Grey_vi_Ory

Кафе

Точно.

Никого не видно, релакс

Понемногу.) Сам к нам редко заглядываешь, живой там?

Сер, го играть, а не читать!

Мои бедные мозги. Айм ин.

Самая любимая сказка детства, безусловно, эта. Удивительно светлая и добрая штука. А ещё в книжном шкафу у меня была пара любимых полок. Самая верхняя - с детективами и фантастикой (Брэдбери и Шекли) и вторая снизу - там стояли росмэновские энциклопедии о природе, науке etc, и приключенческие романы. Майн Рид, Луис Лямур, Джек Лондон.

В отличие от нее, леди Ирисса сделала все правильно. Предатель, вооруженный неизвестной, но наверняка опасной разработкой, осел на вощеный паркет. Рядом с ним был Патрик, и экзорцистка не сомневалась, что инквизитор воспользуется дарованным ему преимуществом. Значит, пока их можно было держать всего лишь в боковом зрении, и обратиться к пятерке автоматчиков. Пальцы привычно мелькали в воздухе, работая теперь с вполне зримой материей, а не бессмысленной пустотой. Но чары сорвались. Боец ничего не почувствовал, а Кьяра увидела лишь прогоревшие золотом искры, когда он прицелился. Они все целились в одного. Грейвс! Твою мать, какого черта!.. Оперативник стоял, едва ли не вытянувшись в струну, под прицелом пяти автоматных дул. Англичанка прекрасно знала, что судьба редко спускает с рук такую хамскую браваду, а он еще и отказался посетить лазарет перед совещанием. Руки в перчатках снова мелькнули в воздухе, и на сей раз все узоры и все ноты легли так, как нужно. Ее ладони вспыхнули солнечным теплом, и вовремя. Фортуне наскучило улыбчиво наблюдать за группой детектива Блэка, и она отвернулась от них к рыцарям с алыми лентами на рукавах. Миссис Блэк поразила молнией сразу троих, и они повели себя так, как будто атака лишь разозлила их. Автоматы зачастили с еще большим энтузиазмом. А через пару мгновений пули, до сих пор бесплодно прошивавшие стены, не щадя ни деревянных панелей, ни пасторальных картин, нашли свою желанную цель. Кьяра не была магом крови, даже общалась с сангвинарами редко, но сейчас ей вдруг показалось, что она слышит тихий сожалеющий шепот, с которым жизнь покидает плоть с багряными пульсирующими ручейками. Грейвс рухнул, как подкошенный, и стрелки, удовлетворившись результатом, сосредоточились на Ириссе. Леди прекрасно знала, как позаботиться о себе - на смуглой коже не осталось ни царапины. Но магическое усилие не прошло даром, и силы оставили женщину. Ну что за?.. Экзорцистка быстро соткала новое заклятие. Свет был ярок. Очень ярок. Жизнь одного из ее подопечных - таких упрямых и беспокойных подопечных - временно была вне опасности. Уголок губ удовлетворенно дрогнул, но девушка не забыла о тех, кто стоял в конце коридора, и прицелилась. Руку знакомо тряхнуло отдачей. Промах. Кьяра процедила сквозь зубы ругательство, и снова запела. Рыцарь, перезаряжавший свой автомат, не успел закончить. Серый взгляд скользнул по ирландцу, у колен которого растянулся обезоруженный и, кажется, уже скованный глава клятвопреступников. Патрик ни терял ни секунды и целился из странного оружия, обращая его против хозяев. Взявшие меч - мечом погибнут, да? Утренний урок не прошел даром. На случай, если все обернется совсем не так, как ожидалось и жаждалось, Кьяра пригнулась за укрытием. Замшевая ладонь бережно придержала темноволосую голову истощенной собственной силой инквизиторши, пока вторая извлекла из кармана флягу с водой, сняла крышечку, и прозрачные капли упали на смуглое лицо, прохладой выгоняя на поверхность сознание. Мелодичный голос помогал им, повторяя имя. Давай же, очнись.

Штаб-квартира Ордена, 9:10 Едва они успели вернуться в зал совещаний, как здание содрогнулось, кажется, от фундамента, до последнего этажа. И вскоре еще раз. Плечо мгновенно почувствовало цепкую хватку инквизиторской руки - но лишь до той секунды, пока драконий взгляд ирландца не убедился, что она не собирается падать с ног. Бенедикт дал отмашку, и Кьяра метнулась за Патриком, на бегу доставая револьвер и взводя курок. Просторное светлое фойе, обставленное парадоксально скромно и дорого одновременно, преобразилось. Витал запах жженого пороха, из пола выдвинулись металлические щиты, способные дать защиту нескольким бойцам сразу. Двоих прикрывала регистрационная стойка, но не слишком эффективно. Либо ранены, либо убиты. От дверей видно не было. А братьев было шестеро. На руках пламенели красные повязки. Традиционному расстоянию шага от плеча напарника пришлось изменить, едва взгляд поймал оружие одного из них. Главного?.. Сожжет в считанные секунды, если она попробует сглупить. Экзорцистка метнулась в ближайшее укрытие и одновременно завершила заклятие, целясь в человека, отделенного от О'Коннелла стальным заслоном. Смутить разум, смять волю, лишить точности и уверенности удара... На миг она оторопела, увидев, что ничего не произошло, но тут же поняла причину. Чертова бестолочь, так привыкла якшаться с бесовской мелочью, что разучилась думать. Это же люди, кретинка, люди, а не демоны!..

Если бы ирландцу и не хотелось сокращать расстояние между собой и англичанкой, значения не было. В стремлении покинуть изолятор пришлось, ведь маленькая траурная фигурка стояла у выхода, словно египетская храмовая статуэтка. Кивком ответив, привычно пропустила вперёд. Впрочем, в коридоре разница в один шаг исчезла, и предложенную опору приняла тонкая рука в замшевой перчатке, мягкостью своей скрывавшей знак того, кому принадлежала экзорцистка. Сколько тепла можно отдать, сколько можно сказать одним прикосновением? Наверное, зависело от обоих, соединённых недолгим тактильным контактом.

Женщина, которую Патрик нес на руках, выглядела безмятежной. Обманчиво спокойное дыхание, ритмичное биение ломкой синеватой жилки на виске. Милосердное забытие было единственным спасением, на которое она могла сейчас рассчитывать. Человеческая жизнь была угрожающе тонкой нитью, медики знали. Оборвавшись, ускользала из пальцев, оставляя кровоточащие следы, и удержать ее могло только чудо. А те из глупцов, кто решил рискнуть, связывая себя с другим, обретали на время истинное счастье, становились неуязвимы. Но вся их сила заплеталась на чужой тоненькой нити. Виктории Белл не повезло. Не повезло встретить того, кто стал бликом спасительного света. Не повезло отдать его густому сумраку прежде, чем уйти туда самой. Напоминание о хрупкости так неожиданно, так незаслуженно обретенного пронзило изнутри, словно оставив в без того израненном сердце острые ледяные обломки. В лазарете экзорцистка не произнесла ни слова - только зорко следила за реакцией персонала, прислушивалась к разговорам деловитых врачей, сразу начавших подготовку к мероприятиям, которые предстоит пройти арестантке, будучи под их присмотром. Увиденное и услышанное было... достаточным. Кьяра прислонилась к стене у входа в бокс, не смея лишний раз прикоснуться взглядом к застывшему силуэту кузнеца, но отчаянно жаждая обнять, обогреть, утешить, забрать себе его боль, нарождавшуюся из бессильного гнева. Несбыточное желание, которое он не простил бы ей, вздумай оно осуществиться.

Кивнул - хорошо. Кьяра придержала дверь перед ирландцем, щедро предоставляющим ей возможность не спрашивать. От которой следовало отказаться, что она и планировала делать впредь. Не раньше, чем научится мысли читать - по взгляду, по вдоху, по тени жеста. То есть, вероятно, никогда. И если бы он решил, что чьё-либо общество сейчас излишне - она поняла бы. По коридору шла молча, рядом, изредка ловя в поле зрения мрачного мохнатого зверя. И только в один момент, когда инквизитор сбил шаг с ритма, чтобы бережнее устроить в руках свою ношу, коротко коснулась плеча и взгляда. "В болезни и здравии", напоминал он ей. "В горе и радости", равно. Все, что можно было разделить на двоих, стоило делить.

-Отнесу в лазарет. Пусть п-присмотрят. - сообщил он большей частью Кьяре. - Позволишь проводить? - после почти незаметной паузы спросила та. Хотелось понизить голос, словно женщина на руках Патрика спала, а не была измучена действием инъекции. Кьяра сознавала, что едва ли Патрику нужна её помощь в этом, как и медики в лазарете едва ли нуждались в консультациях, касавшихся ухода за подобного рода пациентами. Но... Лучше, чтобы бы был кто-то на пути в лазарет и обратно, кто хоть немного помешает прокручивать в голове раз за разом её историю. Да и присутствие целительницы послужит своего рода гарантией того, что никто не подумает лишнего ни о Патрике, ни о Виктории. Не помешает обоим. Впрочем, право инквизитора отказаться никуда не исчезло.

Встреченный взгляд прозрачных глаз был ровным, усталым. Больше ничего в нем экзорцистка не нашла. Ни досады на слишком быстро окончившийся допрос, ни хорошо знакомых гневных сполохов при виде Феликса. Хорошо. Глаза медички не провожали отправившегося с докладом кузнеца, скользнув взглядом из-под ресниц по другому ее подопечному. Несколько раз дрогнули пальцы, сплетя нити мироздания в седой голове в один узор, светящийся обновлением. Но не в этот раз. Плетение вспыхнуло и погасло. Что же, она будет пробовать снова и снова. До результата.

-Кьяра. - инквизитор встал и повернулся к заговорщице спиной. Выглядел он так же, как полчаса назад, только голос звучал устало. - Ее можно привести в чувство п-прямо сейчас? Первой реакцией на вопрос было быстрое движение глаз за спину вопрошающего. Словно не удовлетворившись полученной информацией, подошла поближе, опустившись на колени рядом со связисткой. Коснулась запястья, удерживая его, слушая сердцебиение. Посмотрев на Патрика снизу вверх, отрицательно качнула головой. И только после этого поднялась на ноги. - Она в глубоком обмороке. Сыворотка даёт сильную нагрузку на все системы организма. Если колоть стимуляторы, может отказать сердце. Или, например, они могли получить вместо человека захлебывающийся овощ. Если откажет какой-нибудь из мозговых центров, не выдержав грубого вмешательства извне в своё функционирование. Возможных последствий было немало. На выбор.

- Адам Кросс и Маргарита Линн, заместители Лидера. Только они знают, кто он такой. Алекс Вангер, брат моего мужа, Джек Миллер, неофит. Натали Браун, моя подчиненная. Это...все, кого я...знаю..., - голова Виктории свесилась на грудь, последние слова она прошептала еле слышно, прежде чем потерять сознание. Кросс? Память услужливо провела параллели. Грегори Кросс, Наказующий пятого ранга, из тройки, успешно замявшей дело Стоуна. У брата, пребывавшего на хорошем счету в Святом Официуме, вполне мог найтись неодарённый родственник в Ордене. И было бы весьма неплохо опросить их обоих. Живой родственник намного эффективнее самых разлюбимых братьев и почивших мужей. При благоприятных условиях, конечно.

Тихая тень, закончив с любезно подаренной необходимостью оказать профессиональную (ну, почти) помощь, сидела, спокойно воспринимая разворачивающиеся события. Задумчиво, почти отрешенно слушала исступленные ответы арестованной. Чувствовала иссушившую ее боль, которую милосердное время обратило в ненависть. Запрещала себе скорбеть по потерянной душе и по цепочке событий, толкнувших супружескую пару с пути служения. Навстречу смерти. Неприглядной и лишенной надежды последнего вздоха. От экзорцистки не укрылось молчаливое неприятие мистера Хоннекера. Даже кошачья мордочка, пытавшаяся высунуться и принять участие, была отправлена обратно, в глубокие недра ведьмачьего кармана. В безопасность. Вот только кто, в представлении молодого человека, эту опасность источал? Не прикованная женщина с искалеченной рукой и сломленной психикой. А тот, кто сейчас задавал вопросы. Жестоко улыбался. Не давал опомниться. Раздирал вручную и без того незаживающие раны, чтобы усугублённой болью снести последние барьеры, которые Братство поставило между ними и истиной. Грязно, да. И тяжело было смотреть на это. Кьяра не винила Феликса - среди них он казался восхитительно нормальным. Просто ведьмак не знал всей изнанки их дела, да и откуда. У патентованных хватало своих вопросов и обид. Из допросчиков единицы получают удовольствие от процесса. Да и те единицы стараются скрывать этот факт от экзорцистов при каждой проверке. Более или менее успешно - другой вопрос. А как иначе защищать тех, кто косо смотрел на них? Католический детский хор не спасёт от тех, кто пускает кровь цветущим девчонкам и приманивает тварей Пустоты на яркое пламя человеческого Дара. Ненавидящий взгляд мисс Белл не вписал новых строк в дневники памяти мисс Бирн, если бы вздумалось кому изучать фарфоровое спокойное лицо. У каждого медика своё кладбище. Это не новость.

Просьба инквизитора застала медичку врасплох. До этого она едва успела сообразить, что происходит, и что пока в ее помощи нет необходимости. Едва в двери вошла молодая привлекательная девушка, словно сошедшая со страниц модного романа - и вот уже на стуле сидит разъяренная окровавленная фурия. Впрочем, на нее целительница особо и не смотрела. Даже во время изъятия артефактной фурнитуры, произведенного мисс Нойман с ошеломляющим умением. А приковано ее внимание было к тому, что происходило между Патриком и Эдмундом. Пальцы дрогнули под поверхностью стола - на всякий случай, ведь понять, о чем эти двое ведут речь, она не могла. Поэтому наблюдала исподволь, следила. Не случится ли чего. Приняв некое решение на будущее. Не знала, стоит ли, но настоящая ситуация, как ее видела экзорцистка, ее не устраивала вовсе. А потом Патрик очень благородно попросил ее помощи. Скрыв все сопутствующие услышанному эмоции, Кьяра извлекла инжектор с готовым стабилизированным раствором и раскрыла собственную аптечку. Антисептик захолодил кожу, а то, что арестованная со злости напрягала руку, пытаясь вырваться, только облегчало задачу медички, яснее обозначая голубоватую ленточку вены. Хватка инквизитора была не хуже средневековых железных тисков. Пока Кьяра медленно, чтобы избежать гемолиза, вводила сыворотку, рука мисс Белл была достаточно неподвижна. Клочок ваты прижался к месту прокола, игла покинула плоть. Лишь капля темной крови заключила процедуру. - Все. Отступила на пару шагов, коротко глянув на ирландца. Затем перевела взгляд на женщину, отмечая перемены в ритме дыхания и расширенный зрачок.

А, ну так. Испортить впечатление даже от самого прекрасного можно же. И чем прекраснее, тем больнее, когда осознаешь. Ну вот как так, вы чего меня лишили, злые нехорошие люди, далее по тексту.

Поэзия и проза - вещи, которые немного трудно сравнивать, как по мне.

Двадцать лет педагогического стажа моей матери и отличные отношения с моими лично подойдут?

Не все. Претензии на то, что таки да, с большой, наблюдаются у гораздо больших. И ожидание соответствующего отношения. А программа - всего лишь программа. Обходится на раз при желании.

А ты или педагог с большой буквы и прививаешь этот гребаный интерес, в том числе тем, у кого с этим делом полный швах, или забиваешь и работаешь с теми, кто может, хочет, и пришел к тебе уже готовым, интересующимся. И это сугубо выбор каждого учителя. Вот только во втором случае - за что педагога-то благодарить? За то, что не мешал, ладно уж. Впрочем, я повторяюсь с этим всем уже :D

Знакомый спор =) Программа не может быть рассчитана на каждого ребенка. Потому как юзать ее будет не один учитель и не одна школа. Унификация, массовость, вот это все. Кто придумал, в каком возрасте ребенок должен уметь сидеть, в каком - ходить, в каком - самостоятельно завязывать шнурки? Статистика. Откуда при этом в программу четвертого класса проникает зло...стное житие? А вот откуда. Вот что категорически плохо в этой самой школьной программе, на мой взгляд - ее медленная обновляемость. Нельзя показывать людям с разницей в поколение и более одно и то же. Ценности не те. Мышление не то. В общем и целом, я все еще склоняюсь к мысли, што от преподавателя все зависит. Медицина и образование - две отрасли, с отношением к котором все очень тяжко. Эмоциональное выгорание бешеное, самоотдача в идеале должна быть высокая, оценка общества тоже, а имеем то, что имеем. Alas.

Боже, какая красота.