Grey_vi_Ory

Три одинаковых девицы были здесь, но не стоило осматривать оставшиеся помещения в их компании. - Мы проверим, безопасно ли здесь, и вернёмся за вами, - успокоила их Кьяра. Если им предстояли ещё боевые действия в рамках зачистки площади, суккуба-пацифистка и напуганные девчонки под опекой - не лучшее из того, что может быть за спиной. Но нельзя было отрицать, что при виде юных леди на сердце стало чуть легче.

- Спасибо вам. Кларисса предупреждала, что инквизиторы скорее убьют меня, чем выслушают, в случае встречи, но вы какой-то особенный инквизитор, да? Кьяра улыбнулась про себя, ничем не показывая своего мнения о словах суккубы. Лили попала в точку: инквизитор, стоявший перед ней, действительно был очень особенным. Она знала это лучше всех. Не остались незамеченными и досадливое движение головы, и судорожно сжатые пальцы на рукояти клинка. Как и всегда, Патрика бесило отсутствие контроля, подумалось экзорцистке. Когда получалось испугать без намерения, и когда не получалось при всём желании. Что было бы, отреагируй она тогда по-другому, если бы не отпрянула, не сложила всегда готовые к бою руки соответствующим образом? В целом, не было разницы. Англичанка тихо ступала по следам бывшего Наказующего. Лили держалась позади, под взором Ириссы. На очередном перекрёстке на минуту задержались. Коридор делился натрое, очередные таблички указывали направления. Кьяра глянула на ирландца, привычно уже - хоть эта привычка была не из лучших - положилась на его ощущения.

Гордость того, кто справился с нелегкой задачей, так и звенела в голоске суккубы, невольно вызывая у Кьяры улыбку. Экзорцистка сдержалась. Зрелище было и впрямь... запоминающимся. Англичанка ничего не сказала в ответ Блэкам, только благодарно посмотрела на Патрика, который предусмотрительно отвернулся сам.

Кьяра стояла поодаль, привычно. Привычно тихо. Изучала лицо Лили, ловила истину в ясных глазах, в изгибах чувственных губ. Экзорцистке казалось, что та говорит правду. И, в отличие от той, чьё имя отличалось лишь твердостью последнего слога, суккуба пыталась сойти с уготованного ей пути. Не Кьяра ли говорила Патрику, что важна лишь суть деяний? Не она ли усвоила урок милосердия, преподанный ей нерожденным ребёнком демонессы и инквизитора? Не они ли будут нести на себе грехи этой души, лишив её выбора? На Ириссу упал ещё один взгляд, серый. Одновременно со взглядом Патрика.

Фара. Не намекать. Ага)

Ммм, Дейзи (голос)

Горн (red)

Логично.

Л - левая пятка.

Абал (red)

Путана ржачная, чо.

Точняк, свет забыла. Спасибо.)

Разве не два правила с могваями? +

Я даже не знаю, как можно было ТАК понять написанное мной. Я написала, что фанатам ГП было приятно услышать любимую тему в фильме "Фантастические твари", потому что работают ностальгия и узнавание. И написала, что тема WW для меня вторична, потому что подобное я слышала в другой вещи Циммера, в фильме, который вышел на экраны гораздо раньше. Слово "чепуха" у меня не прозвучало нигде, как и мысли, что Марвел "только поэтому отстаёт" (я вообще не написала, куда там он отстаёт или спешит).

Эрес, я высказалась касательно всего одного маркетингового манёвра. Все, что сказал ты, это прекрасно, но какое отношение оно имеет к моему посту?

Из мафии только в деревянном ящике и ногами вперёд уходят (с)

Кьяра в очередной раз восхитилась самообладанием Бенедикта. Несмотря на то, что за спиной его творилась адская в буквальном смысле слова возня, перемежаемая визгом и рычанием псов, потрескиванием электрических разрядов и вербальными составляющими плетений, несмотря на вскоре повисший в воздухе нестерпимый запах горелой плоти, детектив хладнокровно расстреливал четвероногих стражей, словно работал по мишени в полицейском тире. Ещё раз вспыхнула багровая пентаграмма - связка инквизитора и экзорциста не теряла в эффективности, да и экзорцист был куда выше её уровня - Ирисса и Патрик не давали себя в обиду. Сколь увёртливы ни были твари, скоро все закончилось. А в тупиковой комнате, в кабинете за опустевшими вольерами, их ждал сюрприз. Сидевшая на постели девица взирала на них с радостью и надеждой. Видимо, примерно так встречали мудрого Иосифа его братья, когда он пришёл увидеть их, томящихся в плену у фараона.

Толерантно и в духе эпохи. М, между прочим, мавр в этой книжке тоже есть. И сильная независимая женщина без котиков. Прямо все современные каноны соблюдены.

18. Книга, которую вы выбрали исключительно по обложке. К. Дж. Сэнсом, Темный огонь. 1540-й, тюдоровская Англия, Генрих Восьмой, немного мистики, собственно, обложка: Не знаю, что на меня нашло, но я это купила и принесла домой. Справка историческая: в 1540 году по не вполне ясным причинам канцлер казначейства, хранитель малой печати, государственный секретарь и прочая бла-бла, Томас Кромвель был арестован по очевидно сфабрикованному обвинению. У королей вообще не слишком богатый выбор по этой части: государственная измена и ересь. Но можно и два в одном. Собственно, специфичный брачный анамнез сира Генриха давно уже стал притчей во языцех, а лорд Кромвель, ранее помогавший королю избавиться от негодных супружниц, женил его на Анне Клевской. С политической точки зрения это было разумно, но эй, у нас тут Генрих Восьмой. Ему пофиг. Анна Клевская была далеко не красавицей, даже по меркам сурового 16 века, фоточек и мамбы тогда не было, так што Генриху пришлось судить о внешности девицы по портрету кисти Гольбейна. Гольбейн был талантлив, но в этот раз талант вышел боком, ибо портретист без фотошопа сделал из Анны красавицу. А потом сыграла схема ожидания-реальность, Генрих ожидаемо зафрустрировал, Кромвель не проявил понимания, а тут нарисовалась красивая Кэтрин Говард... Сэнсом все обставил гораздо красочнее. Дескать, Кромвель пообещал королю демонстрацию того самого греческого огня, с помощью которого византийцы нагибали своих врагов и держали мид... простите, Средиземноморье. Но вот незадача: братья Гриствуд, один из которых был алхимиком, а второй и откопал в разрушенном монастыре (Реформация жи) драгоценную формулу, исчезли. Кромвель разыскивает своего старого знакомого, Мэтью Шардлейка, по совместительству протагониста, и припахивает его к поиску формулы. Мэтью буквально стар (ну, в смысле, ему за тридцать, бгг - шестнадцатый век такой шестнадцатый), горбат и адвокат. Дела его в последнее время идут не слишком хорошо, а он ещё и ввязался защищать бедную девицу, которая угробила своего многоюродного братца, наследника приютившей её семьи, в сухом колодце. Дело плохо пахнет (буквально), и осложняется тем, что девица упорно молчит и ведёт себя, аки тамплиер на дыбе канцлера Ногарэ. Именно её спасает от пытки, ожидающей всех молчащих обвиняемых, Кромвель, надавив на судью, и, таким образом, на добросердечного Мэтью. Приставляет к нему молодого помощника, парня по имени Баррок (впрочем, Барроком он был только в синопсисе; сам текст упорно звал его Бараком, но не суть), и парочка героически ищет следы загадочного огня, попутно пытаясь выяснить, кто же все-таки отправил в колодец несчастного юнца. Мэтью зануда и меланхолик, не чуждый, впрочем, сострадания. Он, к примеру, устраивает регулярные выволочки своему клерку, который портит документы, пока Баррок не открывает ему истину: у того плохое зрение, и тогда Шардлейк оплачивает ему очки у аптекаря. На протяжении всей книги он мучится сознанием своих косяков, вроде досадного забивания на дело юной Элизабет, но тут же оправдывает сам себя тем, что нельзя же думать обо всем сразу, так и с ума недолго сойти! В довесок большая часть его рассуждений переполнена всяко- разным "все хреново", "греческий огонь неэтичный", "Кромвель втягивает меня в кровавые дела", "Баррок хам", "жарко", "в Лондоне воняет", "спина болит", "пить хочется", "леди Онор меня не любит", "я горбун". Oh, man. Баррок противоположен Шардлейку, так что сия парочка является классической иллюстрацией фрейдистских выталкивающего и удерживающего типажей. Мэтью - чопорный зануда меланхолического толка, Баррок полон энергии, не чурается высказывать своё довольно колкое мнение и умеет получать удовольствие от жизни. Он умён, бдителен, обладает связями в лондонских низах и вообще неплохо прокачан по части оперативной деятельности. За взаимодействием этих двоих довольно интересно наблюдать; также книга дает неплохое представление о том, как выглядела жизнь старушки-Англии в те непростые времена, встречается ненавязчивый юморок, немного триллера, немного высокой морали. Слава котикам, Сэнсом деликатно обошёл любовную линию и прелестно закончил продолжившимся сотрудничеством главных героев, ибо, вопреки всему, они поняли, что отлично ладят. Резюме: неплохой детективчик в историческом антураже. Стоил своих денег и мне все ещё нравится обложка.

Экзорцистка тихо ступала за правым плечом мужа и замерла, когда он завернул за угол. Недвусмысленный жест показал, что инквизитор видит только одного противника, а через мгновение последовал полный боли и обиды визг. Сознание пронзила догадка: кажется, очень большая собака свела знакомство с Псом Божьим. Точнее, его клинком. Кьяра сделала быстрый экономный шаг в сторону, одновременно освобождая линию движения Блэкам и открывая себе обзор. При виде адской твари с телёнка размером, злобно ощерившей зубастую пасть, руки среагировали мгновенно. Темная жидкость, стекавшая по шерсти зверя и острию клинка, не осталась незамеченной. Англичанке потребовалось только сплести классический узор, и под лапами гончей вспыхнула багровым огнём пентаграмма. Зрелище тающего в зловещих отблесках силуэта было знакомым. И приятным. Конечно, она сознавала, что аура святого плетения сработает лучше всякой артефакторной сигнализации, но... демоническая шавка все равно созвала бы своих. А своих у неё было немало: коридоры заполнил леденящий душу вой. Слух безошибочно зафиксировал семь источников, семь мохнатых, злобных, клыкастых источников, которые неслись к четверке с трёх сторон, преисполненные решимости растерзать вторгшихся в клочья.

Разумеется, он пойдёт первым. Кьяра увидела предостерегающее выражение на лице Бенедикта, который явно был против того, чтобы рассеивать группу, и ей стало немного легче. Разделиться - это глупейшая и опаснейшая вещь из тех, которые могут взбрести в головы в опасном месте. Прошлый раз спешка Патрика стоила ему топора в живот. Однако, приходилось признать, что чутьё служит ему все так же верно, и оно гораздо острее её собственного: экзорцистка пока не чувствовала ровно ничего, а её умение держаться тихо и незаметно не стоило ни гроша по сравнению с годами практики бывшего Наказующего.

Квинс Гарденс, около полуночи Дорога до пункта назначения прошла в молчании. Патрик, как обычно, потеснил водителя на козлах, Кьяра пользовалась свободным сиденьем напротив четы Блэков и медитативным одиночеством. Пара вороных, подгоняемая умелой рукой, мчалась, словно пыталась воплотить выражение "на крыльях ночи". *** Ироничное выражение инквизиторского лица ничего не сказало экзорцистке, пятнадцать лет назад она настырно грызла гранит науки в Соммерсете. Могла лишь заметить, что молодая поросль кустарников и живых изгородей довольно странно контрастирует с деревьями, которые очевидно были гораздо старше. Но сейчас в этой загадке не было смысла - так, зацепка для праздного ума в ожидании дела. Бенедикт провёл их через двери (каждая дверь мечтает быть открытой, всплыло в голове непонятно откуда), и группа оказалась в хорошо освещённом коридоре. Впрочем, судя по пыли, тем путём, которым пришли они, давно никто не пользовался.

Ах, надежда.

Кьяра не отвлеклась от творения молитвы, когда в мастерскую вошёл мистер Рид. Пожалуй, мисс экзорцист была слишком поглощена сплетением слов с теплом и светом, которые до капли вобрали странные, немые, равнодушные, но все же живые - в некотором смысле - творения. И только закончив, удовлетворившись достигнутым, она обратилась к присутствующим. - Мисс Нойман, сделала все, что могла. Впрочем, желаю вам не иметь повода воспользоваться этим. Мистер Рид, - англичанка вежливо кивнула криминалисту и покинула мастерскую, не вслушиваясь, как и прежде, в диалог этих двух.

Книги/игры/фильмы/нужное_вписать, в которые влюбился, а потом употребил через время и не узнал в плохом смысле - нормальная часть жизненного процесса или потеря?