Grey_vi_Ory

- Ты пришёл, - моментально ответил на вопрос, широко улыбнувшись. — Не уверен, что это хорошее, — парировал с легкой улыбкой наемник. Приподнял бровь в ответ на вопрос. — Не уверен, что говорил, что мешаю тебе. Я, знаешь ли, не склонен к самоуничижению. Но в красиво очерченное бедро, где под одеждой таились размашистые крылья бабочки на загорелой коже, взгляд уперся. К чему бы это. На новость об успешной медитации особенно не отреагировал. И сам ведь думал, что квинтовский демон — не верный и любимый дух. Ривейни жив, цел, скалится вон нахально, чего еще. — А что мое мнение? — удивленно приподнялись брови. — Для нас нужны мы, если ты хочешь знать мою позицию по вопросу. Остальное опционально.

- Иди сюда, - легко похлопал себя по бедру, предлагая то ли присесть рядом и закутаться в объятия, то ли вовсе прилечь. Некоторые материальные марчане призывались так же легко, как и обитатели Тени. Сел рядом, положил свободную ладонь на смуглую лапку. Прижиматься не стал, хотел лишний раз очертить взглядом и запечатлеть в памяти благородный профиль ривейни, обрамленный непослушными кудрями. В оттенке непокорной гривы что-то поменялось... да, стало больше золота, как у тех, кто много времени проводит под ярким солнцем. — Что хорошего? — тихонько спросил и, не дожидаясь встречного вопроса, откуда он вообще взял, что хорошее имело место быть, заметил: — У тебя волосы посветлели.

— Привет, красивый, — улыбнулся марчанин шипящему на него духу. - Gatito? - не оборачиваясь, громко спросил Раза, когда питон неагрессивно зашипел в сторону наёмника. — Мр, — согласился Фейн, опускаясь на траву и прислоняясь спиной к тому же камню. Протянул ривейни руку ладонью вверх.

Тем временем Фейн занимался тем, что лучше всего ставило голову на место: отмокал в мелкой, прогретой солнцем заводи, глядя на пробивающее сквозь зелень солнце через полуприкрытые веки. Вода приятно освежала горячую голову, смывала засохшие ржавые мазки с лица и волос, а сигаретный дым так же приятно освежал разум, скрутившийся в петлю вокруг слов Фаины Тилани. Урожденная тевинтерка, ведущая гордый род от Сновидцев, вдруг называет по имени и другом того, с кем едва перемолвилась парой слов, не выходя за строгие рамки этикета. Меднокудрая миледи, повелевавшая иллюзиями и Созиданием, меньше всего походила на Мария, который тоже любил выступать за рамки в общении со своим полезным наемником. Что интересовало Мария — сглупит ли наемник настолько, чтобы сделать шаг вслед за ним. Фейн не глупил. Оставался на своем месте, умело приманивая тевинтерца обратно щедрой лестью, на которую тот был падок больше, чем орлесианцы на вычурные маски. Магистр Марий, могущественный, разумеется, но при этом... простой. Приземленный. Точно соответствующий своей стихии. Но был еще другой. Созидатель, как и миледи. Стихийщик, февральский ветер, легкий и танцующий, как снежинки в столбе света минратосского уличного фонаря. Любивший шепотом произносить "Фогги", как случайный шорох, и счастливо улыбавшийся, когда заклятие работало и марчанин оборачивался к нему. Гай Либерий. Сейчас штурмовавший головокружительные карьерные высоты, тогда он был талантливым, светящимся от жажды знаний и действий, но едва выпускником Минратосского Круга. Хорошо воспитанный, умный и осторожный, но не обладающий пока наитием, которое позволяет жить, работать и чего-то добиваться в такой среде, как имперский высший свет. Фейн тогда понятия не имел о том, как и чем живет магократия. Но был рыбой, которая отлично умеет выживать в мутной воде. Первый серьезный заказ, который он взял в Минратосе. И за который не взял ни гроша, потому что был в стельку пьян, когда золотоволосое чудо, с любопытством оглядываясь, проскользнуло в таверну, остановило на нем взгляд ясных, как весенний лед, голубых глаз, уселось за стол и прикоснулось к плечу. — Avanna, messire. Я слышал, что... А вот Фогги не слышал. И больше интересовался содержимым своего стакана. Всему свое место и время, и середина ночи за столом портовой таверны лучше всего подходит, чтобы вдрызг налакаться. Не дождавшись удовлетворительного ответа от дерзкого чужестранца, тевинтерец шевельнул пальцами, и... ...и холод обжег руку, а янтарная жидкость в стакане превратилась в янтарный лед. Все с тем же живым любопытством встретив укоризненный взгляд карих глаз, юноша рассмеялся и дунул в помятое лицо увлеченно деградирующего в-данный-момент-не-наемника. Зимний воздух остудил разум, в волосах запутались снежинки, тут же растаявшие и превратившиеся в искорки алмазных брызг. Молодой маг, кажется, с искренним увлечением наблюдал за картиной, слегка наклонив голову, точно птица. — Освежились? Вот и славно, мессир. Давайте же теперь поговорим. И они договорились. До того, что Фогги на несколько месяцев впутался в жизнь Гая Либерия и интриги, отмечавшие его путь к славе. Бесплатно. И ни на минуту о том не пожалел. Целитель разительно отличался от своих соотечественников отсутствием системы свой-чужой. Для него все были своими, если не сейчас, то в какой-то перспективе. Все были ему на свой лад интересны. Имперский снобизм встретил в его сердце холодный камень вместо плодородной среды и зачах, не успев пустить корни. Конечно, он умел не выставлять это напоказ. Конечно, он оставался одаренным лаэтаном, который с каждым новым достижением отмечал стройное тренированное тело боевого мага очередной татуировкой. Конечно, со временем он станет уважаемым членом Магистериума. Конечно. Но Фогги он звал по имени. Воспоминание отозвалось теплом в сердце и, если честно, хотелось верить, что леди Тилани, которая пила, не вздрагивая, ругалась, как портовый матрос, и улыбалась ласково, как летнее солнце, оказалась ближе в своих мотивах к незнакомому ей коллеге. Считала лишенного магии иноземца человеком, достойным ее уважения и доверия. А марчанин всегда или почти всегда делал то, чего хотел. В конце концов, он ничего не терял, а убедиться в обратном, если придется, всегда успеется. Приняв решение считать верной свою трактовку слов миледи и погревшись памятью о том хорошем и тех хороших, что встречались в его бурной нескучной жизни, Фейн вылез из воды на траву. Обсыхая, наводя остроту на лезвие ножа каждые несколько секунд и мысленно матерясь на чем свет стоит, марчанин изводил нарождающуюся бороду, оставив вместо нее пусть все еще мягкую, но уже лишь щетину. Волосы, высохнув, так и ложились непокорными кольцами, но, во всяком случае, он уже был ближе к тому самоощущению, к которому привык. И окончательно вернулся в дорогое сердцу состояние легкого и веселого доверия хаотичному течению, которое несло его сквозь жизнь. Подарило знакомство с тем, к кому тянуло и сейчас. Кого до дрожи хотелось обнять и почувствовать жар загорелой кожи. Набросив небрежно на плечи распахнутую куртку, марчанин возвращался сначала по своим следам, а после — по черному на изумрудном, по подпалинам на буйной тропической растительности.

Представитель плебса, обмазанный кровью магистра в качестве побочного ущерба, после четвертого (или пятого?) стакана осознал, что празднично напиться ему сегодня не судьба. А потому собрался умываться и чистить одежду, благо кожаная куртка была специально для этого создана. Даже досаждать, вопреки обыкновению, виновнику торжества не стал: ответвления ручья впивались глубоко в джунгли. Только улыбнулся и помотал растрепанной шевелюрой, когда ривейни задержался рядом. — У меня получится только мешать, ты знаешь. Я проветрю голову и попозже найду тебя, ладно? Погладил смуглую татуированную лапку на прощание и пополз своей дорогой. Плескать в лицо прохладную воду, снова курить и думать.

- Нет, - благодарно прошептала она, улыбаясь. - Добрый друг. Вы добрый друг, Фогги. Благодарю вас. Воистину, прекрасная миледи Тилани взялась поражать спокойное сердце наемника. Потому что в этих ее словах не было ни рафинированной игры слов, ни утонченного расчета. Лишь чистую — как бриллиант, да — искренность услышал Фейн вместе со своим именем. Только два тевинтерских аристократа из всего списка его работодателей называли его по имени. Марий, когда хотел показать особенное благоволение. И Гай Либерий, талантливый лаэтан, который и на тевинтерца не был похож. Человек, с которого началась карьера Фейна в высшем свете Минратоса. Марчанин долго и задумчиво смотрел вслед удаляющимся рыжим кудрям. А потом решительно зачерпнул еще бренди. В конце концов, он праздновал или где?

— В честь сегодняшнего подвига Разы, не испугавшегося предстать пред ликом демона в своей беззащитности перед ним, позвольте, мессир Фейн, заручиться обещанием, что если когда-нибудь доведется мне испытать это истинное чувство к кому-нибудь, я признаюсь вам, а вы меня выслушаете? Ведь известно, что одна душа поймет другую, если пережила тот же опыт? — Humilem ego sum servus tuus, milady*, — почтительно отозвался Фейн, уже начиная ощущать подозрительный избыток пафоса, намекавший либо на розыгрыш, либо на изрядную долю бренди в крови госпожи Тилани. Или оба. Он не любил исключать вероятности. *я ваш покорный слуга, миледи

— Наверно, ни от кого здесь не скрылась ваша особая приязнь к этому бесстрашном витязю, мессир Фейн. Пожалуй, если бы миледи прямо сейчас сплясала вокруг костра, поднимая юбки до колен, или же сотворила полноразмерную иллюзию кого-нибудь из Древних, Фейн и то меньше удивился бы. Впрочем, отступление от принципов входит в соблюдение принципов. Иными словами, миледи что хочет, то и делает. Хочет, обходит личные темы десятой дорогой. А захочет, спросит его про первый опыт и любимую позу. Может, солнце после этого взойдет на западе, конечно, но это детали. — Это было нетрудно, — с легкой улыбкой повторил слова Разы, но уже про заметную приязнь. Опустевший и позабытый стакан держал в опущенной руке, немало заинтригованный исходом этого странного и внезапного диалога. В этом ли секрет ее - в несомненных достоинствах Разы, или в Вашем горячем сердце, но наше путешествие осияла эта дружба, даря нам надежду на благополучный исход. — Миледи слишком добра к этому сердцу, — слегка поклонился, прижав ладонь к груди. Выпрямился, улыбнулся шире. — Но я согласен, несомненно, с вашими словами о героизме бесстрашного витязя. Про себя хмыкнул над тем, что блеклая кисея приличий все же накрыла тему, обозначив их с Разой друзьями. Так вот как это нынче называется. И хоть доля истины в этом слове и была, было также и отчаянное преуменьшение.

- Мессир Фейн, не будете ли вы любезны наполнить мой кубок? — Миледи, — привычно подорвался и принял пустой растительный остов из изящной руки тевинтерской магессы. Не будучи склонным по жизни к иллюзиям, марчанин прекрасно знал, что выглядит сейчас еще хуже, чем когда с вышколенной любезностью предлагал избавить госпожу от неудобного украшения. Которое, кстати, сейчас уютно покоилось внутри его куртки. Как знал и то, что леди Тилани решительностью и самостоятельностью не уступала брату, храмовнику, контрабандисту и капитану корабля. В конце концов, эти самые стаканы были высечены ее рукой, клинком ее брата. Оставался единственный вывод: госпожа ставила свой очередной эксперимент. На этот раз, социальный. — Как прикажете, — включаясь в игру, с легкой улыбкой отозвался, встретив озорной взгляд, только подтвердивший догадку. Зачерпнул бренди и с вежливым поклоном преподнес магессе, все с тем же плавным изяществом, которое приличествовало званому вечеру, а не попойке посреди джунглей.

- Ну ты хоть представляешь, чего может это чудо пожелать? — А ты думаешь, я просто так словами разбрасываюсь? — блеснув глазами, парировал наемник, сам все больше и больше походящий на вторую жертву скотобойни. Какие-то очень специфические отношения складывались между ним и магистром, на крови замешанные. Усмехнувшись, отмахнулся кошачьим движением от шальной витой пряди, пытавшейся оставить очередную алую полосу на щеке. Возле бочки разминался юнга Гийом - Эх, не осилили. — После этого напитка колесом не походишь, — фыркнул Фейн. — Ну или не сам для себя, как минимум. Поднял наполненный стакан, стукнул бамбуковым бортом о кубок ривейни. "За тебя". И залпом осушил. С третьей порции уже не жгло и не обдирало горло, просто прокатилось жидким теплом с характерным горьковатым вкусом.

— Gratias, messiri, — не чуждый имперского церемониала наемник поклонился всем троим тевинтерцам. - Пошли выпьем, парни, пока бочонок весь Ги да Ди не выдули. А то дело молодое... — За этих двух я бы не переживал, — откликнулся. — А вот за Энцо... Дружески улыбнулся ретировавшемуся Рису и послушно, как иголка к магниту, притянулся к довольному, растрепанному и окровавленному инициированному магу. — Как пожелаете, мессир.

Вторым поздравил тот, кто верил в ривейни с самого начала. Еще одному верящему в ривейни понадобилось на одно мгновение больше, чтобы пересечь разделявшее их расстояние и крепко обнять, не обращая внимания на кровь магистра. — Я же говорил, — с неизбывной, счастливой гордостью прошептал и отпустил. Умываться, праздновать, восстанавливаться, говорить с наставником, что угодно.

— Прошу отпустить это тело, если Истязания закончатся плохо. А ведь ты просил меня "позаботиться о теле", если твоя медитация пойдет не так. И закончится тоже плохо. Забыл? Но я-то не забыл. — Я знаю, — что твоими глазами на мир будешь смотреть не ты, если. И что должно быть сделано, тоже знаю. — Но Истязания не закончатся плохо, — спокойно и уверенно произнес марчанин, глянув на моряка. — У тебя все получится. Ты справишься, ривейни. А если нет, то уже и не узнаешь об этом. Так что иди до самого конца с моей безусловной верой в тебя, а каким он будет, этот конец, там уж посмотрим. Фейн приткнул стакан на землю, взял в ладони смуглые пальцы, коснувшиеся щеки, прижал на мгновение к губам. — Идём со мной, если хочешь сам всё видеть. — Сказал же, что буду рядом, сколько тебе нужно, — с тенью улыбки напомнил. Не стал уточнять "если не буду вам мешать". Мешал бы — ривейни, всегда безоговорочно честный с ним, не звал бы его с собой. — Подойди ближе, - позвал он ривейнского неофита. - Встань напротив меня на расстоянии вытянутой руки. Фейн молчаливой тенью приткнулся поодаль, у дерева, обратившись в одно сплошное наблюдение

Пока маги и храмовники обсуждали, что он может, а чего не может, Фейн прикончил второй стакан бренди, а тупая, приятная расслабленность разума все не шла. Голова была ясной, спокойной и холодной, как всегда в неприятных ситуациях. Практичная, черствая душа наемника. Выудил из остатка принесенных трав чудом уцелевшие мятные веточки, размял в пальцах, бросил в опустевший кубок, залил водой. Не хватало полупрозрачного кружочка антиванского лимона, но хей, он в демоновых джунглях, идет за тевинтерским магом совать нос в заросшие зеленью тайны прошлого, а руку, сердце и прочую требуху пообещал с концами магу ривейнскому, в обмен на сущую малость — дышать одним воздухом. На этом фоне несовершенство прохладительных напитков было сущей мелочью. Фогги задумчиво смотрел на игру медного, алого и золотого в бликах прогорающего костра, потягивал свежую, пахнущую мятой воду, а мысли его оставались непроницаемыми за пеленой абсолютной сдержанности.

- Но если обещаешь занять их место под хвостом, то и я пообещаю как-нибудь сдержаться. — Уж сдержись как-нибудь, a mhuirnín, — улыбнулся, перебирая мягкие пряди. — Я в тебя верю. Ты можешь все, что захочешь. Авансом на ухо преподнес долю того самого поклонения, без которого эти волшебные, как рыба без воды. - Пусть твои губы и станут моим маяком хоть через океан, хоть через Истязания. А ты станешь моим капелланом. — Ты меня видел вообще, к чему я могу привести, — усмехнулся, истово выплачивая очередной аванс. На короткое непрощание коснулся губами виска. Видит вселенная, повод надраться намечался еще какой. Отпустив Разу, которому еще предстояло убедить всех грядущих участников мероприятия, вернулся к костру и обзавелся еще дозой выпивки и еды, наслаждаясь теплом костра.

- Я договорился с Рисом насчёт своего обучения, - радостно сообщил ривейни. - И он предложил мне пройти эти их Истязания. Прямо тут. С демонами магистра и Аврелием на страже. — Хорошо, — просто и спокойно выдохнул Фогги вместе с дымом. Истязания так Истязания, в конце концов, он уже согласился с планами ривейни впускать в себя духа, а уж заглянуть в Тень под страховкой профессионального стихийщика и профессионального храмовника уж явно не хуже. Спросил бы, нужно ли Разе его присутствие или это личное маго-храмовничье дело, но тот его опередил, так что оставалось просто принять ошейник и спрятать во внутренний, непотайной, карман куртки. - Желательно, сохранив мои конечности и эти губы на своих местах, - и подался вперёд с приоткрытым ртом, ожидая, когда кто-то поделится с ним ароматным дымком. — Здесь наши интересы сходятся, — усмехнулся Фейн, затягиваясь и обнаруживая, что ривейни, с его блестящими темными очами, разомкнутыми чувственными губами и предвкушением, сочащимся из короткого, едва заметного движения вперед, абсолютно несовместим с соблюдением социальной дистанции. Примерно так котики смотрят на гирлянды тевинтерских "светлячков" — миниатюрных магических светильников, которыми знать любила украшать залы своих особняков к праздникам. С восторгом, азартом, охотничьими расширенными зрачками, заранее упиваясь добычей в цепких лапках и с полным пренебрежением возможными разрушениями. А может, даже и приветствуя грядущий хаос. Перехватив поудобнее стакан и сигарету одной рукой, второй обнял воспылавшего любовью к учебе мага за талию и притянул к себе, делясь пряным, прохладным на вкус дымом и вдумчивой, растянутой во времени лаской. Ладонь неспешно прогулялась от крестца вверх по спине, временно остановившись на затылке. — Ты же помнишь, что будет, если ты вознамеришься пускать в себя левых демонов? — прошептал, едва оторвавшись от самого красивого рта на свете, запуская пальцы в спутанные каштановые кудри, тронутые солнечным золотом.

- Можно тебя на пару слов? Миледи Тилани, верну вашего экспериментатора так быстро, как смогу, - улыбнулся девушке. - О, как угодно, - вежливо сообщила она двоим мужчинам, не являясь сторонницей публичного проявления личных чувств, улыбнулась обоим, поднялась и направилась к Энцо. Фогги поднялся тоже и вежливым поклоном попрощался с госпожой Тилани, мысленно улыбнувшись деликатному неприятию публичных проявлений нежности. Которое, как и положено истинной леди, никоим образом не проявилось и не отразилось на двух поправших социальные поведенческие нормы. Конечно, у миледи просто появились другие дела: какой ученый-исследователь будет сидеть над опустевшими ретортами и видоизмененными реагентами, завершив эксперимент? Его ждут еще десятки таких же! Тевинтерский бриллиант отторгал развращающее влияние джунглей, как хрустальная родниковая вода отказывается смешиваться с жирными желтыми каплями благовонных масел. И оставался настолько собой, насколько это было возможно. Бросив в костер опустевшую веточку съестного, кивнул ривейни и увел его к границе прогалины с фазендой, где растительность густела, а древесные стволы толстели. Прислонившись спиной к одному такому, Фейн подкурил и, затянувшись, вопросительно взглянул на Разу. — Выкладывай? Оставалось загадкой, служит ли сигарета необходимой психологической подготовкой к разговору или просто наемник воспользовался возможностью покурить, не беспокоя дымом окружающих.

Внешность марчанина подернулась и начала растворяться в восприятии зрителей с окружающим пространством, кажется, даже немного просвечивал костер сквозь его ладонь. - Ой. Ничего себе, - рассмеялась миледи, схватила эту ладонь, повертела, внимательно направляя то на один фон, то на другой. Точно так же изучила на просвет... - Иллюзия хамелеона. Ха! Отличный образец, Фогги. Теперь можешь смело обчищать карманы прохожих... Ну или таскать каштаны из костра у кунари. Формари творили удивительные вещи, а первое украшение за долгие годы, которое он решил оставить для себя, оказалось хорошо подогнанным к тому, чем он зарабатывал себе на хлеб с мясом и элем. Фейн мысленно улыбнулся, подумав о том, насколько было бы удобно заполучить какую-нибудь зачарованную цепочку, размывающую твой образ в памяти окружающих. Надел такую — и хоть в радугу обрядись, хоть на лбу набей "Magia Liberat", хоть пляши в фонтане на приеме у Драккона, а всем будет интереснее вторая перемена блюд. Марчанин с интересом и без малейшей попытки сопротивления наблюдал за манипуляциями миледи, а выслушав вывод, весело улыбнулся. — Полезное приобретение в джунглях, где всяк норовит тебя либо сожрать, либо в клетку посадить. Благодарю вас, миледи, эксперименты с вами — это всегда много радости и открытий. Стащил колечко, водворил на место и снова взял в руки стакан, отсалютовав тевинтерской магессе. - Пора мне научиться паре спиритических ривейнских ритуалов. Карие глаза лукаво глянули в ответ. Все примериваешься, как привязать понадежнее? — Никогда бы не подумал, что могу мотивировать к учебе стихийщиков-бунтарей. Хоть новый метод патентуй и внедряй в систему образования, — довольный, отхлебнул еще местного пойла. — Знаний много не бывает, всегда живу с этим принципом.

Пока капитан оценивал палочки и тылы, демонстрируя завидную наблюдательность, обладатель тылов спаивал своего предположительно (если предположить, что они выживут) мужа, а этот последний разбивал нежное сердце госпожи Тилани известиями об упущенном шансе посмотреть на останки величественного зверя, который мог летать, мурчать, исцелять и кто знает что еще. С легкой улыбкой и надлежаще церемонными выражениями благодарности взял тару, пригубил спиртное в ожидании ответа от миледи. — Тот, кто носил это кольцо, - сделала предположение миледи Тилани, - использовал его, чтобы создать какую-то иллюзию. Но для того, чтобы узнать, какую, его придется надеть. Вы хотите надеть его? Фогги принял колечко, покрутил в руках. Утвердил самодельный стакан в песке, положив сверху стратегическую шпажку с закуской. — Ну не оставлять же дело на середине, верно? — улыбнулся он, надевая кольцо на палец. И изнывать от интриги незнамо сколько.

— Значит, предстоит путь до Валис Элувиа - долины за Срединным хребтом. И только после можно будет свернуть на восток, в обход блок-постов кунари, надеясь, что севернее их нет. Или наоборот - есть, - эльф неуверенно дёрнул плечами, глядя на марчанина. - Но выбор у нас не велик. Возвращаться на побережье опасно. Только идти дальше на север через джунгли. А там... придётся определяться на месте. — Приятно слушать того, у кого изначально есть план, — усмехнулся Фогги. — Что же, мессиры, если вдруг потребуется помощь с определенностью на месте, обращайтесь, буду рад помочь. Люблю, знаете ли, импровизации. Иными словами, мы идем по тому маршруту, которым вы шли с самого начала, так что, если вам будут нужны лишние руки в точке назначения — вы знаете, у кого они есть. Приподнял импровизированную миску с супом вместо чарки для тоста. — За пункты назначения и успешное их достижение. — И грифона? Утолив голод физический, на что ушли и грибы, и картошка, и игуановый суп, и даже вомбат (прошлые сутки без еды не прошли даром), марчанин вернулся к утолению голода интеллектуального. Не без доли практичности. Подмигнул Дамьену, когда прозвучало обещание встречи с драконом, напоминая про шутку о реагентах. — Миледи интересуется грифонами? — уточнил Фогги у госпожи Тилани. — Нам с Дамьеном встретились древние останки на западном побережье от нашей первой стоянки, на обрыве. И он оставил это нам в наследство. Не откажете взглянуть? Фейн извлек из потайного кармана, где обретался любимый нож, перстень. — Видите ли, мне подумалось, что вещица может оказаться настолько же полезной, насколько она красива, учитывая, у кого мы ее нашли, — пояснил парень. — И, раз уж мы наконец-то идем единой экспедицией, как могли бы изначально, извлечь максимум пользы из всего нам не помешает. Фогги улыбнулся миледи, которая звала его присоединиться к авантюре эльфа.

- Ну, судя по тому как я хреново выживаю в джунглях, то большая компания - это мой шанс не сдохнуть преждевременно. — Судя по тому, что ты жив, выживаешь ты вполне пристойно, — усмехнулся Фогги. — Но я пока что наблюдаю удивительное единогласие, мессиры. Раза был согласен пойти с ним, они это обсуждали. А о позиции сиблингов Тилани можно было составить некоторое мнение, учитывая разговор утром вчерашнего дня.

- Я не против подсчитать соотношение, - улыбнулся магистр. - Знаете, мессир Фейн, я пока вижу только плюсы от присутствия большой компании. — Тем лучше для компании, — заметил марчанин, улыбнувшись тоже. Готовые грибы выкладывал на вездесущие банановые листья, такие же универсальные, как сыр в Ферелдене, который в зависимости от сорта и подачи может служить и закуской, и основным блюдом, и десертом. Взглянул на Риса вопросительно. — А вы, мессир целитель, что думаете о больших компаниях в джунглях? — нарочно подчеркнул, чем оборачивалось Созидателю его умение: очередью из раненых и страждущих, в которой и самому Фогги довелось постоять.

- Что же теперь намерены делать, мессир Фейн, когда путь на восток закрыт? — Признаться, по сей момент меня занимали более сиюминутные проблемы, — отозвался Фогги. Выжить в бою с кунари, выжить после применения магии крови, добраться до безопасного места, пожрать, помыться, по... Карий взгляд наткнулся на затянутого в веревочное кружево ривейни, который был, кажется, везде одновременно, поддерживая пламя, чтобы не прогорело раньше времени, помогая синеглазому мальчику управиться с вомбатом, а самому марчанину — с грибным шашлыком. — Но это прекрасный вопрос для совместного застольного обсуждения, не находите? — вернулся к актуальной теме. — С одной стороны, кажется, что рациональнее не разделяться, с другой — каково соотношение беспокойства и пользы от большой компании. С легкой улыбкой развел руками, словно подчеркивая сложность дилеммы, и помахал нанизанной шпажкой. Как минимум одна польза уже была видна невооруженным взглядом. - Мессир Фейн, благодарю вас за оказанную сегодня помощь. Плечо заживает хорошо. — Леди Паффери, — Фейн лучезарно улыбнулся антиванке. — Ну что вы, я счастлив быть вам полезным. Равно как и тому, что вы чувствуете себя лучше. К запаху готовящейся игуаны понемногу примешивался аромат жарящихся грибов.

- Смотрю восстановились, мессир Фейн, - магистр всё же решил покинуть Тень и поднялся. Он подошёл поближе к костру, уселся на камень поросший мхом и подобрал картофелину из общей кучки. - Где-то я вас видел. В Минратосе не работали? — Заслуга потомка элвенов, — отозвался Фогги, скользнув взглядом по фигуре приблизившегося магистра. Видеть его Квинт, конечно, мог. Высший свет Минратоса довольно тесен, а иначе Марий не отсылал бы его на Сегерон. На вопрос легко пожал плечами, не особенно принимая на веру, что мессир магистр-Архивариус-еще-горстка-титулов запомнил наемника, отиравшегося среди сильных мира сего. Фигура речи, скорее. Но, в любом случае, смысла врать и открещиваться не было. В конце концов, оба в Минратосе поднялись на борт "Красавчика". — Работал, — согласился марчанин. — Но должен сказать, чтобы запомнить случайное лицо в толпе, нужна исключительная память, мессир. Мальчик присел возле связки трав, благодарно улыбнулся Фейну и за находку, и за арбалет с сумкой, после чего принялся обнюхивать стручки и листочки, подбирая аромат для мяса. Фогги кивнул Дамьену в ответ с легкой улыбкой. Судя по придирчивости, с какой парень отбирал душистые стебельки, он и в кухонном ремесле разбирался. Уже становилось интересно, есть ли что-то на свете, чего Дамьен не умеет. Помимо курения.

- О! - бесполезный наследник эванурисов восхитился, увидев целый веник из пахучих трав. - Это ты собрал? - обратился к Фогги. - А я ничего не видел. Как вы это делаете? Я же эльф, твою мать. Я должен к природе быть ближе... — Я просто люблю всякую растительность, — улыбнулся Фогги. — А у тебя вообще прямая настройка на всякие силы стихии и созидания, тебе не нужны посредники в виде приземленной материи. Болтая, марчанин промывал найденные грибы и нанизывал их на тонкие оструганные ножом веточки, перемежая овощами. Проводил взглядом панголина, который потрусил за Рисом. — О, Буся броней обзавелся, — констатировал в пространство. Полезное качество. Конечно, пушистость была приятнее на ощупь, но чешуя была практичнее. Мимолетно подумалось, что без пушистости магистр и так не остался.