах беспокойную тень, так это толпа местных, отчего то побросавших свои работы в неурочный час и собравшихся сейчас посреди единственной улицы. Но чем ближе подъезжали всадники, тем понятнее становилось, что здесь ни спор, ни драка. Кто-то даже уже расходился по домам, встречая пришлых хоть и заинтересованными, но спокойными взглядами, без ожидаемого страха. Второе, что бросилось в глаза, посуровевшие, насупленные лица мужчин и темные платки, прикрывающие головы их спутниц, у некоторых из которых были покрасневшие, заплаканные глаза. Кажется, первоначальное спокойствие оказалось обманным.

Самогон забулькал, выливаясь из бутыли по подставленным кружкам, чтобы после обжечь глотки, сбивая дыхание и вышибая слезу. Далеко на востоке небо начало светлеть, возвещая о раннем летнем утре. Вместо петуха заверещала в кустах первая ранняя птаха. - Глядикось, - наигранно удивился краснолюд, указывая на Томаша толстым пальцем. - Не испарился циркач то наш!

- Ну, наконец-то, эта паскуда-жизнь принесла нам хороший сюрприз! - провозгласил Людо, отходя к своим вещам и выуживая со дна одну из бутылок первача. - Давайте свои кружки что-ли, спать то таперича не уснуть! Выпьем, что Томаш наш снова с нами!

- Спасибо, Людо. Ладонь циркача была самой обыкновенной человеческой ладонью, утонувшей в волосатой лапищи краснолюда. Теплой, мягкой и совершенно живой. Но опасения Томаша не были совсем уж беспочвенны. Потому что его и стиснули в могучих руках и по-дружески, но чувствительно, хлопнули по спине. - Только не смей в меня оборочаться, - сурово напутствовал Людо. - А то, как пить дать, голову оторву и к жопе прилажу! Он выпустил парня и отступил на шаг назад. - Прости, что в лесу тебя бросили, - со всей серьезностью своей вины произнес Гримм. - Не углядел я за тобой тогда..

- А как ты думаешь, зачем бы я вернулся? Зачем бы снова подставлял шею под козни Тёмного? Зачем, сейчас, открылся перед вами? Мог бы собакой бегать или сменить личину и наврать с три короба, а не рисковать жизнью, - с грустью проговорил Томаш, стоя в круге света у всех на виду. Настолько беспомощным он ещё никогда не был. Одно движение меча, один взмах секиры, один болт, и он останется на этой поляне навсегда. - Я не ворую души, я лишь создаю иллюзию из своего тела. Облик Томаша Станека я принял давно. Перенял его мысли, привычки, навыки, память. Этот человек погиб три года назад. А я ношу его личину, как вы носите одежду. Мой настоящий облик людей пугает. Гримм мог бы назвать сразу несколько причин "зачем". В конце-концов, не зря ведьмаки существуют, а нечисть не только утопцами, да волколаками бывает. Но секиру отложил. Подошел к возродившемуся Томашу. - Не уверен, что не снес бы тебе бОшку, от греха подальше, расскажи ты это все пару недель назад, - произнес краснолюд и замолчал, тяжелым взглядом оглядывая парня. - Могу понять, почему ты молчал. Даже, пожалуй, понимаю, почему сейчас открылся, а не просто пришел, наврав с три короба. Мы бы поверили... - он помедлил. - Томаш... то есть ты, успел доказать, что на тебя можно положиться, и что спину ты прикроешь, и что... мозги наши съесть не пытаешься. А я друзьям своим привык доверять и принимать какие они есть... И жопой к ним не поворачиваться! - Людо протянул циркачу руку, без капли неуверенности в этом действии. - Хоть прежде и не доводилось с допплерами дружбу водить!