Grey_vi_Ory

- Далила Нейман целитель, - задумчиво нахмурилась Кьяра. - Ладно обязанности экзорциста, но гарантированная потеря Дара... Слишком заметно. Идея устроить засаду была, конечно, правильной, но грудь проняло холодком тревожной неуверенности. Из троицы оставшихся она была самым сомнительным в качестве звеном.

2016, ахах, прекрати!

Остальные бумаги представляли собой нечто среднее между личным дневником и перечнем планов на день. Ничего полезного. Кьяра заглянула в список, но все прочие имена никак не пожелали отзываться в памяти чем-то знакомым. Кларисса перекроила под себя не только культ Лилит, но и общество Иллюминатов. Экий насыщенный у неё рабочий день, должно быть, с мрачной язвительностью подумалось экзорцистке. Впрочем, как они успели убедиться, помощников у яшмовой мисс тоже было хоть отбавляй.

- И уехали они явно не заниматься волонтерской деятельностью, - мрачно заметила Кьяра. Слова Лилит о требуемых беспорядках в Кройдоне были свежи в памяти. А вот предугадать, какую дорогу выберет яшмовая ведьма, какую точку на карте района, не взялся бы ни один прорицатель. Впрочем, как говорится, волк не думает о том, где пасётся олень - он ждёт у водопоя, куда тот непременно явится.

Бункер в Квинс-Гарденс Грузовой лифт, презрев все каноны готических романов, повёз их вверх, и следователи узрели вещевой склад. Несложно было выяснить, что он принадлежит Короне, хотя во владельцах числилась некая подставная фирма. Сторож, вместо исполнения своих прямых обязанностей, безмятежно храпел в сторожке снаружи. - Зачарован. Будить бесполезно, - резюмировала Кьяра, посмотрев на инквизитора в надежде на то, что он сумел обнаружить что-то информативное. Назвать себя бдительной сегодня она решительно не могла.

Кьяра смотрела на представителей водной фауны, бесплодно снующих туда-сюда в своей тесной стеклянной тюрьме. По соседству с ними обреталось нечто, внушающее сложную гамму ужаса, омерзения и ненависти к тому, кто сотворил это. За спиной, в ответвлении коридора, слышались звуки выдвигаемых ящиков и шорох бумаг - Бенедикт и Ирисса обыскивали кабинет здешнего смотрителя. - Они не могли быть уверены, что оно станет подчиняться, - вполголоса заметила экзорцистка, глянув на Патрика. - Кларисса не стала бы экспериментировать без запасного плана на случай форс-мажора. Ещё ни разу не положилась на счастливый случай. В случае с Хиршами это сыграло им на руку - может, сыграет и теперь? Не оставлять же это вот так? - Должен быть какой-то рубильник... или нечто подобное, - пробормотала девушка, оглядываясь.

Три одинаковых девицы были здесь, но не стоило осматривать оставшиеся помещения в их компании. - Мы проверим, безопасно ли здесь, и вернёмся за вами, - успокоила их Кьяра. Если им предстояли ещё боевые действия в рамках зачистки площади, суккуба-пацифистка и напуганные девчонки под опекой - не лучшее из того, что может быть за спиной. Но нельзя было отрицать, что при виде юных леди на сердце стало чуть легче.

- Спасибо вам. Кларисса предупреждала, что инквизиторы скорее убьют меня, чем выслушают, в случае встречи, но вы какой-то особенный инквизитор, да? Кьяра улыбнулась про себя, ничем не показывая своего мнения о словах суккубы. Лили попала в точку: инквизитор, стоявший перед ней, действительно был очень особенным. Она знала это лучше всех. Не остались незамеченными и досадливое движение головы, и судорожно сжатые пальцы на рукояти клинка. Как и всегда, Патрика бесило отсутствие контроля, подумалось экзорцистке. Когда получалось испугать без намерения, и когда не получалось при всём желании. Что было бы, отреагируй она тогда по-другому, если бы не отпрянула, не сложила всегда готовые к бою руки соответствующим образом? В целом, не было разницы. Англичанка тихо ступала по следам бывшего Наказующего. Лили держалась позади, под взором Ириссы. На очередном перекрёстке на минуту задержались. Коридор делился натрое, очередные таблички указывали направления. Кьяра глянула на ирландца, привычно уже - хоть эта привычка была не из лучших - положилась на его ощущения.

Гордость того, кто справился с нелегкой задачей, так и звенела в голоске суккубы, невольно вызывая у Кьяры улыбку. Экзорцистка сдержалась. Зрелище было и впрямь... запоминающимся. Англичанка ничего не сказала в ответ Блэкам, только благодарно посмотрела на Патрика, который предусмотрительно отвернулся сам.

Кьяра стояла поодаль, привычно. Привычно тихо. Изучала лицо Лили, ловила истину в ясных глазах, в изгибах чувственных губ. Экзорцистке казалось, что та говорит правду. И, в отличие от той, чьё имя отличалось лишь твердостью последнего слога, суккуба пыталась сойти с уготованного ей пути. Не Кьяра ли говорила Патрику, что важна лишь суть деяний? Не она ли усвоила урок милосердия, преподанный ей нерожденным ребёнком демонессы и инквизитора? Не они ли будут нести на себе грехи этой души, лишив её выбора? На Ириссу упал ещё один взгляд, серый. Одновременно со взглядом Патрика.

Фара. Не намекать. Ага)

Ммм, Дейзи (голос)

Горн (red)

Логично.

Л - левая пятка.

Абал (red)

Путана ржачная, чо.

Точняк, свет забыла. Спасибо.)

Разве не два правила с могваями? +

Я даже не знаю, как можно было ТАК понять написанное мной. Я написала, что фанатам ГП было приятно услышать любимую тему в фильме "Фантастические твари", потому что работают ностальгия и узнавание. И написала, что тема WW для меня вторична, потому что подобное я слышала в другой вещи Циммера, в фильме, который вышел на экраны гораздо раньше. Слово "чепуха" у меня не прозвучало нигде, как и мысли, что Марвел "только поэтому отстаёт" (я вообще не написала, куда там он отстаёт или спешит).

Эрес, я высказалась касательно всего одного маркетингового манёвра. Все, что сказал ты, это прекрасно, но какое отношение оно имеет к моему посту?

Из мафии только в деревянном ящике и ногами вперёд уходят (с)

Кьяра в очередной раз восхитилась самообладанием Бенедикта. Несмотря на то, что за спиной его творилась адская в буквальном смысле слова возня, перемежаемая визгом и рычанием псов, потрескиванием электрических разрядов и вербальными составляющими плетений, несмотря на вскоре повисший в воздухе нестерпимый запах горелой плоти, детектив хладнокровно расстреливал четвероногих стражей, словно работал по мишени в полицейском тире. Ещё раз вспыхнула багровая пентаграмма - связка инквизитора и экзорциста не теряла в эффективности, да и экзорцист был куда выше её уровня - Ирисса и Патрик не давали себя в обиду. Сколь увёртливы ни были твари, скоро все закончилось. А в тупиковой комнате, в кабинете за опустевшими вольерами, их ждал сюрприз. Сидевшая на постели девица взирала на них с радостью и надеждой. Видимо, примерно так встречали мудрого Иосифа его братья, когда он пришёл увидеть их, томящихся в плену у фараона.

Толерантно и в духе эпохи. М, между прочим, мавр в этой книжке тоже есть. И сильная независимая женщина без котиков. Прямо все современные каноны соблюдены.

18. Книга, которую вы выбрали исключительно по обложке. К. Дж. Сэнсом, Темный огонь. 1540-й, тюдоровская Англия, Генрих Восьмой, немного мистики, собственно, обложка: Не знаю, что на меня нашло, но я это купила и принесла домой. Справка историческая: в 1540 году по не вполне ясным причинам канцлер казначейства, хранитель малой печати, государственный секретарь и прочая бла-бла, Томас Кромвель был арестован по очевидно сфабрикованному обвинению. У королей вообще не слишком богатый выбор по этой части: государственная измена и ересь. Но можно и два в одном. Собственно, специфичный брачный анамнез сира Генриха давно уже стал притчей во языцех, а лорд Кромвель, ранее помогавший королю избавиться от негодных супружниц, женил его на Анне Клевской. С политической точки зрения это было разумно, но эй, у нас тут Генрих Восьмой. Ему пофиг. Анна Клевская была далеко не красавицей, даже по меркам сурового 16 века, фоточек и мамбы тогда не было, так што Генриху пришлось судить о внешности девицы по портрету кисти Гольбейна. Гольбейн был талантлив, но в этот раз талант вышел боком, ибо портретист без фотошопа сделал из Анны красавицу. А потом сыграла схема ожидания-реальность, Генрих ожидаемо зафрустрировал, Кромвель не проявил понимания, а тут нарисовалась красивая Кэтрин Говард... Сэнсом все обставил гораздо красочнее. Дескать, Кромвель пообещал королю демонстрацию того самого греческого огня, с помощью которого византийцы нагибали своих врагов и держали мид... простите, Средиземноморье. Но вот незадача: братья Гриствуд, один из которых был алхимиком, а второй и откопал в разрушенном монастыре (Реформация жи) драгоценную формулу, исчезли. Кромвель разыскивает своего старого знакомого, Мэтью Шардлейка, по совместительству протагониста, и припахивает его к поиску формулы. Мэтью буквально стар (ну, в смысле, ему за тридцать, бгг - шестнадцатый век такой шестнадцатый), горбат и адвокат. Дела его в последнее время идут не слишком хорошо, а он ещё и ввязался защищать бедную девицу, которая угробила своего многоюродного братца, наследника приютившей её семьи, в сухом колодце. Дело плохо пахнет (буквально), и осложняется тем, что девица упорно молчит и ведёт себя, аки тамплиер на дыбе канцлера Ногарэ. Именно её спасает от пытки, ожидающей всех молчащих обвиняемых, Кромвель, надавив на судью, и, таким образом, на добросердечного Мэтью. Приставляет к нему молодого помощника, парня по имени Баррок (впрочем, Барроком он был только в синопсисе; сам текст упорно звал его Бараком, но не суть), и парочка героически ищет следы загадочного огня, попутно пытаясь выяснить, кто же все-таки отправил в колодец несчастного юнца. Мэтью зануда и меланхолик, не чуждый, впрочем, сострадания. Он, к примеру, устраивает регулярные выволочки своему клерку, который портит документы, пока Баррок не открывает ему истину: у того плохое зрение, и тогда Шардлейк оплачивает ему очки у аптекаря. На протяжении всей книги он мучится сознанием своих косяков, вроде досадного забивания на дело юной Элизабет, но тут же оправдывает сам себя тем, что нельзя же думать обо всем сразу, так и с ума недолго сойти! В довесок большая часть его рассуждений переполнена всяко- разным "все хреново", "греческий огонь неэтичный", "Кромвель втягивает меня в кровавые дела", "Баррок хам", "жарко", "в Лондоне воняет", "спина болит", "пить хочется", "леди Онор меня не любит", "я горбун". Oh, man. Баррок противоположен Шардлейку, так что сия парочка является классической иллюстрацией фрейдистских выталкивающего и удерживающего типажей. Мэтью - чопорный зануда меланхолического толка, Баррок полон энергии, не чурается высказывать своё довольно колкое мнение и умеет получать удовольствие от жизни. Он умён, бдителен, обладает связями в лондонских низах и вообще неплохо прокачан по части оперативной деятельности. За взаимодействием этих двоих довольно интересно наблюдать; также книга дает неплохое представление о том, как выглядела жизнь старушки-Англии в те непростые времена, встречается ненавязчивый юморок, немного триллера, немного высокой морали. Слава котикам, Сэнсом деликатно обошёл любовную линию и прелестно закончил продолжившимся сотрудничеством главных героев, ибо, вопреки всему, они поняли, что отлично ладят. Резюме: неплохой детективчик в историческом антураже. Стоил своих денег и мне все ещё нравится обложка.