Grey_vi_Ory

Щито? О_о

Дала бы волю - порхать бы замшевым кистям над траурным водопадом юбки, сгибаясь и разгибаясь, мимолетно прикасаясь одна к другой, разминая и проверяя, как врач, готовясь к операции. Иссечение греха, ампутация верой. Хирург духа. Только была строга, поэтому видел инквизитор не танец, а намек на него. И случайно ли едва угадывающийся ритм сбился именно на левой руке, там, где таилось кое-что у третьей фаланги? В тот самый момент, когда прозвучали краткие, но преисполненные скрытых смыслов слова? И как только вышло, что совершенно лишняя фраза сорвалась с уст, отчаянно не любивших лишние фразы?.. Взгляд абсолютно чистый и невинный скрестился на долю мгновения с инквизиторским. - Это точно, - чуть слышным эхом согласилась, устремляясь прочь взором. Дрогнул уголок губ - понимающе, заговорщицки. Улыбка сообщницы, призрак ее, мелькнул и растаял. Знает все, но не выдаст.

И теперь у них должны были появиться, как минимум, четыре твердых места будущих преступлений, если теория верна. Точки, образующие "песочные часы" Ориона должны были дать им возможность довольно точно определить область поиска. - Я бывал проездом в Каире лет шесть назад. - покачав головой еще раз на подкачавшую память, Патрик объяснил. - Тамошние правители любили п-пафосные гробницы. Кое-кто считал, что это еще и что-то вроде зведной карты на земле. Пирамиды в Гизе. П-пояс Ориона. И как я не вспомнил?.. И кого ставить охранять возможные места возможных преступлений, если список достойных доверия лиц стремительно сокращался?.. Загадка неплохая, но биться над ответом не ей. Ей хватает других ответов, чтобы искать их. - Вчера многое случилось, - неопределенно пожала плечами, зачем-то отвечая на риторический, скорее всего, вопрос.

- Что я п-пропустил? - ему нужен был кто-то, кого не слишком затруднит ввести опоздавшего в курс дела. Ну или ирландцу просто хотелось сказать ей пару слов. О чем угодно. - Насчет мест убийств. Схема такого рода, по словам миссис Блэк, должна быть симметричной, линия пентаграмм, вероятно, связана с поясом Ориона, мисс Нойман обещала наложить основной рисунок созвездия на карту города, - тихо ответила экзорцистка, не отказав себе в удовольствии склониться к собеседнику. Совсем немного, разумеется, чтобы не мешать звуком своего голоса остальным. - Про "Красное Колесо" ты услышал, должно быть, верхушка Скотланд-Ярда перевербована, Майкл Стоун боялся высоты, возможно, есть способ обойти ментальную защиту. Это если коротко. Подробности здоровья миссис Блэк, как и детали рассказанного коллегой, инквизиторша тактично опустила.

Изваяние, подбросив хвороста в костер беседы, сидела неподвижно - слушая, подрагивая самыми кончиками пальцев. Впрочем, кто знал, кто видел чинно сложенные на коленях скромные длани. Новость о прискорбной фобии, которой никогда уже не побеспокоить одного самоуверенного целителя, восприняла без особого удивления. Расследование было проведено небрежно, весьма небрежно - а уж обдуманной была преступная халатность или коллеги странным для их ранга образом расслабились, предстояло выяснить. Слишком много вопросов придется задать слишком многим людям. Что снова было не по ее части, так что волей-неволей приходилось принимать безынициативную позицию Грейвса. С виду, во всяком случае. Поэтому лишь кивнула, показывая, что приняла к сведению, запомнила. А дальше просто сидела, помалкивала, ловила присутствие двухцветного гетайра где-то на краю сознания. Думала, запоминала, делала отметки в уме. Скользила взглядом по участникам совещания, едва касаясь и не задерживаясь. Не задержалась и на вошедшем - лишь обвела плечи, склоненные в вечном подчинении слишком узким дверным проемам и низким сводам. Но слушала внимательно. Арахна... Далекие предки мисс Йелич любили привязывать ко всему истории, будь это растение, зверь или природное явление. Когда высокоморальные, когда забавные, когда жестокие. Часто и все сразу. А нынче каждая организация, хранящая более или менее стоящие тайны, ко всему привязывала кодовые слова и пароли, черпая недостающее вдохновение в легендах давно ушедших. Заразная мода не обошла и Инквизицию, а толку-то. Разве что запомнить проще, буде не поскупятся изворотливые шифровальщики на ассоциативный ряд.

Из рецензии на лайвлибе. My God.

- Нейманы муж и жена, целитель и инквизитор, оба из Наказующих, кто такой Кросс, я не знаю, - ответила Ирисса. - В связи с чем вы спрашиваете? - Майкл Стоун, целитель пятого ранга, пользовавший миссис Хэмиш. Ему не удалось спасти леди от испанки. Два года назад погиб, выпал из окна собственной квартиры. Эти трое расследовали гибель и подтвердили первоначальную версию. Самую очевидную.

Пентаграммы определенно размещены на тонкой грани между нашим миром, Пустотой и адским планом, принадлежа каждому лишь частично. Ювелирная работа, наши устройства Пробоя куда более грубый инструмент. Все это время экзорцистка молча слушала, склонившись, по обыкновению, на птичий манер. Большую часть информации о пятьдесят шестом деле Ирисса озвучила самостоятельно. Можно было не корпеть в архивах полночи... точнее, можно было корпеть в архивах над чем-нибудь еще. С другой стороны, было время подумать в спокойной обстановке, да и она всегда любила библиотеки. И только когда речь зашла о пентаграммах, медичка плавно вклинилась в разговор. - С учетом энергетических затрат на проведение ритуалов в настоящий момент и масштабов, в которых действует противник, насколько вероятно, что убийство всего троих девушек, даже таких одаренных, - память безошибочно процитировала Мелиссу, - как дочери Хэмиша, является достаточным? Как и диффузия нескольких планов всего в трех точках? Мистер О'Коннелл пробовал отработать мысль. На стол легла карта, развернутая движением замшевых ладоней. - Ассоциаций с символом Иллюминатов не возникло никаких, да и с устройством Пробоя тоже, - артефакторное плетение рубиновой линзы иногда мелькало в голове бесполезными сполохами. - Если оно не пробивает ткань пространства, то, может быть, истончает ее? Пустота поглощает, втягивает в себя. Или... притягивает, как липкая ловчая сеть, облегчая переход между отражениями? Задавать вопросы о том, в чем едва ориентируешься, основываясь на теориях, которые кажутся безумными любому нормальному человеку, порядком утомляло. Чувствовать себя идиоткой утомляло еще больше. - И, между прочим. Миссис Блэк, вам знакомы имена Кросс и Нейман? Последние, вероятно, родственники, их двое. Пятый ранг.

Вздумай кто-нибудь очень прогрессивный спросить мнения мисс экзорцистки касательно противостояния стабильности и стремления вперёд, она бы ответила, что все дело в балансе. Идеальном, уравновешенном взаимодействии, в котором противоположности нивелируют собственные изъяны и подчёркивают достоинства. Гармония математически исчислима, но по достижении ощущается на уровне базовом, примитивном, притягивает и покоряет. Именно поэтому кроаты восхищали большинство тех, кто знал их и общался с ними. Составляющие дуэта, находящегося в равновесии, взаимозависимы. В хаосе есть часть системы, и ни одна система не функционирует без погрешности. Огонь порождает воду, огонь иссушает воду, вода убивает огонь. Собственник всегда находится в собственности. Раскачивая чаши весов из крайности в крайность, результата не достичь. - Я скоро. - Без тебя - ни шагу, - прищурились серые глаза, и Патрику оставалось только решить, относится ли к это к разработке действий группы или к чему-то значительно более узкому. Сложенная карта скрылась в кармане плаща. Ладонь накрыла тыльную сторону кисти, храня тень тепла от прикосновения, о котором знали только двое. - Удачного диалога. Аккуратная головка склонилась под выверенным этикетом углом, и инквизитора оставили, чтобы присоединиться к тёплой компании направлявшихся в зал совещаний. - Миссис Блэк, рада видеть в относительно добром здравии. После всего, пожалуй, действительно была рада.

- А тебе и не нужно. - части целого не могут, да и не должны заменять друг друга. Потому что все равно, один без другого они меньше чем половина, зато вместе больше, чем просто сумма частей. Законы математики и логики тут терпят поражение. - П-просто расскажи все, что мы узнали. Чем она обычно и занималась на их летучках. Излагала. Что ж, каждому своё. Законы профессионального были гораздо прочнее, чем, скажем, правила физического и логического, гибкие и ломкие под напором всего, с чем они якшались. Имели значение знания, теоретическая подготовка, имели значение задатки, невероятно важен был опыт. А чувства... чувства только затуманивают разум, искажают восприятие, глупое хрупкое сердце вдруг ставит другого человека, чужого ещё совсем недавно, превыше жизни, да что там, превыше долга. Да сохранит Господь всякого от таких выборов. Впрочем, существовала поправка на мотивацию, и именно на неё делала крупную ставку верхушка духовенства. Негласным правилом связки в Святом Официуме были разнополыми. Укрепляли мораль, привязывали, выводили породу. И все эти циничные, но тем самым очень здравые размышления не стоили ни черта по сравнению с тем, что отражал весенний лёд. - Хорошо, - повторила с прежней покорностью, с прежним теплом, сердечной нотой звучащим в голосе с позволения экзорцистки.

- Наши специалисты справятся. - Как скажете, - усмехнулась Кьяра, когда Лист отошёл от неё, чтобы присоединиться к своим подчинённым. Поймала обращённый к себе взгляд инквизитора, узнала тепло приподнятый уголок губ и едва заметным наклоном головы ответила. В её услугах здесь не то чтобы нуждались. Пострадавшие, в принципе, не выказывали рьяного желания отдаваться в заботливые руки местных ангелов исцеления. Кроме того, у них уже был один из лучших экзорцистов. Яркий Дар и яркий человек, как сказал Хранитель. Пока леди была занята беседой с супругом, экзорцистка могла позволить себе беспрепятственно разглядывать ее. Без тени неприязни, без тени даже любопытства, лишь с уважением младшей коллеги. Раздраженная усталость от негаданной стычки с Продавшимися догорела ещё до того, как экипаж довёз инквизицию от лавки к Скотланд-Ярду. Как ни крути, женщинам привычнее быть управляемыми. Посвящённые одной функции, пользующиеся большей или меньшей заботой, по воле и разумению подчиняющего. Детей рожали, держали домашний очаг, отдавали и свободу свою, и разум, и тело. А меченые магией собой распоряжались и того меньше. Дар закручивал вокруг суставов незримые нити и отдавал готовую марионетку в руки Иерархов. При взгляде на Ириссу думалось о женщинах, облечённых символами власти. Всех, кто носил в прошлом и будет носить в будущем тонкие венцы, знаменующие их силу и их бремя. Инквизитор слегка кивнул, приподнимая котелок и, выполнив долг вежливости, отошел на сей раз к мисс Бирн. - Я займусь нашим пленником. Мне отдать тебе карту? Отвлекший от бесплодных размышлений очень польстил ей, но совершенно напрасно. Собственных планов у Кьяры не наблюдалось. Вот так и подтверждаются вековые патриархальные истины. - Хорошо, - привычно, легко согласилась. Усмешка вторично скользнула по лицу. - Хотя тебя мне на совещании не заменить. О второй причине, по которой отсутствие инквизитора на совещании было весьма прискорбным, она себе думать запретила. Чужая мохнатая опекунша тяжёлым тельцем задела подол, коснулась ног лбом и ушла, помахивая кончиком хвоста. Ее проводили удивлённым взглядом.

Пока прибывшие выясняли, правомерно было поджаривать несчастного коллегу Алекса или не очень, мисс Бирн была просто лишней парой рук мистера Мёрфи. Подготавливала материалы и препараты к использованию, придерживала, подавала - делала все, что может потребоваться профессиональному врачу от исполнительной медицинской сестры. Когда тот закончил процедуру оказания первой помощи одним резким, болезненно хрустящим аккордом под аккомпанемент обиженного неожиданностью голоса, почтительно откланялась и покинула джентльменов, дабы не смущать ещё больше своим непозволительно женственным присутствием. Ха. Из внутреннего кармана показались на свет снятые перчатки... впрочем, секундой ранее из кармашка поменьше и понадёжнее вернулась на положенное место изящная золотая полоска. Руки быстро вернули себе скромную чёрную защиту, мягкий благородный металл не успел поймать скупой свет хмурого дня, но ощущение заставило дрогнуть уголок губ и поискать взглядом того, кто был виной всем этим манипуляциям, первым, но не последним. Нашла. Массивная, обманчиво неуклюжая фигура рядом с другой, маленькой, болезненно изящной в своей угловатости и увенчанной копной буйных кудрей. Склонялась, почти закрывая собой. Взгляд цвета ртути на миг задержался на паре, впитывая зрелище, а потом движение черных ресниц прервало контакт. Внутри что-то колко надломилось, словно ампула, разливающая горький и жгучий яд, название которому было, а антидота - нет. Надзирающий и его патентованная. Говорили, взаимодействовали, сотрудничали. Это было хорошо. И очень плохо, одновременно. Но лицо отражало лишь обычную, правильную мягкость, когда экзорцистка сделала несколько шагов и обратилась к тому, кого старшая коллега звала Лист: - Сэр, среди нас есть медики, и они не пострадали. Ваши специалисты в лазарете не будут нуждаться в помощи? В медицине лишние руки - благо, а задавать вопросы и кружить в бесконечных лабиринтах из лжи и зеркал есть кому. Пусть каждый занимается тем, что умеет.

Кьяра хотела было продолжать бесплодный разговор, но, хвала Господу, Кай взял все в свои руки. Ибо её запас вежливых убедительных фраз истощился и дальнейшие попытки могли бы только повредить делу. Поэтому экзорцистка только согласно покивала, благодарно посмотрев на коллегу.

- Ну не прям же здесь? Тут дамы... - Дам гораздо страшнее ранит зрелище ужасных ран, с болью от которых вы так мужественно боретесь, мистер Хоннекер, - успокоительно пропела Кьяра, пока её руки были заняты делом. - Ваше смирение будет для нас спасением, поверьте слову дамы. "И убережёт вас от пользования мистером Мёрфи по его непосредственной специальности", мысленно добавила медичка, не морщась при виде типичной мужской бравады. Как же, джентльмену оказывают помощь, прилюдно, при дамах... Ужас. А то, что без этой помощи джентльмена, возможно, унесут в морг вместо похода на своих двоих, не имеет значения. Стоики, мать их.

Уверенным шагом Кай направился в сторону ведьмака, на ходу подозвав экзорцистку. - Мисс Бирн, помогите мне. Медичка молча возникла рядом с хирургом. Ведьмак выглядел действительно паршиво. Несмотря на старинные методы полевого обезболивания.

Кьяра не увидела ни руки, тянущейся ко второму лазерному пистолету, ни немого обещания. Пожалуй, это было к лучшему. Глаза экзорцистки были прикованы к другому лицу, на котором яростное выражение сменилось бесчувственной маской. Но взгляд, о, этот взгляд говорил с ней. В нем была ледяная трезвость бойца, определившего врага. Отсутствие сомнений, свойственное раз и навсегда принятому решению. И ещё... Где-то в глубине прозрачного, мгновенно выцветшего холодом хрусталя был страх. Не перед последствиями стычки. Что-то другое. "Не делай так. Я ведь мог тебя задеть". Мгновенно всплыло в памяти подвальное помещение, где пахло сырой известью, смертью и скверной, хроматически оранжевой кровью. Патрик боялся задеть её. Чего сама Кьяра не боялась вовсе... притом, явно не из отсутствия чувства самосохранения. Если нужно будет повторить выходку, которую любой здравомыслящий человек назовёт безумной, она повторит. Без тени сомнения. Невесомая нить, связывающая два похожих серебристых взора, порвалась. Инквизитор решительно отстранил целительницу и перевёл внимание сначала на свою подопечную, потом - на приближавшихся бойцов Ордена. Мисс Бирн не возражала. Делай, что хочешь. Кроме глупостей.

Взгляд успел выхватить зрелище, которое представлял собой труп охранника, сожжённого лазерным выстрелом. Зачем?.. Очередная бессмысленная, глупая, вредоносная жестокость. Эдмунд действовал так, как будто был убийцей, а не следователем, и знал только одно - устранение цели. Впрочем, Кьяра не думала об этом. С характерным оглушительным звуком, обещавшим неизбежное, рванула амуниция погибшего. Он нес автомат, и наверняка пара запасных обойм ещё была в разгрузке. Экзорцистка инстинктивно зажмурилась и ... больше ничего не успела, потому что Патрик с силой дёрнул её, так, чтобы полностью закрыть собой. Полностью. Закрыть. Собой. Руки среагировали вне её сознания. Прикрывать его было привычно, отточено, превратилось в установленный порядок вещей - так же, как идти на шаг позади. Присутствие кроакота дало о себе знать мягким, но явным прикосновением. Жестом поддержки. Плетение слов и знаков, веры и силы вилось гораздо легче. Вспышка света была не так заметна пасмурным утром, и её было явно недостаточно, чтобы остановить инквизитора. Эту тихую, скорую ярость она видела. И знала, что, если не сделает что-то, компанию обезображенному взрывом телу составит искалеченный морфинист. Или он успеет выстрелить снова. Мысль сорвала все предохранители, и экзорцистка, не помня ни себя, ни всего прочего, бросилась вперёд, оказавшись между Патриком и стрелком, все ещё осознававшим все жуткие возможности своего нового оружия.

Штаб-квартира Ордена Рыцарей Круглого Стола. 8:00 События еще не закручивались в знакомый адреналиновый водоворот, но все к этому шло. Настороженная экзорцистка следила за одним из охранников, который показался ей особенно нервным. Пальцы привычно дрогнули, но не хорошо знакомым пустым жестом, а с готовностью применять свои умения. Если потребуется. Реакция Патрика показала, что в чем-то она была права. Х.

Странно было видеть собственную руку. Замечавшая драгоценное изящество украшенных манекенов в витринах, экзорцистка никогда не задумывалась о том, чтобы подражать им. Белые кисти, меченые работой, были инструментом. Хорошим, безотказным; уверенно держали скальпель, сплетали и направляли обретшую зримое воплощение святость. Но мягкое сияние на безымянном пальце имело сакральное значение... слишком много вложено было в символ. Она привыкнет. В ответ на тяжёлое, собственническое объятие прильнула к плечу. Оставшаяся свободной рука гибко обвила талию. Сами собой и дыхание, и пульс приняли размеренный, уверенный ритм. Словно инструменты в идеально отлаженном дуэте, звучащие в унисон. - Обвенчаемся, когда захочешь. - Я уже счастлива. Тем, что с тобой. Кьяра тихо рассмеялась. Не то над собственной глупостью, не то над обоюдным беспредельным упрямством, а, может, просто вырвалось все, что было в душе и не ложилось в прокрустово ложе слов. - Разве ещё не понял?

- Ты ведь будешь носить его?.. Приди Патрику в голову уточнить у неё, сон это или явь, медичка вряд ли смогла бы дать однозначный ответ. Да и, скорее всего, проявила бы полнейшее безразличие к истине. Не кошмар ведь, наоборот. Впрочем, и пробуждаться после такого сна не захочешь вовсе. Сердце успело отсчитать несколько тактов в ускоренном темпе, пока Кьяра молча смотрела на менявшееся на глазах лицо. На улыбку, на живой, пламенный блеск серебра и обсидиана во взгляде. Смотрела - и видела. Не инквизитора. Словно ирландцу было семнадцать, словно дар и должность не успели поставить на его душе свои неизгладимые клейма. Залюбовалась, но опомнилась и протянула узкую руку. - Не сомневайся, - так же тихо, мягко ответила.

Ощущение от услышанного было примерно такое же, как если бы она пропустила хороший, полновесный удар в солнечное сплетение. Из груди так же мгновенно вышибло воздух, и округлившее строгий рот ошарашенное, недоверчивое "what?" осталось несказанным. Женщине, которая сидела напротив инквизитора, было двадцать шесть. Наверное. И замуж ей было не выходить, с учётом положения в обществе, состояния, происхождения и работы. К этой мысли не пришлось привыкать. А если вспомнить о её возрасте, вряд ли она сможет родить ребёнка. Все это Патрик, в своей неизменной практичной правоте, прекрасно понимал. Как и то, что мужчинам общество прощает гораздо больше, а, следовательно, репутация брата О'Коннелла находилась в абсолютной безопасности. И, тем не менее, он желал именно этого. Почему - не особо укладывалось в голове. Казалось бы, она яснее ясного дала понять, что будет рядом с ним вне зависимости от... да от всего. Что это единственное, что ей было бы нужно. Как будто искрящаяся в хрустале взгляда горячка передалась ей и обратилась пригоршней разрозненных, хаотичных и совершенно излишних мыслей, адской кавалькадой пронесшихся в голове, пока экзорцистка, выслушавшая, как и обещала, не перебивая, пыталась набрать в грудь достаточно воздуха для ответа. Последний, достойный в своей романтичности сказанного, уложился в одно слово. - Пойду.

Не то чтобы дама, облюбовавшая самый уютный и одновременно самый темный угол экипажа, возражала против поездки в неизвестном направлении. Экзорцистка всегда находила в движении от одной точки к другой настоящий покой, а если уж на сиденьи напротив возвышалась фигура ирландца, все, чего она могла желать - чтобы эта поездка длилась как можно больше. До тех пор, пока Патрик не нарушил молчание полным мрачной решимости вступлением. Каждое слово набатом отзвенело в ушах. Ну зачем, зачем было что-то говорить. Ведь сам решил, что с проклятым делом они пока закончили, да и о другом на борту дредноута было сказано немало. Что, что еще, неужели недостаточно для прошедших суток... Кьяра молча развела руками - дескать, говори, слушаю. Хорошо, что в полумраке экипажа глаза инквизитора, горевшие, словно у больного в лихорадке, не могли разглядеть, как судорожно дрогнули губы, как окаменели вечно прямые плечи.

Легкое, невесомое ощущение хрупкой кисти в ладони усилилось лишь на миг, когда последовавшая за инквизитором приняла предлагаемую опору. Гибкая, тёмная, тёплая, молчаливая. Слишком много эпитетов для едва заметной тени, в которую превращал фигурку экзорцистки неуверенный свет ещё даже не зари - предчувствия её. Ни единого вопроса, даже взглядом не выразила - а ведь следовало! Но взор оттенка дождевой воды остановился на ирландце совсем по другой причине. Лишний раз, пока есть возможность, обвести смягчившиеся черты. Пока есть время до возобновления чертового следствия - не все равно, куда, зачем? Расточительством было бы тратить рассвет на бесконечные вопросы. Он и без того проливался на город слишком быстро.