Нарочито медленно закрывая жалюзи, чтобы создать в комнате полумрак, Янки слышал за спиной шорохи раздевающейся для сна ведьмачки. Вот с тихим стуком упали на пол кроссовки, одна за другой, вот коротко вжикнула молния на джинсах и послышалось упрямое сопение, когда она потащила узкие штанины вниз, вот почти бесшумно стащила через голову кофту – ухо оборотня уловило лишь шелест рассыпавшихся по плечам волос. Тереза зашурала какими-то пакетами в сумке, снова шорох одежды – видимо переодевалась во что-то для сна. И наконец, шум откидываемого покрывала, взбивание подушки и легкий вздох, когда девушка вытянулась под одеялом.
Эдвард старался не прислушиваться к звукам. Мысли его сейчас были об их деле. Да, черта с два! Кого он пытается обмануть? За последние двое суток он едва ли вспоминал о Призыве и о том, для чего он здесь. Все произошло слишком быстро – тот неловкий разговор с Терезой в машине, закончившийся в постели. Убийство Сида. И снова Тереза. Он чувствовал себя неопытным лыжником, что по ошибке выехал с трассы и оказался вдруг на пути мчащейся лавины, причем палки он потерял, а лыжи оказались сломаны. Он не успевал подстраиваться под стремительные перемены, происходящие с ним, с его жизнью. Он отчаянно хотел хоть как-то остановить их, замедлить, чтобы успеть привыкнуть, поменяться самому. И не мог. Не мог даже просто поговорить с кем-то, рассказать о том, что его гложет, получить хоть какой-то ответ на мучающие вопросы! Янки чувствовал себя зверем, которого обложили со всех сторон охотники, еще скрытые деревьями, но уже смертельно близкие, которые стучат в колотушки, гонят его на натянутую веревку с красными флажками по периметру, а когда он испугается ярких красок, метнется прочь – погонят вперед, туда, где скрытая до времени уже приготовлена яма с торчащими кольями. А зверь отчаянно ищет выход – он есть, маленький, незаметный “коридор”, найти бы его только.
Эдвард отвернулся от окна и сразу же наткнулся на взгляд синих глаз, в затемненной комнате кажущихся почти черными.
- Спи, - тихо сказал он их обладательнице, садясь в кресло в углу комнаты.Сам он спать не хотел, проспав весь прошлый день и почти всю ночь. Разве что пообедать, но голод еще терпим. - Я не уйду.
“Ну, и что мне с тобой делать?” Эд смотрел на лежащую по одеялом девушку, а та молча смотрела на него. “Ты не того выбрала своим спасителем” от этой мысли стало горько, тоскливо, а самое главное очень стыдно. Возможно, будь все по-другому, не признайся она тогда в своих страхах, он бы просто ушел. В конце-концов простое вожделение легко побороть. И не впервой. Но Терезе удалось задеть какую-то струну в его его душе, привязать к себе тонкой ниточкой, которую он добровольно отказался разорвать. Она сказала, что ничего не ждет и не требует от него. И все же...
Охотник на мгновение прикрыл глаза, чтобы открыв их снова встретиться со взглядом Терезы, с немой просьбой в ее глазах. Как то странно думать о том, что их ждет дальше, когда отношения только зарождаются, встречая сопротивление с его стороны. Но он думал. О том, что Призыв рано или поздно закончится. О том, что если он выживет, то вернется в Штаты. А что Тереза? Что мог он предложить ей? У него нет дома, лишь темно-синий запыленный Форд, в багажнике которого, под двойным дном спрятан арсенал мракоборца. Вся его жизнь – это сплошная охота, с выпивкой и случайными связями в краткие периоды отдыха. Нужна ли ей такая жизнь? И нужна ли она сама в его жизни? У Терезы есть шансы – нет, нормальной ее обыденность уже не будет никогда, но создать иллюзию, спасительную видимость, что ты обычный человек – от Призыва до Призыва, шансы есть. Во всяком случае большие, чем он мог бы предложить.
Эдвард нахмурился. Он и впрямь сидит тут и всерьез обдумывает их возможное совместное будушее? “Янки, ты сошел с ума!” и снова взгляд на Терезу. Рывком встав на ноги, охотник пошел к кровати, на ходу скидывая обувь. Лег позади девушки поверх одеяла, и притянул ее к себе поближе.
- Спи, чаровница, - снова прошептал он, убирая черный локон с маленького ушка и зарываясь лицом в мягкие пряди. И почувствовал, как рядом с ней вдруг стало немного легче и проще.
Последовавший за этим вздох, кажется, означал капитуляцию.
