Grey_vi_Ory

Проклятый магазин Патрик снова беззвучно выругался, и сделал Кьяре знак как можно тише следовать за ним. Кто бы это не сделал, он заготовиил неплохую ловушку, и уже знал, что сюда идут. Они наделали слишком много шума. И, видимо, не того рода шума, на который надеялся автор простого, но эффективного капкана. Потому что, спустившись в подвал, они застали только пустоту, какие-то доски - кажется, в прошлом они были ящиками, и звук удаляющихся шагов от пролома в дальней стене. Если кто-то и ожидал здесь встречи, то он изменил свои намерения. Или заманивал их дальше.

Проклятый магазин - П-проморгал. - шепотом повинился он перед помощницей,которая чуть сама не стала жертвой причинения смерти по неосторожности. - Черт. Прости. Несостоявшаяся жертва благополучно проигнорировала ругательство, ибо была занята присвоением себе эпитетов похуже. В невнимательности она была виновна ничуть не менее, а вовсе даже более инквизитора. Поэтому в ответ на покаяние покосилась на Патрика, отрицательно качнула головой, предоставив инквизитору расшифровывать загадочные телодвижения, и вперила светлы очи в лестницу. Линия слома была слишком ровной и четкой, чтобы винить в произошедшем сырость, тлен и тяжесть братской поступи. Кто бы здесь не обретался, он предусмотрел появление гостей.

Проклятый магазин Патрик шел вперед, следуя за своим чутьем, неплохо тренированным за годы учебы и службы, словно пес, который идет по кровавому следу. И вот, след привел их к двери, за которой ступеньки, скрипучие и ненадежные, уходили вниз. "Опять подвал" - подумалось ему. Им нужно было именно туда, инквизитор чувствовал это ясно. По обыкновению, первым, шагнул он вниз, раздался неприятный треск, земля ушла из-под ног, массивное тело опасно зашаталось, готовое сверзиться вниз самым быстрым из доступных способом. Кьяра не отставала. Патрик все же был придирчиво нелестного мнения о собственном искусстве: инквизиторша не могла определить источник, а ирландец шел уверенно, словно видел направление сквозь стены, пол и тьму. Тот факт, что пульсация исходила из подвала, также не таил ничего неожиданного. Несмотря на то, что по твердому убеждению англичанки, ад не находится географически "внизу", всякого рода нечисть питала к подземным помещениям неизменную любовь. Впрочем, причины она частично упоминала еще при осмотре особняка Хэмишей. Темнота, тайна. Эмоциональный и аурный фон. Это походило на подходящую почву для растения. Когда скрип обветшалой лестницы сменился треском, экзорцистка отреагировала еще до того, как разум успел осознать происходящее. Руки, которые и надеяться не могли удержать спутника, цепко впились в одежду и рванули. Равновесие было потеряно все равно, но вектор силы тяжести сместился в нужную сторону. Подальше от короткой дороги вниз.

Проклятый магазин Патрик вздохнул, так же взглядом указав мисс Бирн наверх и направился следом за неизвестной. Свет изгонял тьму. С ледяным спокойствием Кьяра зафиксировала ожидаемую подсознанием картину, едва Патрик кивнул на потолок. Здесь творилась тошнотворная, сверхъестественная жуть (подобная которой составляла немалую часть жизни экзорцистки), причем довольно длительное время ничто не нарушало демонической идиллии. А сейчас двое в ореоле святого жемчужного света шли в самое сердце филиала ада на земле. Один - на шаг впереди, держа обнаженный меч. Вторая - по обыкновению, за плечом. Ладонь обняла рукоять заряженного револьвера. Просто на всякий случай.

Проклятый магазин Открывая вид на деревянные стеллажи по четыре в ряд, на которых кое-где остались покрытые сейчас плесенью книги. Воняло сыростью, все той же плесенью и чем-то еще, неуловимым, но от чего волосы на загривке вставали дыбом, предупреждая об опасности. Все же, древние инстинкты человека не всегда были так уж не правы. Чтобы добраться до торговой стойки и прохода во внутренние комнаты, нужно было пройти мимо стеллажей, по скрипучим пыльным половицам. И сейчас именно пыль, а точнее цепочка следов, оставленных босыми девичьими ногами яснее ясного говорила - здесь кто-то недавно был. И, разумеется, внутри было темно, единственным источником освещения были щели между досками и открытая сейчас дверь. А дальше будет еще темнее. Экзорцистка невесомо коснулась плеча инквизитора, привлекая внимание. Указала взглядом на скрытый непроглядной теменью проход вглубь магазина и покачала головой. "Мы не одни", - говорил этот жест.

Проклятый магазин Инквизитор вопросительно взглянул на свою спутницу, в надежде, что она с большим успехом сохранила ясность ума. Самолюбие инквизитора могло быть в полном порядке. И лучше ему было не знать, насколько тяжкую битву прошла сама с собой Кьяра в экипаже, уложившись в несколько минут. - Пульсация, - коротко ответила, кивая на запечатанную дверь. - Словно сердце. То, что сердце принадлежало не ангелу, можно было не проговаривать.

- Тише, Кьяра. Т-тише. Ручка, благодарно принявшая помощь джентльмена, была тверда. Разве что волосы имели, как обычно, своё мнение обо всем происходящем, и о том, как должно лежать, в первую очередь. Пара слишком коротких прядок все же выбивалась из чопорно затянутого греческого узла. Кьяра, являвшая собой образец собранности, ну, или нечто весьма к тому близкое, окинула взглядом здание магазина, и малейшие проблески света схлынули с её лица, моментально вернувшего обычную задумчивую сосредоточенность.

Ты самая... - Патрик, по обыкновению запнулся, снова глядя в ее глаза, в попытке подобрать приличествующее ситуации слово. - .. разумная женщина, которую я когда-либо встречал. Лишенная перчатки рука выскользнула из-под Инквизиторской кисти и обвила сильную, заботливо склоненную шею. Тонкие пальцы прошли по коротким, но уже ставшим мягкими после стрижки прядям. Чуткая ладонь прикрыла витой след прожитого. У них точно было больше общего, чем она могла представить. Как два года, так и неделю назад. - Не смогу всегда соответствовать столь значимой похвале, - серьезно предупредила, хотя в глазах разгорались, приплясывая, серебряные язычки весёлого пламени. Возможно, в мисс Бирн действительно было нечто ведьмачье. Или Патрик был прекрасным, для неё созданным, учителем. В любом случае, она узнавала это выражение лица и безошибочно читала в нем, как в книге. Мораль... о да, любимая игрушка лицемерного общества. Скулы алели от осознания: пространство внутри коробки экипажа принадлежит им одним. И она с радостью этим воспользуется, чтобы отринуть мерзкие правила двойной игры. Если он не захочет обратного. Выбор был за ним, всегда.

- Научишься. Не все сразу. - обнадежил Кьяру ее буйный сосед по экипажу. Тепло, согревающее ее руку, так никуда и не исчезло. - Так ты намерена продолжать изучать холодное оружие? - в принципе, на самый крайние случай, мисс Бирн стоило иметь небольшой сюрприз для врагов, с этим Патрик был согласен. - Может быть, - покладисто отозвалась экзорцистка. Думать так о себе было новинкой, и не стоило превращать это в привычку, которую она считала дурной. Гораздо важнее было его мнение. - В какой-то степени, - пожала плечом Кьяра. Губы тронула улыбка, чуть ироничная, чуть дразнящая. - Не волнуйся, в бою моё место - за твоей спиной. А не под рукой. Больше пользы.

- Не нужно. - хоть Патрик и относился к своему здоровью несколько наплевательским образом, родное колено было дорого, как память. - Но я бы п-предпочел, чтобы ты пользовалась своим даром. Мой настолько слаб, что я даже чулан подсветить не могу. А ты.. нож т-тебе просто не нужен. - Ты больше веришь в меня, чем в себя, - усмехнулась Кьяра, но развивать тему не стала. Учить левшу орудовать правой просто по факту её наличия жестоко и глупо. А трость-меч лежала в его ладони, как влитая. - Мое владение даром несовершенно. Я бы хотела иметь возможность сказать "Встань и иди!", но, увы, не способна. Чары были не самым послушным инструментом. Иногда заклятия срывались сами по себе. Иногда не хватало сил. Совершались ошибки - хватало малейшей неточности. А иногда, кажется, Он считал, что его чадо должно справляться самостоятельно и молчал, не отзываясь на самые громкие молитвы.

- Что ты собиралась делать с этим ножом сегодня? - успокоенный, укрощенный, инквизитор вспомнил, наконец, что хотел сказать. Голос гудел и вибрировал в груди, будто в огромном колоколе. - Ты собиралась сражаться в рукопашной? Мистер О'Коннелл совершенно незаслуженно считал свою спутницу скромной. Например, текущее взаимное положение рук - да и вообще, их взаимное положение - её более чем устраивало. Что касается шрамов, она давным-давно привыкла к их вечному нытью на фоне, но даже это ощущение сейчас исчезло, стерлось, изгнанное жаром от руки кузнеца. Сейчас Патрик был абсолютно спокоен. Так яростный горный поток через несколько футов обращается в зеркало купели. Весьма назидательной купели. Кьяра запрокинула голову, словно на потолке экипажа было нечто крайне интересное. Кроме того, в поле зрения было лицо инквизитора. Чего ещё желать для оставшегося времени поездки, пока можно слегка отпустить поводья. - Нужно было прострелить тебе колено? Просто страховка.

В слезах не было ничего постыдного, иногда, человеку нужно было хоть немного ослабить контроль. Это Патрик знал, как никто другой. Он убеждал её. Может быть, и себя. Кьяра слушала и осязала размеренные удары, и подчиняла себя течению времени, размеченному этой пульсацией. Тягучему, словно смола, которой надлежит превратиться в сияющий янтарь, средоточие тепла. Впервые в жизни ей хотелось верить чему-либо, кроме катехизиса. Стоило ли это оплакивать?..

Тогда, инквизитор прижался к шрамам губами. Закрыл глаза. И замер. И снова не встретил сопротивления. В его руках экзорцистка становилась сверхъестественно податливой, готовой следовать любому помыслу, едва он отразится в весенних глазах. Словно растопленный воск, покорно и горячо принимающий форму. Свободная рука нашла кисть, все ещё державшую перчатку, но не потянула к себе бархатисто-мягкую ткань, а вплелась в хватку пальцев. Теперь ему открылась ещё одна её сторона. Больная и неприглядная. Глаза резало, словно от морской воды пополам с песком, но слез не было. Целительница прикрыла веки и тоже застыла, только дрогнули, сжавшись, пальцы, касавшиеся забытой перчатки.

Экипаж Инквизиции - Он не должен п-прикасаться к тебе. - теперь, даже через перчатки, мисс Бирн могла почувствовать чужое дыхание, горячее, чуть учащенное. - Не так, как это делаю я. Цербер снова прикрыл глаза, она должна понять. Они оба лишь инструменты в руках инквизиции, но в то же время они оба живые люди. Он - живой человек. Сквозь плотную замшу ладонь инквизитора чувствовала частое биение на запястье. У медиков существует уйма разных терминов для определения нарушений в пульсации сердца, как по темпу, так и по ритму. Но характеристики "раскаяние" там нет. Возможно, врачевательница настолько привыкла считать себя орудием, подчиненным цели, что не учла: есть и нечто вне её служения. Пусть англичанка отдавала себя своему призванию, единственному смыслу своей жизни, как умела - этим она причинила боль тому, кого хотела только оберегать. Русая голова склонилась перед Патриком снова, покорно и виновато: - Прости меня.

Экипаж Инквизиции В какой-то момент он шумно выдохнул и уперся лбом в собственные ладони. Но пробыл в таком положении недолго, сначала выпрямившись, потом, склонившись вперед и взяв обе ручки в черных замшевых перчатках в свои. С ними, почему-то было легче разговаривать. - Ты хочешь помочь ему. Но... что будет, если он захочет больше? Что если.. - слова застряли поперек горла - ... он захочет тебя всю? - Что тогда ты станешь делать? Прямая, словно на металлических осях, спина экзорцистки не выдержала этого жеста. Кьяра зеркально повторила движение Патрика, касаясь его лба своим. И, глядя на странный контраст рук двоих очень разных и с тем очень похожих людей, ответила. - Нет, - в голосе мелькнула усмешка, словно сообщая, насколько невероятным она считает подобное развитие событий. - Он считает, что обязан мне, хоть это и не так. Впрочем, если я ошибаюсь, Грейвсу придется делать выбор между дальнейшей нормальной жизнью, самостоятельной, и возвращением к старым привычкам. А мне - проходить переподготовку. Кьяра выпрямилась, ибо малейший вираж кареты грозил обоим синяками и шишками. - Не собиралась переходить в собственность Грейвса. Я не... Воспитанница эксетерских трущоб собиралась гордо и чуть язвительно сообщить, что не принадлежит никому, но осеклась. Это уже не было правдой.

Экипаж Инквизиции - Почему.. - медленно, тихо, с неоправданно долгими паузами, все в жертву самоконтролю. - ты позволяешь ему прикасаться к себе? Лечение не требовало обязательного контакта. Да даже если и так, виденные им жесты определенно не несли никакого профессионального подтекста. Со стороны Грейвса так точно. Бесцветные глаза, уставленные в пол, поднялись к лицу Кьяры. В них тоже светился вопрос "почему". Только окончание у него было другое. "Почему ты мучаешь меня?" Что одной душе свет, то другой беспросветная тьма. Кьяра взгляд выдержала. Сложность вопроса отозвалась вздохом и нервно вздрогнувшими пальцами. - Потому что он был... покалечен чем-то. И обычной реакцией на себя полагает страх или отвращение. Его забота обо мне требуется не мне, а ему. Как он говорил ей в свое время? "Кому-то придётся замарать ручки. Чтобы не пришлось пачкаться вам". Вот только она пачкалась на свой лад. Если ей приходилось выбирать между спасением одной души, которая только пытается выбраться из смертного кокона безразличия, и ее репутацией - выбор был очевиден. Никто не обещал, впрочем, что он будет легок.

Паб, 11:50 И оставив это зловещее обещание, он отошел к экипажу, который все еще ждал их у входа. Открыл дверцу и обернувшись, стал ждать свою молчаливую попутчицу. Ждать не пришлось долго. Попутчица была все так же на шаг позади. Все так же молчалива. Разве что глаза были чуть светлее обычного. И губы чуть более сжаты. Сторонний наблюдатель не заметит разницы, а больше ей и не требовалось. И с чего она позволила себе подумать, что может существовать что-то, кроме ее дела. Чего бы оно от нее не требовало, это надлежало отдать сразу же и без возражений. Кьяра покорялась. На свой лад.

Паб - Все. - подытожил он, глядя в пол перед ящиком с незаконным товаром. На улице послышался стук подков, возможно, наконец, прибыла тюремная карета. Это было очень своевременно. Наверное. Впрочем, какая, к чертовой матушке, разница. На контрабанду Кьяра и вовсе не обратила внимания. Это касалось полиции, но никак не Ордена. Если господа с блестящими жетонами проявят должное усердие, правда откроется сама собой. Если нет... так тому и быть.

- Благодарю. - медленно, словно боясь расплескать что-то внутри себя, он кивнул трактирщику и грузно развернувшись, направился в дальний угол паба, чтобы начать обыск оттуда. Подальше. Она сама предложила помощь, верно? О, она все решала сама. И тоже была в своем праве. Маленькая тень упрямо последовала за инквизитором. Хотя в момент, когда нужно было сделать первый шаг в том же направлении, было по-настоящему страшно. Забавно. Она не особенно боялась того, с чем могла столкнуться на задании. Ну, не больше, чем обычный здравомыслящий человек, который намерен более или менее успешно сохранить себе жизнь. И уж тем более она не боялась, что Патрик поднимет на нее руку. Тем не менее, внутри все сжалось в тяжелый, холодный комок. Уж ради пользы общего дела он точно не сможет отказать ей в праве присутствия, звенела в бесконечном повторе успокоительная мысль. Придется потерпеть, ну да не впервой.

Почти сразу очки оказались на прежнем месте, а небольшой мешочек в руке оперативника. - Иначе и не бывает. - произнес он, с трудом отрывая руку от девушки. - Не стоит волноваться и... Будь осторожна. Пожалуйста. Если тебе больше нечего сказать, то наверное это все. Спасибо за то, что веришь в меня. - Буду, не переживай, - легко улыбнулась Кьяра. Не только осторожной. Верить в него она тоже собиралась до последнего.

Медленно и как можно мягче Эдмунд взялся за женское запястье. Сейчас пустой взгляд был направлен прямо в глаза Кьяры. Забота целительницы могла согреть душу, но чтобы растопить лед этого не хватало. - Не стоит, поверь... - одним выдохом легкие избавились от своего содержимого. - ... ты этого не хочешь. Я не нарушу слова, что я тебе дал. Глаза вцепились в один назойливый локон, свисающий в сторону лба девушки. Отпустив руку, Грейвс убрал его, вложив в это действие заботу. Ни-че-го. Именно это она видела в карем взгляде. Пустота и холод, разве что ветер не свищет над заледеневшим полем истерзанной души. Кьяра встречала такое пару раз в тех, кто сидел по ту сторону ее стола. Именно поэтому она приняла настойчивую заботу Эдмунда. Погасить искру этой человечности было бы преступно. Увы, оригинальная стрижка экзорцистки сделала свое, и непокорная прядь вернулась на прежнее место, когда Кьяра задумчиво кивнула. Освобожденная рука нашарила, не глядя, салфетку, и, когда англичанка извлекла из кармана баночку, на нее выпали четыре таблетки, хранящие под гладкой белой поверхностью обещание отдохновения. Экзорцистка свернула салфетку тем методом, каким аптекари заворачивали порошки, и протянула мужчине. Скачок веры. Ее веры в его желание исцелиться. - Решение всегда твое, - спокойно ответила Кьяра. - Ничье больше.

Паб Эдмунд немного потоптался на месте и почесал затылок. - Дай мне... - Эдмунд на секунду задумался. Он считал сколько обезболивающего. - ... четыре таблетки морфия, пожалуйста. Движением головы в сторону арестантов седой намекал, что таблетки для них. Бровь целительницы иронично изогнулась, словно вопрошая, с какой это радости она должна давать обезболивающее наркоману на реабилитационном периоде, пусть и под благим предлогом. А потом Кьяра сделала то, что вряд ли ожидал от нее оперативник. Аккуратным, продуманным движением, так что выбритое лицо Эда почувствовало лишь воздух, сняла замшевой рукой темные очки. Да, боковое зрение отметило нетронутый стакан на барной стойке. И повод для просьбы был достаточно хорош. Но все же она смотрела, не мигая, в глаза своему пациенту, потому что настоящий ответ был именно в них.

Паб Взяв бутылку с водой, Грейвс вышел из-за барной стойки и подошел к Кьяре. - Мы можем поговорить? Я не потрачу слишком много твоего времени. - Все так же улыбаясь, произнес седой. - Разумеется, можем, - кивнула экзорцистка. - Чем могу помочь?

Что же, если кто и должен рисковать репутацией, попирать этикет, так это он, инквизитор. Мужчина. Патрик с радостью презрел бы любые нормы вместо мисс Бирн, за неё. Ей стоило только пожелать. Вот только сама мисс вовсе не желала, чтобы ради нее свершалось нечто, о чем мог впоследствии пожалеть совершающий. Такого рода опека тех, кто тебе важен - эгоизм своего рода. Кьяра была эгоисткой, а потому почти детская рука через сколько-то слишком быстрых секунд с сожалением покинула свое убежище в мужской ладони. - Да.. - с большим сожаление инквизитор вынужден был признать, в том, что касалось работы, Грейвс до сих пор был хорош. Несмотря на морфин и заметную деформацию психики чёрт знает на каком фоне -Удачно заехали. П-попрошу позволения провести осмотр помещения. Раз уж мы все равно ждём констеблей. Разорванный зрительный контакт позволял без помех изучать задумчивое лицо снизу вверх. В том, что касалось работы, Патрик оставался собой вопреки всему. Цепкий, объективный, предусмотрительный. Она считала это бесценным. - Если понадобится помощь... Заканчивать фразу очевидным не было необходимости.